Vongola non fu fatta in un giorno

Я учила тебя использовать разум, а не мышцы, Иемитсу. Елена, конечно, явно поехала крышей за эти годы, но что-то еще держалось в седой голове — она была права. Устроят они бойню, и что с того? Кто может поручиться, что та же Америка или Россия не явятся как падальщики и не налетят на ослабшие границы? Они практически единственные не прислали никакой поддержки ни одной из сторон конфликта. Явно берегли силы. Нет, тут нужен был более тонкий подход. Поэтому он вызывает Вендиче собственными руками, от лица Советника Вонголы. Их задача — следить как раз за балансом и правилами при столкновении людей, в чьих венах течет пламя, и не дать скатиться миру в бездну. … Тсуна будет в порядке. Она, даже сбегая и защищаясь, не нарушала их негласных законов. Вендиче были той силой, с которой даже Феррино сталкиваться бы не хотел, значит, теперь хотя бы от его союзника она будет защищена. Что будет с ним самим его уже волновало мало. Больше никаких смертей, Нана. Я обещаю тебе. Эти — последние.

***

Тсуна сунулась было к Хибари первым, но того так накачали снотворным, что даже аккуратный тычок в щеку он не почувствовал, нахмурился только. Удивительно… злым, уставшим, даже ухмыляющимся, она его видела, а вот спящим — нет. Странное довольно зрелище. Сюрреалистичное. Была озорная мысль написать на клочке бумаги что ей нужна объяснительная — дань всем тем тоннам что он заставлял ее писать еще в школе — но замок Варии им был нужен целым, а Кея — не в наручниках в подвале, так что от идеи с сожалением пришлось отказаться. Но она все-таки позволила себе малость, чтобы знал, кто его навещал в таком беззащитном и «травоядном» состоянии: начеркала птичку в углу салфетки, да положила на тумбу рядом. Подумав еще секунду, со злорадством добавила рядом нахмурившееся облако. …пару разнесенных комнат им простят. Не Занзас, так Луссурия. Блюбелл же спускал это с рук. Правда, на милую маленькую девочку Облако походил мало, но Тсуна смотрела на его перспективы довольно оптимистично: как раз Солнцу Варии нужен был кто-то на ринг, кулаки размять, вот о него и разомнет, вряд ли Кея будет против. …В соседней палате кто-то тянул смутно-знакомую мелодию. Фениче попросила у носящей всех этих сумасшедших земли терпения, и отворила дверь. Ямамото Такеши, несмотря на то что был больше перебинтован, чем нет, насвистывал под нос и свободной рукой начищал лежащий прямо на больничном покрывале меч. Другая была с шиной. Он заметил ее в проходе, вежливо застывшую на месте — и, признаться, все еще не решившую что с этим бардаком делать — выпустил рукоятку да замахал как старой доброй подруге. — И тебе здравствуй, Ямамото. — Тсуна неловко присела на край койки — стульев в палатах для рядовых не предусматривалось, во избежание того что кто-нибудь в кого-нибудь такое запустит. Как, например, Хибари — она не могла не заметить сколько выбоин было в обычно довольно пристойной палате. Видимо, целым он под анестезию ложиться не собирался. — Неплохо вы с CEDEF смахнулись? — издали начала она, прикидывая в какое русло вообще стоит уводить разговор: в голове была пустота. Чертов Примо, неужели нельзя было хоть что-то полезное ей, кроме своих долгов и кровных врагов, оставить? Такеши проследил за траекторией ее взгляда, что остановился на руке. — А! Нет, те только стреляли. Это Хибари мне заехал… Девушка в ступоре кивнула. — …а потом туда еще трезубцем прилетело… неудачно я по центру встал. Реборн просто настаивал, чтобы все быстро закончил: залететь на координаты, забрать человека, которого там удерживают, и рвать когти! — брюнет попытался наклониться к ней, заговорчески, но задел систему… с ойканьем лег обратно. — …быстро не выходило. И вообще, их там было четверо, а не один… но так даже веселее вышло. Ну да, судя по его сломанной руке и пулевым в животе, было безумно весело. Подавиться можно. Этот напущенный оптимизм почему-то отдавал на языке горечью. Неужели и его Хаято успел предупредить, что с ментально нестабильной Донной нужно носиться как с хрустальной вазочкой, и не заставлять нервничать? …придется провести еще один профилактический разговор. И попросить, чтобы Занзас одолжил ей полигон на пару часов — Хаято явно опять забывал границы. — …Теперь, правда, пользы от меня мало, — уже натянуто улыбнулся Такеши, роняя руку на покрывало. — А по плану, ну, Реборна, я должен был тебе подсобить еще. Так себе из меня помощник вышел, да и с рукой такой мне меч держать не светит в ближайшем будущем… Видимо, не тренировался достаточно, прав был Скуало-сан. Фасад упал, на секунду открывая серьезное и виноватое лицо: — Извини, Тсуна. Челюсть у него напряглась, а потом насильно расслабилась. …девушка почувствовала знакомый холодок. Если бы я не родилась такой, ничего бы этого не было. Если бы я тренировался достаточно, то смог бы вытащить все в одиночку. На мне держится право на нашу свободу. На мне держится право на нашу месть.

Ну уж нет.

Хватит с нее этих самобичеваний — и от себя лично, и от окружающих в частности. Что за дурная привычка у всех винить себя за что ни попадя? Спаннер жалеет о том что ляпнул Мукуро о ее статусе, Блюбелл что не прикончила деда лично, о Ланчии и Хаято речи не идет, дай им волю, в собственной вине не искупаются, так утопятся. Вария… отдельный кейс, а их босс вообще — болото сожалений. Есть в этом замке кто-то кроме Реборна и Бельфегора, не испытывающих каких-то внутренних угрызений совести? — Ты почти три отряда на ноль умножил, — Тсуна тянется вперед, и сжимает целую руку в своих. — Хибари спас и… и других. Не знаю что там напридумывал учитель, но у меня на жизнь и Хранителей свои планы. Так что спасибо, Такеши. Правда. Я о большем и просить не могла. Потому что если бы дело не выгорело и ее Облако вместе с Рокудовской тройкой не выбрались… она, признаться, даже не рассматривала такой вариант. Ямамото спас ее от тьмы, и сам не знал цену своих усилий. В ее силах было сейчас только показать, насколько признательна она была на самом деле. — Я должен был отомстить за семью отца, — уже надтреснуто рассмеялся парень, чуть сжимая ее пальцы в своих. — А теперь, получается, тут буду лежать увальнем. — Глупости. Ты вообще тут быть не должен, это не наша война, Ямамото. Не за чем тянуть груз прошлого. — она поднимает его ладонь и прижимает к собственной груди, открывает потоки, позволяя увидеть как исказилось собственное пламя. Черные глаза напротив распахиваются. — Ты… но…? Разве не…? — Я вот от этого груза уже отказалась. — она несмело улыбается, с облегчением заметив что ответная улыбка была куда более искренней. — Мы не будем на передовой, что бы там не наговорил твоей семье Реборн. Те задумки давно полетели в утиль. И за руку не переживай — Луссурия и не такое лечил. — «такое» она ему устроила лично, за что до сих пор было смертельно стыдно перед Солнцем и Грозой Варии. Он съезжает на подушки сильнее, явно расслабившись по-настоящему. Чего, интересно, ждал тут? Один, в палате, и после явно насыщенного разговора с Императором Мечей? Что Тсуна будет плакать и винить его, или попытается взгромоздить на плечи еще большую ответственность? Да и за что, за то что его Семья была повязана кровным долгом и местью? Ха. Да к черту эти долги. С ее собственным Мармон разобрался, найдет лазейку и для других, с него (или них, или нее… что-то Тсуна смутно подозревала, но никак не находила момента чтобы уточнить) не убудет. — А я о харакири подумывал… — девушка подавилась воздухом. Так вот зачем была катана в кровати… — Уже нет. Окей… понял, принял, босс! А вот тут Тсуна заморгала уже растеряно. Растягивая момент, медленно взяла меч и убрала подальше, на пол, во избежание… Она не могла не признать, что что-то внутри при одном упоминании бейсболиста — вернее, уже мечника. Интересно, когда только переключился на новое… хобби. — обдавало знакомым теплом, но, вот так? С разбегу? В их ситуации и с ее проблемами? — Ямамото, — аккуратно начала она: не хватало чтобы потом все-таки потянулся за своим вожделенным сэппуку, если не понравится сказанное: — ты итак много сделал и вовсе не обязан, в смысле, прямо сейчас… — Тсуна, — пересилив себя, парень снова поднимает руку, показывая ей большой палец. — Ты по поводу долга права. И руки, — он закусил губу, — надеюсь. Но поверь, я сторону принял еще с той открыткой. …открытка в шкафчике. С щенком. Что она там такого написала, раз Ямамото… вроде, хотела написать «не сдавайтесь», потом решила что глупо, потом зачеркнула «вы самый лучший пример для подражания», справедливо решив что от такой неумехи это было бы обидно слышать. ни о чем не переживайте, сэмпай! вы справитесь. Наверное. Я думаю. Если нет, все равно не переживайте. В смысле, я вот не переживаю, так что вы тем более не должны. ваша переезжающая одноклассница, Тсунаеши Савада …Тсуна понадеялась, что этим «со всем справитесь» не настрапалила его на самоубийство в случае провала, о чем он прямым текстом ей только что заявил. — Так ты что… сразу понял, что я Небо? — растеряно уточнила, потирая виски: системы от похмелья неплохо помогли, но внезапные повороты в разговоре с Такеши вызвали новый поток головной боли. — А? Нет, конечно. — слава богу. — Потом, как только ты уехала. — окей, не лучше. — В груди болеть начало, даже соревнования провалил. Отец объяснил, потом Реборн появился, и все сразу сложилось. А ей учитель сообщить пораньше не собирался? Всю подноготную мафиозного мира, значит, рассказывать можно, а о потенциальном Хранителе не обязательно, значит. Тсуна посмотрела на улыбку в тридцать два, которой снова светился парень, подумала о том как такое поведение обычно бесит Аркобалено, и сахарно поинтересовалась: — Ты хотел тренироваться, как все уляжется. Не пойдешь к нему в ученики? Как раз место освободится. — она голыми руками заставит Занзаса подписать отказ от ее дальнейшего обучения, если понадобится. Хватит с нее такого наставничества, святые небеса, некоторые враги ей напакостили меньше, чем Реборн. — О, было бы круто… — Фениче уже потирала мысленно руки, и тасовала в подарок к Такеши Блюбелл, чтобы у итальянца помимо ослепленных улыбкой мечника глаза еще и уши отсохли, но Такеши закончил: — … только Скуало-сан уже меня, гм, застолбил. — Ты что-нибудь подписывал? — деловито уточнила Донна, сощурив глаза. Что не оформлено как положено, то не считается, Туман Варии ее быстро этому трюку обучил. — Ага, прям с койки заставили, — Такеши попытался развести руками, опомнился, когда бинты натянулись, и со страдальческим лицом брякнулся обратно. …вот же. Против Капитана не попрешь, видно, что с казначеем куда дольше дела вертит, чем Тсунаеши. Жаль. Но Блюбелл оставалась на повестке. А если все выгорит и Кен будет не в тюрьме, не мертвым и под рукой, то его точно на шею репетитора повесит. Вот им будет радость. — …ничего страшного. Тогда отдыхай, Такеши… — Тсуна покосилась на беспризорную катану, и все-таки подняла с собой. Мало ли что придет ему в голову, если оставить одного. Хотя, не обязательно же именно одного? — …я пришлю Хаято, поболтаете. Раз считает что надо печься о Донне, пусть о раненном мечнике и печется. Два зайца одним выстрелом. Сами виноваты.

***

Прибывшие на другой день Вендиче были что гром среди ясного неба. И, конечно, вызвали их по наводке от Советника. — Мразь никогда не играла честно, — оскалился Супербия. — Хорошо обучен, — хмыкнул Реборн. — Очень интересно, кем. Реборн, которого обвинили в смещении баланса своим вмешательством, так как Аркобалено-без-семьи не имели права выбирать сторону. А его контакт с варийским синдикатом было сложно прикрыть. Как и Мармона, что все еще по контракту значился наемником. Превышение, блять, полномочий стороннего лица. — Дрянь, — с чувством выплюнул Занзас, стоило закрыться двери за представителем самой нелюбимой мафией тюрьмы. — И чего он добивается? Себе же руки связал. Аркобалено вышли из игры, но все япошки-то с нами. — Воду мутит, — Скуало уронил голову на стол — переговоры длились почти четыре часа без перерыва. Конечно, дохлым сотрудникам Вендикарте же срать на то, что их собеседники еще вполне себе живые. — Надеется, что в такой буче сможет еще что-то провернуть. Что именно — было не ясно, но оттого нервировало никак не меньше. Но Босс был прав: себе Консильери тоже подложил свинью, если верить наводкам от нейтральных семей. Нападение на Ноно Вонголы было вне правил, без предшествующего вызова и прочих формальностей, так что вопрос с Массимо встал ребром, и тут Вария не отказала себе в удовольствии поделиться с представителями закона собственно добытыми руками данными. Включая японскую резню и местоположением Анны Симеон. Посмотрим, кто из грязной стычки вынырнет первым.

***

Франческо был в полном смятении — если они доберутся до иллюзиониста, тот может сдать всех Симеон и утащить следом за собой. Против Вендиче у них нет ресурсов. Ладно иллюзионист… так ведь чертова Вария пальцем ткнула в их сторону, поставив под удар. А они так Тумана и не поймали, плюсом упустили его же напарников. Тучи сгущались, и он все чаще задавался вопросом, какого черта еще топчет эту землю, в которую на его глазах его предыдущего Дона и утрамбовали. Хорошо хоть сука-Элисон была мертва… он вполне ожидал от нестабильной идиотки что она сама Вендиче во всем сознается, только бы облегчить душу. …чего ожидать от собственного Дона — Феррино Массимо — он тоже не знал. Тот никогда в принципе не выражал лишних эмоций, но даже весть о расследовании по поводу их Семьи — которая по локти в грязных делах, и это по меркам теневого мира! — его не особо тронула. А ведь у Варии был и Ланчия! Проклятый перебежчик… сначала зачистил базу непонятно с чего, сбежал с подопечными, нападал на своих же, а теперь еще и в этом оказался замешан. Надо было сдать его Эстранео еще ребенком, ох надо было. Да что за злой рок повис над их шеями? Франческо гнал от себя мысль, что это все расплата за грехи. В этом мире не было бога, но в этот самый момент ему все чаще казалось, что что-то наблюдает за ним, как за насекомым, с неба, и ждет. Крови. — Мы на финишной прямой, — совершенно неясно заметил Дон в ответ на беспокойные вопросы подчиненного. Но, несмотря на сомнения в его рассудке, оправдывает веру. Массимо подает ответный запрос. Ведь помимо японских наемников среди окружения Наследницы была замечена английская пропавшая девочка — внучка его Хранителя Дождя. Феррино бесцветно улыбается забинтованным лицам, и просит расследовать это дело, так как получается что помимо Японии Наследнице помогают извне страны, что также является нарушением пакта при конфликте Семей. Франческо бы вздохнул с облегчением — и у них оставались тузы в рукаве, но… — Конфликт колец? — слабо уточняет он, падая в кресло. Ноги не держали. — Вы запросили у Вендиче разрешение на конфликт колец?! Дон, пожалуйста… Синий, Желтый и Алая уже мертвы. Зеленый не выходит на связь, я опасаюсь что и его в Японии уже… — Все идет по плану, — обрубает его Советница, стоящая у окна. Ебаная безумная сука. Франческо знает, что не будь на этой земле этой старухи, у Симеонов был бы шанс выстоять перед Феррино… тогда у него было мало ресурсов, и уже слабело пламя. Но стоило на доске появиться непонятно откуда, из воздуха возникнувшему ферзю… древняя иллюзионистка, даром что сумасшедшая, была страшно сильна и опытна. А теперь свихнулась окончательно и тянет остатки его Семьи за собой, в бездну. — Я не ослеп, Франческо. Мы почти закончили финальную фазу плана, но это не значит, что я тороплюсь и совершаю ошибку. — Дон, у девки ведь есть Хранители, больше, чем у нас… — Неоперившиеся юнцы, — напевает Елена. — …а там, где они не вытянут, Вария. Может, хотя бы на наемников направим, у нас ведь есть компромат, что их Ураган и Туман тоже нарушили границы нашей территории и Скайрини на совете… — Вария неприкосновенна, — цедит Феррино. И Сименон прикусывает язык. Он, в страхе за свою жизнь и привыкший к тому как ослаб в последние годы Дон, почти забыл с кем имеет дело. Его главный угнетатель и враг, убийца всех, кто был ему другом и братом… сидел в кресле его же Дона. Сделав паузу и проследив, чтобы подчиненный не вздумал снова перечить, Массимо протягивает ему лист. Договор. — Вендиче назначили свои условия — так как у нас, вызывающей стороны, есть только одно кольцо, то и бороться будут только те, кто имеет на него право. Без Хранителей. Отправь это Варии, в двух экземплярах. — …двух? Разве не он только что чуть не загрыз его на попытку затащить в бойню и наемников? Франческо не спрашивает больше, не получив ответа — итак был на волоске от гибели — потому молча, обливаясь холодным потом, забирает документ и спешит прочь, прочь от двух сумасшедших, что грозили им всем смертью и забвением. …плевать. Он свое отжил. Хорошо бы, чтобы и эта пара отправилась в ад вместе с ним.

***

Занзас пялится на поданный ему на роспись документ, угрожая прожечь в нем дыру. Белая бумага, черные буквы и золотая печать. Последний гвоздь в гроб его давно умершей и гниющей под землей, под тремя крестами Энрике-Массимо-Фредерико веры. По лицу и рукам уже ползут шрамы, воздух трещит. Дышать становится больно — так накалена была комната. Кажется, сейчас стены сложатся, похоронив и его, и чертову бумажку под собой. Было бы не плохо. Занзас так устал от этого бесконечного дерьма… Его хранители, явно прочитав содержимое до того как принести ему, столпились по периметру, у стен. Не шутили, не просили ни о чем, только молчали, ожидая его реакции. Ожидая взрыва. Дон семьи Массимо требовал Конфликта колец. По всем правилам. С двумя другими претендентами на Вонголу.

Занзас Скайрини.

Тсунаеши Фениче.

Фредерико Феррино.

Тошно внутри, и мысли путаются в вязком, когда забытая почти его часть, та, которой еще двенадцать и которая верит в чудо и братьев, пытается себя убедить в нелепом совпадении. А Занзас никогда не любил обманываться. Энрике застрелили. Массимо утонул. Федерико не нашли. — Можно я пойду с вами? Он сжимает Занзаса в крепких, неожиданных объятьях. Так странно… это Эн любил цапать младших, но Рико — нет, Рико вел себя странно, Рико был чем-то разбит, растерт в пыль, а ему — только двенадцать, и он ни черта не понимал, но… — Конечно, Занзас. Ты ведь наша семья. Скайрини прекрасно понимал в чем дело, но… до сих пор не хотел признавать. Спасибо, отца не приписал последней строчкой… вот была бы потеха. Отцы и дети, жертвы мира и предатели, массовые убийцы, взращенные пацифистами. И он — подкидыш, теперь волочащий этот вал за собой. …дверь отворяется, отвлекая его против воли. В гробовом молчании в кабинет заходит Тсунаеши- -Фениче, сукин сын, как только прознал о смене фамилии? Если бы написали Савада, или Симеон, Канешима, да что блять угодно, можно было бы считать второй вызов ошибкой, нет, еще можно — выгнать ее в чертову Японию, хватит смертей, Рико, какого дьявола ты натворил и все еще творишь… Чтоб ты сдох еще раз. Фредерико быть в могиле шло куда больше, чем нет. Девушка подходит к нему, игнорируя то, как напряглись Офицеры — Мармон и Леви-А-Тан даже дергаются следом, но, повинуясь рванному кивку Капитана, нехотя делают шаг назад. Луссурия скорбно поджимает губы, но не возражает тоже. Даже Принц отворачивается, не желая смотреть на разворачивающуюся перед ним, так нежно им обычно любимую, трагикомедию в двух лицах. Шатенка деловито выдирает из сжавшихся пальцев лист, сканирует его взглядом с минуту, и, выдернув с подставки перьевую ручку, аккуратно, без сомнений, подписывает согласие. Занзасу хочется дать ей пощечину. Или запереть — в подвале ли, в бункере, хотя нигде нет спасения, ему ли не знать, нет. Он лучше всех живущих знал Дона Массимо — достанет. Если выбрал цель, не остановится. Всегда был таким. Таким, видимо, и остался. И эта идиотка ведь сбежит, да нырнет в самое дерьмо по шею — ей не впервой. Больше всего мерзко, что цель эта выбрана… из-за него. Рико прижимал его дрожащую руку с пистолетом к своей груди. — …стреляй! Сократишь дистанцию до наследования. Хотел стать Десятым — вперед!

Я всегда буду тебя защищать.

В глазах цвета розового золота — понимание. — Я справлюсь одна, — тихо шепчет Тсунаеши. Намекая, что Скайрини не обязан. Что он, который борется всю сознательную жизнь против отца, не должен нырять еще и сюда — против, последнего, того что все это наворотил ради него, своего… … Занзас рывком забирает бумагу и ставит размашистую подпись. Потому что уже не такая тупая, но все еще слабая и мелкая Тсуна не обязана это делать тоже.