Vongola non fu fatta in un giorno

В недалеко находящемся от замка Варии, им же подконтрольной усадьбе, споро организовали второй центр коордирации и временную базу Семьи Фениче-Фушихо. — Нихуя себе, только перьями обросла, и уже улетаешь. — поднял брови Скайрини. — Дети так быстро растут! — завыл Луссурия. — Что, босс, птенчика из гнезда жалко выпускать? Или секретаршу без выходных? — Бельфегор закатил глаза. — Скатертью дорога, пташка. ...В первую очередь: потому что после вмешательства Вендиче вопросы о внезапных нападениях на бывшую Наследницу снимались. Так что, хоть их теперь можно было не опасаться — чего прятаться от дротиков когда впереди ждет гильотина? Конфликт колец, вот это размах западни, Реборн чуть глаза в экстазе не закатил на такой ход. Во вторую: потому что в одном здании, даже таком громадном, стало категорически мало места всей шляющейся там толпе, и Скуало не выдержал, увидев как его нежно любимую тренировочную площадку разнесли Блюбелл и Хибари, и потребовал побочных — непрошенных. — гостей куда-нибудь сбагрить хотя бы на время. Ее хранители, соответственно, без самой Тсуны и мизинец за пределы замка высовывать не пожелали. Занзас, конечно, снова уперся рогом, отдавая честь бывалым козлам, но Тсуна поддержала решение — ей ютиться со всем Офицерским составом и десятью отрядами рядовых, не считая внештатных сотрудников которых вызвали в замок, тоже было не комильфо. Ей тут почти что нравилось — был вид на океан, и на сам замок. Любить Варию на расстоянии было намного легче, чем когда тебя хоронят под документацией и вечно дерутся в двух метрах от стола, а потом пытаются споить «вечерней кружкой чая», в которой виски было больше, чем в Манхэттене. Да и, буквально через пару часов после отгрузки вещей, появившееся у ворот трехэтажной виллы трио вызывало на лице мрачную ухмылку. — А твой босс в курсе, что «неприкосновенность Хранителей» включает и нас? — хамски интересуется Рокудо, с ноги зашедший в общую столовую и устроив на столе ботинки. О договоре и лазейке Тсуна сообщила ему еще в первый день — с помощью сложенного журавля. Страшно рискуя, но не желая их поимки. Что не значило, что он может без всяких угрызений совести падать ей на голову, как снег в июне. — А ты в курсе о Вендиче и приказе «залечь на дно»? — холодно интересуется в ответ Тсуна, жестом останавливая Хибари, что уже явно рассматривал стойку с ножами и прикидывал, в каких местах из иллюзиониста будет вырезать катагами — И вы мне не Хранители, пока не присягнете. — Ну какая подлость, — театрально вздыхает Рокудо, прикладывая к лицу ладонь, и косясь на никуда не торопящегося Хибари. Тот вальяжно облокачивается на стойку, поближе к упомянутым ножам. — Шантаж чистой воды. — он ухмыляется: — Не зря я с тобой старался, а? Кен подтаскивает стул ближе к ней, и снова устраивается рядом, голову — на плечо. У Облака от такой фамильярности брови ползут вверх, у Мукуро, кажется, тоже. Тсуна похлопывает его по жестким волосам с легким садистским наслаждением от их лиц, и возвращается к бумагам: Реборн тщательно описал ей местность, в которой пройдет конфликт, нужно было изучить его на потенциальные опасности и преимущества. — От Вендиче наш контракт не защитит, — напоминает она, перелистывая отчет. — Без сопливых разберемся, — отмахивается Рокудо. Фениче игнорирует то, как двойка, плюясь кислотой и пламенем, быстро исчезает в стороне их полигона. Все равно Спаннеру, быстро заскучавшему, было нечего чинить — вот они ему тут все и разнесут. — Хаято, проследи чтобы никто не умер. — Из них, или нас? — бурчит ее заместитель смеривая взглядом нисколько не смущенного недовольством окружающих Солнце, но без вопросов бежит следом. Кен, кажется, отрубается — тело его тяжелеет, и девушка отвлекается от бумажной работы, чтобы аккуратно уложить блондинистую голову на стол. В столовой воцаряется безмятежная тишина. Пока рядом, на бумаги, со стуком не ложатся кандзаси. — …оставь, — бросает она, не глядя. — Может, от игл своих чертовых отучишься. Чикуса поправляет разбитые очки — она делает пометку, что нужно заказать новые, а потом обрывает себя. Обойдется. Совсем припечет, пойдет к Спаннеру, ноги и рот договориться у него имелись, даже при отсутствии совести. — Вендиче ведь уже беседовали с Варией? — Но не с нами, — нехотя отвечает она, вертя в пальцах ручку. — Так что ваше пребывание тут вызывает еще больше вопросов. — Симеонов припекло — ищут босса с тройным усердием, видимо как раз из-за тюремщиков. — Какимото убирает кандзаси обратно в карман. Замирает в проеме, оглядываясь: — Больше идти нам некуда. Тсуне хочется сказать, что ей плевать. Что Чикуса может с разбегу прыгнуть в объятья брата Занзаса, видимо своего потеряного соулмейта, судя по поступкам и привычкой жертвовать всем и всеми окружающими ради своего избранного человека. Но рядом доверчиво дремлет Джошима, и из-за окна раздаются грохот и крики — не предсмертный вой, но яростные, в запале битвы. Но Хибари на ножи косился, ничего не сделав. Как и Мукуро. Она прикрывает глаза, устало выдохнув. Препираться нет никаких сил. — Делайте что хотите. Когда Фениче наскребает остатки моральных сил и открывает глаза, чтобы перейти к следующему параграфу, у двери уже никого не оказывается.

***

Ей казалось, что есть больше времени. Найти другую точку, попросить учителя, или того же Каваллоне — кажется, он в список потенциальных нарушителей у хранитеелй порядка не входил, и у него на территории будет безопасное место. Но мир не терпит отлагательств. — Иллюзионист, — хрипло шепчет ей мертвая дрянь, что стоит напротив. Тсуна не дала зайти внутрь виллы, только получив сигнал от Спаннера, вышла на крыльцо, с пистолетом в руке. Готовая. И в то же время, нет, никогда к такому нельзя быть готовым, не снова, не снова… — нарушитель пакта. Нападение на Ноно Вонголы. — Понятия не имею о чем вы, — бархатно отзывается она, щелчком разгоняя по венам темное пламя. Вендиче с хрустом наклоняет голову к плечу, наблюдая за ней. — Нападение на представителя — нарушение… — Вторжение в частную собственность без приглашения — тоже, — кидает возникший за плечом Хаято. Он быстро косится на нее, и зажигает сигарету в условном знаке. … хорошо. Мукуро успел уйти. Но надолго ли это поможет? Идти им правда некуда — теперь, помимо Симеон, за ним по следам идут эти трупы. Что ей делать? Просить Занзаса? Нет, у того самого по самое горло проблем, у него — проклятый Фредерико Феррино, у Тсуны нет никакого права еще и эту ношу на него взваливать. Тем более за того, кто напал на его отца. Она должна решить это сама. И быстро. — Не знаете? Значит, пробрался в ваш центр без ведома? Следы… идут сюда. Внутри все холодеет. Можно обойтись малой кровью — откреститься, согласиться с тем, что кто-то бродил по границе… но тогда они ринутся искать дальше. Вряд ли Рокудо, до сих пор восстанавливающий силы и так глупо потративший часть на «честную» схватку с Кеей, которую он якобы задолжал, сможет уйти снова. Один. Потому что по ощущениям Чикуса и Кен остались внутри. Это было хорошей отмазкой — ее потенциальные «Хранители» не участвовали в прямом нападении, и сразу три пламенника точно поймали бы внимание законников, но… — … возможно, пробрался под чужой личиной, — вмешиваеся координатор — вполне себе живой, обычный человек, что следил чтобы против Вендиче не оказывали сопротивления. — На территории есть бывшие или нынешние союзники иллюзиониста? Сукин сын. Тсуна запомнит его лицо, и… … дверь отворяется снова. Слышно шорох шагов. До ступеней, вниз, к ней… и дальше. Прямо к ним. Она в немом изумлении видит, как из виллы выходит Мукуро, подняв обе руки, сдаваясь. Нет, не он. Взгляд разноцветных глаз был слишком, до боли, знакомым. Слишком спокойным, слишком холодным. Слишком была чистой алебастровая кожа под воротом рубашки — Тсуна знает что там, на самом деле, бугрятся шрамы от ошейника. Почти идеальная иллюзия. В высоком хвосте слабо побрякивала вычурная заколка, которую она сама вручила ему в ладонь. С приказом, с требованием чтобы больше не смел разочаровывать. Она сама, своими руками его… Мукуро без сопротивления протягивает запястья координатору, что споро заковывает их в блокираторы. Против пламени тумана. Не Дождя. Потому личина остается на месте, даже рябью не идет. Вендиче рассеивается в воздухе, не заметив подмены. Японский артефакт был силен, и идеально своему носителю — безжалостному, равнодушному к метаний земным — подходила, читай часть тела, а не оружие. Возможно, даже Гокудера не замечает этих деталей. Только она. В горле у Тсуны стоит ком. Кажется, ее шатает, потому что сбоку возникает мрачно молчащий и прикусивший зубами сигарету Хаято, поддерживая. Парень застывает на секунду, у отрытого фургона, где уже стоит система с наркозом и сидят люди в белых халатах. Кен ненавидит врачей. Все эти опыты… — оправдывается иллюзионист, пересчитывая сколько пальцев медикам тот успел перекусать. — Как и мы с Чикусой. После всего… довольно логично, не правда ли? Глядит ей в глаза. И усмехается. — Он верит тебе. Оправдай. «Мукуро» — с собранным высоким хвостом, в котором покоились кандзаси от которых Тсуна не может оторвать глаз, исчезает внутри. Донна Фениче — снова чувствующая себя как пешка, не способная ничего поставить против других — оседает на крыльцо и крошит попавшиеся под руку перила в кулаке, провожая машину глазами. …она несколько часов сидит за тактическим столом, и пялится на потенциальное место боя. Ей нужно поговорить со Скайрини, о плане, о том что их могут просто отвлекать — Советник наверняка ведь, пока Наследники будут заняты, поведет в бой CEDEF, но в голове оглушительная пустота. Она не знает, вернулся ли Рокудо, не знает где Кен или остальные — у нее нет сил об этом думать. Чикуса сначала ее предал, а теперь пожертвовал собой, чтобы увести с их следа Вендиче. Это была временная мера, конечно. Претензия — в нападении, а не вызове Ноно, и документы которые у них есть, подтвердят что Рокудо изначально был под контролем. С них снимут обвинения. Но… …но пока они не победили, не прижали Симеон и Массимо, Чикуса будет там. А потом — она слышала не раз и не два от Реборна, как работает эта система — долгие переговоры. Кусачие условия. Постоянная нервотрепка. Вендиче не любят отпускать, пусть даже невиновных. Это может занять годы. Если они победят, то Какимото еще долго не увидит солнечный свет. Он все просчитал — что его уведут вместо Мукуро, что Блюбелл ослабла, но приехал еще и Такеши, к которому Тсуна тянулась. Что у нее точно будет Дождь, и не тот, что предал, и что будет Туман, замены которому нет. — В твоих силах только ускорить процесс. — слышится у раскрытого окна. Рокудо обнаруживается там же, облокачивающийся на подоконник, и глядящий на ночную улицу. Голос у него злой. Она откидывает от себя папку — все равно не было сил читать и думать. Бессмысленно смотрит на раскрытые ладони — они все были в крови, когда пришлось наживую вскрывать себе же голову и вытаскивать его, Какимото, подарок. И, Чикуса… Только попробуйте меня подвести. Не подвел, получается. Идиот. Какие они все идиоты! И она — во главе, что это о ней говорит, а?! Тсуна роняет голову на руки, чувствуя и ненавидя собственное бессилие. Одно дело — разобраться, наказать, наконец, его самой, но не так. Не туда. Фотографии, отчеты Эстранео, бункер. Эксперименты. Исколотые до черных синяков вены, срезанные волосы и кожа, литры выкаченной крови и пустой взгляд из-за разбитых очков — ха, они ведь так и не починили эти. Они ничерта не успели. Ничего не смогли. Она не смогла. Тюрьма. Тсуна не хотела запирать его в его же самом страшном кошмаре. Одного, и неизвестно насколько. Как же она все это ненавидела. Как же… — Ты его отпустил? Мукуро хмыкает. Мрачно. Соскальзывает с подоконника, и захлопывает ставни — с улицы тянет холодом. В комнате становится ужасно тихо. — Он не спрашивал разрешения. Так что постарайся уж, экс-Наследница. — иллюзионист подходит ближе, и подвигает обратно закрытую папку. — В моих планах по разрушению Мафии ты все-таки должна удержать престол. И Чикуса обязан быть рядом. Не спрашивал разрешения у меня. — Делайте что хотите. Доверяет тебе. Какимото все-таки нашел способ показать ей преданность. Тсуна, сжав зубы, открывает документы снова. Она вытащит его оттуда — через пять лет, десять, двадцать. И закопает своими руками.