Ты

Однажды ночью Фриск просыпается от того, что Чара дергает рукав синего джемпера, который Фриск не снимает даже ночью. Чара, уже в штанах, ботинках и рубашке под джемпером, выглядит возбужденно и, прижав палец к губам, кивает на дверь. Фриск прислушивается к ровному дыханию соседей по спальне, затем медленно садится и вылезает из под одеяла. Пол обжигает босые ноги холодом, но Фриск мужественно терпит и, стараясь поменьше шуметь, натягивает штаны и обувь. Чара довольно кивает и, обхватив цепкими пальцами запястье Фриск, на цыпочках пробирается мимо спящих детей в коридор. Затем, всё ещё не обмениваясь ни единым словом и почти не дыша, они спускаются в темный холл и выходят во двор. Ночью на улице ещё холоднее чем зимой, и Фриск приходится крепко сжимать зубы, чтобы они не стучали. Сердце колотится так громко, что удивительно, как этот звук ещё не перебудил всех воспитателей, но Чара держится уверенно, и эта уверенность вскоре передается и Фриск. Они перелезают через ограду, и Фриск, наконец, спрашивает в чём дело. Чара оборачивается и вместо ответа широко ухмыляется. Затем не терпящим возражений тоном требует: – Закрой глаза. Слушаться Чару - это уже та привычка, с которой почти невозможно бороться, и Фриск покорно жмурится, позволяя Чаре снова сжать руку на своем запястье и куда-то направиться. Фриск пытается ориентироваться с закрытыми глазами по памяти, но очень быстро понимает, что это бесполезно, и следует за Чарой по ночному городу вслепую. Тут было чего бояться, но бояться рядом с Чарой выходит плохо, поэтому когда они, наконец, останавливаются, любопытства во Фриск в разы больше, чем страха. Некоторое время они стоят молча - наверное, Чара выдерживает свою любимую театральную паузу, - а затем Фриск слышит команду: – Открывай! И Фриск распахивает глаза. От открывшегося зрелища захватывает дух. Они на главной площади, в это время совершенно пустой. Посреди площади стоит огромная ель с развесистыми колючими лапами, перевитыми гирляндами и клонящимися к земле под весом игрушек. Гирлянд столько, что от них рябит в глазах - вся елка пестрит разноцветными огоньками: красный, синий, зеленый, желтый, оранжевый, голубой, фиолетовый... Они то горят ровно, то медленно затухают и загораются снова, то весело мигают, позволяя своим отблескам плясать на блестящих украшениях и снежных сугробах вокруг дерева. Фриск смотрит на это пестрое великолепие затаив дыхание, Чара - с мягкой насмешкой. – Завтра Рождество, поэтому, думаю, выбраться было бы сложновато. Фриск берет Чару за руку. У Чары всегда холодные пальцы, а у Фриск - теплые, и это ещё одна сторона их идеальной гармонии. С трудом оторвавшись от праздничного дерева, Фриск переводит взгляд на Чару. Чара пристально рассматривает ель, и светящиеся огоньки отражаются в темных глазах, окрашивая их то в красный, то в синий. Затем Чара переводит взгляд на Фриск и задорно подмигивает. – А теперь нам пора назад, если ты не хочешь, чтобы твою самовольную отлучку заметили. Но на обратном пути они не торопятся, стремясь продлить магию момента. Снег приятно поскрипывает под ногами, с неба медленно опускаются хлопья, но почему-то Фриск совершенно не чувствует холода.