Ты

Фриск дуется на Чару несколько недель. Но дуется, наверное, неподходящее слово, слишком детское. Фриск сжирает изнутри черное разочарование, и с Чарой больше не хочется иметь ничего общего. Терпение не входит в список сильных сторон Чары. Чара никогда не извиняется. Если Чаре что-то не нравится, Чара или отвечает агрессией, или молча уходит. Но в этот раз все по-другому. Чара все еще рядом, и спрятаться от этого навязчивого спутника негде. Кажется, Фриск найдут даже на том свете. Никаких активных действий, впрочем, не следует — Чара просто крутится неподалеку: читает комиксы, или жует шоколад, или играется с украденным йо-йо. К Фриск не лезет. От этой отчужденности только хуже: кажется, будто Чара здесь только затем, чтобы понаблюдать за реакцией Фриск, подпитаться чужой болью. С горечью Фриск признает, что это звучит правдоподобно. Вполне в духе Чары. Фриск замыкается в себе еще больше. Глухой кокон апатии, прячущий от окружающего мира, становится толще. Никаких перемен к лучшему это не несет, только наоборот: обидчики видят в безразличии слабость и заторможенность. Теперь — хуже, чем когда-либо. Один раз Фриск отводит в сторону воспитатель, из новичков. Интересуется так, будто читает по тексту из брошюры образцового взрослого: точно ни о чем не хочешь рассказать? как ты себя чувствуешь? все ли в порядке? — Все в порядке, — лжет Фриск. — Это просто я. Взять всю ответственность на себя — проверенная, беспроигрышная и безысходная тактика. Безысходная потому, что если к ней не прибегнешь ты сам, ей воспользуются твои враги. Во всем виноват ты сам — вот главный девиз мира вокруг.