Клетка

Шепард не чувствовала ни дрожи в коленках, ни бабочек в животе, ее не пронзало током, она не попадала в плен прекрасных глаз – нет, глаза у Гарруса, конечно, очень красивого цвета, но в плен можно попасть разве что если он обхватит ее руками. Хватка железная, не вырвешься. Как бы Шепард ни думала, ни вспоминала, ни анализировала – ничего, о чем пишут в женских романах и говорят девушки в душевой, она «с первого взгляда» не испытала. - Гаррус Вакариан, служба безопасности Цитадели. Высокий и, кажется, мрачный, турианец предлагает что-то, рассказывает немного о Сарене – но все мысли Шепард заняты Советом. Турианец вызывается помочь, и Шепард пытается запомнить его лицо, глядя в синие глаза, – правы, сто раз правы турианцы, человек не может отличить их друг от друга. Дружелюбие, интерес, беспокойство – вот что чувствует Шепард. Никаких «таких» ощущений, чтобы можно было о них рассказывать – с придыханием, прикрывая глаза. Интересно, а Гаррус тоже… ничего не чувствовал? Шепард повернула голову и пытливо взглянула на спящего друга. Спросить его? Даже просто мысль об этом ее рассмешила, а уж как будет хохотать Гаррус – сложно представить. Внимание – надежда Галактики, коммандер Шепард, капитан лучшего корабля Альянса задает важнейший вопрос! Гаррус. Неправильные отношения, неправильная пара, все неправильное – но, признается себе Джейн, больше всего на свете она боится потерять именно их. Турианец и человек – слаженный тандем, лучшие друзья, идеальная машина для убийств. Кто угодно, но не пара. Если бы общество было одним человеком – скривило бы нос, округлило глаза: это же другой вид, отличный от человека! Турианцы должны сходиться с турианцами, люди – с людьми. Точка. Когда они начались, эти неправильные во всех смыслах отношения? В тот ли момент, когда на Омеге Гаррус устало снял шлем и поднял голову – и она впервые в жизни смогла отличить его ото всех остальных турианцев? Или когда она стояла в луже синей крови и держала его руку, и пыталась убедить себя, что все не по-настоящему, ведь синяя кровь - это ненормально, так не бывает, кровь должна быть красная, вот если бы она была красная, то тогда страшно, тогда можно умереть, а синяя – это как краска, правда? И ее дыхание прерывалось вместе с хриплыми, рваными вдохами умирающего друга, и какая-то часть ее вопила – верещала истерично, - что все это чушь, и вот он, твой друг, который не шарахнулся от тебя, как от прокаженной, истекает своей странной синей кровью, здесь и сейчас, и он умирает – очень по-настоящему. Или когда Гаррус был рядом: каждый раз, всегда, незримой опорой за ее левым плечом? Когда Аленко осыпал ее упреками (Кайден был хорошим другом и солдатом до мозга костей, и отчасти Шепард его понимала – отчасти, - даже несмотря на это понимание, ей было очень, очень обидно). После того, как Лиара обрадовалась Шепард, видя в ней лишь решение своих проблем. После того, как Альянс официально посчитал Шепард работающей на Цербер, но при этом продолжал посылать ее на идиотские и опасные задания. Или в тот момент, когда она, не думая, предложила ему спустить пар? - Эй, Гаррус, как насчет того, чтобы снять напряжение? Даже сейчас эта фраза кажется Шепард самым дурацким высказыванием в ее жизни. - Снять напряжение? – Гаррус даже отступает на шаг, так он удивлен. Шепард, должно быть, отлично приложилась головой в последнем задании, она и не думает идти на попятный, чуть улыбаясь краешком губ. У Гарруса еле заметно дрожат жвалы – и провались она на месте, если знает, о чем они дрожат. - У меня нет никого ближе тебя, - откровенно говорит она в ответ на его замечание о том, что для снятия напряжения ей достаточно посмотреть на тех, кто ближе к ней. Только потом она поняла, что он имел в виду – Джейкоб, например, он хотя бы одного вида с ней, да и смотрит так… оценивающе. Но Шепард не вспоминает ни про Джейкоба, ни про кого бы то ни было – никого ближе Гарруса у нее нет. Гаррус молчит, лишь поводит жвалами – беспомощно? нервно? – и только тогда Шепард отступает. - Давай забудем, - говорит она, проклиная все на свете. – Давай сделаем вид, что ничего не было, я не хотела на тебя давить, прости. - Ты не давишь, - говорит Гаррус и вдруг смеется, и берет ее за руки, - ты совсем на меня не давишь. Шепард выходит из отсека главной батареи под пафосное «Возможно, это будет межвидовый кошмар!» и, будь она проклята, если ее губы не расплываются в идиотскую улыбку.