Цугцванг

It's a new dawn, It's a new day, It's a new life, For me And I'm feeling good.

— А если… Если тебе изменит любимый человек. Что ты будешь делать? Вопрос, заданный за ужином, заставил Земфиру замолчать в попытке найти те самые верные слова, которые могли бы в полной мере выразить её истинное отношение. Ни слова не говоря, певица увела Леру за руку в спальню. Во-первых, хотелось расслабиться и получить свою порцию удовольствия, а во-вторых, проверить одну теорию. Каждый раз певица удивлялась тому, как легко ей завести Леру и как просто возбудиться самой, для этого иногда хватало лишь взгляда и поцелуя. Так же получилось и в этот раз. Спустя несколько минут майка Земфиры, описав дугу, оказалась возле батареи, а комбинезон Леры с дурацкими бретельками лежал под её ногами. Через некоторое время Рамазанова откатилась в сторону и, чуть прикрыв разгорячённое тело простынёй, провела по спутанным, чуть влажным волосам пятернёй. Дыхание приходило в норму, мир на какие-то мгновения перестал быть ужасным и трагически-враждебным, существовала лишь лежащая рядом женщина, обнажённая и прекрасная, с отметинами на шее и совсем девичьим румянцем на щеках. — Если мой инструмент, идеально настроенный, привычный, попадёт в чужие руки, то это больше не мой инструмент. Фальшь будет чувствоваться, как ни настраивай и ни закрывай на этот недостаток глаза, — нарушила тишину Земфира, делая первую затяжку. Она знала, что Лера не любит, когда в постели курят, но ничего не могла с собой поделать. — Ты так против фальши? Мир неидеален, такое случается. Разве нет? — Нет. Я такая, какая есть. С недостатками борюсь, остальным полностью довольна. — Ты невозможна, Земфира… — Лера потянулась за очками, смешно щурясь и пытаясь не смахнуть с прикроватного столика будильник. — Да, моя крыша съехала на почве перфекционизма. Во всём. Отношений это тоже касается. — И не жалеешь, что всё именно так? — Лера, прикрывшись простынёй, села на постели. Очертания комнаты, а главное, лицо любимой женщины стали гораздо чётче. — Интересно у тебя получается… Только что ты стонала и вообще всё было охуенно, а теперь проверяешь, что я сделаю, если ты изменишь. — Мне интересно. — Ты мой инструмент. Пока. Надолго вперёд я не заглядываю. Думаю, ты сама не захочешь, чтобы рядом был кто-то другой. — Иногда становится страшно от твоей самоуверенности. — Что, товарищ психолог, скажете, что это ужасно? Во мне полно пороков и пора лечиться? — Земфира, выпуская изо рта дым, улыбнулась. Слишком хорошо ей было для новой ссоры. Тем более что скоро начнётся тур, а значит, не увидятся они достаточно долго. — Нет. Лечиться тебе не нужно. А вот попробовать стать менее… менее авторитарной — да. Но я тебя и такую люблю. — Да ладно! — Земфира, перекатившись на бок, придержала любовницу одной рукой за талию, дабы она не сбежала, и вернула обратно в горизонтальное положение. — Сейчас я тебе докажу, что могу быть другой. Или не хочешь? — Хочу. — Лере ничего не осталось, как покориться. Она была совсем не против второго захода и, подставляя своё тело под горячие поцелуи, успела подумать, что и третий очень даже может случиться. Потому что им так хочется.

***

Земфира, поджав под себя ноги, сидела на диване и, задумчиво глядя на экран монитора, что-то печатала четырьмя пальцами, между средним и указательным правой руки была зажата тлеющая сигарета. Пятая за этот вечер. В студии не ладилось, парни, конечно, выкладывались на полную, но попытки отыграть программу без ошибок от и до выливались в короткие прогоны и долгие разборы полётов. Нервная, невыспавшаяся и злая на весь мир Земфира честно попыталась остыть, чтобы всё обдумать уже на свежую голову, но выходило скверно. На плечи отчаянно давила ответственность, перфекционизм заставлял, стиснув зубы, усиленно работать, а всё внутри сжималось от сомнений: хорошо ли пройдёт остаток тура? Олимпийские, первого и третьего апреля, а затем концерт в Лондоне? Двойная ответственность, ведь это родина её парней, «англичашек», да и не привыкла Земфира работать абы как, ей во всём хотелось быть лучшей. Во всём, что касалось профессии. — Зём, я тут подумала… — Лера, зашедшая со спины певицы, облокотилась на спинку дивана и склонила голову к её левому плечу. — Блять, просила же не подходить так внезапно! — Земфира махнула рукой так, что пепел слетел с кончика сигареты прямо на клавиатуру. — И не слышу я левым ухом! Точнее, слышу, но всё-таки хуёво. — Я не знала, что ты… — Лера замялась. — Да что ты вообще обо мне знаешь?! Кроме… Только то, что я лучшая певица этой страны, и всё? Валерия отошла в сторону, всем своим видом показывая, как её сильно обидели, и обидели незаслуженно. — Лер! Я, блять, с тобой разговариваю! — Рамазанова закрыла крышку ноутбука и отложила его на стол, автоматически докурив несчастную сигарету. — Не хами. — Не начинала даже. — И не надо на меня орать. У тебя проблемы, а я становлюсь виноватой, да? — Знаешь, у меня нихера не простой период, я дома буквально вторую ночь ночую, у меня идёт ёбаный тур, самые сложные его концерты, а ты не можешь понять… — Как всегда, строишь из себя обиженную и непонятую. — Лера передёрнула плечами и отошла ещё дальше, к окну, закуривая. — Да, ты права. Я ни разу не подарок. Обидчивая, резкая, злая эгоистка. Но разве ты этого не видела? Для меня, как ты говоришь, «делать шоу-бизнес» — а точнее, музыку, — важнее всего. Работа для меня на первом месте. И естественно, что когда у меня что-то идёт не так, я нервничаю. Какие вопросы? — Зачем тогда вообще быть со мной, если тебе наплевать? — Мне не наплевать. Ты слышишь вообще, что я говорю?! — Слышу. И от того, что ты будешь сильнее орать, ничего не изменится. — Заправив прядь волос за ухо, Лера привычным жестом вернула съехавшие очки на переносицу. — Я не прошу поддержки и помощи. Даже уважать меня не обязательно. Не надо мешать, Лер! Это просто. Тебе же удалось вывести меня из себя за пять секунд… О каком творчестве может идти речь, когда мне ебут мозг не переставая? — Земфира, вздохнув, обхватила себя за плечи, не зная, куда девать руки. — Может, мне вообще уйти? — Уходи. — Певица подняла глаза на женщину. Тон её был предельно серьёзным. Казалось, слова подруги её даже не удивили. — Ты так этого хочешь? Наигралась, да? Надоела? Или людям твоего круга не пристало иметь в любовницах простого психолога? Нужна какая-нибудь сисястая шмара с полным отсутствием мозга, поклонница камасутры и садо-мазо? — Вовсе нет, я этого не хочу. Но это катастрофа — быть с кем-то из жалости или по привычке. Поэтому — хочешь идти, ты устала от моего блядского характера? Иди, держать не стану. — Какая же ты сука, Рамазанова. — Я знаю. Вот разбежимся рано или поздно, лет через двадцать напишешь книжку «Я была любовницей Земфиры», страниц на пятьсот. Опишешь там всё красиво и подробно, заработаешь нехилую денежку. — Сарказм в голосе певицы превышал любые границы. Она и правда давно поняла: с этой женщиной отношения вот-вот завершатся. Всё складывалось из каких-то фрагментов, вроде бы ничего не значащих деталей и собиралось в некую отчуждённость, охлаждение и желание отдалиться. — Отличная идея! А я-то всё думала, что я делаю все эти три года рядом с тобой? Материал собираю. Земфира усмехнулась, одними губами произнеся короткое, но ёмкое «пиздец». Валерия вместо ответа покачала головой и с ногами забралась в кресло, демонстративно отводя взгляд от Рамазановой. — Охуенный вечер, спасибо. Я спать. — Земфира с пепельницей в руках вышла из комнаты. Её всё ещё переполняли эмоции, оставаться рядом с Лерой ей не хотелось по одной причине — сохранять подобие вполне благополучной пары не осталось сил. Сегодня их просто не было.