Always

POV Jungkook Почему я не вдарил Юнги тогда? Я всегда мечтал об этом, но повода не было и ты бы возненавидел меня, тронь я твоего Юнги. Но тебе было бы больнее, он бы постарался доставить тебе больше страданий из-за моих необдуманных действий. В твоих глазах было столько боли, ручейки слёз обжигали твоё холодное от ветра лицо, а рука, нежно гладящая мою голову, мелко подрагивала. Юнги порвал с тобой. И я хотел поцеловать тебя, утешить, но мог лишь обнять, сильно прижимая, чувствуя твоё тепло всем телом. Ты говорил про новую жизнь. Есть ли место в этой жизни для меня? Я рад, что у вас всё кончено, но почему в груди щимит так, что слёзы сами собой скапливаются в уголках глаз и так и норовят политься по щекам? Почему? Ах да, просто я люблю тебя. Так сильно, так отчаянно. Я ненавижу сны, ведь в них есть ты, так нежно целующий меня. Ты смотришь в мои глаза, улыбаешься, а в действительности… В действительности ты смотришь только в сторону Юнги. Этой твари, Мин Юнги. Я ненавижу его. Просто за то, что он тот, кого ты будешь всегда любить, не смотря на его лицимерие, на то, что он использовал тебя, а хотя… Ты был и рад. Ты сам говорил, что тебе не важны его чувства и вероятность того, что он ходит на сторону. Просто тебе достаточно быть рядом с ним, чувствовать его дыхание на своей шее, руки, что так сильно обжигают твою нежную кожу. Но ты не представляешь, как мне было больно это слушать. Ты всегда считал меня хорошим другом, близким и родным, и я всегда старался быть таким для тебя. Я ненавижу себя и своё воображение, так красочно рисующее мне Юнги, который перебирал твои пряди, за затылок притягивал к себе и впивался в твои губы влажным, развратным поцелуем. Как медленно раздевал тебя, рассматривая твоё тело от глаз, затянутых пеленой возбуждения до тонких, хрупких лодыжек, а затем проходил этот же путь своим юрким горячим язычком. Как он наслаждался вкусом твоей кожи, дурманящим мысли, запахом твоего парфюма, кружащего голову. Вот воображение показывает, как ты щуришь свои прекрасные глаза, шумно выдыхаешь, притягивая Юнги к себе за плечи, и выдаешь тихое «Войди скорее». Я слишком чётко это вижу и сам не замечаю, как на подкошенных ногах иду в ванну, как моя рука проскальзывает за резинку джинс и сквозь ткань боксёров сжимает уже вставший член, когда я сажусь на холодный пол. Я медленно глажу своё возбуждение, а оно всё больше увеличивается в размерах. В воображении всплывает картинка, на которой ты раздвигаешь свои ножки и Юнги плавно входит в тебя. Хён, какой ты внутри? Горячий? Влажный? Я хочу попробовать. Я хочу быть в тебе. Рука неосознанно приспускает джинсы вместе с боксёрами. Хён, как ты кончаешь? Быстро? Много? Рука начинает двигаться быстрее на моём члене, а в голове кончающий ты, как ты выстанываешь в оргазменной судороге имя… имя Шуги. К чёрту эту фантазию. Так же просто представить, что ты стонешь моё имя и тогда рука судорожно сжимает член у самого основания, кончиками пальцев лаская яички.  — Х-хён… — мой голос хриплый и тихий. Я кончаю обильно, много. Теперь тупо смотрю на руку, которая вся в сперме, в попытке выровнять сбытое к чертям дыхание. «Хён, как ты кончаешь?» — думаю я и в ужасе застываю, переведя взгляд на дверь ванной. Я забыл её закрыть.  — Знаешь, я бы спросил «Кто она?», если бы ты простонал «Нуна»… Но… — а на пороге стоит он и неловко приподнимает уголки губ. Виновник моих странных снов. Хосок.  — Хён… Эм, я…  — Да ладно, я же осуждать не буду за твой голубоватый оттенок. Я и сам такой, ты в курсе. — хён так по-доброму улыбается, утещающе. — Но кто он? Айдол какой-то? Я его знаю? «О да. Ты его прекрасно знаешь. Кто может знать тебя, лучше тебя самого?»  — Прости…  — Штанюги сначала натяни, а я пока пойду заварю чайку. Обсудим, расскажешь мне всё. Остальные вернутся через часа два. — хён, не смейся так тепло. — Чего завис? Или рассказывать не хочешь? — я кидаю тихое «расскажу» и он выходит из ванны, а я уже успеваю себя похоронить. В голове так и крутится вопрос: рассказать как есть? А может соврать? Если я расскажу правду, наши теплые дружеские отношения не станут прежними. Конечно, он будет стараться вести себя как раньше при общении со мной, но атмосфера будет другой, наигранной. С другой стороны, если я не расскажу о своих чувствах, отношения у нас останутся прежними и эти неловкие объятия, просто потому что «Чонгукки, мне очень грустно» не прекратятся. Я привожу себя в должный вид и следую на кухню с мыслью, что разберусь по ходу. А потом вспоминаю взгляд хёна, врезавшийся в мою память. Заинтересованный, но отрешённый. Хосоку интересно кто этот хён, но он никогда не смотрел на меня в «таком» смысле. И от этого больнее всего. Что мне делать?