Always

Чонгук слишком пьян. Мысли в его голове крутятся невообразимо быстро; «арсжцрф» сменяется «сука, холодно»; «сколько там ещё до общежития» сменяется «хочу хёна» и так по кругу. От последней мысли в низу живота болезненно начинает тянуть, а на лицо ползёт ухмылка маньячная такая, ни разу не добрая, в глазах скачут маленькие дьяволы. А Хосок в это время сидит спокойно дома, не подозревая о мотивах и планах младшего, пытается отойти от сегодняшнего признания и… ласкает себя. Судорожно дышит, закрыв глаза, проводит по собственному возбуждению сквозь гладкую ткань кожаных штанов, лицо ладошкой закрывает, будто его кто-то может видеть. Чимин и Тэхён в зале подтягивают Сокджина в танцах, Намджун в студии вместе с Юнги записывает новый трек, а Чонгук шляется где-то. От воспоминании о последнем, Хосок глаза распахивает, вспоминает поцелуй и застывает, бегая глазами по противоположной стене. Нормальный секс у Хоби был довольно давно, а если точнее — почти год назад. После расставания с Юнги, Хосок ни с кем не встречался и даже не планировал. К старшему он охладел, теперь не понимая, почему он был им так одержим. Но вот теперь мозг стал требовать нормального, человеческого секса и отношений. Хотя можно ли увлечённость парнями и секс с ними же называть нормальными. Хоуп дрожащими пальчиками стягивает штаны и боксёры почти до колен, накрывает член ладошкой и откидывает голову назад, глухо ударяясь о стену. Немного опускает руку к яичкам и перекатывает запотевшими от возбуждения пальчиками. Сам не успев того осознать, Хосок кончил. Так позорно быстро, как кажется ему, не успев толком подрочить. В голове всплывает воспоминание о члене Кукки. Хоть Хосок трогал его через ткань штанов, но размеры ощутил под своей рукой внушительные. Кинг сайз, так сказать. Он с досадой смотрит на свой член, такой маленький, некрасивый. Хосок ненавидит его, первое время боялся даже раздеваться перед Юнги, бабы к нему подходили, конечно, но поняв, что на секс нормальный можно не надеяться, сваливали, обзывая импотентом напоследок. С бабами он больше не связывался. А зачем? Можно же быть пассивом, и размеры его члена никак не скажутся на сексе. Хоуп отправляется в гостиную и, включив телевизор, разваливается на диване. Но долго он пролежать не успевает, потому что в дверь начинают нещадно тарабанить. Старший подрывается, крича что-то и прикидывает, кто бы мог припереться и зачем стучать, если есть ключи. Он ожидал увидеть Чимина со шлюхами, Намджуна, целующего Джина, Юнги, поющего INU. Кого угодно. Но никак не Чонгука. Пьяного. С чертями в глазах и лёгкой ухмылкой. Меньше всего он сейчас хотел встречаться с макне. Он явно ждёт ответа на своё признание, а у Хосока его нет. Он, конечно, может встречаться с мелким, но это будет жестоко по отношению к чувствам младшего Чона. Из раздумий старшего вырывает хлопок двери и резкий толчок к стене. Он снова прикладывается затылком и уже уверен, что завтра на голове будет шишка.  — Кукки… — смотрит загнанно, дышит рвано. — На счёт… ну… признания…  — Хоби, я скучал~  — Кукки, тебя вообще не волн… — старший не успевает договорить — его руки нагло припечатывает к стене над головой младший.  — Малыш, я люблю тебя~ — Чонгук игнорирует слова старшего и припадает холодными губами к горячей шее хёна, вызывая у него табун мурашек и только сейчас Хосок замечает, что и руки у Чонгука ледяные, да и весь он дрожит.  — Для тебя я всё ещё хён… — Хоби без эмоций смотрит в потолок. — Ты весь дрожишь. Долго ты был на улице?  — Часа четыре… или два. Я не помню. — Гук на секунду отрывается от шеи, но только чтобы снять с Хосока мешающую толстовку, под которой, к счастью младшего, ничего нет. Он с минуту смотрит на аккуратные кубики, худой живот, выпирающие тазовые косточки и выдает, облизываясь, — Малыш, ты идеален… Хосок не сопротивляется. Внезапно ли навалившаяся слабость это, или он просто не хочет мешать макне, доставляющему ему удовольствие. Однако после ощущения на своей груди дыхания макне его сторона заботливого хёна просыпается быстро. Ибо дыхание у младшего прохладное. Как такое, вообще, возможно?!  — Прекрати сейчас же! — возмущённо выдаёт старший, чисто из заботы о макне, но второй предаёт этим словам свой смысл.  — Я настолько тебе противен? — видно, что Чонгук заметно поник, даже руки хёна отпустил.  — Господи, нет, Чонгукки! Просто ты ледяной такой! Неизвестно, сколько ты по улице шатался в этой ветровке.  — Так согрей меня, Хоби… — Хосок думает, что Чонгук шутит, заигрывает, но увидев серьезное лицо младшего, он хереет и понимает, что СТОП!!!  — Так! Ты быстро валишь в ванную, потом пьёшь горячий чай и ложишься в кровать! Никаких возражений! И вообще, ты пьяный. Тебе отсыпаться надо, а то вон как в голову градус ударил. — Чонгук сжимает кулаки, чуть ли не скрипит челюстью и злобно, задев хёна, идёт к себе в комнату. Хосок думает, что спать, но через минуты две макне появляется в домашних шортах, футболке и полотенцем на плече, проходит мимо Хосока к ванной комнате и громко хлопает дверью. Хосок довольный, что младший его послушал, идёт на кухню, заваривать чай и доставать мёд, ну или варенье, там уж что подвернётся. Хосоку ещё нужно много о чём подумать, переосмыслить некоторые вещи и, вообще, разобраться в себе и своих чувствах.