Abyssus abyssum invocat

— Поттер, подъем! — Крик Долохова, кажется, слышен даже в саду при поместье, но это ничуть не смущает возмутителя тишины, который умудряется мощным голосом прорваться сквозь любые заглушающие. — Выметайся, паршивец! Сильные руки что есть мочи барабанят по двери, но в этот раз гриффиндорец хорошенько позаботился, чтобы к нему могли прорваться, только взорвав стены. Зря они вернули ему палочку, ой зря. Однако испытывать терпение Пожирателя чревато последствиями, поэтому из-под тонкого одеяла показывается помятая рука и усиленно трет глаза. В комнате царит приятный полумрак, который поддерживают тяжелые бордовые шторы, удерживающие собой яркие солнечные лучи, но из коридора слышны разговоры жильцов и тихие шаги слуг, что намекает на наступление утра. Гарри стонет от досады и рывком садится на край кровати. Он встает, ощущая ступнями приятный холод паркета, подходит к окну и отодвигает тяжелые ткани. Стук в дверь повторяется, заставляя юношу устало морщиться. Этот цирк продолжается уже дней десять, после переезда в новую комнату и через четыре дня с последней встречи с Волдемортом. Стоя под горячими струями магического душа и слушая жалобный грохот выламываемой двери, гриффиндорец вспоминает, как к нему пришел тогда Мальсибер, молча, без объяснений, привел в это помещение и ушел, даже не заперев.

***

— Что за черт? — Голос Поттера звучит непривычно громко и растерянно. Он неуютно ведет плечами и оглядывается. Большие оконные проемы, темные шторы, поистине королевских размеров кровать без балдахина и мертвая черная пасть камина не имеют ничего общего с представлениями о темнице или пыточной. Гарри проходит по комнате, разбивая тишину глухими шагами, ведет пальцами по книжным корешкам, отмечая вполне безобидную литературу вроде маггловской классики и учебников, смотрит через стекла на яркий летний сад и думает, думает, думает. Каждая мысль, пролетающая в голове, больно бьет по вискам и орет о неестественности происходящего. Чугунная ванная — такая большая, каких мальчик из чулана никогда и не видел. На стеклянном столике разнообразные флаконы, точно в женском будуаре, краны и душевая лейка стилизованы под змеиные головы, под ногами расстелен белый коврик с высоким ворсом, а рядом, в соседнем помещении, смешно сказать, гардеробная, где на вешалках уместилась та самая заказанная две недели назад, одежда. Гриффиндорец выходит обратно в комнату, садится на кровать и закрывает ладонями лицо. Волнами накатывают усталость и смятение, мысли бьют по вискам все больнее, тело ломит от голода и прошлой неудобной постели. — Черт бы вас побрал… — шепчет юноша. Фраза звучит почти мягко, слова встают горьким комом в горле. — Черт бы вас побрал. — Громче и увереннее. Да пусть хоть все Пожиратели сбегуться и будут пытать его, это будет лучше, чем догадываться, что у Волдеморта есть на тебя планы похуже смерти. — Черт бы вас побрал! — Гарри кричит, насколько хватает сил, срывает голосовые связки, вскакивает и начинает крушить все, попадается под руку. Шторы с треском падают на паркет, обрушивая за собой карниз, книги легко разлетаются сотнями страниц, подушки взрываются легко, словно воздушные шарики. Давая волю чувствам, он чувствует как из-под контроля выходит магия, помогая хозяину выплеснуть всю свою ненависть на безобидные предметы. Теперь в ладонях мальчика плавятся тяжелые подсвечники, ломаются декоративные детали камина, огнем вспыхивает кровать. Приходит черед ванной и гардеробной, где с восторженным визгом разлетаются на мельчайшие частички все стеклянные предметы, а ткани трещат по швам, превращаясь в лохмотья. Уничтожив все, что можно, Поттер подходит к окну и прижимается к нему лбом, вслушивается в тяжелое хриплое дыхание, всматривается в пейзаж. В комнату ломятся, но магия надежно заперла своего хозяина, защищая. Проносится мысль, что пришли Пожиратели. Теперь его точно отведут в пыточную, но краски лета отвлекают, не дают задуматься. Крики и грохот усиливаются, но гриффиндорец этого не замечает. — Воздух… — сипло шепчет он, бездумно смотря перед собой. Руки сами собой ложатся на прохладное стекло, отталкивают тело на расстояние пяти-семи сантиметров, оставляя жирную отметину, где прикасалась немытая кожа. Зеленые глаза темнеют, ладони отлепляются от гладкой поверхности так, что ее оглаживают лишь подушечки пальцев. Вихрь магии плотнее окутывает фигуру волшебника и одновременно с выбитой дверью окна осыпаются мелком крошкой, осекая кожу Поттера. Он прикрывает глаза. Тьма, а, может, чье-то оглушающее, отключает сознание.

***

Гарри протирает запотевшее от пара зеркало, несколько секунд всматривается в свое отражение, отворачивается и принимается растирать тело жестким полотенцем. На постель заботливые эльфы уже выложили приготовленную одежду: классические черные брюки, белую рубашку и такой же строгий жилет. Поттер довольно кивает — никаких вычурных нарядов, никаких зеленых или красных тканей. Он бы не отказался от джинсов и футболки, но тут уже против, видимо, Темный Лорд. Конечно, нельзя же позорить род Слизерин маггловским тряпьем. Отсутствие встреч с Волдемортом немного успокаивает юношу. События двухнедельной давности смущают и злят, заставляя раз за разом проматывать в памяти эти воспоминания, пытаться понять свое послушное отстраненное поведение. Если бы гриффиндорец не знал, что на него не действует Империо, то решил бы, что его подчинили. Также странное состояние появилось до начала трапезы, отметая вариант с зельем. Последний раз окинув взглядом комнату, Гарри тихо вздыхает, берет в руки палочку, готовый к мести Долохова, который подозрительно тихо себя ведет уже минут десять, и выходит в коридор. Пожиратель обнаруживается сразу. Мужчина вальяжно стоит, привалившись плечом к стене слева от дверного проема и жеманно осматривает свои ногти, специально не поднимая глаз на вышедшего. — Я готов. — Ровно и спокойно пытается привлечь внимание надзирателя юноша. Тот демонcтративно оглядывается по сторонам и резко выпрямляется, заставив Поттера нервно стиснуть палочку. — О, Гарри, доброе утро, — оскал Антонина вызывает табун недобрых мурашек на спине, но удара магического или физического не следует. Он наигранно мило кивает гриффиндорцу, жестом предлагая направиться на завтрак. Это стало еще одной неприятной неожиданностью для нового жильца поместья — приемы пищи в обществе Пожирателей, а именно Беллы, Долохова, братьев Лестрейндж, которые, кажется, тоже чувствуют себя неловко и скорее выполняют незавидную роль массовки в этом представлении, и иногда Снейпа. Трапезы проходят не в той большой парадной столовой, где они обедали с Томом, а в более домашней, больше похожей на гостиную, стилизованную, к смеху Гарри, в гриффиндорских цветах. Вначале любое резкое движение заставляло юношу вздрагивать и хвататься за палочку или столовый нож, но человек ко всему привыкает, и сейчас, направляясь по привычному маршруту, он опасается только мстительного русского, который то и дело либо отвешивает подзатыльники, либо посылает жалящие проклятия. Впрочем, такое тоже уже вошло в своеобразную привычку, раздражающую, но неизбежную. — Гарриии! — Радостный женский визг больно бьет по ушам, и все мужчины заметно кривятся, что Белла легко игнорирует. — Доброе утро. — Без особой радости отвечает Поттер, на что остальные представители сильного пола угрюмо кивают. Еду приносят сквибы, а не домовые эльфы, и юноша еще не может понять, как такое возможно. При этом ни один волшебник не возмущается и не пытается нагрубить, оскорбить или заколдовать слуг. Они даже иногда скупо благодарят за работу. — После завтрака у нас дуэли, далее История с Беллой, Чары с Рабастаном, отдых и снова дуэли с физподготовкой. Снейп освободится завтра, готовься к занятиям с ним. — Буднично озвучивает Долохов расписание. Гарри кивает, тихо вздыхая. Жизнь в поместье походит на дурную театральную постановку. Зачем эти уроки? Гоблин сказал, что Волдеморт не может причинить ему вреда, иначе Магия покарает его. Но что мешает ему отправить врага гулять ночью в лес полный оборотней? Или пригласить на вечеринку с пьяными Пожирателями и отойти в сторону, не мешая им веселиться? Да можно придумать сотню способов убить гриффиндорца так, чтобы не быть обвиненным! Никто в банке не озвучил, посчитается ли преступлением бездействие. Трапеза заканчивается, начинается учебный день. Поттер не хочет признавать, но дуэли ему нравятся, нравится и опасный противник, который не жалеет его, часто избивает до полусмерти с помощью магии или грубой силы. Последнее удивляет больше всего, ведь чистокровки должны вроде как ненавидеть такие маггловские способы борьбы? Но нет, Долохов и Белла (женщина тоже пару раз тренировала его) даже с большей радостью ломают ему ребра ногами и руками. Выпрямиться. Поклон. Стойка. Начали. Антонин настаивает на соблюдении кодекса, особенно после их первой дуэли. Тогда Гарри еще не догадывался, что его могут бесцеремонно в одних пижамных штанах вытащить к тренировочный зал и, дав в руки палочку, приказать сражаться.

***

Остролист радостно отзывается теплом, придает уверенности. Напротив стоит Пожиратель, он зло ухмыляется, смотря на полуголого юнца в большом холодном зале, прицениваясь, как и куда ударить. Гарри еще щурится ото сна, но ледяной пол очень быстро заставляет сознание вернуться из царства Морфея и судорожно анализировать ситуацию. Кожа покрывается мурашками от страха и предвкушения. — Давай, мальчишка, атакуй! — Насмешливо покачиваясь на полусогнутых ногах, кричит мужчина и перебрасывает палочку из руки в руку. Они находятся на расстоянии пяти метров друг от друга и не пытаются приблизиться, когда начинают движение. Поттер мягко ступает, обходит опытного противника, присматривается к нему, пока тот зеркально повторяет все его действия. Долго ждать не приходится: молодой лев не обладает терпением и необходимой выдержкой, он с рыком бросается в бой, выкрикивая первое, что приходит в голову. — Petrificus Totalus! — Долохов со смехом пропускает обездвиживающее, еще больше разъяряя гриффиндорца, глаза которого темнеют от гнева. Сознание юноши застилают кровавые занавеси, все мысли исчезают, остаются только цель и всплывающие в памяти заклинания. Антонин прыгает, словно корнуэльский пикси, откровенно издевается, но каждый следующий прыжок дается сложнее предыдущего, а противник невольно кидает все более серьезные заклятия. Наконец наступает переломный момент поединка и Гарри неожиданно для себя шепчет. — Sectumsempra. Долохов еле уклоняется и охает от удивления, когда чары пускают вязь трещин по тренировочному манекену. Теперь в ход идет темная магия, и Пожиратель упрямо поджимает губы, пытаясь рассчитать силу удара — Лорд приказал не калечить. Поттер не замечает ничего вокруг, он заводится сильнее, вокруг его фигуры вспыхивает вихрь магии, но стены тренировочного зала усердно поглощают ее, не давая разнести все и вся к чертям. — Бой окончен, мальчишка! — Тщетно пытается дозваться мужчина. — Мордред, да успокойся ты! Цепочки проклятий Долохова отражаются от стихийного щита, заставляя мага извергать потоки ругани. Он прекрасно помнит наказ Повелителя — сделать из юнца достойного противника, не убивать, не наносить серьезных увечий.

Станьте ему наставниками, убедите, что здесь ему ничего не угрожает, заставьте доверять вам

Антонин останавливается, переводя дыхание. Задания Лорда всегда с подвохом, а если этот подвох — сходящий с ума гриффиндорец, то это и вовсе гиблое дело. Внезапно мальчик замирает, присматриваясь к противнику. — Поттер. — Голос Пожирателя звучит уверенно и устало. — Бой окончен, я признаю свое поражение. Он кланяется, как того требует кодекс, но не успевает поднять голову, как в зале эхом проносятся два слова. — Bombarda Maxima.

***

Заклинания разноцветными молниями проносятся по помещению, противники уворачиваются, совершая немыслимые прыжки, налетая на тренировочные манекены и стойки с оружием. Гарри тяжело дышит, украдкой вытирает пот со лба и думает, что раньше никогда так не выкладывался, используя не только боевые заклятия, но и трансфигурацию с чарами. Особый азарт дуэли придают попытки максимально покалечить кудрявого мерзавца, который продолжает отпускать комментарии и ехидные шуточки даже во время боя. Гриффиндорец уже не замечает, как часто выкрикивает слова, которых раньше боялся. Режущее, пыточное, костедробящее, взрывное, сгущающее кровь в сосудах, разрывающее кожу. Всего две недели с Пожирателями и Поттеру все равно, что использовать, ведь основной целью становится убийство убийцы, как бы это ни звучало. Наступает небольшая пауза, противники хрипло хватают ртами воздух, но не выпускают друг друга из поля зрения. Неожиданно для обоих из дальнего угла раздаются аплодисменты и к ним вальяжно выходит привлекательный молодой мужчина в строгой черной мантии. — Браво господа, чудесный бой. — На юношу устремляется взор пронзительно синих глаз, отчего сердце на секунду останавливается и осторожно начинает отсчитывать свои удары. — Ты показал себя хорошим дуэлянтом, молодец, Гарри. Тук. Незнакомец подходит к Долохову и приветственно склоняет голову. Тук-тук. Антонин шокировано смотрит перед собой и опускается на одно колено. — Благодарю, мой Лорд. Тук-тук-тук. Поттер медленно поднимает руку с палочкой, направляя на Волдеморта. Тук. — Avada Kedavra!