"Перчатки" (альтернатива)

      Тесно. Неудобно. Даже как робот могу сказать, что одежда никуда не годная. Тем более, в ней ужасно неуютно. И взгляды, теперь на меня бросают такие взгляды… Не хочу тут так стоять. Не хочу…       Снова, чтобы отвлечься, я перевёл взгляд за окно. Может, там и ждёт капля сочувствия? Но вместо сочувствия я увидел лишь уставившегося на меня человека. И не похоже было, что он очень дружелюбно настроен. «Может, просто у него что-то случилось? Он же не пойдёт сюда?..» Но эта надежда очень скоро рухнула, вместе с хлопком двери, если быть точным. — Элек, это как понимать?! — взвился странный мужчина, едва подойдя ко мне. — То есть, музей — это… А продаваться в каком-то грязном магазинишке — пожалуйста?! И как ты… Срамота-то какая! Слазь оттуда сейчас же!       Жутко. Мягко говоря, мне стало жутко от происходящего. Почему он на меня кричит, почему… зовёт Элеком? И почему так хочется отозваться?.. — Кхм, милейший, прекратите орать в магазине. Роботы не очень хорошо переносят подобное. Вам понравился этот? — консультант кивнул на меня. — Вы всегда можете… — Да бери, бери, изверг! — на английский незнакомец так и не перешёл, так что продавцу пришлось, ничего не понимая, поражённо наблюдать за тем, как мужчина проворно избавляется от рассованных по всем немалочисленным карманам бумажек. — Месяц на подножном корме… Слазь, говорю тебе!       Содрогаясь от внутреннего ужаса, я шагнул к нему. Лучше не представлять, что будет. Лучше не… — Вы на меня злитесь? — не рискуя встречаться с ним взглядом, прошептал я. — А как же? — кажется, моя неловкость его немного смутила. — Сначала говоришь, что ты человек, потом стоишь зачем-то здесь! Да и… Да, вот зачем тебе это надо?! — Мне это не надо, — в тот миг я буквально против воли поднял на него глаза, — я не хочу стоять здесь. Но у них ведь «перчатки», и когда я?.. — Кстати, мистер, забыл спросить, собираетесь ли Вы их приобретать? «Перчатки»? — Вы о чём? — тут же обернулся к продавцу незнакомец. — Как, Вы не в курсе? — искренне поразился тот. — «Перчатки», то, что позволяет управлять роботами. Если они полуразряжены — а они, в принципе, всегда полуразряжены — энергия «перчаток» будет буквально сводить их с ума, манить к себе. Они сделают всё, что скажете, за неё. Только давать её не стоит, иначе… что-то там… Испортятся, в общем. — Говорю же — изверг… — уже совсем беззлобно обратился ко мне мужчина. — Не надо! Мне сегодня, знаете, попортили последнюю водолазку! — презрительно бросил он в сторону продавца. — Идём. — И… идём, — с запинкой произнёс я. Мне хотелось и в то же самое время совсем не хотелось знать, куда он ведёт меня. Просто будет очень… плохо. — А Вы… Вы не знаете?.. Нет, простите, конечно, нет… — Ты хоть меня помнишь? — с обречённым вздохом поинтересовался незнакомец. — А я должен… Вас помнить? — жалобно пробормотал я. — Ну как… В чемодан сложил, а теперь не помнит!.. А школу? А ребят? А шефа того же? Ну хоть профессора… Чем больше он перечислял, тем больше больно было слушать. Я понимал, что все это… мог бы помнить, но слышу как пустой звук. Сознание ни за что не цепляется. Разве только… — Профессора… Того ма… ну, парня… который часто приходит туда, к витрине? — с надеждой спросил я. — Не-ет, Громову уже под семьдесят… Шефу ровесник, насколько я могу судить… А что, кто-то приходил? — Да, приходил, — неуверенно кивнул я. — Он всё смотрел, он хотел поговорить со мной… Но его, кажется, даже не пустили внутрь. А я ведь… Я стоял в нормальной одежде, правда. Это они сегодня. Он очень расстроился, в стекло стучал… — я поник, вспоминая несчастные глаза своего «наблюдателя». — Пойдём туда завтра. Если всё это — правда, то он… А… Одежда! — вдруг взвыл мужчина. — Как я мог забыть?!. Ладно, положим, про водолазки я соврал, да и не водолазками едиными… А пока, вот, накинь куртку, — он тут же сбросил с себя вышеупомянутую и протянул мне. — Почему? — поражённо выполнив его ни то просьбу, ни то приказ, прошептал я. — Почему Вам важно? — А почему мне должно быть не важно? — усмехнулся он. — Кстати, если уж… Мик Урри. Можно просто Мик. — Людям, обычно, всё равно, мистер Мик… Они смотрят на роботов как на обычный товар, — пояснил я, борясь с желанием плакать. — Во-первых, ты — человек, сам говорил, даже если не помнишь. А во-вторых, не мистер Мик, а Мик. И… Если уж вернуться к нашим… — он недовольно покосился в сторону магазина, — баранам. Что я должен знать? — Если я человек, — начал я, — то почему меня отдали в магазин, почему хотели продать? Почему все те, кого Вы упоминали, меня бросили одного, вот так?! — Я не знаю, правда. Я ничего не знаю, и, говоря совсем честно, не надеялся вообще тебя больше увидеть. И тут вдруг… Ты же доказал им всем, что можешь стать… лучше, чем ты есть. Нет, нет, вот только не надо… Да что я говорю, это вполне объяснимо. Ты не виноват, что с тобой так поступили, — Мик осторожно взял меня за руку подвёл к мотоциклу. — Садись. Поживёшь пока у меня… — И Вы… поможете мне узнать? — я крепко обнял его, боясь, что сейчас он просто растворится в воздухе, как видение, глюк… — Я так рад… Спасибо… — Тебе спасибо, — выдохнул Урри за миг до того, как взревел мотор.

***

      Пронеслись до магазина буквально в несколько секунд. И всё же в эти секунды я успел, кажется, постареть второй раз. Нет, конечно, всё будет в порядке. Обязательно… — Кажется… о… они его переставили, — тревожно прошептал я, взглянув на витрину. — Выясним, — пинком открыв дверь, бросил Саша. — Эй, предлагаете мне тут до темноты ждать, да?! — О… О, ну что Вы, нет, конечно, — заторопился один из тамошних людей. Остальные тоже засуетились. — Что-то подсказать? Чем-то помочь? — Робот… Подросток, блондин, глаза тёмные, волосы вьются. Где он?! — А-а-а, это тот, которого ещё называют интересным изобретением профессора Громова?       Мне едва удалось сохранить спокойствие. Почему его так называют?! — Да, понимаю такой выбор, но мальчик сплошное разочарование, бежать не пытался, спо… — Я похож на того, кому есть до этого дело?! — рявкнул Зубатов так, что с продавца чуть не слетел галстук. — Н… нет, господин Стамп… Но… м-мальчика нет… Он продан, — попытавшись отступить подальше, пролепетал он. — Продан?.. — убито повторил я. Так быстро продан! Стоило только!.. Неужели он может быть настолько… настолько интересен в таком смысле? Почему? Как?! — Значит конец… — Кому?! — Э… э… Робби, — он обернулся к девушке, точно так же стоявшей в витрине. Она запуганно посмотрела на него. Что же они держат тут этих детей? Не могут же правда верить, что они все неживые? — Ты ведь смотрела в окно, да? Ты видела того господина? — Я видела… — Ну вот. Пройдите в ту комнату, там есть устройство… Оно считает с её памяти изображение. Сразу всё поймете. — Робби, верно? — Саша тут же забыл про продавца и обратился к самой девушке. — Я, конечно, не представляю, но… Думаю, не самое приятное чувство, когда у тебя копаются в мозгах. Просто расскажи сама. Как он выглядел, как вёл себя… — Ну он… Он ворвался сюда, он очень злился и кричал, — начала она, чего мне лично хватило, чтобы окончательно понять, насколько всё плохо. — Был… был одет во всё чёрное. И сам, ну… как будто такой же. В смысле, не кожа тёмная, а всё… всё остальное. — Эх… А говорил что? — Говорил… — очень странно она себя вела для робота. Зато для действительно живого напуганного человека — вполне обычно. Они не могут не видеть этого. Работорговля… Видно, ей суждено процветать. — Кричал, как Элеку не стыдно стоять тут да ещё и в такой одежде. — По имени назвал?.. — да, сказать, что это был серьёзный повод задуматься — ничего не сказать. — На мотоцикле приехал? — Да. Да, так и было, — закивала она. Судя по всему… Саша знает, о ком речь. Это обнадёживает, хотя и кажется до сих пор жутким. — О ком речь, ты понимаешь? — прошептал я, пристально глядя на него. — Урри… И да, если он начал читать нотации о раздежде и так далее, можешь не волноваться. — Точно? Он не навредит Элеку? — так легко успокоиться я не мог. — Откуда он вообще его знает? — Точно. Остальное объясню в спокойной обстановке и без свидетелей. Кстати о свидетелях… Робби, сколько этот хмырь за тебя просит? — Мне… не говорят, — прошелестела девушка. Я несколько удивлённо улыбнулся. Нет, всё-таки, он всё тот же… Только доведённый, отчасти, вот так всех и пугает, запросто. — Вас, — со странной усмешкой проговорил продавец, — точно не разорит. — Чего не могу сказать о Вас и Вашем хозяине, кто бы он ни был, — угрожающе осклабившись, прошипел Зубатов, или уже… Стамп, доставая чековую книжку. — О, едва ли.       Как-то он очень вдруг успокоился. Это не очень хорошо. Кто его хозяин? Хозяин всего, что здесь есть? Кто выкупил «перчатки» и пустил в массовое производство? Кто-то… я должен знать, кто! Кажется, кажется должен, просто обязан… Ну? — И кто же, позвольте узнать, осмелится тягаться со мной? — всё с тем же хищным оскалом он резко отдёрнул руку с чеком прямо из-под носа уже было обрадовавшегося продавца. — Мистер Кольман, — улыбнулся тот. Похоже, он в нём не сомневается. А я… Нет, мистера Кольмана точно не знаю. Так отчего думал, что должен? — Доберёмся и до Кольмана, — хмыкнул Зубатов, теперь уже, кажется, точно он, отдав таки чек. — Робби, искренне надеюсь, что ты согласишься быть свидетельницей обвинения. А пока… Надеюсь, тебя не затруднит навестить вместе с нами одного человека? — Конечно… — она неуверенно улыбнулась, и мне вдруг подумалось, не впервые ли с ней такое. И все они здесь… всего лишь беспомощные дети. Такие же, как Элек. — Я пойду с вами, куда скажете.       Вскоре жуткий, душный и противный магазин остался позади. — Скажи, а… Ты не знаешь, как так получилось? Как он, этот Кольман, поставил такое дело… на поток? Витя… Ой, то есть, Виктор Иванович, лет сорок работал, не меньше. — Ну, так он же у!.. В смысле, выкупил чертежи, — покраснел я. Мог бы и меня спросить, несмотря на отлучённость от дома, это я прекрасно знал. — По крайней мере, так мне заявил Серёжа. А сложность в них и состояла, не в создании. Аппаратам же дай детали, дай схемы, запрограммируй — и пожалуйста. Непонятно только, как при таком раскладе могут… Появляться не роботы, — с невольной теплотой взглянув на девушку, закончил я. — Кое-кто вывел этот мир на новый уровень развития, но… Да, это новая лазейка для работорговцев. Поздравляю, Виктор Иванович, из-за тебя перепишут кучу законов!.. — он как-то уж больно нервно хмыкнул. — Ты поздравляешь… — я рассмеялся, чувствуя себя безумным, — мертвеца. Он мёртв, у него даже есть завещание, которое он подписал сам не зная, чем оно является почти под дулом пистолета. Думал, его спасёт… Смешно… И… — всё же взяв себя в руки, добавил я, — главное, чтобы эта куча законов помогла. — А уж если нет, то всегда есть я! И, к слову, хоронить я тебя не собираюсь, не обессудь! — О, можешь не волноваться, мне нравится ходить в статусе приведения, — усмехнулся я. — Но однажды надо будет вернуться. И… Надеюсь, к настоящему облику тоже, — «хотя, может, тебе будет не так он приятен…». — Это правильно! Знаешь, неловко как-то чувствовать себя, кхм… — тут Саша подошёл ближе и шепнул мне прямо в ухо: — Педофилом… Ты выглядишь младше того же Урри, это… До сих пор в голове не укладывается… — Ну, — я улыбнулся с некоторым облегчением, — а представь, каково видеть вот это в зеркале… И если б хотя бы всё было по-настоящему… Но эта молодость — поддельная. Хотя я был уверен, — тоже понизил голос я, — что… педофилия, это когда… Речь о несовершеннолетнем. Вроде бы, я таковым уже не был, когда так выглядел. — Ты был слишком милым, чтобы считать тебя взро… Постой-постой, — улыбки хитрее я ещё не встречал. — Ты ведь просто… Не хочешь ждать? — Конечно не хочу. Иногда мне кажется, это состояние… вредит мне. Да и вообще, у меня нет в запасе ещё сорока с лишним лет, если уж эта дрянь не выветривается, — как реагировать на первые его слова я не представлял. Вроде бы, сейчас-то смущаться нечего. А с другой стороны… — Хорошо, при первой же возможности… А впрочем, перед этим ты должен ещё кое-что… узнать… — Что узнать? — насторожился я. Ну вот теперь и он краснеет. Почти незаметно, но ведь видно же. Что же? — То, первое похищение… Это я приказал ему украсть Эла, — выпалил Саша и отстранился, почти испуганно, ожидая чего-то… Чего-то, на самом деле, вполне логичного… — Саша… Ну… — я бессильно всплеснул руками, — ты… Всегда был умным человеком, причём ведь в быту тоже. До чего надо было дойти?.. Нет, ты что… Не мог хотя бы ему записку в карман подсунуть? — со странной горечью поинтересовался я. — Ну хоть… Хоть какую-нибудь чушь, в духе: «Привет, Витя, мне что-то скучно, я решил немного поиграть в похитителя детей»? Не мог? Обязательно надо было поступить как?.. — на целый миг меня будто парализовало. — Как… Я вспомнил! — Во-первых, я понятия не имел, что Электроник и есть, собственно, мальчик… Хотя… Да, он сказал мне, а я… Собственно, сначала мне нужен был именно этот музей, чтобы шантажировать городские власти, чтобы они… В общем, и сейчас бы, может, такое сработало, но ненадолго… Стой. Что вспомнил?! — Лучше бы ты сказал, что понятия не имеешь, кто находится по другую сторону, — всё же заметил я, хотя и стоило поспешить. — Я вспомнил, кому уж очень хотелось найти для роботов причину подчиняться. Говорил, что до стадии Элека никто бы не дошёл, если бы мы держали их на… — в этот миг я заметил взгляд Робби. Вот их. Вот таких. Он всех хотел посадить на поводки… И, если это он стоял за всеми недавними кошмарами, то и посадил. — В общем, контролировали и имели полную власть. — Ну, говори! — кажется, он встревожен не меньше меня. — Ты его, я уверен, помнишь. Вертяев, — сообщил я. Надо надеяться, да, надеяться, что вовсе не он стоит за происходящим. Не в честь «мы же учились вместе», а в честь того, что и представить страшно, до чего он может дойти. Его отношение к науке… — Он приходил и, можешь представить, требовал, чтобы я создал что-то такое… Хуже всего то, что я так и сделал, ну правда, перед этим отказав ему! — Ты мне об этом не говорил? Нет, точно, не говорил, только вот почему?! Я бы… Я бы… Ты же помнишь, как он от меня бегал?! — Сашенька, я бы тебе с удовольствием сказал, — нахмурился я, — только тебя, на секундочку, не было рядом вот уже который год, и я понятия не имел, где ты. — Так… Это уже после того, как… Я — осёл, — упавшим голосом проговорил он и отвёл взгляд. Я не мог не обнять его. Не мог не прижаться изо всех сил. — Если бы он приходил, когда ты был рядом, это значило бы, что мы создавали Элека вместе… И, знаешь, почти так и было. Ведь ты многое, наверное в спешке, оставил. И мы с тобой обсуждали, то, как… — вздох, почти что болезненный, — он и тебе сын, правда. Но если бы… — «если бы ты знал, как это больно — отдавать всю накопившуюся внутри любовь чертежам и схемам…». — Стольких ошибок удалось бы избежать. В том числе… создания «перчаток». — В том числе похищения… Если уж говорить совсем честно… Когда он сказал, что Электроник — «мальчишка»… Мне стало… любопытно. Что вышло… из всего этого. Точнее, кто, какой он… — Жаль, ты не приехал сам… — прошептал я, прижавшись губами к, скрытому тканью, плечу. — Но я рад, что ты его всё-таки видел. Кстати… Если подумать, у нас же теперь выходит довольно большое семейство, — чтобы отвлечься, проговорил я, улыбаясь. — Правда, Робби? Девушка, явно не знавшая, что делать, пока мы обнимались, смотрела совершенно растерянно. — Наверное… — Точно! — наконец улыбнулся Саша, — А сейчас лучше уж ехать быстрее, а то так мы до Урри никогда не доберёмся! — Кстати, ты хотел рассказать мне о нём, — напомнил я, наконец, занимая место в машине. — Кто он, откуда знает Элека? Почему ты в нём так уверен? — Урри — тот самый похититель, который увёз его. А потом раскидал всю банду, лишь бы Элек нам не достался. А потом открыл чемодан… А потом ушёл из банды. Как бы я не угрожал… Родных у него не осталось, тюрьмы не испугался… Рассмеялся мне в лицо, и с превеликой радостью сообщил, что после истории с Элеком я его больше «не впечатляю». По законам моей «профессии» надо было его прикончить, но я, видно, даже здесь конченный извращенец. Это была сделка. Я отпускаю его, но инсценирую его убийство, чтобы запугать остальных, усомнившихся было… в моей отмороженности, — невесело заключил Зубатов. — Теперь он тоже живёт под чужой фамилией… И, самое весёлое… Не посадили же! — К счастью, — улыбнулся я, — и знаешь… Не стоит считать доброту извращением. Ты ведь видишь… Я мог тебя и не встретить, а он, получается, человек, которому Элек дорог. На самом деле, — сложно, правда, представить, что бы со мной сделалось, если бы я не узнал. Но ведь это не главное, главное, что Элек вне опасности. — Я надеюсь, он всё же готов будет с тобой говорить. — А уж я-то как надеюсь, — нервно хохотнул Саша. — И не только он, но и… Урри не хотел иметь со мной больше никаких дел. Надеюсь, моих страшилок всё ещё достаточно, чтобы он хотя бы пустил меня на порог. Мне не удалось сдержать громкого вздоха. «Страшилок». Не то чтобы нехарактерно для него, а все же — очень грустно.