"Перчатки" (альтернатива)

— Может быть, Вы знаете… У меня есть вот это, — маленькая, серебристая бляшка, висящая на манер медальона. — Её не отняли. Только я не понимаю, что она значит. — Вот и я не понимаю, — со вздохом заключил он, осмотрев «медальон». — Но явно не простая побрякушка… Может оно… включается как-то? — Здесь нет никаких кнопок, — покачал головой я. — Ничего. Оно только иногда пищит. То есть, оно пищало, но я боялся, что отнимут и поэтому… — мне стало ужасно стыдно за подобное действие, — я его просил не… не делать так. — Так попроси снова. Скажи, что теперь можно, что ты… в общем-то, в безопасности. — Но ведь я не пойму, что мне ответят там, на другой стороне, — попытался возразить я. Какой же смысл говорить с вещью, если… Да там, может, уже и не ждут. — Не поймёшь?.. Да, основательно у тебя в мозгах всё подчистили… Но попробовать надо, и ответ записать, по возможности. — Ну хорошо, — согласился я и поднёс бляшку к губам. — Кто бы там ни был, знай, что… теперь ты можешь говорить, я больше не заперт. Сигналы возобновились чуть не в то же мгновение. Тот, кто был связан с устройством, определённо, ждал меня. Ждал. Но что же теперь? Я беспомощно посмотрел на спасшего меня мужчину. Он внимательно вслушивался в писк устройства. И вдруг — тишина. — Он ждёт ответа, да? — Морзянка. Чего только не выучишь, пока пашешь на всяких психов… Лишь бы самому психом не стать. Да, он ждёт. Спрашивает, где ты… и что случилось. — Но я понятия не имею… Где я? Знаю, что меня продали в магазин, вот это всё, что мне известно, за всю жизнь, которую я помню. Слышишь? Ты, тот который… Я не знаю, где я и почему меня решили продать. Знаю, что я жил не в том городе, в котором магазин. — Сейчас ты в Теймере, в пригороде, если быть точным. На Приморском «хвосте».       Я тут же повторил его слова для незнакомца, добавив при этом, как выглядит дом, в котором мы находились. — Надеюсь… Ты прибежишь? — сам не зная отчего добавил я. И ответные сигналы почему-то показались мне согласием. — Говорит, что да… Но… Кто бы мог так быстро бегать?.. — мне вдруг показалось, что Урри чуть побледнел. — Та собака… Кажется, ты звал его Рэсси. У-учти, если он на меня набросится, то это… за былые обиды. Больше я подобным не занимаюсь… — Рэсси… — повторил я имя. Что-то медленно воскресало во мне, и я шагнул к своему новому другу, — Рэсси верен мне. И я не позволю ему на Вас наброситься. Можете не сомневаться. Но расскажите мне больше. Мне хочется вспомнить. Всё вспомнить. — Ну, что я могу знать? — задумчиво вздохнул он. — Создал тебя… Можно сказать, твой отец — профессор Громов. Ты… очень хотел быть человеком, а он тогда считал, что это невозможно, поэтому ты и сбежал. И встретил мальчишку, похожего на тебя, как две капли воды… — Нет, — я выставил вперёд руки, пытаясь закрыться от чего-то невидимого. — Не надо… про мальчишку не надо. Это грустно… Нет. А я вернулся? Он простил меня? — Вообще-то он на тебя и не злился, просто переживал. Только вот… До этого было ещё одно, первое похищение. — Что же я такой интересный для похитителей? — немного обиженно — впрочем обида относилась вовсе не к Урри, а… я сам не сознавал чему — спросил я. — Вроде бы… Ну и что же с этим похищением? — Как сказать… Шефу… Стампу… понадобилось что-то от городских властей. Тут есть музей, над экспонатами которого трясётся весь город, потому и сигнализацию последней модели поставили, поэтому… ему и нужна была… отмычка. А ты, если захочешь, можешь открыть любой замок. Вот меня и послали… чтобы привезти тебя сюда. Тогда. Я, повторюсь, этим больше не занимаюсь, именно благодаря… Но ничего… такого, — Мик сочувствующе оглядел меня, — даже люди шефа с тобой сделать не посмели! — Конечно же, не посмели, — почему-то очень легко пожал плечами я, — ведь иначе шеф бы им устроил. В таком виде… Ничего бы я взламывать не стал. Раз уж я сбежал от создателя… Значит, был совсем не из легко сдающихся. Только я не понимаю… И больше мы с Вами не виделись? — Нет. А через месяц… Я послал его. Надоело. Думал уж, конец… А лучше и конец, чем жить не своей жизнью. Но он вдруг… До сих пор не понимаю, что на него тогда нашло. Мы заключили сделку, и по всем документам я мёртв, при том убит с особой жестокостью. Так что, не удивляйся, когда меня будут называть по-другому. Большую часть банды шеф обычно вышвыривает меньше, чем через полгода, и нанимает из-за границы, так что доискаться меня и даже случайно узнать ни у одного такого «поколения» не будет ни желания, ни возможности. — А вдруг… — задумчиво начал я, стараясь смотреть мужчине в глаза, — вдруг Ваш шеф, он… Ну, тоже стал добрее? Может, не только Вы? Поэтому и отпустил. Может, он и сам бы не против вырваться, только… Не знаю правда, что мешает. — Он? — скептически фыркнул Мик. — Сколько помню, он был хитрым, беспринципным и взбалмошным стариканом… и дальше этого никого не пускал. — Ну вот видите, не пускал, значит было куда! — обрадовался я. Мне не было понятно, почему так хочется оправдать неведомого шефа. Может просто я надеялся найти ещё других, хороших людей, которые только-то спрятались… — Да кто его знает, если уж честно… Секретов у Стампа и правда много, только расплата за знание — смерть. По крайней мере, так считают все. — Но Вы же тоже думали, что расплата за неподчинение — смерть, — напомнил я, улыбаясь и обнимая его руку. — Тем более, вот… Получается, я от него тоже смог уйти? Ну, раз я жив. — Ты как раз ничего и не узнал… — протянул он, чуть краснея. — А что я сделал? Ну, как выбрался? — Ты, с картинами, забрался на башню и завёл часы. Они привлекли внимание горожан, и люди Стампа больше не могли за тобой гнаться. — Вот как… — пробормотал я, чуть крепче прижавшись к нему. Мне было отчего-то очень приятно слушать и стоять вот так, близко. Наверное потому, что ничего другого не видел, не пробовал. А он рассказывает обо мне, совсем другом мне, способном… видно, на что-то огромное. — Как жаль, что я не помню. — Вспомнишь. Знаешь, кое-кто обмолвился один раз… пьяный в стельку… что никто никогда ничего не забывает. Правда, он назвал это проклятием… но… нет, я не согласен. — А мне кажется… Он прав, — неожиданно для себя ответил я, — чувствую, я правда чувствую, что есть вещи, которые мне лучше не вспоминать. И они — на поверхности. Рядом. Рвутся наружу. — Нет, ты чего, — Мик вдруг приобнял меня свободной рукой. — Иногда это нужно просто чтобы… не повторять ошибок. — Моя ошибка только в том, что я кому-то позволил стереть свою память… Ой! — Ларин, ты дома? — в дверь сдержанно, но требовательно постучались. — Да… Иду! И кого принесло… Слушай, ты спрячься, на всякий случай. — Ларин!.. — И голос… Сейчас!       Но разумному совету я не последовал. Окно. Было окно, из которого можно было рассмотреть что-то на улице. Маленькое, совсем маленькое. — Мик, там же… — прошептал я, оборачиваясь. — Кто? — тут же обернулся он. — Ларин, ты заснул?! — Нет! — выпалил Урри, резко распахнув дверь, и почти тут же перешёл на полушёпот. — Шеф, чего Вам тут надо?! — Урри!.. — точно таким же нервным полушёпотом прорычал мужчина. — Мы знаем, что Электроник у тебя! — Вы обещали! Немедленно… И кто это — мы?! — Это тот м… — снова мне хотелось назвать его мальчиком, но я вовремя спохватился, — парень, который приходил к витрине! Я его видел! — видно, слишком громко сообщил я. — Элек, ты правда здесь? — тут же произнёс ещё один голос. Ну вот, теперь я его слышал. — Прошу Вас, пустите… — Ты… То есть, Вы?.. Проходите. А с этим, — он враждебно взглянул в глаза второму… Так это и есть шеф? — я ещё не закончил! — Ларин! То есть Урри… То есть Ларин, да какая разница! Что ты себе позволяешь?! — Нет уж, что Вы себе позволяете?! Обмануть бедного парня, просто чтобы забрать Элека, чтобы мне отомстить, да?! Я, конечно, понимал, что Вы мелочны, но не настолько же?! — Ну что Вы, — я видел, отлично видел, что он хочет броситься ко мне, однако странный парень остановился рядом с Урри и опустил ладонь ему на плечо. — Никто меня не обманывает, и это всё не месть. Просто Элек… — Я Вам нужен? — мгновенно оказавшись рядом, прошептал я. — Ну конечно, малыш, конечно… — с грустью подтвердил он. Нет, я не помнил его. Не помнил и шефа. Просто видел, что зла мне здесь никто не желает. — Подумай, за что мне тебе мстить?! — распинался мужчина, видимо, всё же не очень надеясь переубедить собеседника. — Хотя бы за то, что я ушёл из Вашей треклятой банды, хотя был единственным, кого Вы не гнали!.. А теперь… Что Элек? — как же я был рад, что он наконец-то отвлёкся. — Пускай расскажут, зачем на самом деле пришли. Ну, даже если это будет обман, — тут «наблюдатель» горько вздохнул, — меня силой не удастся увести, а Вы всё поймёте. Вам нечего их бояться, нас же поровну, — и, почему-то я уверен, что мы с ним сильнее. Да и не нужна тут сила. Наоборот… — Ведь Вы бы меня забрали, да? — добавил я, уже обращаясь к парню. — Если бы мог… — кивнул он. — Тогда уж… Присаживайтесь! — саркастически ухмыльнулся Урри, всё ещё настороженно поглядывая на шефа.       Принимая это предложение, я почти бессознательно сел рядом с «наблюдателем». Стоило мне только чуть склониться к нему, как он вдруг схватил — то есть, это, видно, значило объятия, но больше походило именно на захват — меня и тихо заплакал. И мне казалось, я точно знаю, почему и что так и должно быть… — Вы могли бы назваться? — прошептал я. — Пожалуйста. — Послушай, Урри, если ты и сейчас откажешься мне верить, то дело Кольмана будет и дальше цвести и пахнуть, пусть и весьма дурно! — Никакого Кольмана… — Магазин роботов принадлежит ему! И, собственно, никакой он не Кольман, а… Впрочем, какая разница, если несёт за версту. Итак, — шеф откашлялся и поправил платок на шее. — Это, — он широким жестом указал на наблюдателя, — профессор Громов, а теперь докажи мне, что я не рехнулся. Как его омолодили до студенческого состояния, не знаем ни он, ни я, но как-то это произошло… — Шеф, скажите, если Вы мне больше не шеф, я имею право назвать Вас психом? — в точности как на психа Мик на него и взглянул. — Врать Вы и в бреду не разучитесь, а это… — Это правда, — вдруг подавлено проговорил, предположительно, профессор, — я создал Элека. Я… — он всхлипнул, и я не нашёл ничего лучше, чем погладить его по спине. Но он, похоже, расстроился ещё больше, — я его и погубил. — Витя, перестань, мы все наделали глупостей… — Стойте… Витя?! — Не понимаю, чему тут удивляться, — откуда-то из-за пазухи он достал затёртую фотографию. — Вот, удостоверься. Именно так он выглядел в свои двадцать два! — А откуда у Вас… — Мик тут же цапнул фото со стола. — А ведь точно! А рядом с ним… — он поднял поражённый взгляд на шефа. — Да, Урри, да!       От меня не ускользнуло то, что Витя (не уверен, правда, что имею право так его называть) обернулся к ним. Кажется… — Ты носишь с собой фотографию? Почему? — почти беззвучно выдохнул он. Мне даже хотелось озвучить его вопрос так, чтобы было слышно остальным, но, видимо, шеф и так его услышал. Или просто понял. — Ты знаешь, — с улыбкой проговорил… Кажется, он — Стамп. — Сашенька… — только и смог произнести профессор. «Значит, Александр Стамп,» — мысленно констатировал я, чтобы хоть чуть-чуть отвлечься. — Но, подождите, — вдруг вся интересность момента, вся его нежность стала мне мешать, — Вы вдвоём. Студенты. А теперь Вы, — я обескураженно посмотрел на шефа, — тот, кто меня приказал похитить. А Вы — тот, кто создал. Это как? — Это… По большой глупости. Всё, кроме тебя, — пристыженно вздохнул шеф. — Нет… Это шутка… — к сожалению, то, что звука падающего Мика не последовало, никак не значило, что с ним всё в порядке. — Что? Как? В чём дело? — растерялся я. Ну если уж он в таком состоянии, то уж явно что-то тут не так. — Элек… — профессор осёкся, — даже не знаю… Если возвращать тебе память, тебя это не сильно смутит. Не должно, в любом случае. Но… стоит ли? — он перевёл взгляд на Стампа. — Что «стоит ли»? — шеф совершенно внезапно посерьёзнел. — Каждый имеет право на собственное прошлое, и… Оно необходимо. В этом убедился даже я. — Вы. Любите. Громова, — вымученно усмехнулся Урри. — Вы. Любите. Громова! Вот он, главный секрет! Знали бы Вы, как я боялся! Неделями не спал, и даже в бреду… Трясся за родителей, соседей, за собственную треклятую шкуру, просто чтобы… Шеф, Вы — идиот? — Не без этого, — вздохнул Стамп, глядя в глаза уже давно бывшему подчинённому. — Стоим друг друга, — выдохнул профессор, мягко выпуская меня. — Не злитесь, Урри, прошу Вас. Хотя, соглашусь, есть на что. — Любовь… — между тем медленно выговорил я. — Любовь… Меня пугает это слово. Оно не плохое, точно не плохое. Но оно… — Ещё бы ему тебя не пугать, — Витя снова обнял меня, но уже не так, как в прошлый раз. Теперь он успокаивал, а не искал успокоения. — Но, поверь… Поверь, не его нужно бояться. Совсем нет… — Не его, а Вертяева, будь он неладен!.. И ведь было бы смешно!.. Троечник и форменный козёл, не в обиду козлу будет сказано, а тут!.. — Что у вас за университет такой был, а?! — всё ещё злящийся Мик всё-таки добрался до шкафа. — Элек, иди сюда, я уже говорил, что в таком виде тебя не выпущу! — А у Вас что, есть одежда на мой размер? — поразился я, но сидеть не остался. Как, впрочем, и мой создатель. Он тут же оказался рядом с шефом и что-то определённо сказал ему. Что-то явно не очень весёлое. — Нет, конечно… Но не идти же тебе почти голым! А чуть великовато… Это, в твоём случае, не так и страшно. Тебе… что лучше: рубашку, футболку, ту же водолазку? — Лучше футболку, — спешно ответил я. Что-то как раз отталкивало меня от мысли носить водолазки. Так, что казалось — лучше в этом, чем в них. — А у Вас… Есть какой-нибудь пояс, тогда уж?       Профессор почему-то очень внимательно на меня в тот момент посмотрел, но ничего не сказал, так что я особенно не понял, в чём было дело. — Ремень подойдёт? Во, парадный! — фыркнул Мик, извлекая из шкафа вышеупомянутый. — Кстати о ремнях, меряй брюки. — Ой, ну нет, они же спадут, — не согласился я, морщась. — Будут спадать всю дорогу. Так только хуже, — и откуда я мог это знать, понятия не имею. Опыта, кажется, не было. Или был, а я не помню. — Ну… Ладно, как хочешь, — неуверенно согласился Урри, то и дело поглядывая на профессора с шефом. — В любом случае, намного лучше. — Да, — кивнул я, — и свободнее. И… что вы там притихли и улыбаетесь, а? — нагло так говорить со взрослыми, но я не сдержался. — Ничего, совсем ничего, — видно, настолько спокойно, насколько мог, через слово фыркая, проговорил Стамп. — Нам пора. Робби, наверное, уже заждалась. — А кто эта Робби? — заинтересовался я, хотя эти вот смешки… Ну да, довольно странно смотрится, наверное. — По сути, твоя сестра. Не родная, правда. Её создавал не я. И всё же, сестра. И у тебя много таких «родственников», я полагаю, — не пряча улыбки пояснил профессор, — и, кстати… Не беспокойся так. Всё хорошо. — Вы про?.. — Про то, как это выглядит. Может, конечно, лучше было бы чуть длиннее, но в остальном, всё хорошо, — и он едва заметно покраснел. Всё же они… немного непонятные. — Момент! — и действительно, в считанные секунды Мик стянул с себя водолазку, как оказалось, и вправду разорванную на спине, и накинул гораздо более лёгкую рубашку. — Вот теперь — к… Коль… Как его там? — Сегодня уже не важно, без плана и слишком поздно. Так что — все ко мне, и ты, Ларин, — почти заигрывающая хитрость — вот выражение, которое выходит у него, пожалуй, лучше всего, — не исключение. — Но Вы!.. — …имел неосторожность назвать в притоне Кольмана твою настоящую фамилию, и вообще — расспрашивать о тебе. Они могут промыть мозги любому, кто видел тебя, и пойти искать по фотографии. У меня тебе при любом раскладе будет безопаснее. — Шеф, Вы… — Обойдёмся без ругани. — Почему Вам так нужно держать меня при себе?! — По сути, ты — единственный из всей банды, кому я могу по-настоящему верить. Хоть ты меня ненавидишь. Да. Я помню.       Профессор обнял его за плечи, так, будто силился откуда-то оттащить. Мне стало не по себе от того, насколько при этом печальным был его взгляд. «Почему? Почему ему грустно? Потому что…» По телу прошла дрожь. Не воспоминание, но что-то подобное и большее. «Потому что это грустно, когда ненавидят того, кого ты любишь». — Разве Вы никогда не простите его? — подняв взгляд на Урри, прошептал я. — Когда всё кончится — просто снова уйдёте? — Если у него заехало настолько, чтобы бросить всё это дело… — выдохнул он сосредоточенно, но ничуть не громче. — А в этом я, знаешь, совершенно не уверен… тогда я тоже предпочту не тыкать ему в нос его прошлым. А пока…       Он не договорил, и мне осталось продолжать его фразу словами: а пока мы просто на улице и просто собираемся что-то делать с неведомым мистером Кольманом.       Откуда-то, будто из воздуха, прямо перед нами возник пёс. И сомнений в том, кто он, у меня не было. — Рэсси… Рэсси! — забыв всё на свете, я бросился на колени, чтобы приветствовать его. Прижать к себе, и… Через миг вспышкой увидеть совсем другую картину. Профессора, кажется, точно таким, каким он должен быть. А следом — чужие лица, чужие и одно — близкое, но то, которое дальше всех. — Вы умерли, — пусто прошептал я, обратив взгляд на создателя. — Не умер, — покачал головой он, горько улыбаясь. — Но знаю, что тебе так сказали. Ты помнишь? — Не помню… Только, что Рэсси вернулся, сказал, видел… — То, что он и все должны были видеть. Да, мне нужно было, чтобы… чтобы тот, кто хотел убить меня, думал, что смог. — Так зачем же… — …понадобилось тебя убивать, если ты уже отдал… всё? — Не знаю… Не знаю, — профессор крепко сжал его плечо, — он сделал меня таким, он заставил подписать завещание… Чем уж после этого я ему мог мешать — представить не могу. Может, боялся, я знаю, как легко и быстро уничтожить «перчатки». Что смогу добраться до чертежей и их уничтожить… Всё равно, в любом случае, он хотел так поступить. И догадаться было несложно. То есть, я видел, что он опасен. Правда, защититься от изменений не смог — просто не успел. Он настиг меня в поезде, там я никак не мог использовать то, что меня и спасло. Мне, можно сказать, повезло, что вещество подействовало не сразу и что он не захотел прикончить меня там.       Кажется, Мик был удовлетворён этим рассказом: он без вопросов направился к машине. Только вот Стамп… И почему я замешкался? Ведь не услышал бы… — Врать ты так и не научился… — произнесено это было почти беззвучно, но… — Врать? — оставаться обманутым я не хотел. Профессор не показался мне смущенным, только тоска в его взгляде будто стала сильнее. — Это не ложь, — спокойно, но грустно ответил он. — К сожалению, нет. Я буквально чувствую себя убитым… И удивительно, что всё же жив. — Иди, Элек. Думаю, со временем ты всё узнаешь, но… не сейчас. Думаю, на это есть весомая причина, — спокойно пояснил шеф. — Шеф! — огласил пустующую вечернюю улицу недовольный окрик Урри. — Ключи у Робби! — тут же отозвался Стамп.       Мне хотелось всё же знать больше. Понять, как он вообще догадался, что слова профессора — неправда, но я не решился задерживаться. Им обоим… нелегко. А мне надо разобраться со своим прошлым, пока что. И познакомиться с сестрой — тоже. — Ой, а приезжало нас меньше, — с настороженностью произнесла девушка, — ну, м… Если больше никого — поместимся, — и с некоторым подозрением посмотрела на Урри. Что, боится, нет ли с ним ещё кого? — Впятером — должны! — бодро отозвался Мик. — Только на сей раз поведу я. Шеф, Вы… посадили её за руль? По мне так это как-то… Даже негостеприимно! — Конечно, нет! — Стамп тут же оказался у машины. — Робби, почему?.. — Как это почему? Бензин кончался, а вы все какие-то встревоженные: вывод — и машине, и вам нужно поесть. А для чего же я здесь ещё? Чтобы помогать и следить за такими вот вещами, — запросто пояснила девушка. Профессор негромко рассмеялся, пробормотав, что того и стоило ждать. — Нет, мы не злимся, просто… Откуда ты вообще знала, что в тебе это заложено — уметь водить машину?.. Ведь… могло случиться всё, что угодно! — Ну, я бы сразу поняла, — возразила Робби. — Села и поняла, что могу. Тем более, что я, данные не могу проверить? — Но сейчас всё-таки лучше пересядь, — живо заметил Урри, с интересом рассматривая новую знакомую. — Хорошо, — и она запросто перескочила на соседнее сидение. По-моему, у меня более чем интересная сестрёнка. А вот когда мы в магазине стояли — конечно, мельком её я видел — была совсем другой. И, верно, она не исключение. Раз так, значит у нас точно всё получится. Мистер Кольман… не сумеет оправдаться.