"Перчатки" (альтернатива)

      Сначала всё было вполне нормально, только вот Урри пришлось уйти за переходником и вернулся он с довольно странной усмешкой и нескоро. Наверное, не так легко что-то найти в доме, где давно не был. Но, главное, что он вернулся и… И с этого момента мне каждую секунду приходилось себе повторять, что всё совершенно как надо. Выпустив шнур я ощутил что-то близкое к ужасу, а когда увидел, взялся… — Нет! — бросил в ту же секунду, закрываясь руками. — Нет, не надо! Не надо, не надо!.. — Пе-рес-тань, — беззлобно, хоть и со вздохом, произнёс Мик. — Ты же так совсем разрядишься, а шеф с профессором хором утверждали, что это недопустимо, помнишь? К тому же, ничего… такого… Это, можно сказать, обычный приём пищи, хоть и… Или это я чего-то не понимаю?       Я схватился за него, силясь побороть дрожь и слёзы. Мне не было так плохо даже в магазине. Нет, нигде и никогда не было! — Он… — но вместо слов вышел крик, больше похожий на вой. Вспоминалось… Что-то смутно и жутко вспоминалось. — Н… не надо… З… за чтооо?.. — Тихо, тихо… — Урри обнял меня в попытке успокоить. — Значит, не понимаю… Нет, я тебя не заставляю, но… Почему? Ведь для тебя это… Я должен понять. — Мик, — осторожно заговорила Робби, — мне кажется… Вы знаете, люди находят очень много способов… Я о подобном слышала.       При этих словах я громко всхлипнул. Всё стало отчётливее. — Он сложил его пополам… — будто против воли прошептал я. — Да откуда?!. С вами… со всеми, кто не подчиняется, делают… такое?! Или… зачем? — Нет, не со всеми, — продолжала Робби, — это… как бы, частное дело. В смысле, такое только хозяева могут. Знаете, некоторые роботы… Всё же сбегают. И некоторых из них ловят и возвращают. Мы можем общаться, правда, если только очень осторожно. Они и рассказывали. — Говорил… иначе будет совсем… больно… — уже спокойнее, но и с большей тоской, вспоминал я. Это был тот… Кому, казалось, всегда можно было доверять. — Вот видите. В магазине нас не пытались уговаривать. Возражаешь — значит, будешь зависеть от «перчаток». Очень коротко и быстро. — Как это — зависеть?.. И… В магазине — одно, а сейчас… это — жизненная необходимость… От чего больно? — он то и дело сбивался с мысли. Правда так волнуется? Сложно и в то же время так просто поверить. — Не волнуйтесь, дело вовсе не в подключении, — уверенно произнесла Робби, — просто ему лучше не видеть провод. Если я подключу, то это будет быстро и новой паники не начнётся. А что, ничего не знаете про «перчатки»? — добавила она, искренне удивляясь. — Зависимость идёт от энергии. Они передают её, нам приятнее поглотить её, да ещё и быстрее. Только потом мы не можем использовать другую, никак. Не можем понимать, сколько в нас энергии. И вообще, ничего хорошего. — Можно мне сесть? — тихо попросил я. — Кажется… теперь я помню… Сергей… его так звали. Он сказал, что любит меня… — Садись. Робби, будь добра… Знаешь, многие, кто делает так, говорят, что любят, только… Любят, как любимую вещь. Знаешь, раз так, то он ничем не отличается от клиентов того магазина. — Я не хочу… — на миг мне всё же стало жутко, но Робби действительно сделала всё быстро, и теперь в меня текла энергия. — Не хочу его видеть и вспоминать… Было очень страшно и больно… А он смеялся… см… смелся… — я расплакался. Когда продавал, когда память покидала меня… Всегда! — Ну, чувствую… с твоими папашами… да и со мной… придётся и ему поплакать, — он провёл рукой по моей щеке, стирая слёзы. — Уверен, кроме… кроме этого, ты вспомнишь ещё много чего… действительно хорошего. — Надеюсь… — прошелестел я, чуть подаваясь вперёд, желая прижаться к нему, — спасибо… Робби, и тебе тоже. Но, — я снова повернулся к Урри. — Не надо. В смысле, мстить ему — нет, не нужно. — Мстить… Обычно, таким мстит сама жизнь. Сам видел, — осторожно улыбнулся он. — Наверное, это правильно… — но уверенности во мне не было. Точнее, я не был уверен в том, что меня это утешает. Не был уверен и в том, что могу ненавидеть Сергея. А ведь, кажется, должен бы… — Да, а… А где же профессор? И Ваш шеф? — Поверь, сейчас им лучше не мешать, — тихо фыркнул Урри, хоть и пытался сдержаться, — но они счастливы, это точно. — Хорошо, — с облегчением прошептал я, — значит, не о чем беспокоиться…

***

      Собственно, до конца решить, как именно лежать удобно, я не смог. Решил, как приятно, но логического объяснения такому решению не обнаружил, а потому лежал молча и вполне спокойно, устроившись головой чуть ниже Сашиной груди. Он, кажется, был не против. — Если удастся найти противоядие… о, ну, это не яд, конечно, но всё-таки… Если удастся, скажи мне до того, как вернуть. Мне будет нужно сделать кое-что. — Что же? — он запустил руку в мои волосы. Волосы… Случайность, казалось бы, стричься было некогда и негде, но… Мне нравится. И вот именно о том-то и речь. — Постричься… — с некоторой грустью выдал я. — Знаешь, не то, чтобы мне очень хотелось так поступать, но… Представляешь, что это будет? Сейчас ладно, но в настоящем виде — просто… Даже не знаю, как назвать. — Зачем? — вдруг удивился он. — Уверен, всё далеко не так ужасно, как ты думаешь, — Саша сочувствующе улыбнулся, — впрочем, как и всегда. — Это не… не солидно, в конце концов. Нет, — тут я нахмурился. — Дело совсем не в том. Мне страшно. Понимаешь, и так страшно, что… ведь не просто же он поступил так. Что-то должно было его привлекать… А с волосами будет ещё страшнее. — Он поступил так, потому что он — не человек, а самое настоящее чудовище. Поверь, дело не в волосах и подобном… Дело в нём. Ты… Ты не виноват. К тому же, теперь я всегда буду рядом, — он опустил вторую руку на моё плечо. Закрывая глаза, я пытался полностью поверить ему. Конечно, такое не повторится, а если кто-то попытается, то очень пожалеет, насколько я знаю Сашу… Только вот для полного спокойствия нужно… самому мочь защититься. — Значит ты думаешь… можно оставить их длинными? — осторожно спросил я, хотя ответ мне был уже понятен. — Учитывая, что могут… э… перепутать? — Пусть путают, нам-то какое дело? — фыркнул он. — Тем более… Нет, это я приберегу до следующего раза, — снова эта хитрая ухмылка, такая же, как в доме Урри… — Почему это? До какого ещё?.. — но дошло до меня быстро. — Ты что, говоришь это специально, чтобы он скорее случился? — подозрительно прищурился я. — Возможно, но… Просто за такое ты меня убьёшь, — также прищурился он в ответ, — хотя это и было… очень давно… — Нет, что же такое там должно быть, чтобы мне лично хотелось убить тебя? — окончательно заинтересованный, хотя и сильно удивлённый, произнёс я. — Уж лучше скажи, я… постараюсь держать себя в руках. — До следующего раза, — мне кажется, или он смутился? — Хорошо, я… покажу, — Саша, стараясь, казалось, не задумываться, полез под подушку, и достал оттуда… — Ты… в… видел это?.. — едва разглядев первую фотографию пролепетал я. Нет, у меня не возникло желания его убить, мне хотелось… скрыться куда подальше, хотя бы под одеяло. — Зн… знал?.. — Знал. И ведь снимал, и… не вышел, не успокоил… не сказал, что… тебе… очень идёт, — он осторожно взял меня за руку. — Значит ты так считаешь?.. — я крепко сжал его ладонь. Но всё же сдержаться не вышло, я бросился ему на шею, пытаясь не выпустить прошлые рыдания. — А мне хотелось умереть от этого… — Эх… Всё ты — умереть и умереть… Не поз-во-лю! — он прижался к моим губам поцелуем. — Сейчас… я и сам не хочу, — выдохнул я, стоило только ему отстраниться. — И как же ты у?.. Это что? — совершенно изменившимся голосом, спросил я. Фотографии, видимо, из-за наших движений, больше не лежали хоть сколько-то нормальной стопкой и поэтому видны были многие. И вот именно та, которую я увидел, демонстрировала… — Т… тебе не стыдно? — Стыдно, — улыбнулся он, отведя взгляд. — Я же говорил… — Саша… — вздыхая, я снова посмотрел на фотографии, — ты меня поражаешь. Надеюсь, хотя бы… фотографий из душа я там не обнаружу? Нет, а всё же, как это… как тебе удалось сделать их? Фотоаппараты… не то чтобы работают бесшумно. — Пришлось… Немного усовершенствовать его. Я же не с самого начала… фотографировал. — Вот над чем ты так секретно работал! — вспомнил я. — И сколько «сеансов» ты провёл? Кажется, я… — щёки залила краска, — не так часто переодевался. Боялся, что ещё… потеряю сознание и меня найдут. — Ну… Снимал — раз пять… А наблюдал за тобой… — вот, теперь он смущён не меньше моего! — раз… восемь, не меньше. У меня тогда были… весьма смутные представления о личном пространстве… — Жаль, — с улыбкой выдал я, — очень жаль, что… — со странным чувством, я приблизился и прошептал ему на ухо, — что недостаточно смутные, чтобы хотя бы лечь вместе. — Ты бы перепугался, — вызывающе усмехнулся он. — Ну это смотря когда, — возразил я, — и смотря как бы ты это преподнёс. И потом… Может, и перепугался бы, но… не отказал. Мне вообще-то часто приходилось ложиться с кем-то, ну, дома, конечно. Родственников много. Мог бы воспринять такое как самый обычный дружеский жест. — Что угодно, лишь бы сбежать от Вертяева? — засмеялся Саша. — Или… Лежать с кем-то при нём? Да, загреми он тогда в психушку, дожил бы, наверное, лет до ста… Ты… Прости, что напомнил, — видимо, заметив перемену во мне, поспешно выговорил он. — Сашенька, я… Он был бы не при чём, хотя ты прав, от него мне бы хотелось сбежать. Дело в другом. С ним или без него — одиноко. Понимаешь, просто одиноко. Хотя я тебе и не говорил ничего о… — я кивнул на фотографии, — своих увлечениях, всё равно, с тобой было лучше. Как будто… не знаю. Так что испугался бы я, наверное, того, что ты понял, о чём я думаю. Да, — не оставляя времени вопросу, кивнул я, — мне хотелось… лечь рядом. Даже до того, как полюбил тебя. — Ну, теперь, — промурлыкал он, сложив руки чуть ниже моей спины, — по-другому и не будет. — Я рад… Но, думаю, сейчас-то прямо спать рано, да? Всё-таки… мне бы хотелось увидеть Элека. Поговорить с ним. Пойдём? — я чуть лукаво посмотрел ему в глаза. — Пойдём, — тут же согласился он, но меня отпускать не спешил. — Только вот… Ты уверен, что можно прямо… В таком виде? — тут только я вспомнил про почти сползший с моих плеч шёлковый халат, который Саша вручил мне перед выходом из ванной. — Э, ну… — краснея, начал я, — Элек, после магазина, не впечатлится, конечно, но… Ты прав, лучше уж переодеться. — Ше-еф! — внезапно за дверью раздался чей-то сдавленный вой. — Чего ещё?! Витя… — я поспешно перебрался на край кровати, сел и запахнул халат, насколько было возможно.       Саша же встал и направился к двери, кляня весь белый свет и совершенно не стесняясь наряда, очень похожего на мой. — Ну?! — грозно бросил он, узрев поджавшего хвост подчинённого. — Ш-шеф, В-вас к телефону! — А принести слабо?! — В-вы же с-сами его к стенке пристегнули, ч-чтобы… А ключи только у Вас! — Что ж с вами, прохиндеями… Ладно! Витя, я ненадолго, дверь не запираю, ничего? — знал бы я, как аукнется мне это «ничего»… Но сейчас… — Не переживай, — улыбнулся я, — взаперти неприятно сидеть.       Саша ушёл, и как только он ушёл, дверь скрипнула и в полутёмную комнату просочилась странная фигура. За ней — ещё одна, и ещё… Прямо скажу… Жутко. Что этим… от меня надо?! — И как ты это сделал? — один из незнакомцев-таки решился подать голос. Правда, в тот миг меня больше интересовал вопрос «как я это сделаю». То есть не уроню халат или хотя бы самого себя. — А что, собственно, я сделал? — много ведь чего. Вот, Элека, например… но эти явно не учёные. — Так ты у нас «сообразительнее» Урри! — все вошедшие угрожающе загоготали. — Запрыгнул к шефу в постель! Этот гад никого… А тут — какой-то мальчишка!       И вот что было странно — страх у меня сразу прошел. Это. Вот. Я. Мальчишка?! — Послушай ты, мистер любезность, — я поднялся, ни капли уже не заботясь о халате. — Может штука вся в том, чтобы не считать того, с кем идёшь на сближение, гадом и самому им не быть? — А может, в том, чтобы одеваться так, чтобы всё падало! — Или рвалось! — И как-то терпеть его рядом с собой, да ещё и делать вид, что тебе нравится! — Видно, ты — неплохой актёр!       Где-то в глубине души я рассмеялся. О да, помню, какой я актер! — Да? — я блаженно улыбнулся. — Ну тогда сейчас отыграю жертву ваших домогательств так, что на вас всё порвётся и упадёт, вплоть до кожи, — о нет, я понятия не имел, откуда беру такие слова и мысли. Пожалуй, они просто очень долго во мне находились. На самом деле, снова быть жертвой я отказываюсь! — Жертву домогательств? — я и не заметил, что они уже обступили меня полукругом. — Да ты сам!.. Кого угодно!.. — видимо, уже не в силах играть свою пафосную роль, взвился кто-то. — Просто скажи, почему он выбрал тебя?! — Да… Прекратите, болваны! — тот, что начал эти «разборки», безуспешно пытался успокоить остальных. — Он же никого и… пальцем не трогает! — Ни единой лазейки!.. — тут мне вдруг открылась наизабавнейшая истина: большинство из них держит меня, как ни странно, за своего! И своей наглостью я, кажется, только подкрепил такое о себе представление. До глупости хотелось заявить, что у меня вообще ещё и ребенок от Саши есть, но я всё же сдерживался — нечего Элека сюда вплетать. И клеймить себя психом, кстати, тоже. И что им сказать? Слово «любовь», похоже их не проймёт — они его просто не поймут. — Ни себя, ни меня, с позиции людей не хотите рассматривать, так я понял? С позиции товара? Хотите знать… — я хмыкнул, — в чём брак? — лучше мне просто дотянуть время до Сашиного возвращения и не ляпнуть что-то, что его подставит. — А вот хотим! — раздался выкрик сразу нескольких бандитов. — Кто ж нас за людей считать будет?.. — вдруг почти неслышно буркнул кто-то. — А ну заткнитесь! — в очередной раз рявкнул громила. — Сами ведь говорили: набивается в шефские личные… Вытурить его надо! — он, кажется, в тайне претендовал на шефское кресло, но вот Зубатовскими мозгами был явно обделён. — А ты не набиваешься?! — раздалось из немногочисленной толпы. — А ему, вон, русские нравятся! — Вот в этом, — мрачно проговорил я, — вся ваша проблема. Это в банде нужна… почти машина, которая всё четко исполнит. Но не в постели. Никто не хочет вещь рядом с собой. Никто, — мне хватило духу шагнуть вперёд, на них. Кое-кто даже почти попятился. — Никому не нужна игрушка, которая выключится, разорвёт с тобой связь, стоит отойти. Или, думаете, он хочет? Думаете, ему бы не хватало средств нанять? Но вы ему, в таком случае, зачем? Нет, точнее, зачем вы тогда работаете здесь, а не там, где вас можно было бы купить? Надолго с пустотой никто не связывается.       Тишина. Нет, такого я точно не ожидал. Громила, было, начал возмущаться, но его сразу же заткнули метким тычком под рёбрами. Я смотрел на них. Они, не понимая ровным счётом ничего, на меня. Но ни засмеяться, ни припугнуть не посмел никто. — Витя? Что тут?.. — на этой немой сцене и застал нас Саша. — Наверное, стоит назвать это внеплановой лекцией, — сдерживая смех, отозвался я. — И, надеюсь, она окончена. — Не сомневайся, — грозно зыркнул он на бандитов, и тех будто след простыл. — Зачем они к тебе полезли? — Хотели изучить шефологию и почему-то были уверены, что я им помогу, — всё-таки улыбнувшись, рассказал я. — Прости, мне… правда, смешно. Они не понимают… Любви. Или не хотят, может, боятся. — После того, что они делали со своими жизнями… Если они позволят себе понять, то каждого загрызёт его собственная совесть. Я удивляюсь, как меня не загрызла тогда, за эти фотографии. Это казалось просто приятной шалостью, а теперь… Теперь совершенно ясно, что… такое чувство… намного больше и важнее, чем фотографии, странные фантазии и то, что происходит в постели. Но, пойми, когда тебе надо заставить человека что-то сделать, задумываться о его душе… нелогично. Они привыкли жить так и только так, потому и не понимают… как можно к кому-то привязаться… — К сожалению, это я очень хорошо понимаю… — опустив голову, признался я, — хотя для меня грань была другой, всё равно… представить, что у Элека есть душа, было для меня нелогично. Только я рад был ошибаться, а они, я вижу, не будут. И несмотря на это… было бы неплохо, то есть, итогом, было бы лучше им всё понять. Но… не на нас с тобой это ляжет. По крайней мере, меня на помощь им не хватит. — Мы просто уйдём и забудем об этом, — успокаивающе обнял меня Саша. — Они… Если задумались, то поймут. И… — он, как всегда неожиданно, сменил тему. — Мы собирались навестить Элека, Робби и Урри, верно? — Мне кажется, не в очень-то я хорошем состоянии для такого визита, — и я мягко коснулся его плеча губами, — а… — снова стало смешно, — Эмминых таблеток, конечно, нет. — Здесь продаются, конечно, но я же не принимаю… Эмма… А не родня ли она нашему Урри?.. — всё ещё отрешённо глядя куда-то в сторону, он обвил рукой мою талию. — Ну-у-у, не знаю, — протянул я, склоняясь головой к нему, — по крайней мере, если да, то не сильно близкая. Иначе я бы с ним так спокойно не разговаривал. — Помню, видел я как-то его родителей… Ходил чисто из интереса, ему не обязательно об этом знать… Его мать… Да она, кажется, Лариной и была… зазря слова не скажет, очень спокойная и рассудительная. А вот отец… Был бы моложе, на Эмму бы очень смахивал: такой же эмоциональный, но утративший былую скорость, чтобы проявляться в полной мере. Ты спи, спи, это я так… Болтаю… — М-м-м… Да, это очень мило… Хотя если так, то… Странный бы у вас с ней вышел разговор, если бы она узнала, что ты… — сформулировать до конца эту мысль я не смог. Другая, о том, что впервые можно уснуть на кровати, а вовсе не где-то в холоде занимала всё.       Он не ответил. Действительно, иметь в виду я мог очень многое… Что он — шеф? Или что он любит меня? Или… Ну вот, засыпаю… Меня обнимают и нежно целуют в щёку. Нет, хорошо, что это ещё не сон…

***

— Но если всё-таки, они друг друга любят… — рассеяно проговорил я, — то неужели расстанутся? Профессор вернётся со мной домой? Или нет?.. — Шефу, насколько помню, ничего не стоит уехать отсюда под настоящей фамилией. Он как-то обмолвился, что в непреступных кругах уже чуть ли не заслуженный учёный сего континента… на пенсии. И все рты разевают, какая огромная пенсия у научных работников, — Урри засмеялся, правда, засмеялся один: мы с Робби одинаково смутно сейчас представляли, что такое пенсия и почему о ней такие споры. — Так что, будет даже под защитой тех, кто его сейчас ловит. — Прямо как я под защитой тех, кто поймал меня раньше, — улыбаясь, отметил я. И ведь, стоит заметить, что защита довольно рьяная. Шеф, предположим, просто очень любит профессора. А вот Урри… — Выходит, всё будет обязательно хорошо? — Это вот если они смогут победить Кольмана — да, — возразила Робби. — И при том… запретить «перчатки» и роботов-рабов. А это будет непросто. — «Непросто» — второе… точнее, третье имя Стампа. Уверен, они справятся. Мы справимся. Тем более, они говорили о нём, как… не знаю, как о знакомом. Это возможно с большой натяжкой, но… — Даже если он был их другом, просто договориться тут явно не получится, — расстроенно прошептал я. Мне не хочется представлять, что друг мог бы стать таким, но… Кажется, ведь Сергей и был мне другом. И вот что произошло, хотя, стоит узнать до конца. — Не другом, но знакомым. Не всесильным Кольманом, а человеком со слабостями, и, возможно, не самой благозвучной фамилией, — он фыркнул. Тут уж и я не смог не улыбнуться, и Робби… — А ты почему не садишься? — почти удивлённо взглянул на неё Мик. — Ну другая фамилия же не делает его всесильным, — задумчиво выдал я, ожидая, что ответит девушка. Кажется, она в растерянности. — А почему я должна садиться? — наконец спросила Робби. — Потому что… Вообще-то, так принято, потому что мы устаём, если долго стоим. Но раз у тебя таких трудностей не возникает… Знаешь, иногда садятся просто для того, чтобы сесть рядом. Если тебе или кому-то нужна поддержка… — кажется, он чуть смутился. — Мне казалось, вы уже и так друг друга поддерживаете, — окончательно растерялась она. — Я… ещё не умею это понимать. Ну если надо, то я, конечно… — А тебе это разве не нужно? — вдруг улыбнулся Урри. —Ты же… кроме магазина и не видела ничего, а то, что происходит там, уж точно нельзя назвать приятными воспоминаниями. — Нельзя, — кивнула Робби, неожиданно весело улыбаясь. — Но со мной ничего не сделали. Я много слушала историй других. Меня поддерживает то, что сейчас я в доме тех, кто собирается… Принести возмездие за все эти истории. И ещё, мне нравится действовать. Прямо сейчас мне не хочется просто сидеть — я очень долго просто стояла и была бесполезной. — Это не бесполезность, — возразил я, не понимая, зачем. — Ведь историй правда было много. И их нужно было услышать, хотя бы, чтобы стало легче говорящим. — Тогда… Наверное, теперь пора думать, чего хочешь ты. Хотя, уж мне говорить об этом… А фамилии, — вдруг вернулся он к моему вопросу, — всесильным не делают, но страшными… вполне могут. А страх даёт одним людям власть над другими, уж поверьте… А как перестанет бояться, оказывается, что и не было там ничего… такого… — Знаете, вот только… — Робби опустила голову, — роботы не боятся этого Кольмана, то есть, даже вряд ли знают. А среди людей, в основном, ему благодарны. Как же — «перчатки» и такие, как мы… — Вот «перчатки»-то и страшны, — стоило ей замолчать, произнёс я. — Ваши слова полезны для Вас. Вы не побоитесь его. Мы — если при нём не будет «перчаток». — Положим, использовать их он сможет… далеко не при любых обстоятельствах… Стойте — стойте. Надеть перчатки должен он, или… кто-то из вас? — Если бы кто-то из нас, — несколько мрачно отозвался я, — роботы давно бы… Смогли освободиться. Нет. Он. Но мы ведь будем заряжены. Больше половины — нет такого влияния, разве не так? — Ну да, — обрадовалась Робби. — Точно! — Значит, вам тем более нужно… Робби, если хочешь помочь, найди, пожалуйста, карту. Здесь многое без меня изменилось… Шеф что-то говорил о плане по незаметному окружению офиса… Думаю, я, а может, и мы, если вы захотите присоединиться, справимся не хуже. — Сейчас же займусь, — обрадовалась она. Ну всё, теперь её будет не остановить, пока не найдёт. — Думаю… К Вам захотели бы присоединиться все роботы… — Эх, Элек… Надеюсь… — вздохнул он, зачем-то погладив меня по голове. — Так и не помнишь, да? — Не помню… похищение? — я поднял взгляд на него. — Но зачем? Вы… замечательный человек… Не хочу помнить, что думал иначе. — Спасибо, — задумчиво улыбнулся он. — Вспомни хотя бы, какой ты замечательный человек.       Я смущённо кивнул и прижался щекой к его руке. Уверен, ради одного только него стоит вспомнить…