"Перчатки" (альтернатива)

      Профессор предлагал мне лечь с ними, но я не хотел ни мешать, ни вообще оставлять Мика, раз уж придётся уехать в разные стороны. Не хочется снова оставаться… Но раз они так беспокоятся, нужно. Не понимаю только, откуда у него аргумент про наглость, если профессор совсем не похож на наглого человека? Да и шеф, и Урри не так чтобы очень… Ну, наверное, я просто не могу это разглядеть. — Значит мне можно остаться с Вами? — на всякий случай уточнил я. — Если хочешь — конечно, оставайся, — легко ответил он, спокойно улыбнувшись. — Только… Ты прав, высыпаюсь я не так часто. Скучно не станет? — Нет, — скрывать улыбку сил не нашлось. — Мне было очень одиноко там в магазине. Хочу сказать, не было скучно, не было нужно что-то делать. Просто я знал, что так не должно быть — что рядом нет никого близкого. А Вы… пускай и будете спать, мне близки, — и я смущённо присел к нему на кровать. — Ну… Тогда… — он также смущённо отвёл взгляд, но подвинулся. — Мне можно?.. — с трудом веря в подобную возможность, проговорил я. — Лечь? — Я думал… ты об этом и говоришь, — улыбнулся Мик. — Ну… всё-таки, остаться и лечь чуть-чуть разные вещи, — опуская голову на подушку, заметил я. Мне было сложно сказать, почему именно так нужно. Почему-то, что делали… я же могу их обоих называть папами, да? Так вот, почему-то, что они делали сейчас лезло в голову, сказать было ещё сложнее. Это же всего лишь… нежность, да? Такое… счастье? По крайней мере, приятно, когда рядом лежит человек, который дорог. — Вам это не помешает уснуть? — Не должно, — всё с той же улыбкой выдохнул он. — А можно спросить? — пока он ещё не спал. Но всё же было несколько стыдно, что я пришёл и мешаю. — Спрашивай. Сплю я, может, и крепко, но не думаю, что засну быстро. Странный сегодня день… — вздохнул Мик, зачем-то пытаясь накрыть меня одеялом. — Но ведь счастливо-странный, — добавил я. Уверен, не только для меня. Хотя, наверное, для него не такой уж: встреча с шефом, с которым, они, похоже, не сильно ладят… — Я хотел спросить… Это и есть она? В смысле, любовь? Из-за воспоминаний о Серёже, я не могу искать примеры раньше, до… Мне нужно здесь, сегодня их видеть. — У твоих-то? Да. Судя по тому, что я слышал… Точно. — А что Вы слышали? — заинтересовался я. Ведь я же тоже кое-что случайно подслушал. Наверное, было что-то похожее. Мне бы собрать всё… чтобы знать и, возможно, использовать. — Ну… Не думаю, что… они хотели бы… Да и тебе… Я, в общем, случайно услышал… — весь красный. Нет, теперь точно ещё интереснее! Они не очень-то прячутся, раз их так легко случайно услышать. — Ну скажите. Подумайте, они ведь при нас обнимались. Значит, они не стесняются. — Обнимались — одно, а тут… Не думаю, что они настолько уж «не стесняются»… Просто, насколько я помню, оба не очень-то привычны к отношениям, потому и не умеют ещё… нормально прятаться, — чуть нервно закончил Мик. — А почему нужно прятаться? Мне показалось, это очень мило, — даже почти расстроился я. Да, мне было приятно смотреть, что они нежны друг к другу. Хотя и чуть-чуть странно. — Понимаешь… На самом деле это очень личное… Вот… Тебе бы понравилось, если бы несколько человек стояли и смотрели, пока ты моешься, например? Или… не знаю, как тебе объяснить?.. — Но моются же голыми, — нахмурился я. Хотя, кажется, они тоже были не очень-то одеты. — Конечно, мне бы… Нет, не «бы». Мне не понравилось. Тем более, они даже не дали мне самому это делать. — Ты про то, что было в магазине? Да… Про него столько жути всякой рассказывают… причём совершенно спокойно, как будто так и надо! — Ну, мы для всех… просто роботы, — едва слышно всхлипнув, отозвался я. — Поэтому я и удивился, когда Вы… так ко мне отнеслись. — Просто, понимаешь, после истории с тобой я и ушёл от шефа. И, говоря честно, это было моё лучше решение за последние годы, — он осторожно обнял меня и притянул чуть ближе к себе, подальше от края кровати. — И только… Не надо плакать. Зная шефа… Точно тебе говорю: скоро всё изменится. — Да, — несколько раз моргнув, избавляясь от непрошенных слезинок, прошептал я, — я в это верю. И не сомневаюсь. Очень… хорошо, что прошлая встреча со мной Вам помогла, — я невольно улыбнулся, проводя по его плечу ладонью. — Надеюсь, эта не повредит… — Куда уж?.. Может, снова влезть во что-то… даже лучше, чем оставаться… так. Пусть даже тебе, в целом, нравится то, что ты делаешь, враги далеко или боятся тебя, как… Не поверишь, недавно колдуном назвали! — Мик прыснул. Говорил он легко, так, будто давно хотел рассказать, а не выходило: некогда, незачем… некому. — Это потому, что у Вас глаза такие, — предположил я, собственно и пытаясь смотреть в них, — только колдун, это, кажется, не позитивно. — Вот… говорю, боятся, потому и… — смутился. Снова. Но почему-то мне кажется, что ему приятно… — Знаете, — в тот момент я нашёл его ладонь под одеялом и осторожно взялся за неё, — так получается… У всех должен быть тот, кто не боится, иначе будет очень грустно. Правда? — Правда… — Может, Мик и совершенно растерялся, но руку убирать не стал. — Тут-то самое веселье и начинается. Наверное, за столько лет я просто отвык… не мудрено, собственно… оставаться с кем-то надолго, — ему не удалось сдержать вздоха. — Да и… Посмотришь — лица знакомые. Иногда, не поверишь, и улыбнутся при встрече. А только на кой они мне, а больше, конечно, я им теперь нужен — не соображу! У них — своя жизнь. Я её бессовестно пропустил. В сухом остатке, что-то общее у меня осталось разве что с шефом, да и того первого по списку видеть не желаю!.. Искренне не желал, по крайней мере, раньше. — Но Вы ведь видите, даже ему оказалось не поздно. В смысле, поменяться, сблизиться, стать счастливым. Старые знакомые — да, я понимаю, к ним трудно вернуться, — как мне было бы трудно вернуться к Сергею, хоть это и совсем другое. — Но ведь можно найти новых. Можно… — немного неуверенно, я отвёл взгляд, — подружиться с тем, кто был… Нет, я ведь не был Вам врагом, правда? И не буду. Когда Вы вернётесь, я… Я с Вами останусь. — Спасибо, — на секунду Мик зажмурился, снова совсем уж странно улыбнувшись. — Чувствую, я от вашей семейки тоже никуда уж не денусь!.. — Не денетесь, — согласился я, счастливо, — по крайней мере, пока мы не сможем Вас по-настоящему отблагодарить. Всё-таки, Вы… говорили, что Вам придётся плохо питаться теперь, — немного перефразировав, напомнил я, — а я не могу допустить, чтобы так было. Вот, — и я нерешительно коснулся губами его щеки. — Вообще-то, это зависит от количества заказов, — выдохнул Мик, красный, наверное, до самых глубин подсознания, но ничуть не расстроенный таким моим поведением. — А на что заказов? — спросил я, думая, стоит ли сейчас делать другое, то, что ещё я видел там, в комнате. — И потом, всё равно… Это Ваш труд. А я хочу возместить, хоть часть. Конечно, сейчас я не могу, но сделаю после. Обязательно, — прямо взглянув ему в глаза, пообещал я. Хочу… да, всё же очень хочу сделать так… Но вдруг, если уж оно такое личное, нельзя, особенно роботу, даже если его принимают человеком? — На переводы. Знаешь, работы как таковой, на которую надо было бы вставать каждое утро… идти… постепенно забывая, что такое жизнь, — он вдруг поморщился, — опять… я не нашёл. Зато встретил своего первого заказчика и понял, что пять лет отучился уж точно не зря. Потом уж через знакомых… Так и пошло. И неплохо, кстати, платят, — пытался ли Мик «не заметить» и перевести тему — не знаю. Вот только обнимать меня стал почему-то смелее. — Это замечательно, — мне было отчего-то тепло, и стремясь поделиться, я мягко погладил мужчину по волосам. Радоваться, может, странно… Но невозможно не радоваться. — Как-нибудь… Вы ведь мне покажете? Я люблю читать. Да и, интересно ведь. Особенности перевода, особенно, если литературного. — Конечно, — почти неслышно выдохнул он. — Только… Давай я всё-таки засну, а то… завтра ещё лететь, шеф, небось, ни свет — ни заря прибежит… — Да, простите, — снова я поцеловал его в щёку. — Хороших Вам снов, — и сам закрыл глаза, будто бы тоже погружаясь в сон. Настоящий, где можно видеть невероятное, нелогичное и глупое… — Спасибо, — тихо фыркнул Мик, придвинувшись чуть ближе и чмокнув меня в макушку в ответ. А ведь и правда… приятно…

***

      Что-то мягким облаком обняло меня. Что-то, помимо Сашиной руки. Теплое, странное… Почему-то кажущееся знакомым. Почему-то кажущееся тем, чего я когда-то ждал, чего я когда-то очень опасался. — Сдаётся мне, Элеку уже не быть ребёнком, — выдал я, задумчиво. — Ты о чём? — почти уже сквозь сон выговорил Саша. — О любви, — улыбнулся я и чуть повернулся, чтобы поцеловать его в шею. Мне, кажется, совсем не хотелось спать. Только лежать вот так и смотреть на стены, на потолок, на него. — Кажется, она всё же его не минует. И это уже не страшно. — Урри? — Саша понимающе улыбнулся и снова прижал меня к себе. — Помню, он ходил сам не свой… Через слово называл Эла ребёнком. Я ещё тогда думал, что будет, если эта граница вдруг исчезнет?.. — Ну, похоже, вот и ответ. Трагедия отменилась. Совсем отменилась, — ласково посмотрев на него, добавил я. — Никогда бы, правда, не подумал, что буду так рад… Если вспомнить, Элек ведь тоже переживал. Наверное, не так сильно, но переживал. О том, что Урри так и остался внутри статуи. Что нужно было его вытащить. Даже, — со странным смешком, произнёс я, — какое-то время убеждал меня поехать сюда, найти его, навестить в больнице. Если б знать… А потом он вдруг перестал, оставил свою идею. — На него не похоже, — почти тревожно протянул Зубатов. — Слушай, если… Если неосознанно забыть он ничего не может, по крайней мере, сам… Он умеет удалять информацию? — Не то чтобы да. Я его не учил. Только вот он мог сам понять что и как. Это ведь Элек… — немного грустно я вздохнул. — Да, я тоже предполагал, что он… Но и представить не мог, какова причина. Никак не думал, что он может… пойти по моим стопам. Тем более, он был тогда только создан. Не знаю, может, это ещё было не то. — Да и я, если уж быть совсем честным, судить не могу, я Элека тогда видел не так долго, чтобы… Но если уж память… Я, признаться, тоже грешным делом подумал… Хорошо, что не решился, — чуть виновато улыбнулся Саша. — И тут… А уж если с ним делали то, о чём ты… Конечно, он хотел забыть. — Саша… Прости, может, за наглость, но… Даже если бы решился, ты бы меня вспомнил, — я положил руку ему на грудь, — всё равно бы вспомнил, потому что из сердца любовь стереть нельзя. Что до Элека… Нет, если бы он сам, сделал бы раньше. Он пытался… Принять Серёжину любовь. Он пытался… — опуская голову, шептал я. Мне показали чуть больше, чем даже было нужно, чтобы мучить. Вроде чтобы я знал, что у Элека всё хорошо. — Пытался. А потом это вдруг пошло в разрез с его пониманием добра и зла. Но он продолжал пытаться. Электронная психика, как ни крути, гораздо более хрупкая штука… Может, это и был сбой? — Элек сильнее, чем мне казалось… До сбоя дошёл бы не так и быстро. А Серёжа продал его чуть позже, чем через неделю после моей «смерти». Нет, Элек не сам… — я печально улыбнулся. — Если бы он сделал так сам, не пропал бы. Хочу сказать, такой он, каким был раньше, попытался бы сбежать из магазина. Может, он бы не смог… Но попытался бы. А он стоял. Саша, стоял, и если бы только ты видел!.. — всё внутри сжалось от, вроде, прошедшей боли. — Значит, они стёрли всё. Хотя это и совершенно не логично, — он говорил уже совсем тихо, спокойно гладя меня по спине. — Но вот… Связывались ли они лично с Кольманом? Думаю, он должен был… Даже хотел бы контролировать это лично. — Неужели они правда стёрли всё? — после слов об этом я почти не слышал его. Не понимал. — Всё? Все знания, все… Всё набело? Может они… Может и не связывались, — наконец вспомнив, пробормотал я, — если он был… Обращённым, могли не принять всерьёз. Стёрли как всем, не понимая, что Элек… Что это Элек. Ты говоришь, все его знают, но я не уверен, что совсем все. Такие люди… Едва ли. — Всё, что было в пределах досягаемости. Конечно, они не могли учесть, что человеческий мозг много раз записывает и перезаписывает информацию. Элек вспомнит. Обязательно вспомнит. — Надеюсь… — опустив голову ему на грудь, прошептал я. — Самое… плохое здесь то, что ему есть обо что там обжечься. И он это уже понял. Захочет ли? — Думаю, захочет. Особенно, если речь об Урри… А обо что обжечься — это у каждого есть, но лучше уж пережить, чем не знать, от чего страдаешь, — Саша задумчиво провёл ладонью по моей щеке, силясь, кажется, понять, смог ли успокоить. — Если речь о бессмысленном физическом страдании — вряд ли, — всё же не мог согласиться я. И тем не менее, говорил я уже спокойнее, чем раньше. — Но, может он и обойдёт этот момент… — и я улыбнулся. — А теперь… Скажи мне, мы летим утром? — После полудня. Не думал же я, что сегодня мы все так просто заснём? — почти уже азартно усмехнулся он. — И в самом деле, — с некоторым облегчением проговорил я. — Но сейчас бы неплохо… — неожиданно для себя, я зевнул. — Ладно уж, спи! — благосклонно рассмеялся Саша. — Но уж как проснёшься… — Ммм… — довольно протянул я, — обещание засчитано…

***

      Обнимает так странно-мягко, будто боясь запрета, поверх окончательно сползшего халата. Тёплый и какой-то совсем странный, чуть не трепещущий. — Я совсем… не проснулся… — пробормотал я, всё же улыбаясь. — Это нечестно… — и приоткрыл глаза. Саша, казалось, совершенно мирно спал. Спал… Меня передёрнуло. Нет, это же вовсе не его руки! Это… Это… Но тут я понял, почувствовал да и увидел тоже. — Элек, ну что ты такое делаешь? — чуть укоризненно выдохнул я. — Простите… — прошептал он, виновато, уткнувшись лицом мне в спину. — Я просто… Спросить.       Ну конечно же, не прогонять его теперь было. — Спрашивай, конечно, — разрешил я, — только… ох, вот не говори, что сейчас шесть утра… лучше ложись здесь. В смысле, посередине, — отворачиваться от Саши мне не хотелось, говорить с Элеком, не видя его — тоже. — Так будет удобнее. — Хорошо… — всё-таки очень нерешительно согласился он и переполз — по другому и не сказать — через меня на небольшой участок кровати между мной и Сашей. Меня на миг поразило то, как удачно он там поместился. — Главное — не терять бдительность… — сквозь сон пробормотал Зубатов и вдруг повернулся, накрыв своей рукой нас с Элеком. Почему-то я даже не удивился его фразе. — И вообще ничего не терять, — фыркнул я, хотя и понимая, что он меня не слышит. — Ну что, Элек? Что ты хотел спросить? — Я хотел… Я подумал, ведь я был с Серёжей, — прошептал он, будто сдерживая слёзы, — но он продал меня. Почему? Надоел? Был неприятен? Как человеку ему было?.. — Элек, — невольно перебил я. Ну и кто мне теперь скажет, что искусственно созданный — не родной? — Ну что ты, — я осторожно погладил его по плечу, — нет, ты был ему ещё как приятен, так что даже жутко немного — у вас ведь одна внешность. А если ты ему надоел, то не по своей вине, а просто потому что он хотел… всего лишь игры. Тем более, ты такой же человек… Нет, может, даже и больше. И уж в это он верил всегда. — А… другому… кому-то другому не будет противно, если… его полюбит робот? — Прости, мальчик мой, — тихо попросил я, невольно прижимаясь ближе, — я хочу сказать честно: мне известно, о ком ты спрашиваешь. Говорить вот так, в целом — не могу. Потому что у всех людей свои… ну… странности. Что до твоего вопроса, — Элек почти что напуганно ждал, а я просто не мог говорить быстро — слишком сонным себя ощущал. — То ему… ему не будет противно. Можешь не сомневаться… — Но ведь… — он осекся. — Вы не можете знать. Вы знакомы с ним… сколько я, даже меньше. — Хочешь… хочешь, разбудим Сашу и спросим его? — предложил я, хотя и чувствуя, что не очень хорошую вещь придумал. — Он точно знает. Но я уверен, что скажет то же самое. — И правильно уверен, — по-видимому, всё ещё надеясь казаться спящим, Зубатов глаз открывать не спешил, но хитрой улыбки сдержать всё-таки не смог. — Ну, вот видишь, — чуть было не рассмеявшись, произнёс я, — всё так и есть. — Значит, он не разозлится? — видимо, Элек хотел уточнить окончательно и бесповоротно. — Да уж не должен бы, — уверенно кивнул я. — Тогда я… — порывисто начал он, но мы с Сашей почти одновременно обняли его несколько крепче. Да, очень хороший спящий. — Элек. Запомни кое-что важное. Любовь, это ещё и понимание. Что тебе надо понять, так то, что он устал и сейчас спит. Дождись пока проснётся, хорошо? — я с пристальностью посмотрел ему в глаза. Если обещает — не солжёт. Не могли же они и это стереть. — Конечно… — тут же стушевался он. — Но только… я всё равно пойду, — мне показалось, он опасается запрета. Запрещать было не с чего. Пусть идёт, если хочет. У меня уже был шанс убедиться, что удерживать Элека бессмысленное дело. — Иди. И, малыш, пожалуйста… хотя бы стучись в следующий раз.       Он кивнул, но отстранённо. Ушёл. Всего за один миг ушёл. Что же… стоило ждать. — А ведь будет теперь сидеть и ждать, пока проснётся, — наконец рассмеялся Саша. — Будет, — согласился я, весело. — И правильно. Главное нам с тобой вовремя спрятаться, когда… — я чуть смущённо улыбнулся, — всё пойдёт дальше. Я, лично, не готов в подробностях объяснять Элеку, что и как. — Положись на Урри, — с заговорщическим смешком шепнул Зубатов. — Он как-то обмолвился, что давно не… не практиковался, но… — Да я-то вполне на него полагаюсь. Но Элек мальчик… серьёзный, что ли. В общем, определённо захочет подготовиться основательно. Чтобы… — я прыснул, — не задавать глупых вопросов в важные моменты. — Насколько я помню, вопросы делу не мешают, — промурлыкал Саша, погладив меня по оголённому плечу. — Ну он-то об этом не знает, — заметил я, приближаясь к его лицу. — С Миком поймёт, — уверенно заявил он, коснувшись моих губ. — Поймёт… — приобняв его, согласился я. — Поэтому и говорю — главное, чтобы до понимания он до нас не добрался. — Не доберётся, — он медленно вёл руками вниз по моей спине. — Теперь уж точно будет… не до нас… — Самом… м… деле, — уже было жарко, от одних только мыслей, и этого, такого простого, действия. — Саша… — что-то буквально шептало, как давно пора оставить след на его шее. — Твои почитатели ещё спят, да?.. — не зная зачем, спросил я. — Спят… Думаешь, на ночь я оставляю кого-то из них здесь? Но, конечно, они притащатся сюда ни свет ни заря, — он вдруг раздражённо вздохнул. — Так сейчас уже… Если у этого времени есть реальное воплощение, то вот оно. Сейчас. Видишь там, между штор? Солнце, — я указал на окно. — Запрём дверь? — Сам пойдёшь, или меня отправишь?.. — после сего ехидного замечания я окончательно осознал, что прерываться не хочу. Хоть и надо… — Пойду, — ему в губы выдохнул я, — не хочу, чтобы они на нас тут пялились, — с трудом придав голосу твёрдость и с таким же трудом оторвавшись от него, решил я. Всего пара секунд, зато потом можно будет лежать спокойно, даже не прикрываясь халатами, от которых и толку-то… мало. — Это ведь не слишком долго? — возвращаясь, я практически повалился на Сашу. — Посмотрим, — промурлыкал он, снова запуская пальцы мне в волосы. — А я надеялся совсем на другие действия, начинающиеся с «по», — чуть недовольно признался я, — например… — и поцеловал его, окончательно плотно прижавшись. — Хм, а ты и правда… повзрослел, — коварно прищурился Саша, одним движением развязав пояс моего халата. — В универе бы от одной мысли — обморок! — Ты мои мысли, — трясь носом о его щёку прошептал я, — не читал в то время. Со временем, они стали неизбежными, и я… К ним привык. Да и не пробыл же я в заморозке всё это время. — Хмм… И что за мысли? И так… — он уже гладил меня по ноге, не касаясь пока выше положенного… Дразнит. — Всегда? — Были бы всегда, никакого Элека я бы не создал, — вдруг покраснев, возразил я. Скорее это было бы что-то… ооо, лучше забыть эту мысль и быстрее. — И такие вещи я… не озвучиваю, — и неважно, что делаю. — А ты их, смотрю, носишь, — ощущать во рту серёжку было совсем немного странно, и всё же… — Только вне поля зрения Упыренко, — неожиданно прыснул Саша. — Тьфу! — чуть от неожиданности слишком крепко не сжав зубы, возмутился я. — Нашёл когда смешить! — и всё же невольно рассмеялся, представив лицо нашей «любимой» заведующей. — А хотел бы я видеть её лицо, если бы она узнала… — …что Вите нравятся красивые платья и мальчики? — дразняще шепнул он. — Да уж молчал бы ты, фотограф, — не сдержался я, — а то, знаешь, она-то бы точно порадовалась знаниям. И не только обо мне, — тут мне в голову пришла уже откровенная глупость. — А вообще, узнай она, лежал бы я в обмороке не вставая лет сто, и вряд ли она бы тебе дала меня разбудить. — Узнай ты, что мне понравилось, как она меня указкой «за такое» отходила, сам бы вскочил, от ревности! — парировал ничуть не меньшей глупостью Саша. — А если серьёзно… Как сделаем дело, так… Скажи, ты не против на денёк притвориться девушкой, а?       Я удивлённо вскинул брови. Когда-то в прошлом это казалось мне вполне интересным и допустимым. Сейчас это будет даже проще: и волосы свои, и знают меня тут едва ли многие, и с одеждой едва ли так сложно, но… — Не то чтобы против, но пока не узнаю зачем, «за» точно быть не могу. — Ну, знаешь… Там, у себя, ты платьями точно не разживёшься. В Европе с этим проще, конечно, но на парня всё равно будут коситься, так что… перестраховаться не помешает. — Так ты хочешь?.. — в горле застрял ком. — Саша… — я стиснул его в объятиях, наверное так, что дышать ему стало непросто, — спасибо… — Ну, ты чего… — радостно выдохнул Саша. — Сорок лет не виделись… А это… Это — мелочи… — Мелочи очень важны… — беззвучно отозвался я. Да, конечно, он знает. Знает… — Думаю, тебе это больше не нужно, — поцеловав меня в щёку, он потянул за рукав халата, почему-то всё ещё остававшегося на мне. — Очень давно, — подтвердил я, стараясь не опускать взгляда.       Вспомнились другие, тёплые и плотные домашние халаты… Они были нужны мне, постоянно. Потому что было холодно. Всегда, даже летом. А сейчас не могу представить, как хожу в них. Не могу. — Кстати, о нужных вещах… — протянул я, осторожно царапнув его по плечу (да, нужно будет обязательно достать ножницы, а то с такими ногтями…). — М? — «мелочи важны»… Да, сейчас я могу уверенно заявить, что ему действительно понравилось! — Ну, если мы собираемся… — ага, конечно «если»! — То одно дело в воде, там всё-таки, и мышцы расслаблены, и… Здесь такого нет. У тебя есть, то, что могло бы помочь сейчас? — А я тебя не загоняю? — с притворным (тут уж точно!) волнением мурлыкнул он. — Кто тут ещё кого загоняет, — не растерялся я, и почти коварно усмехнулся. — Комод под зеркалом, нижний ящик… Для меня, можно сказать, классика жанра… Бери всё, что считаешь нужным. — Эм… — я настороженно на него посмотрел, — надеюсь, там нет ничего радикального? А то ведь… Не думаю, что ты мечтал обо мне в отключке. — Надеюсь, ты не сочтёшь радикальным то, что там есть, — почти смущённо отозвался Саша. — Сашенька, — я сжал его плечи, — ну вспомни, откуда я, где я жил и с чем жил. Да для меня… радикально одно то, что мы сейчас с тобой делаем, и я так спокоен только потому, что очень долго ждал этого. Ты понимаешь? — Понимаю, но… Не знаю, что тебе ответить. Я слишком долго убеждал себя, что никому уже не смогу довериться… в этом вопросе… Потому никогда и не думал. А сам, можно сказать, зашёл достаточно далеко…       С тяжёлым вздохом, я всё же отпустил его и двинулся к комоду. Надо сказать, мне было неуютно. Не хотелось расстраивать его, быть очередным непонимающим, но… в том, что смогу понять всё я не был уверен. Открыв ящик, я на несколько секунд зажмурился. — Ладно, просто скажи мне, что здесь нет лично твоих изобретений. — Нет. Здесь — нет.       Что-то странно кольнуло внутри. Хотелось посмотреть и не хотелось даже и знать, что где-то ещё они есть. — Хорошо, — я резко распахнул глаза. Быстро, до удивительного быстро заметил нужный нам тюбик и выхватил его, на секунду почему-то подумав, что это похоже на доставание чего-либо из отравы или ещё чего-то такого. Но ведь нет… из глухой и тайной части Сашиной жизни. — Прости… но мне очень не хочется это всё видеть второй раз. — Поверь мне, когда-нибудь тебе просто станет любопытно, и тогда… будет совсем не так страшно, — тепло улыбаясь, он обнял меня, на ватных ногах вернувшегося к кровати. — Прости… — повторил я, — да, когда-нибудь… обязательно. Обязательно. Мне жаль, что… не теперь. — «Теперь» главное, чтобы ты был здесь, а всё это… уже ничего не исправит и не испортит, так что… Что ты там говорил про «кто кого загоняет»? — Хм… А ты позволишь, дааа? — надвигаясь на него, протянул я. Это, конечно, будет попытка компенсировать неумение желанием, но… стоит всё-таки. — Ха! Позволю! Да умолять буду! — азартно воскликнул Саша, снова пытаясь меня поцеловать. — Ну, умолять, предположим, совершенно незачем, — успокоил его я, позволив его попытке стать успешной. Странное чувство. Вроде обычное дело — открыть тюбик, выдавить содержимое на ладонь. А вот дальше… — Не знаю… может, тебе лучше лечь? — Ах, да… — он, кажется, совершенно забыл, что за всей комодовой дилеммой предпочёл наблюдать сидя. — Конечно…       И теперь для меня окончательно странно. Все чувства соединились, сосредоточились в одном. Тесно и очень скользко, и… и несмотря на знание, сложно представить, какое это ощущение для него. И вроде совсем несложно, но почти стыдно. — Всё нормально? — да по лицу видно, что да, просто молчать не могу. — Просто… отлично, — он порывисто схватился за вторую мою руку. — И… — и ждать больше просто невозможно и незачем. Сейчас…       Там, за дверью, что-то ужасающе громыхнуло и, похоже, открыло ларец с проклятиями. Впрочем, быстро он и закрылся. Я тревожно взглянул на Сашу. Вот что?.. — Не отвлекайся! — чуть не взвыл Саша, пытаясь притянуть меня к себе. — Ну тише, — я улыбнулся, склоняясь к нему. Происходящее за дверью… Что ж, да пусть уже подавятся слюной эти извращенцы! — Сейчас, — ощущение окончательного слияния. Теперь… хоть даже ворвутся — не отпущу…