"Перчатки" (альтернатива)

— А, шеф? — неожиданно беззлобный оклик Урри заставил меня вздрогнуть. — Вы б прикрылись… — выскакивать в… хмм… полуголом состоянии определённо было не лучшей идеей, но… — Сам-то ты, смотрю… — Хотя бы, прошу простить за низкий слог, в трусах, чего о Вас не скажешь! — действительно… — Вот это уже не твоя забота! Ты лучше объясни мне, кто без моего ведома впустил сюда банду?! — Робби хотела помочь, не ругайте девочку. Что до банды… Не думал, что они так испугаются обычной метлы. — В твоих руках, ага! Что ж… Думаю, тебя можно поблагодарить. — Не столько меня, сколько… — так, смутился. Это уже что-то новенькое… — А и… О чём мы, шеф? Ступайте своей дорогой, — ушёл, прохвост! Нет, убежал, точно говорю!       Но моё, казалось бы, неистребимое чувство превосходства, присущее лишь человеку, знающему больше положенного, в раз испарилось, когда перед дверью ванной я наткнулся на… — Здра… сте, шеф!        Нет, сперва я, конечно, растерялся, тем более, зная, чего они от меня обычно… Но тут уж я прыснул. Нет, этот, сколько их всех помню, первый, после Урри, кто решился выучить!.. Правда, Урри, по моим достоверным сведениям, двуязычен (и мозгами, в отличие от некоторых, не обделён) с детства, а тут… Что ж, от представления бесплатного цирка я ни в коем случае не откажусь! — Ну, здравствуй, здравствуй, — я изо всех сил старался казаться совершенно спокойным, — мог бы сказать, что давно не виделись, но это было бы ложью, о твоих делах я, собственно, тоже всё прекрасно знаю, так что, вот тебе задание: иди, подойди к коню, только смотри, чтобы сзади, и, хоть убейся, выясни, какую пользу ему приносит коневодство как сфера человеческой деятельности, — заметив, что своего я добился, и чья-то крыша уже давно уехала за Канадскую границу, я перешёл таки на английский: — Чего надо? — То, что и Вам, шеф! — оттарабанил он, силясь улыбнуться. — Копаться в проблемах коневодства? — буркнул я, опять же, по-русски. — И что же мне, по-твоему, надо? — вопрошал я, изобразив (а быть может, и не совсем изобразив) наиживейший интерес. — А чтобы вот! — и с неожиданно-наглой резкостью впечатал меня в стену. Да… В общем-то, удивляться нечему. — Руки убрал! — тут же оттолкнул его я. — Играете так, — а в глазах неуверенность, — а сами же только и хотите, чтоб схватили — и… — ну не ты же, придурок! — Хочешь вылететь отсюда без денег?! — видимо, такой аргумент, в сочетании с возмущённым пинком, возымел действие. Явно сдерживая какие-то слова, он отходил всё дальше. Уже в конце коридора, видно думая, что его не слышат, выплюнул: — Надо было больше выучить…       Меня снова разобрал смех. Но, мало того, оказалось, что представление только начинается! Сам удивляюсь, из какого цирка меня угораздило понабрать таких клоунов! — М-м-м, сколько пришлось ждать, — и что за тенденция — хватать? — Все же уже… — Все же уже усвоили, что лезть ко мне — гиблое дело, — раздражённо прошипел я, отталкивая очередного «поклонника». — Ну нет, шеф, — протянул он, — это в постель к Вам сразу лезть — гиблое, — и кивнул на стол, словно поджидавший свидания. — Скройся с глаз моих, пристрелю! — огрызнулся я, тяжело вздохнув. Ну сколько можно повторять?!. Хотя, сама идея… — А хотите, я его скрою? — тут же вызвался ещё один. — Убирайтесь оба, и чтобы в этом доме я больше вас не видел! — логично: дом-то мой, и продавать его, я, простите, не собираюсь, а тут — вон какая публика! — Что, шеф, не понравился сорт? Цветы не те?.. — Люди не те, — рыкнул я, видимо, забыв, что говорю по-английски. Зря… — Так всегда есть выбор, — а этот экземпляр где-то стащил халат, и даже не подумал завязать. — А ты оденься! И вещи мои на место верни! — нет, сейчас я засмеюсь. Опять! — Но, шеф… неинтересно их видеть не на вешалке? — нет, если хоть кто-нибудь ещё раз назовёт Витю… Придушу на месте! Но сейчас мне слишком смешно, и я не в силах ничего с этим сделать! — Мне уже… ничего… не интересно! — прохохотал я, то и дело косясь на обоих поочерёдно. — Что, неужели уж прямо так хорош этот, русский? — не удержался «романтик». — Или так уж плох? — Стоит всех вас и кошки сверху! — я не мог перестать смеяться. Нет, это уже ненормально, я даже не разберу, кто из них кто! — Да Вы же даже не пробовали!.. — Хотите, мы двух кошек с собой возьмём? — тут меня разобрал уже чуть не вой. — Или трех! — Да проваливайте уже… со своими кошками… — вот засада — даже рявкнуть на них прилично не могу!       Но на какое-то время всё же воцарилась тишина. Ровно до тех пор пока… — Ш… ше-е-еф… — даже поверить трудно, что вот это вот — слёзы. — Что сказать?.. Актёр из тебя никакой. На этом всё. Мне, собственно, пора, — скептически выговорил я и взялся таки за ручку двери ванной. — Значит, вот… — с довольно странным выражением произнёс он. В следующий миг вся толпа оказалась за спиной. — Хватайте!       Сделав не самый приличный жест рукой, я скрылся в ванной и заперся, сопровождаемый дружным хоровым воем. — Вы всё равно выйдете оттуда, шеф! Никуда не денетесь! — Так-так, посмотрим… Все… кхм… удобства у меня есть, вода — тоже, есть я ещё долго не захочу… С чего бы? — положение моё дошло до абсурда, и я этому абсурду охотно поддакивал. — Ага, слыхали, не так уж рвётся к своему дружку вернуться! — захохотали с другой стороны. — Да вы… — конечно, я был в ярости, но открывать сейчас… почти что опасно. А хотя… — Пошли Вы лесом с такими замашками! Урри! — я резко распахнул дверь, снеся ею больше половины «обожателей». — Открылся! — но оставшиеся стоять на месте не собирались. — Нет, да вы совсем слов не понимаете! — почти обиженно воскликнули в другом конце коридора. — Я что, зря вчера пытался объяснить?! — Витя, прошу, не влезай, я сам разберусь! — и ведь действительно разбираюсь! Не такая я и развалина… — Мы разберёмся! — Урри. С метлой. И где он только её нашёл?.. — Ну отчего же мне не помочь? — решительно двинувшись к толпе, не согласился он. — Я тоже не собираюсь прощать тех, кто лезет к тебе. — Тогда хоть, вон, табурет возьми, — хохотнул я, хотя применять это оружие было, собственно, уже почти что незачем. — Неплохо он весит, — странно улыбнувшись, отметил Витя.       Желающих проверить, ровно как и желающих получить иным путём, окончательно стало не видно. — Вот, видишь? Они боятся раз в пятнадцать больше нас, — победно хмыкнул я, приближаясь к Вите. — Саша… — он кинулся меня обнимать, бросив табурет на пол. — Вряд ли они могут так испугаться, потому что за одних себя только и умеют… — Витя, ну, успокойся… Всё хорошо. В этом доме они больше никогда не появятся, обещаю. А это… Хотя бы достойная причина рассчитать всех сразу. — Уходите? — испытующе зыркнул на меня единственный оставшийся здесь подчинённый. — Ухожу, — а уж пути отступления я просчитал давно… — Дома будет лучше, — улыбнувшись, прошептал Витя. — Хотя проблем там… накопилось точно, — тут уж он прав. Более того, я бежал когда-то, а значит… путь назад мне заказан. И тогда я буду полностью зависеть от Вити. — Надеюсь… — Э-э… Шеф? Профессор? — прекрасно, мы засмущали даже Урри! — А? Мы сделали что-то… не то? И, Мик, а можно Вас просить? Даже уже Элек смог отучиться, отчего бы и Вам нет? Лучше зовите по имени. Не знаю уж, — тут он почти хитро посмотрел на меня, — как тебе… Ещё не надоело ходить под именем нарицательным? — Действительно… — фыркнул я. — Ну, раз уж приходится знакомиться заново… — я отлип-таки от Вити и картинно протянул Урри руку. — Александр Арсеньевич. Зубатов, к слову. — Михаил Аркадьевич. Ларин, — хитро усмехнувшись и подмигнув мне, он сжал мою ладонь. — Глядишь, так и подружитесь, — предположил Витя. — Если ещё нет. — Ну, подружиться… — Для начала помиримся, — хитро хмыкнул я. — За общим делом — точно. Но вот что… Где же это сейчас Элек? Я думал, он и на шаг не отойдёт… — Он… — Урри покраснел. Редкое явление… — Когда я проснулся, он почему-то убежал на кухню, и… Я пошёл за ним, а тут — вся не очень-то честная компания, у вашей двери. Ещё метлу искал… А когда я пришёл, его уже там не было. Избегает он меня что ли?.. — поник. Похоже ли это на него?.. Почему я не помню?.. — Ну что Вы, — Витя мягко хлопнул его по плечу. — Ни в коем случае нет. Говорите, на кухню ушёл, а потом не было? Так он, может… Приготовил что-то и хотел принести? Проверьте в комнате. Если даже он пошёл Вас искать, едва ли с подносом в руках. — Правда? — странно, но совершенно не страшно улыбнулся он. — Тогда я пойду… — Идите. И лучше обговорите всё. Саша… Пока эти ещё не напали, мне надо было тебе сказать… нас же с тобой кое-кто ждёт на кухне. Догадываешься? — Витя фыркнул. — Догадываюсь, — прищурился я. — Небось они с Элом за ночь все книги в доме перечитали… — О, ну… Элек-то может и нет, вон он, то у нас, то у Мика… А уж Робби так определённо. — Теперь объяснить бы ей ещё, как вести себя, когда прилетят… А я и забыл половину, если не всё… — как же, за сорок-то лет! — Знаешь, её трудолюбие всем понравится, — утешающе заметил Витя. — А так… Вроде бы, она ведёт себя вполне нормально. Ну, главное, чтобы не посчитала, что… Там есть кто-то вроде нас. — Это точно! — отчего-то весело проговорил я. — Как же ей сказать, что у нас такое… нормой не посчитают? — Так и объяснить. Сказать, что у нас такие отношения под запретом, а всё потому что… Впрочем, находить для такого запрета причины, значит их оправдывать. Робби ведь умная девочка, она, думаю, всё поймёт. — Поймёт, — со вздохом ответил я и обнял Витю.

***

      Ну и, похоже, он меня теперь потерял. А там ещё какой-то шум, в доме. Похоже, те немилые люди, которые работают на… на папу. Верно же, они оба хотят, чтобы так это звучало? Не шеф, не мистер Стамп и никак ещё по-другому. Это ведь и делает… странноватую семью, которая, кажется, у меня лишь теперь появилась, более прочной. Так вот, что мне, сидеть здесь и ждать или пойти посмотреть? Всё скоро остынет, если Урри не придёт… но ведь он придёт, да? — Придёт? — вслух повторил я, поднимая взгляд на дверной проём. — Да конечно, приду, — засмеялся вдруг Мик, влетев в комнату. — А я уже думал, что нет, — вставая, сознался я. — Что Вы так долго? Произошло что-нибудь? — Много чего… В частности, заочная отставка всех здешних бандитов. Только… Ты не обижайся, ладно? — он приблизился и осторожно дотронулся до моего плеча. — Почему я должен обидеться? — растерялся я. Что, что-то… плохое? — Меня долго не было, а ты ждал, и… Я даже не подумал, что ты можешь быть здесь. Заболтался, задержался и заставил тебя переживать. — Ну что Вы, — я улыбнулся, осторожно взяв его за руку. — Сам ведь не предупредил, куда иду. Вот и случилась путаница с пространством. Ничего страшного. Ну, если только, всё остыло. Хотите, пойдём на кухню, разогрею? — Нет, вот этого точно не надо… И так очень вкусно! — и когда он успел начать есть? Нет, либо со мной что-то не то, либо с ним, либо… — Это хорошо, — я присел на кровать, стараясь побороть некоторое смущение, — потому что я боялся… На моей памяти, я впервые готовил. — Вот… тут я не знаю, может и вправду впервые, — улыбнулся он. — Но у тебя определённо отлично получается! — ест… Может даже слишком быстро. Так проголодался? Ну конечно, если вспомнить, что он не ел со вчерашнего дня. А события-то всё же были. Не то чтобы такие уж яркие, но чисто эмоционально… — Мик, — наконец тихо позвал я, заметив, что он почти справился. — Я хотел… спросить кое о чём. — Спрашивай, — насторожился Урри, тотчас же забыв о еде. — Вы так не пугайтесь. Может, не очень хороший вопрос… Вы говорили об одиночестве. Это значит, совсем? Речь не только о друзьях? Нет никого, кто был бы?.. — я осёкся, вспомнив, что это он называл слишком личным. Но ведь лучше знать сразу. — Был бы Вам ближе? — Нет, — он заговорил медленнее, и почему-то мне показалось, что это… Смущение? — А, собственно, если бы был, стал бы я говорить о том, о чём говорил? Так… Это уже совсем не одиночество. — Тогда, — решительно встав, я прямо взглянул ему в глаза, — могу ли я стать таким человеком? Могу ли я… быть с Вами?.. Я… может, любовью называть немного рано, но близок к тому, чтобы любить Вас. — Рано. Рано, может быть, да… А я люблю тебя, — Мик тоже поднялся с места и сделал шаг ко мне. — Правда?.. Нет, я вижу, что да, — я окончательно сократил расстояние между нами и обнял его. Да. Нечего было бояться, а всё же было страшно. — Значит, когда разберётесь с Кольманом?.. — нет, говорить — сколько же можно? — И сейчас?.. — поднявшись на цыпочки, я мягко прижался к его губам. Дрожь. Может, общая. Слабая. Тёплая. Приятная. — И сейчас, если не страшно и… успеем, — я чувствовал его руки, осторожно прижимавшие меня всё крепче, на своей спине. — Мне не страшно, — уверенно ответил я, — совсем не страшно… Только я ничего не помню из того, как… — но всё же мягко потянул его за собой, к кровати. — Тебе и не нужно ничего помнить, я… — тут Мик, видно, не удержался от поцелуя, — я объясню, — тут он сел на кровать и нежно провёл ладонью по моей ноге.       Совсем немного удивлённый приятностью, точнее тем, что мог ощутить её, этого действия, я подался вперёд, беря мужчину за плечи. — Хочу обязательно сделать что-то… — прошептал я, ему на ухо. — Для начала… Гладить можешь, где захочешь, например… — Мик аккуратно снял мою руку со своего плеча и медленно переместил на талию. — И вот?.. — проводя будто бы линию вдоль его живота, прошептал я. — И?.. — вниз. Почему-то я убежден… Да и видел же, немного. — Совсем везде? — Совсем, — краснея и блаженно улыбаясь, промурлыкал Урри.       Отчего-то не было стыдно, когда удалось спустить единственный предмет одежды (и почему только он ходил так по дому?..). Просто так было удобнее, так лучше чувствовалось. — Можете немного?.. — свободной ладонью я слабо подтолкнул его дальше, к стене, у которой стояла кровать. Лучше ведь залезть, да? — Действительно… — Мик лёг и чуть отодвинулся, освободив место мне. Я тут же забрался к нему, тянясь за поцелуем. Пожалуй… пожалуй, ведь… — Помо… поможешь? — кивнув на футболку, спросил я. В такое время точно можно уже на «ты». — А ты думал? — поцеловав меня, хитро хмыкнул он. Парадный ремень тут же улетел куда-то в сторону. От самой же футболки Урри избавляться не спешил, пока что только ловко шарил под ней руками. — А я думал… — с трудом сдерживая внутри какие-то совсем уж странные звуки, проговорил я, — думал без «перчаток» чувствовать не смогу… Но зачем же они, раз я ошибся? — Чтобы мотать всем нам нервы, — просто ответил Мик, стягивая наконец всё, что на мне оставалось. — Это даже больше глупо, чем страшно или подло, — не сдержавшись, заметил я. Нет, знаю. Гладить ещё не всё, что можно. Чувство… Я и сам не понял, отчего и зачем касался губами кожи на его груди. — Вот, видишь? Ты сам всё понимаешь, — и Мику это явно нравится. — Но как? — на секунду целиком замерев, я поймал его взгляд. Неужели смогу понять и то, что должно идти дальше? А что, что может быть?.. — И ведь это не всё… Я очень смутно помню и теперь… обязательно ли оно? — слишком хорошо помню, что было больно. Так вот… — Сейчас… Как хочешь. Можешь остановиться, но… Я не думаю, что может случиться что-то плохое. — Нет, о… объясни. Может быть приятно? Не больно? Может?.. — не скрывая ни тревоги, ни надежды, я ждал. Мне, кажется, было достаточно прижиматься вот так, но что-то говорило, что можно ближе. Что так будет лучше. — Может, а как же? Думаешь, твои папы стали бы делать друг другу больно? Только… — Мик достал из-под подушки, или из-за матраса, или… какой-то тюбик. — Хм… Вообще-то… Насухо нельзя, — видно было, что он смутился, но совсем… совсем чуть-чуть. — Да… — снова вспомнился провод и меня слабо дернуло. Ярко, как будто прямо сейчас… Я рухнул на Урри, закрывая глаза. — Нет… Не могу… Не теперь… — плотно вжавшись в него, прошептал я горькую истину. Смогу, да, я… смогу, но сегодня не вижу возможным. Никак. Помню, слишком помню… — Тише… Не стану же я тебя заставлять, — я вновь почувствовал его руку на своей спине. Спокойнее… немного, но… — Просто, признаться честно, я вообще думал, что сегодня это сделаешь ты. Но спешка… Гадкая штука, правда. Не нужно… Точнее, нужно остановиться. Ты ни в чём не виноват. — Я знаю, что не станешь… И говорю про оба варианта. Мне нужно время понять, что тут совсем не будет вреда. Осознать… Спасибо, — я поцеловал его в шею. — Обещаю, эта остановка не навсегда. — Спасибо, — выдохнул Мик и чмокнул меня в макушку. — Только запомни: ты мне ничего не должен. А то вечно в виноватых ходишь, это не дело! — Я… Совсем не чувствую себя виноватым, — возразил я, тихо. Уютно. Да, лежать так просто уютно. И наверное поэтому и нет такого гнетущего чувства вины. Просто нет… — Молодец, — только и проговорил улыбающийся Мик. И кроме как улыбкой ответить мне было нечем…

***

      Очень легко было представить крик. Её крик, ведь я для всех умер. Потому и рука, сжимавшая трубку, едва заметно дрожала, и я радовался, что сижу на довольно удобном стуле. Гудки. И к ним ещё звуки, не самые приятные. А может, мне уже мерещится… — Алло? — голос Машеньки прозвучал заметно жёсче, чем я привык слышать. — Машенька… Прошу, только не пугайтесь, — голос, наверное, немного другой, чем был последние годы. Но она его и таким слышала. — Я не мёртв… — Виктор Иванович! — вскрикнула было она, но тут же взяла себя в руки. — Я знаю. Более того, я знаю, что мы имеем дело с масштабной преступной организацией. Они держали меня в плену, как возможную наследницу, и в живых оставлять, видно, не собирались, поэтому я успела многое о них узнать. Там и сейчас-то наберётся и продавцам на пожизненное, а уж если признать за роботами права человека… Кстати, сейчас я, в основном, работаю именно над этим, и… Не надеялась хоть как-то связаться с Вами, прежде чем закончу. Как Вы… И где Вы сейчас?       Вот тут я чуть и не завис. Просто представить себе, что она всё это прошла, сделала и делает… Да и… И… Можно просто сойти с ума. И это та, с кем некогда я… — Вы помните город, куда Элека увезли в первый раз? — с большим трудом заставив себя говорить, спросил я. — Именно там я нахожусь. Элек здесь, со мной. И не только он. Сейчас всё в порядке. — Отлично. Когда планируете вернуться? И… Да, Сыроежкин под арестом, его пытаются допросить, но… Он, кажется, уже совершенно не в себе. Странное состояние… Он менялся… постепенно, и… Я до сих пор не могу понять, что это такое. Очень похоже на воздействие наркотиков, только вот ломка усиливалась очень медленно. Да и никаких препаратов у него в крови не обнаружили. — Помните Вы… моего друга? Сашу? Давно было, конечно. Но вот у него есть версия, что «перчатки» можно использовать и на людях. Если не вдаваться в подробности, они могут служить этим самым наркотиком, — серьёзно и как можно увереннее закончил я. Было не очень приятно думать, что такое случилось с самым близким другом Элека. Впрочем, сейчас это уже совсем не Серёжа. Хуже другое… Я сделал их, и наверное, за это ещё долго не смогу себя простить. Вот. К чему. Они. Ведут. Вот! — Что до возвращения — как только разберёмся с тем, кто это устроил. Мы думали, будет безопаснее отправить Элека и Робби — знаете, славная девочка… позже я расскажу Вам о ней, или же она сама — к Вам, домой. И… Не знаю уж теперь. Готовы Вы их принять? — Я теперь ко всему готова. К тому же, следствию очень пригодятся показания Элека, о магазине. У меня тут теперь такая защита свидетелей — мышь без отчёта не проскочит! Кстати, где Вы Сашу-то нашли? — Уж скорее — он меня нашёл, — невольно улыбнувшись, ответил я, — и ситуация была весьма плачевной. В общем-то, если бы не он, я бы Вам сейчас не звонил и где Элек не знал бы. Остальное, должно быть, лучше Вам будет услышать, когда мы вернёмся. А вернуться, пожалуй, будет не так просто. Мне ещё неизвестно сколько находиться в измененном виде, а Саша всё это время жил здесь… — Думаю, если вы упомяните обо мне, будет проще. Даже если… — Машенька не договорила, но почему-то мне кажется, что она улыбнулась. — Думаю, так и есть, — согласился я, может, немного поражённый. — Вам… Большое спасибо. Надеюсь, скоро увидимся… — Скоро, — в трубке раздались короткие гудки. Я тихо и почти счастливо вздохнул. — Что ж, Сашенька, считай, у нас ещё один союзник. Она всё знает, если даже не больше. — Отлично, — он тут же поцеловал меня в щёку. — Но с Вертяевым мы всё-таки разберёмся сами, да простит нам Машенька эту маленькую вольность. — Думаю, вполне простит, — с улыбкой кивнул я. — Так что… готовимся к вылету? — Давно пора, — фыркнул он, и, обняв меня за талию, потянул в комнату. Что ж, остается наслаждаться… скоро нам обоим придется временно забыть слово «нежность».