"Перчатки" (альтернатива)

      Вернуться к Саше домой было огромным облегчением. Очень не хотелось… рассуждать о произошедшем. Хотелось отправиться к себе, обнять Элека и… временно ни о чём не думать. — Есть хочешь?.. — наверное, он тоже не знает, о чём говорить. — А… Есть что-то, что… Скажем, не блюдо? — неуверенно пожал плечами я. По-настоящему есть… сейчас меня на это точно не хватит. Не уверен, что хватит и на закуску, но надо хотя бы попробовать, иначе совсем не станет сил. — Ну… Пирожные-то у меня всегда… Если хочешь… — О, нет, только не сладкое, — мне даже почти стало плохо от мыслей об этом. Хотя, почему плохо?.. — Правда, я слышал, так проще… успокоиться. — Проще… Принесу и бутербродов, что хочешь, то и возьмёшь, ладно? — Саша, если я вот сейчас возьму только, что хочу, то не возьму ничего, — откровенно признался я, мягко поцеловав его в щёку. — Хм… Пирожные и бутерброды, о чём-то мне это напоминает… — Да, не будь она в Италии, надрала б мне уши за племянника… Ну так… значит, будешь? А потом, если уж пожелаешь… — я в который раз почувствовал на талии Сашину тёплую руку. По телу прошла слабая дрожь… Он вот ещё спрашивает? — А то сомневаешься? — прошептал я практически ему в затылок. — В каком-то роде… до сих пор поверить не могу… — Знаешь, не покидает меня чувство, что… Это загнанная на самое дно неуверенность в… м… возможности чужой симпатии? — я мягко улыбнулся, чмокнув его в висок. — Хотя, может, я и придумываю… Всё равно: люблю тебя. Попробуй… поверить целиком, — и почему-то почти плача крепче прижался к нему. — Верю, — едва слышно выговорил, он, кажется, тоже… — Люблю тебя.       Несколько минут мы стояли, молча прижимаясь друг к другу. Молча… скорее, физически молча. Не произнося, но точно зная… Мы не открывались друг другу в то, учебное, время до конца, только тут несложно понять, что самые страшные раны принесены оттуда. И главную, самую глубокую, от неразделенных чувств, сейчас действительно можно залечить… А с ней, со временем, и все другие. — Пойдём, — прошептал я, с нежностью сжимая его ладонь.

***

— Нет, у него вообще крыша того, — решительно выплюнул Майк. — То есть, сначала должничок с его философией, а теперь рассчитал всех!       Банда, впрочем, совсем не вся и, впрочем, совсем распущенная, направлялась к дому, из которого вчера была изгнана.       Тут, к коллективному изумлению всея этого колхоза, они вдруг заметили Урри, идущего в том же направлении, напевающего себе под нос: «Мой адрес не дом и не улица…» — и поминутно фыркающего над своим же пением. В руках у него почему-то был чемодан. — Хэй, Урри, может хоть ты можешь достучаться до шефа? А? — Достучаться? — конечно, мужчина тут же сообразил, чего они тут топчутся, и про ключи, предоставленные ему вчера, распространяться не планировал. — Нет, самому сказали — ждать здесь… С чего бы?.. — Распускают всех. Видно, совсем плох… — Мальчишка мозги промыл! — А ещё рассуждал про любовь, — хмыкнул Майк, — а сам-то теперь… — Сам теперь уже не совсем мальчишка, — не удержавшись, фыркнул гангстер. — Так чего вы ещё от него хотите? Не заплатил? На него, вроде, не похоже… — Заплатил, это-то конечно… — Но некоторые толком и поработать не успели. Планируемое время не истекло!       Впрочем, особенно тем, кто ощутил на себе метлу, было понятно, что особенной пользы тут от Урри не добиться. — Шеф у нас, если вам так будет спокойнее, малость с приветом, и с этим надо просто мириться, — наиграно беспечно развёл руками мужчина. — Так он же сделал нам ручкой, — напомнил Сэмми, — мириться тут уже некому. — Что означает: и ступайте своей дорогой, — совершенно логично заключил Урри. — Ага, а ты-то что-то останешься на той же! Не расскажешь, в какую честь? — В такую, что вам и в кошмарах не снилась! Ну, а по сути, дело не ваше. — Что же «не наше»? Неплохо бы понять, каких тараканов в шефовой голове надо было споить, чтобы… — Чтобы вытрясти из него всё с потрохами? Нет уж, этот не из тех, кто позволит таким… — Ну, — в этот момент бесшумно открылось одно из бесчисленных окон дома, — мальчишке же позволил! — и на голову почти бушующей банды что-то обрушилось. Что-то обжигающе ледяное. Все уставились на окно, чтобы на краткий миг разглядеть профессора. Тот быстро исчез в тени, зато вот из сознаний потрясённых и разгневанных бандитов исчезнуть никак не мог. — Это что же было?! Откуда он ещё и деда-то какого-то притащил?! — Ну… Говорю же — человек экстравагантный, может, разнообразия какого захотелось, ну… Тем более, он сам в том же возрасте… — гангстер решил, что занять не самые пытливые умы своих «коллег» чем-то помимо увольнения будет лучшим решением.       Их разобрал смех. С трудом пробиваясь сквозь него кто-то выдал: — Надо же, романтик!       Судя по атмосфере всё за тем же окном, второе ведро с водой уже было почти подготовлено. — Вы… Идите-идите, а то заметили ведь! А шеф — это он с виду вроде безобидный, а сам очень даже похлеще воды может, а если уж спустится…       Они, в общем, и сами догадывались, что тогда будет. Но убегать… Правда, кое у кого действительно хватило на это духу. Никто особенно и не заметил… — Спустится и расскажет, в чём тут дело! — И спущусь! — дверь резко распахнулась. Что ж, шеф явно не в настроении…       От неожиданности посетители даже отпрянули. — Саша! — а следом за шефом явился и профессор, правда, он казался скорее растерянным. — Ого, шеф, опять русский! — хохотнул Сэмми. Хотя, в смехе было и что-то нервное… — Русский, русский! А ты у меня скоро на луне пропишешься, если сейчас же не уберёшься отсюда! — Хаа, а помнится мне, ходили слухи, мальчишку тоже из России Вы похищали. Знааатный же Вы извращенец! — правда, находясь на порядочном расстоянии, протянул Эд. — А ты, как я погляжу, у нас мазохист, да ещё и со склонностью к самоубийству, да?! — шеф решительно направился к остаткам банды.       Остатки медленно отступали. Было обидно вот так отходить от одного-единственного… Но кое-что подсказывало, что стоит.       И вдруг, застывший в дверях профессор вздрогнул. И тут же бросился обратно, в дом. — А Вы всё держите чудиков! — тут же заметил «склонный к самоубийству». — Держал, пока вас не уволил! — рыкнул Зубатов в ответ. — А что вдруг уволили? — Последний, кто о таком спросил, сейчас кормит рыб в Индийском океане! — Значит я счастливее, чем он! — правда, уже почти вне территории дома и почти готов уноситься на любой скорости, наравне с другими. — Вон! — рявкнул шеф, резко рванувшись вперёд.       Так быстро, пожалуй, даже Эл не убегал от профессора. Были и нет. Испарились. — Знатно Вы их пуганули! — фыркнул Урри, всё это время стоявший, сложив руки на груди и опершись о стену. — Мне интересно, почему не ты. — Они на Вас уже не работают, а я — тем более! — рассмеялся мужчина. — А если серьёзно, сколько бы я их не бил — всё равно за «своего» считают, не боятся. Им необходимо было увидеть Вас в деле. — А теперь подскажи мне, Саша, где взять в этом доме тряпку, — почти смеясь, попросил Громов, высунувшись из того же окна. По крайней мере, всё было далеко не так катастрофично, как он ждал, но небольшая лужица на полу тоже была делом немилым. — Про воду забыл, «не готов к потопу»? — прыснул Зубатов. — Кладовая, как раз рядом с ванной! — Кстати, разберитесь там уже, а то я, пока один полудохлый переходник нашёл… — Ну не ждал же я, что ты вдруг к ним бросишься! — всё же выкрикнул профессор, прежде чем отправиться в кладовую. — Ты же знаешь, как они меня достали! — радостно отозвался Зубатов. — Что, и все подконтрольные предприятия в Испании, Румынии и Финляндии распускать будете? — Урри пристально, с ухмылкой, выдающей в человеке Станиславского, глядел на шефа. — Не знаю, не знаю… С учётом… всех, пока только моих, идей… Финансирование нам с Витей понадобится больше положенного раза в три.

***

      Стоит всё же заметить, что не узнать в Вите Витю, будь он даже и постаревшим, Саше было бы не так и просто. Виновато в этом было одно «милое обстоятельство» именуемое Михаилом Ивановичем Громовым. Зубатов и сам точно не знал, за какие такие грехи его (Михал Иваныча) сюда выслали. Ещё меньше понимал, как это загадочно полуощипанное чудо его нашло. Нет, Миша вовсе не был плохим человеком (может ли быть подлецом Витин брат?), но, с учётом старательного втирания отцом «мужественности» в его, тогда ещё детскую, голову и приведения брата в качестве примера сугубо отрицательного, Михал Иванычев котелок с варкой время от времени тормозил. А вот со страданиями разного рода ерундой — нет. Казалось бы, взрослый человек, казалось бы, зачем «Шурик — козёл» прямо перед домом?.. Саша привык, конечно, а вот гонять от Урри, в Мишином-то, от Сашиного не столь далёком, возрасте — дело неблагодарное, но… Нападки продолжались, и в один прекрасный день выяснилось, что из-за того, что Зубатов «любит мальчиков». Да, вот так, неоригинально, даже слишком. Хоть бы притворился взрослым, что ли… — Михаил… Иванович! — на пороге, всё ещё не отпуская кнопку звонка, стоял подозрительно запыхавшийся молодой человек. — Это что? Это в каком смысле? — кажется, где-то он его видел, и где же, как не у Стампа? — Ваш… сын… Шеф с ним наиграется и бросит без гроша в кармане, понимаете?! — Так чего от него ещё ждать? — тут же с воинственным видом откликнулся Михаил Иванович. Сына у него, правда, никогда не было. Но он подумал, что перепутал или не расслышал — чужая речь, как-никак. Просто незнакомец замечал его «бравые подвиги» против шефа, вот и пришёл! — Только одно это и может, пакость! — Но сын-то Ваш этого не понимает! Он думает… думает, что Стамп его любит! — Стамп-то любит?! — подавится воздухом мужчина. — Ох, бредит! — а ведь в глубине души как-то верил… — Что ж теперь? — Теперь?! Теперь… Пойдите, объясните ему, меня… и никого из банды не послушает! А шеф!.. Завёл себе ещё какого-то старого!.. П-простите, это нет, ни капли не про Вас… — Хм… А этот, Урри, с ним, нет? — настороженно уточнил Михаил Иванович. — Да, но он… всем говорит, что это не их дело! — А… Вот и проблема! С ним-то не совладать! Если только кричать в окно! — Да хоть в окно! Только… Только спасите его, понимаете?! — Спасём! — с готовностью согласился Громов, решительно схватив неожиданного знакомого за руку. — Вот прямо сейчас и спасём! Давно пора было устроить этому!.. — Ну так и устройте! Чтоб неповадно было! — воодушевившись, воскликнул незваный гость. — Так Вы со мной? Чем отбиваться — есть? — воодушевился мужчина. — Пистолет! Правда, не заряжен, никогда ничего и никому не буду одалживать… но напугать можно! — Вот и отлично! Отправляемся!

***

      А я уже поверил, что наступило счастливое затишье… Наивный. Где-то через полчаса после бегства банды, в окно Сашиной спальни влетел камень. Нет, спасибо, что он был совсем маленьким, но штука неприятная, всё равно. — Неужели, не поняли? — удивлённо обернулся к Саше я. — Проверим, — коротко ответил он. Да, чем чаще Саше будут сбивать настрой, тем меньше я буду завидовать тем бандитам. Хотя, это уже и так значение со знаком «минус», но не суть. — Чего ещё?! — хорошо хоть сразу к ним не бежит… — Шеф, имейте уже совесть!.. — Это с какого перепугу? — почти лениво и уже совершенно спокойно протянул он. — С такого, сволочина голубиная! — голос… Этот голос… Да быть не может! — Отпусти мальчика! А не то!.. — Миша?! — я высунулся из окна. Почти мой близнец стоял там, внизу и грозился швырнуть в окно новый камень. — О, платьеносец, ты ещё жив! — расхохотались внизу. Да, точно Миша… — Ещё раз на Витю наорёшь — голову оторву, — кажется, он-таки собирается идти вниз! Ну нет, обойдутся эти двое и без Саши!       Прежде чем он сделал хоть шаг, я обнял Зубатова. Да, такая готовность защитить очень дорогого стоит. Но… Самая обычная близость прямо сейчас стоит намного большего. — У него опять какая-то чушь в голове, — прошептал я. В остальном, он безобидный и даже… Даже не думает половины того, что говорит. — И лучше… — Себе голову оторви! — между тем закричали внизу. Ну вот что за неугомонный?.. — Сначала, значит, с мальчишкой спишь, потом его выкидываешь и делаешь вид, что ради Вити всё, что угодно сделаешь! Куда девал этого, вчерашнего, а?! — А Вы разве не знаете, где Ваш сын?! — Лео?! — вдруг прыснул Саша. — Что ты опять затеял, реформатор?! — тут он уже совсем тихо обратился ко мне: — Вить, ты… им скажешь, или пусть гуляют на все четыре стороны?       Я громко выдохнул, откровенно показывая, как меня уже всё это достало, но ответил намного спокойнее: — Ну что же, они так переживают за меня, нельзя же загубить светлые переживания глупостью? Им станет легче и они оставят нас в покое… — почти мечтательно предположил я. — Так вот, вы, борцы за справедливость, оповещаю: тот, кто реально мучил того, о ком вы тут говорите, давным-давно поплатился! Всё дело в том, что был создан препарат, возвращающий молодость. И поэтому… Спасибо, конечно, но, поверьте, я всё тот же, который вчера, если не считать внешность. — Как?.. — Лео то и дело переводил взгляд с Миши на меня. — Что тут вообще происходит?! — Он не его сын. Он его брат, при том старший, — Саша с явным удовольствием прижимался ко мне. — Ага, и как всегда творящий ерунду! Ну если превращался, так что ж обратно-то?       Да, не стоило и ожидать, что Миша поймёт. И вообще, какое ему дело до какого-то, казавшегося ему никем, парня? Нет, определённо… не поэтому притащился! — Что, долго он тебя терроризирует? — обернулся я к Саше. — Да лет… пятнадцать уже, если не больше. Но, тем не менее, первое время был моим главным… Ну, неосознанно, конечно… информатором о делах в СССР и, собственно, о том, где ты живёшь… — Саша, — я почти возмущённо укусил его плечо, — вот знаешь, кто ты? — Я — шеф, пускай и бывший! — прищурился Саша. — А Вы, возмущённая братия, идите отсюда! Дайте хоть спокойно посидеть до отъезда… — Хоть бы открытку прислал, раз знал, куда, — продолжал ворчать я, но, правда, не так уж и злясь. Теперь-то уже неважно. Теперь-то уже… — Так и быть! — прокричал Миша. — Но в следующий раз ты так запросто не отделаешься! — Ты собираешься устраивать им «следующий раз»? — фыркнул Саша, будто специально подставляя мне плечо. — Не-е-ет уж, — протянул я, сдавливая его в объятиях. — Обойдутся. Мне вот… — и я всё же «воспользовался предложением», — и так есть чем заняться… — закончил я, утягивая его от окна. Хватит. Этот вечер, да и всё время после… больше уже отдавать в пустоту не стану.

***

— Да как это?!. Это… возможно, да?.. И почему тогда Вы… Вы же не поняли… — Лео как-то уже по инерции брёл за Михаилом Ивановичем, до сих пор не в силах осознать произошедшее. — Ничего не понял, — согласился тот, почти безразлично, — так просто… не против помочь, особенно против шефа. А возможно у этих психов-учёных всё. — Не называйте их так… Вы… правда считаете, что это так плохо? — Психи они и есть, и не из-за ориентации. Видал бы ты, что создавали, так уж понял бы! А отношения — фиг бы с ними, с отношениями. Папаша злился, а я-то так, для виду. Сам думал… Но этот и брата бросил, и меня не впустил. — Так они… уже так давно? А… Вы… На самом деле, у Вас очень хороший брат. — Давно ли?.. Вот уж не знаю. Делали вид, что нет или правда не встречались, в то время. Тянулись только, чего было грех не заметить. А брат-то… — он вдруг задумался, — пожалуй. Забитый только. — Забитый… И судя по тому… как они… в ванной… — ему почему-то совсем не хотелось ни смущаться, ни, тем более, хвастаться своими шпионскими умениями перед этим человеком. — Не встречались. — Хм, ну значит, дорвались-таки. Папаша в гробу вертится, точно тебе говорю! А как же, Витька нашёл своё счастье, да ещё и прославился с этим своим, Электроником. А как был, по его словам, ненормальный, так же и остался! Даа, посмотрел бы я на его лицо! — Да Вас там, небось, песочили хуже шефа! — Лео неожиданно для самого себя начал смеяться. — Так, а то! — приобняв его за плечи, подтвердил Громов. — Врагу не пожелаешь! Но, сам знаешь, русские не сдаются! — Знаю! — мужчина смеялся всё громче. — А это… Это правда? Про платья? — Ну я, лично, не видел, — сознался Михаил Иванович, — это опять же, папаша. Но Витька не отрицал… Он тебе, что ли, понравился? — добавили он, хмыкнув. — Ну так всю историю… Так на улице не расскажешь. Да и грустная она, вот, до сегодня, наверное. — Ну напрашиваться как-то невежливо, я ж не на работе, — встрепенулся Лео. — Пф, считай, я тебя сам притащил, почти против воли. Пойдём, мне всё равно одному делать нечего. А ещё там же Витькина техника — по струнке учит ходить, представляешь! — он рассмеялся. — Вас?! Ну, на это я не посмотреть не могу! — мужчина направился за новым знакомым настолько решительно, насколько может ведомый (ведь Михаил Иванович его так и не отпустил).

***

      Анни — странноватое имя, «выданное» в магазине — выразительно хмурился. Характером он оказался покруче своего предшественника и спускать «хозяину» (и кто ещё из них выходил таковым) не собирался вообще ничего. Счастливого пьянства до ночи с разнообразными байками, кстати, тоже. — Вы должны спать, — в очередной раз повторил он. — Спать. — Миша, — наставительно-хмельным голосом выговорил гость, уже считавший хозяина за «своего», — сам решит, когда ему спать, а когда!.. нет. — Да с этим что спорить? Не понимает, упрямый как баран, — захихикал Михаил Иванович, старательно изображая закрученные на голове рога. — Вот выключу я тебя!       Правда угроза была пустой и Анни об этом отлично знал. — Вы меня, простите, даже поймать не сможете, а через пару минут и различить, где я, а где Вам чудится что-то. — Не изводись ты уж так, я за ним присмотрю, — на этот раз голос Лео звучал даже как-то сочувствующе, и взгляд, видимо, выражал бы то же настроение, если бы не был затуманен пьяницкими сумерками… — Люди! — проворчал робот. — За собой присмотреть не могут, но всё туда же — за другими они присмотрят. Как же, — он недовольно дернул плечами. — Меня потом не укоряйте, когда заболеете. — Видал? — хмыкнул Миша, подаваясь к гостю, — прелесть, а! Говорят, по схемам Витьки создан. Оно и заметно! — Прелесть! — охотно согласился Лео. — Миш, ты чего, его укорял? Нет, я конечно не… Риск — понятно, дело благородное, но если уж навернулся, то это, вроде, сам… — Да когда я его укорял? Ну, выл с утра, как мне плохо, но к нему-то не обращался! — Бе-едный, — вдруг гость обхватил обеими руками Михал Иваночевы плечи. — Как же тебя?.. Вчера тоже? — Да уж не беднее твоего шефа буду, — прыснул мужчина. — Да-а-а, и вчера… — хотя и понятия не имел, о чём речь. — Чего же ты такого делаешь, чтобы?.. Не наркотой же?.. У-учти, я с наркоторговцами не вожусь! — Да ты что, мне бы за такое вон, этот, — Громов кивнул на Анни, — открутил бы голову на раз! — Ну естественно! — всплеснул руками робот. — Так что… ну что я?.. Просто в истории впутываюсь… — он даже как-то виновато посмотрел на гостя, но тут же весело хмыкнул. — На шефа твоего, например, в походы хожу. — Ну, с этого козла… насколько помню… молока не дождёшься, — отпускать Михаила Ивановича Лео так и не пожелал. — Хаха, молоко с козлов мне тооочно не нужно! — расхохотался мужчина. — Явно не самая вкусная штука! — Не самая… А вот сыр у Вас вкусный! — гость покосился на тарелку с закуской. — Так ешь. И не выкай мне тут! Я ж тебе не профессор, как братец! — и снова засмеялся. Если б не Лео рядом, он бы схватился за живот. Как итог, схватиться пришлось за Лео… — Ми-иша! — гость раскраснелся, то ли от выпитого, то ли от смущения. — Ммм? — рассеянно и весело протянул хозяин дома, — что, спать пойдёёмм?.. — А ты… Меня? С собой?.. — Ну так, а то! Что я, тебя на улицу погоню? Кровать у меня большая…       На этом месте Анни выразительно закатил глаза. «Хозяин» на этой кровати разве что только инопланетян не допрашивал… — И одеяло тоже. — Ну тогда… Я не против, — расплылся в улыбке Лео. — Не упадите на лестнице. И не… — Спокойно, Анни, не первый ж… раз, — хмыкнул Михаил Иванович, утягивая своего гостя следом. Лестница и прочие приключения его волновали мало. Волновало что-то совсем-совсем другое, но всё было слишком размыто, чтобы понимать…

***

      И вот, эта комната, этот потолок, эта кровать и это одеяло… Всё такое уже… Пустое. Кроме… неужели, дыхания? — Лео? — Михаил Иванович уставился на лежащего рядом мужчину. — М? — тот сонно приоткрыл глаза, но тут же предусмотрено убрал руку с талии хозяина дома. — Злитесь, да? Я же никому не… — Злюсь, — взяв его за ту же руку и заставив вернуть её «на место», шутливо заявил он. — Далеко лежишь, что-то… — и довольно прищурился, потянувшись вперёд, за поцелуем.       Лео несмело — несмело, первый раз за всю свою бандитскую карьеру — подался к Громову. Нежность… Как давно он её не чувствовал… А может, вообще никогда? Страсть, азарт, да что угодно, только не… Вдруг вспомнились гневно брошенные замученным слишком настойчивыми ухажёрами шефом слова: «Единственное, в чём ты превосходишь всех прочих — способность прыгнуть в постель хоть с кем, при смазливой физиономии!» И ведь тогда не было даже обидно! Но сейчас… — М-Миша, Вы… — Не выкай, — напомнил тот, улыбнувшись, и чмокнул Лео в кончик носа. — Я рад, что ты остался. — Было приятно, — отводя взгляд, но невольно улыбаясь, выдохнул мужчина. Он сам поражался, как смог запомнить так ярко, хотя, казалось бы, был, как и хозяин дома, мертвецки пьян… — Ха, значит не такой я и старый! — усмехнулся Михаил Иванович. — Значит, останешься и дальше, а? — он чуть крепче прижал Лео к себе. — Останусь, — не сомневаясь ни секунды, выпалил тот. — И будешь… — понизив голос сообщил Громов, — самым первым.