ДОВЕРЬСЯ МНЕ...

Три месяца прошло с тех памятных событий в злосчастной деревне, в течение которых хозяин безуспешно пытался успокоиться и вернуть себе душевное равновесие и присущее ему равнодушие. Обитатели леса в страхе разбегались, еще издали почуяв неестественно взбудораженного волка, который метался по лесу, стараясь выплеснуть все те противоречивые чувства, что его обуревали: страх, ненависть, сожаление, тревогу, плохо контролируемую ярость. Но виноватым он себя не ощущал, уверенный в том, что поступил бы точно так же, выпади ему шанс отмотать время назад. На лес опустилась зима, сковав реку и укрыв белым покрывалом притихшие окрестности. И такой же холод и лед поселился в душе хозяина, припорошив его сердце снежной крошкой. Волк, постепенно успокоившись, окончательно решил забыть о своей человеческой природе, загнать никому ненужные чувства и переживания как можно глубже и забыть о них, превратившись в обычного зверя. Какое ему дело до людей и их жизни? Да пусть хоть поубивают друг друга, он даже лапой не шевельнет, чтобы вмешаться и помочь кому-то из них, - так он решил. И лишь одинокий тоскливый вой каждую ночь проносился по лесу… Обычный, ничем не примечательный зимний день с самого утра обрадовал ярким солнцем, безветренной погодой и легким морозцем. Белый не очень любил это время года, так как оно приносило ему немало неудобств: из-за своего небольшого роста ему было достаточно затруднительно передвигаться по высоким сугробам. Кроме того, четкие следы на нетронутом снегу оставляла не только потенциальная добыча, но и он сам, что служило предупреждением живущему здесь зверью. Но за столько лет, прожитых в лесу, волк научился мириться с неизбежным и справляться с трудностями. И сейчас, пробираясь по звериной тропе к замерзшей реке, волк надеялся выследить какую-нибудь зазевавшуюся тварюшку, чтобы утолить пробудившийся голод. Одно преимущество зимой у него все-таки было – белая шерсть, без единого пятнышка, прекрасно сливалась с окружающей местностью, скрывая хищника. Какая-то неправильность витала в воздухе, что-то неуловимо тревожное, чего волк никак не мог уловить. Он остановился, настороженно навострив уши и принюхиваясь. Неестественная оглушительная тишина, установившаяся в лесу, встревожила хозяина. Не было слышно ни шороха крыльев редких птиц, ни клекота, ни шебуршания белок на деревьях, будто все живое вымерло. Волк напряженно всматривался в окружающую местность, щурясь от яркого солнца, отражающегося от снежного покрывала. Внезапно чуткие уши уловили звук, который никак не мог принадлежать его лесу – далекий приглушенный собачий лай. Волк ощетинился и зарычал, - ни одна собака по своей воле не сунется в дикий лес, будь она хоть тысячу раз смелой или безрассудной. А это значит, что с ними идут люди. Усилием воли белый заставил себя остаться на месте, стараясь подавить подступающую панику и начать думать, как выпутаться из ситуации. Напряженно застыв, он пытался уловить точное направление, откуда слышался лай, и с ужасом понял, что разноголосое эхо, звучавшее в замершем воздухе, было и не эхом вовсе, - его окружали. Вскочив на лапы, волк опрометью бросился назад, стараясь попадать в свои старые следы, пытаясь запутать преследователей. Он понятия не имел, какая надобность привела людей с собаками в его лес, и, по большому счету, плевать ему было на это. Он просто хотел, чтобы они как можно быстрее покинули его территорию, и меньше всего желал встречи с охотниками. Петляя, как заяц, возвращаясь обратно по своему следу, волк все глубже забирался в заросли, где все чаще начал увязать в глубоком снегу. И обреченно слышал неумолимо приближающийся брех собачьей своры. Осознание того, что преследуют именно его, накрыло его, когда забившись под какой-то куст и попытавшись зарыться в снег, он услышал радостный визг собак, взявших свежий след. На нетронутом снежном покрывале прямая линия его следов была четко видна, и даже самая тупая деревенская собака обнаружила бы ее. Волк попадал в такую ситуацию только в далеком детстве, когда приходилось прятаться от более сильного противника. А повзрослев, он всегда встречал опасность в открытую, не прячась, уверенный в том, что справится с ней. Поэтому сейчас, оказавшись в таком положении, белый судорожно пытался найти подходящее решение, но не мог. Поняв, что прятаться бесполезно, хозяин медленно выбрался из-под снега и вышел на открытое пространство. Через несколько минут довольно большая свора собак с лаем вылетела на поляну и отшатнулась от белого зверя, не решаясь подойти к хозяину леса, визжа и тявкая на расстоянии. Волк ощетинился, зарычал, демонстрируя стае внушительный оскал. Собаки взвыли, но не ушли, чувствуя приближающуюся поддержку. Людской запах становился все сильнее, и, наконец, на поляну вышли два человека. Оба были вооружены арбалетами, которые нацелили в неподвижную белую фигуру. Кроме того, на поясе каждого поблескивали кинжалы, и, скорее всего, это было не все оружие охотников. Волк мог бы без труда увернуться от стрел и растерзать двух незадачливых людишек, что он и собирался сделать. И даже свора беснующихся собак была ему не помеха. Однако он недооценил всю хитрость и изворотливость людей. Собачий вой скрадывал посторонние звуки, забиваясь в чувствительные уши, а безветренная погода не позволила вовремя уловить запах еще одного человека, предусмотрительно подкравшегося со спины. Каким-то звериным чутьем хозяин почувствовал грозящую опасность, но было поздно. Резко развернувшись, волк бросился на третьего человека, подбиравшегося сзади, но метко выброшенная в воздух металлическая сеть остановила его прыжок. Неловко кувыркнувшись в воздухе, зверь рухнул в мягкий снег, еще больше запутываясь в прочной паутине. Попытавшись встать, он рванулся изо всех сил, но проволока лишь сильнее впилась в тело. Подняв голову, волк уловил знакомый запах, увидел метнувшегося к нему человека, на губах которого играла торжествующая улыбка. - Попался, демон! - услышал зверь радостный крик, и тяжелая сучковатая дубина с размаха опустилась на его голову. В ушах зазвенело, боль разорвала сознание, накрывая темнотой… Волк очнулся, ощущая легкое мерное покачивание, не сразу оценив замутненным сознанием обстановку. Перед глазами плыл белый снежный пейзаж, солнце стояло в зените, ослепляя и причиняя дискомфорт. Все тело затекло, а голова тупо ныла, посылая волны боли в без того измученный организм. Попытка пошевелиться не принесла результатов – тело слушаться не желало. Единственное, что удалось сделать – немного приподнять голову и оглядеться, переждав мелькание "мушек" перед глазами и тошноту. Увиденное привело волка в отчаяние и вызвало глухую ярость: он лежал на какой-то старой деревенской телеге, которую тащила тощая лошаденка. Передние и задние лапы были крепко связаны кожаными ремнями и примотаны к увесистой деревяшке, пропущенной вдоль живота. Морда также была перетянута ремнем, причем настолько туго, что не было никакой возможности даже на миллиметр разомкнуть челюсти. В итоге у белого не было ни одного шанса ни перегрызть ремни на лапах, ни стянуть путы с морды. Лошадью правил один из давешних охотников, остальные два шли по обеим сторонам от телеги. Завершала сию процессию свора собак, бегущая сзади нестройной кучей. Заметив, что зверь заворочался, шедший рядом с телегой мужик хмыкнул: - Что, очухался, собачий сын? Ну вот и ладненько. Долго же нам тебя ловить пришлось, хотя проще было бы прибить на месте – возни меньше. Но Бинч очень уж хотел живьем тебя взять, чтоб самому спустить с тебя шкуру. Человек, шедший с другой стороны от телеги, хмуро ответил: - Прибить – это слишком легкая смерть для этого отродья. Это ж надо было – пробраться в деревню и старосту загрызть?! Так что просто умереть у него вряд ли получится, помучается сначала он у меня, - охотник со злостью сплюнул в снег. Волк лежал спиной ко второму человеку и не мог видеть его, но знакомый запах и голос подсказали ему, что рядом с телегой идет тот самый приятель старосты Бинч, он и набросил на него сеть, и ударил по голове. Догадки о том, что люди пришли в лес специально из-за него переросли в уверенность, похоже, деревенские давно собирались изловить убийцу старосты. Белый устало прикрыл глаза, понимая, что на этот раз так просто уйти у него не получится. Лошадь неспешно трусила через снежное поле, мужики молча шли рядом. Волк уже понял, что его везут в ту самую пресловутую деревню, поэтому перестал следить за проплывающим пейзажем, а принялся обдумывать план побега. Ближе к вечеру послышался запах дыма и человеческого жилья, мужики оживились и пошли быстрее, даже лошадь прибавила шаг, почувствовав близость дома. Волк напрягся – ему конец пути не предвещал ничего хорошего. Несмотря на быстро сгущавшиеся сумерки, охотников встречали: селяне гурьбой высыпали навстречу процессии, едва завидев на дороге. Толпа мужиков, баб и детей с недовольным ропотом встречала вернувшихся деревенских. Поняв, что белый зверь в телеге жив, народ зароптал еще громче: - Какого беса притащили сюда зверюгу? Мало он старосту на тот свет отправил? Так хотите, чтоб полдеревни загрыз? А ну как сбежит? – Люди, подзадоривая друг друга, начали напирать. - Содрать с него шкуру, и вся недолга! Додумались тоже – волка живого в село притащить! - А ну-ка ЦЫЦ! – гаркнул Бинч, перекрикивая гомон толпы. - Я не для этого три месяца готовился, чтоб просто прибить эту падаль! Это всегда успеется. Раз уж попался живым, так прежде помучается, а потом можно и шкуру снять. А ну разойдись! Нечего дорогу загораживать! Толпа, нехотя, но все же расступилась, а Бинч, обойдя телегу, взял замешкавшуюся лошадь под уздцы, направляя ее в сторону своего дома. Сопровождаемый недовольной толпой, мужик завел клячу на территорию двора. Рядом с деревянными хозяйственными постройками прямо на снегу стояла небольшая железная клетка с толстыми прутьями. Клетка была размером примерно два на два метра, с металлическим полом, а расстояние между прутьями не превышало ширину мужской ладони. Взяв за края деревяшку, к которой был привязан волк, два охотника с кряхтением стащили ее с телеги и понесли к клетке, дверцу которой предусмотрительно открыл Бинч. Зверь повис спиной вниз, практически задевая холкой землю, но мужиков мало волновали неудобства белого. Один из них зашел в клетку, занеся свой край, а другой просто с размаху зашвырнул свою ношу в железную конуру. Волк с грохотом упал на голый металлический пол, а охотник, перешагнув через беспомощного зверя, вышел из клетки. Дверь с лязгом захлопнулась, и Бинч навесил на нее мощный амбарный замок, замкнув его ключом. - Представление окончено, расходитесь по домам! – прогремел его гулкий бас, и толпа неохотно начала разбредаться, оставляя приятеля старосты один на один с запертым зверем.