ДОВЕРЬСЯ МНЕ...

Проводив взглядом последнего односельчанина, вышедшего за ворота, Бинч споро распряг лошадь и увел ее в стойло. Затем, подойдя к клетке и уперев руки в бока, принялся с неприязнью рассматривать неподвижного зверя. Приблизившись почти вплотную к решетке, человек зло процедил: - Ну что, подлюка, не нравится беспомощность? Что ты можешь сделать мне, когда связан и сидишь в железной коробке, где тебе самое место?! Нападать на беззащитного человека тебе понравилось, так? Тальх не смог отбиться от такой бешеной твари, зато теперь ты сам на своей шкуре прочувствуешь - каково это, когда нет ни единой возможности спастись. Волк приглушенно зарычал в ответ на эти слова. Он бы мог рассказать Бинчу, насколько беззащитен был его приятель, когда прижимал к стене обнаженного парня в мыльне. - Не показывай мне свои клыки, волчий сын! А не то я тебе их враз выбью! Ты еще будешь ползать передо мной на брюхе, звереныш, и я постараюсь сделать твою смерть не менее мучительной, чем жизнь, - плюнув в снег, Бинч развернулся и направился в сторону дома. Волк остался один. Некоторое время он лежал неподвижно, бездумно глядя в темноту. Затем, почувствовав, что бок начинает сильно промерзать, зверь попытался сменить положение. Не тут-то было: раны от металлической сети еще слабо кровоточили, и шерсть, пропитавшись теплой кровью, на морозе быстро примерзла к железному полу клетки. Белый не мог ни повернуться на другой бок, ни встать на лапы, да даже слегка сдвинуться не было возможности, - крепко связанные лапы и деревяшка, пропущенная вдоль живота, препятствовали этому. Он постарался хотя бы сомкнуть челюсти посильнее, чтобы слюна не капала из пасти, - не хватало еще для полного счастья приморозить к полу морду. Волк тихонько заскулил, чувствуя, как острые ледяные иглы холода пробираются сквозь шерсть до самой кожи и дальше… Незаметно для себя белый провалился в тревожный сон, больше похожий на забытье. Громкий стук хлопнувшей двери вырвал белого из беспокойной дремоты, заставив вздрогнуть всем телом. Слегка приподняв голову, он увидел Бинча, вышедшего из дома по хозяйственным делам. Не обращая внимания на связанного зверя, человек спокойно занимался домашней работой, уходом за скотом и птицей. Наконец, ближе к полудню мужчина неторопливо подошел к клетке, внимательно разглядывая волка. К тому моменту зверь перестал шевелиться совсем, не подавая никаких признаков жизни. И лишь слабое дыхание указывало на то, что он еще жив. Бинч недовольно нахмурился: - Э нет, приятель, так дело не пойдет. В мои планы не входит, чтобы ты так быстро окочурился, - с этими словами мужчина достал из теплого сапога нож и, просунув руку между прутьев решетки, перерезал ремень, фиксирующий передние лапы. Волк слабо дернулся, но его тело уже до такой степени промерзло, что бок, на котором он лежал, уже полностью онемел. Человек ухмыльнулся и с издевкой произнес: - Жить захочешь, справишься дальше сам. А ты захочешь, ведь такие бешеные твари, как ты, так просто не издыхают. Будешь барахтаться до последнего, цепляясь за свою жалкую жизнь. Но мне это даже на руку. - Спрятав нож обратно, Бинч развернулся и не спеша скрылся в доме. Некоторое время волк лежал неподвижно, но быстро понял, как был прав человек. Едва у него появилась хотя бы слабая надежда на освобождение, все желание тихо сдохнуть бесследно исчезло. Проснулась жажда жизни и какое-то упрямое желание сделать назло: назло дышать, жить, бороться. Уткнувшись мордой в передние лапы, волк своим дыханием старался отогреть их. Положение затруднялось тем, что лапы по-прежнему были связаны, но, по крайней мере, деревяшка уже не сковывала движения. Почувствовав сильное покалывание в передних конечностях, зверь принялся с остервенением тереть лапами морду, пытаясь стянуть с нее ремень. Через некоторое время его усилия увенчались успехом: сильно ободрав когтями нос, белый все-таки избавился от опостылевшего намордника. С облегчением облизнувшись несколько раз и вернув чувствительность, он в считанные минуты перегрыз ремни, стягивающие его лапы. Попытка встать не увенчалась успехом, – занемевшие от долгой неподвижности и холода мышцы никак не хотели подчиняться. Наконец, через какое-то время зверю удалось сесть, а затем и встать на дрожащие лапы. Первые шаги дались с трудом, но постепенно чувствительность возвращалась, и вот волк уже вполне уверенно передвигался по своей тюрьме. Проинспектировав клетку, белый понял всю безнадежность своей ситуации: выхода не было. Прочные стальные прутья намертво крепились к полу и потолку, а расстояние между ними было слишком маленьким, чтобы просунуть хотя бы морду. Даже со своими небольшими размерами волку не выбраться из своей тюрьмы. Массивный замок на дверце также не давал возможности сбежать. Чтобы не замерзнуть, зверь начинал неторопливо бегать по клетке, измеряя маленькое пространство вдоль и поперек. Несколько раз он замечал людей, которые поодиночке или группами подходили к забору Бинча и с любопытством и страхом рассматривали волка. Иногда слышались ругань и проклятия, и несколько камней довольно метко были брошены в мельтешащего зверя. На шум выходил хозяин дома и громкими криками и бранью разгонял зевак. Бинч больше ни разу не подошел к клетке, и белый был полностью предоставлен сам себе. Он не знал, что задумал этот человек, и поэтому неизвестность очень сильно напрягала волка. Так прошло три дня. За это время хозяин дома ни разу не то что не покормил волка, а даже пить ему не давал. Создавалось впечатление, что человек вообще не замечает железную тюрьму и мечущегося в ней зверя. Все это было очень странно. Чтобы хоть как-то утолить жажду, белый просовывал лапу между прутьев и подгребал снег, который затем жадно глотал. На четвертую ночь волк, лежа на ледяном полу, услышал слабый скребущий звук, исходивший со стороны забора. Подняв голову, белый стал усиленно принюхиваться и прислушиваться, внимательно всматриваясь в темноту. Слабый порыв ветра донес до него знакомый запах, и зверь с интересом разглядывал медленно отодвигающиеся доски, уже догадавшись, кого сейчас увидит. Две широкие штакетины со скрежетом разъехались в сторону, и в образовавшуюся дыру пролезла небольшая фигура, укутанная в теплый тулуп. Воровато озираясь, она медленно двинулась к клетке. Подойдя вплотную, ночной гость сдвинул шарф, закрывающий лицо, и прижался к прутьям решетки. - Привет, - прошелестел тихий голос, и между прутьев бесстрашно проскользнула детская рука, осторожно погладив волка по смерзшейся шерсти. Пальцы бережно ласкали уши, перебирали спутанную шерсть, не опасаясь агрессии со стороны хищника. Волк сидел, не шевелясь и не огрызаясь, позволяя сыну старосты такую вольность. - Прости меня, это я виноват во всем, что случилось, - голос мальчика дрогнул. - Если бы я не потащил тебя тогда с собой, то ничего этого не случилось бы: отец был бы жив, а ты – на свободе. Я знаю, он был не очень хорошим человеком, видимо, он что-то сделал, и тебе пришлось защищаться. Я не виню тебя ни в чем, наверно, у тебя не было другого выхода. Не ты, так другой прибил бы его, - слишком многих он уже достал. Я попробую помочь тебе сбежать, ведь это из-за меня ты здесь. А пока, вот, возьми. Рука исчезла с головы волка и нырнула в глубокий карман тулупа. Порывшись там, парень вытащил довольно увесистый ломоть хлеба и сунул его прямо под нос зверя. Волк осторожно взял предложенное, стараясь не поранить нежную кожу человечка. Конечно, это было не сравнить с сочным куском мяса, но за неимением лучшего, сойдет и это. Пока белый уничтожал хлеб, парнишка ожесточенно дергал мощный замок на двери. Непонятно, что он пытался этим добиться, но замок не поддавался. Зато на шум возни и лязг металла, открылась входная дверь дома, и на крыльце показался недовольный Бинч. Мальчишка оторопело замер возле клетки, а волк приглушенно зарычал. Быстрым шагом спустившись с крыльца, мужчина уверенно подошел к парню и цепко схватил его за шкирку. - Ты что делаешь, бездельник?! Тебе жить надоело?! Ты забыл, кто это? Эта бешеная зверюга твоего отца загрызла! Какого демона ты творишь?! – Бинч со всей силы тряханул парнишку, как бестолкового щенка, а волк, не выдержав, бросился на решетку, оскалив клыки. Мужчина от неожиданности выпустил ворот тулупа, и мальчик кулем свалился в снег. - Ах ты, демоново отродье! - не своим голосом заорал Бинч. - Совсем озверел, сукин сын?! – Схватив валяющуюся неподалеку лопату, мужчина перевернул ее рукоятью вперед и со всей силы ткнул взбешенного зверя черенком в грудь. От силы удара белый отлетел к противоположной стороне клетки и, ударившись об решетку, сполз на пол. Бинч повернулся к сидящему на снегу парню и рявкнул: - А ну, пошел отсель! И чтобы я тебя даже близко у дома своего не видел! Подхватившись, мальчишка бросился бежать, на ходу вытирая слезы. Обернувшись, он увидел, как волк, шатаясь и тяжело дыша, поднялся на лапы. И в который раз проклял тот час, когда решил привести белого в деревню. Проводив парня мрачным взглядом, Бинч отбросил лопату и зло посмотрел на рычащего волка. - Лучше даже не пытайся бежать, иначе в следующий раз я тебя сразу убью. А следующий раз точно будет. А сейчас заткнись, пока у меня терпение не кончилось, а то я тебя прибью, право слово. Человек сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, стараясь успокоиться, и медленно пошел к дому. Белый, часто дыша, обессилено присел на пол. В том месте, куда пришелся удар Бинча, будто поселился огонь, и волк старался дышать неглубоко, иначе раскаленные волны боли расходились от груди по всему телу. Похоже, человек ему что-то сломал. Стараясь не тревожить лишний раз поврежденное место, зверь неловко улегся на пол. Переждав вспышку боли, он устало прикрыл глаза и в который раз подумал о том, насколько бессмысленно и нелепо сложилась его жизнь, и какая она могла бы быть, родись он человеком. Предаваясь безрадостным размышлениям, волк незаметно задремал. На утро Бинч вел себя так, будто ночного происшествия не было и в помине. Он все так же игнорировал белого, занимаясь своими делами. На следующий день все повторилось. И на следующий, и на следующий… Так прошло около трех недель. Волк не мог определить точнее, но, судя по его внутренним биологическим часам, зима перевалила за половину, и дело близилось к весне. Селяне все реже приходили к дому Бинча поглазеть на дикого зверя, видимо, удовлетворив свое любопытство. Сын старосты после той злополучной ночи тоже не показывался на глаза. Да оно и к лучшему, чем он мог помочь белому? За это время волк сильно похудел, сквозь кожу выпирали ребра. Когда-то белая блестящая шерсть, стала тусклой и серой, торчала рваными клоками и слиплась сосульками, а местами появились колтуны. Светло-голубые глаза, казалось, окончательно выцвели, а недавно еще и воспалились. Резкая боль в груди со временем прошла, сменившись ноющей ломотой. Белый постепенно начал догадываться, чего добивался Бинч: человек обещал ему мучительную смерть, а что может быть страшнее для свободного зверя, чем медленное угасание от голода в неволе? Волк все реже вставал, предпочитая беречь силы и лежать. Только не понимал, для чего он цепляется за эту жизнь? Бинч не обращал абсолютно никакого внимания на пленника, возможно, боялся сорваться и в порыве гнева убить его? Ведь легкая смерть зверя не входила в планы человека. В один из монотонных дней Бинч, как обычно, копошился на улице, занимаясь своими делами. Тут калитка распахнулась, и во двор ввалился один из жителей деревни, возбужденно размахивая руками и торопливо шагая к хозяину дома. - Бинч, приятель, слышал новость? Недавно сменился хозяин наших земель, теперь у нас новый лорд, представляешь? – взволновано воскликнул он, хлопая Бинча по плечу. - Да ла-а-а-дно, - недоверчиво протянул тот, - и откуда у тебя такие сведения? Сорока на хвосте принесла? Или по пьяни привиделось? - Да ты что, не знаешь? Дружище, ты совсем уже одичал тут со своим волком, сам уже скоро от людей шарахаться будешь и на луну выть. Сегодня прибыл обоз из соседней деревни. Он в город направляется, там как раз скоро первая большая ярмарка открывается. Так вот, сегодня люди переночуют здесь, а завтра двинутся дальше, ведь больше деревень нет до самого города. А их село недалеко от замка лорда. Вот они и рассказали: новый лорд выкупил наши земли у прежнего хозяина. Говорят, большие деньги отвалил. - Да? И зачем ему этот забытый край? Здесь же настоящее захолустье, вон, даже волки по деревням бегают и людей грызут, - Бинч мотнул головой в сторону клетки. - Не веришь? А зря. Народ трындит, что новый лорд уж дюже строгий. Свои порядки наводит, правила. Вон уже запретил на рынке свежим мясом торговать, вроде как оно там несвежее. Велел открыть специальные мясные лавки. И бои ярмарочные под запретом уже. Старому хозяину ни до чего дела не было, а этот в новую дуду дудит. - Так это же в городе, - отмахнулся Бинч, - нам-то что до этого. Как жили, так и будем жить. В город все равно редко ездим. - Ну не скажи, - возразил приятель. - С города начнет, а нами закончит. Кстати, ты на ярмарку собираешься? Наши за обозом увязаться хотят, лошадей-то у нас всего пять на всю деревню. - Ну раз так, тогда поеду. Да и прикупить чего не мешало по мелочи. Ну и раз соседи поехали, то в компании оно безопасней будет. Кстати, - нахмурился Бинч, - что ты там про запрет на бои трепал? - Ну так, запретил лорд бои на ярмарке проводить. Говорит, нечего кулаки об морды чесать, лучше делом занялись бы. И штраф наложил – пять золотых с обоих. - А собачьи бои тоже запретил? – прищурив глаза, спросил Бинч. - Ага, там штраф десять золотых с обоих хозяев. Дескать, нечего подневольных животных заставлять драть глотки друг другу. - Хм-м-м, - Бинч почесал затылок и задумчиво посмотрел на волка. Тот лежал на полу и ни на что не реагировал. - Ладно, приходи с утра, возьми несколько человек, мне помощь нужна будет. Поедем весело,- ухмыльнулся он. Приятель, обрадованный тем, что смог напроситься в попутчики, радостно закивал головой и торопливо покинул двор. До конца дня Бинч собирался в дорогу. Путь предстоял неблизкий – до города обозом ехать дней десять, поэтому приготовиться стоило очень тщательно. Хозяин внимательно осмотрел телегу, подправил ее кое-где, настелил побольше свежего сена. Так же проверке подверглась упряжь и прочий скарб. Много вещей Бинч брать не стал, ведь продавать ему сейчас еще нечего, не то что осенью. Вечером, перед тем как уйти в дом, человек впервые за долгое время подошел к клетке. - Слышь ты, падаль, - презрительно скривившись, произнес он, - я придумал новую забаву для тебя. Ты же любишь рвать глотки? Вот и повеселишься напоследок, а я, глядишь, и деньжат подзаработаю на тебе, - хохотнув, Бинч бодрым шагом отправился домой. Волк лежал, с трудом осмысливая сказанное. Апатия, в которую он погрузился в последнее время, мешала ему ясно думать, и он, помучившись некоторое время, опять окунулся в спасительное равнодушие. Рано утром пять дюжих селян во главе с попутчиком Бинча с гомоном протопали во двор. Хозяин выволок из пристроя две старые оглобли и объяснил им, в чем состоит их помощь. Весело гогоча, селяне направились к клетке. Просунув оглобли под дно, шесть здоровых мужиков без труда подняли клетку и потащили к стоящей недалеко телеге, при этом стараясь не приближаться к решетке. Опустив конструкцию на повозку, люди вытащили жерди, оставив клетку на телеге. - Слушай, Бинч, а он не сдохнет у тебя в дороге? – спросил один из помощников. - Гляди, он ведь даже не шелохнется, как он драться-то у тебя будет? - Ничего, это тварь живучая. А драться не сможет, так хоть продам кому для каких нужд, - ответил Бинч. - Да и раз лорд бои запретил, надо напоследок развлечься, а то больше ведь не придется. Согласно зашумев, люди удалились, оставив Бинча и его попутчика во дворе дома. Хозяин вывел свою лошадку, которая нервно прядала ушами и косилась на телегу, и неторопливо запряг ее. Покидав свой нехитрый скарб на свободное место в повозке, приятели уселись впереди и неторопливо выехали со двора.