Идеальный спектакль

16 ноября, 22.30 на часах. Дверь в кабинет Сатклиффа резко открылась, и сам его хозяин буквально влетел внутрь, даже не позаботившись включить свет. И без того бледное лицо сейчас вообще напоминало по цвету побелку, руки дрожали, а в голове крутились слова Спирса. Тот тон, с которым они были сказаны, каждая интонация, каждая буква… Сердце сжималось от боли и обиды, нанесенной незаслуженно. - За что?.. – тихим хриплым голосом прошептал Грелль, действительно не понимая, почему Уильям вдруг сорвался, за что ненавидит его так люто. Огромное количество мыслей мешались от обиды и волнения, крутились в голове словно вихри. Сатклифф стоял потерянный посреди темного кабинета, из глаз вот-вот готовы были хлынуть слезы. В первый раз в жизни Грелль едва сдерживал себя, чтобы не зайтись в беззвучных рыданиях прямо здесь. Шинигами снял свои очки, положил их на стол и отошел к окну, будто надеясь, что созерцание полной луны, которую он так любил, поможет заполнить ту бездонную черную дыру, что образовалась на месте сердца. Но, буквально спустя минуту, дверь кабинета Сатклиффа была распахнута, при этом едва не слетев с петель. От неожиданности Грелль вздрогнул и резко обернулся, но уже в следующее мгновение его крепко схватили и отбросили в темный угол. Жнец едва не упал, но вовремя удержался на ногах, да только тут же снова был схвачен. Алый с силой дернулся в отчаянной попытке освободиться, но руки того, кто его держал, были чрезвычайно сильны, и у аловолосого диспетчера ничего не вышло. Резкое и слишком ясное осознание собственной полной беспомощности озарило рассудок, и шинигами, впервые за долгое время, стало действительно страшно. Он снова начал изо всех сил (коих у Грелля было немало даже в сравнении с остальными жнецами) вырываться из стальной хватки неизвестного – он не мог рассмотреть лица противника, так как его очки остались лежать на рабочем столе, да еще и в кабинете темно как в Аду… Но в ответ его лишь посильнее обхватили и жестко прижали к стене спиной, при этом до боли сжав запястья. Незнакомец медлил, ничего не предпринимал и ни слова не говорил, будто наслаждался этим страхом перед неизвестностью, этой беспомощностью и слабостью. А особенно… Он вдруг прижался всем телом к Греллю, и жаркое дыхание волной прошло по нежной коже шеи кровавого жнеца. Да. Особенно незнакомец наслаждался такой непосредственной и совершенно безнаказанной близостью к его телу. «Что ему, черт возьми, нужно?!» - подумалось красноволосому. Сатклифф внезапно замер. От неизвестного врага шел легкий аромат духов, слегка отдающий виски… Тот самый. Он не мог спутать его ни с каким иным. - Уильям?.. – в дрогнувшем, перепуганном голосе отчетливо слышен шок от такой невероятной догадки. Он не верит… Нет… Нет! Этого не может быть! Но разум возражает – может, еще как может. Как оказалось. - Какой догадливый. Никогда бы не подумал, что ты хоть немного умеешь соображать, куколка, – последнее слово сказано с притворной нежностью и иронией. Голос совсем изменился – теперь он больше напоминает утробное рычание дикого зверя. В нем слышатся какие-то странные интонации, которых Грелль еще не может разобрать. Но они кажутся смутно знакомыми… Да-да, точно! Именно так с ним разговаривали демоны, когда принимали свой истинный облик. И Т. Спирс сейчас говорил также как и те чудовища, готовые перегрызть глотку алому жнецу в любой миг. Грелль Сатклифф, которого мы знаем, нашел бы забавным это сравнение. Он обязательно бы усмехнулся и произнес: "Какая ирония, какой авангард!". Сложись история иначе, и в качестве жертвы такого любимого им «демона» не будь он сам. А сейчас Грелль лишь зашипел от боли (Спирс еще сильнее сжал его запястья над головой), затем негромко огрызнулся: - Ты вообще ничего обо мне не знаешь, Уилли, – актриса вновь играла свой идеальный спектакль – голос звучал совсем тихо, но вдруг обрел уверенность, а последнее слово шинигами даже с издевкой выделил, хотя его рассудок сейчас затмевал едва ли не животный страх. В ответ Т. Спирс хорошенько приложил Грелля спиной об стену, к которой прижимал его. Теперь одна рука держала обе кисти рук аловолосого, а вторая схватила его за шею, но не душила... Сатклифф снова зашипел от боли. - Я уже говорил тебе не называть меня так! – прорычал Спирс ему в лицо. – Ах ничего не знаю? – вновь тихо, но с явной угрозой в голосе. – Сейчас как раз подвернулся удобный случай узнать тебя поближе, не находишь? Уильям его ненавидел, готов был растерзать на части за каждую шалость, которых Сатклифф творил столько, что весь Департамент стоял на ушах. Но сейчас дело было вовсе не в этом. Спирс позабыл о разрисованных отчетах и строгом выговоре за Сатклиффа у начальства в тот же миг, когда почувствовал безграничную власть над этим изящным телом. Грелль сейчас полностью в его руках, и он может делать с ним все, что заблагорассудится. Его алые волосы, хрупкие плечи, тонкие запястья и длинные пальцы, сжимающиеся сейчас до побеления, в попытках освободить руки, его легкий, терпкий аромат… Это просто сводило Уильяма с ума, и если раньше ему требовались огромные усилия, чтобы сдержаться, то сейчас остатки здравого рассудка (если они еще где-то были) безжалостно покинули его, и сдерживаться он не собирался. Грелль внезапно похолодел, и на какое-то мгновение даже вырываться перестал. Он понял. Он вдруг понял, что от него хочет Уильям. Как только пришло понимание, красноволосый жнец начал биться в руках Спирса с удвоенной силой, и, еще не веря, произнес: - Нет… - нервный смешок. – Ты не сделаешь этого! – все еще неверие в голосе. - Да ну? Ты в этом уверен? И с чего вдруг такая реакция? Ты же так давно обхаживал меня, так давно приставал и говорил, что хочешь. Так в чем сейчас проблема? Лучше отдайся по-хорошему, с тебя не убудет – большая часть Департамента и, полагаю, едва ли не весь Ад перетрахали тебя самыми извращенными способами. Так что секс со мной ты забудешь уже через пару дней. Зато удовольствие получишь. Хотя нежным быть не обещаю. Грелль не мог поверить, что эти слова срываются с губ его горячо любимого Уилли. Уилли, которого он знал, которого полюбил… Шинигами хотел было что-то возразить на это, но любые препирательства закончились в единый миг - Уильям властно впился в нежные губы Грелля в таком желанном поцелуе. Алый жнец окончательно помутился от дикого ужаса перед тем, что сейчас должно было произойти с ним. В глазах потемнело, он закричал и стал извиваться в руках Спирса подобно дикой кошке. Но Уильям резко закрыл его рот рукой и куда-то телепортировался вместе с перепуганным диспетчером в охапку.