Идеальный спектакль

17 ноября, 6.00 на часах. Сознание отчаянно не хотело вновь возвращаться к Уильяму. Он с трудом разлепил веки и попытался пошевелиться – тело отдало тупой болью и шинигами невольно издал хриплый стон. Наконец заработал и мозг жнеца, лежащего на полу и теперь безуспешно пытающегося припомнить, почему он в таком странном положении и отчего болит голова и все тело. Но память покинула голову Уильяма по-английски, не прощаясь.

***

Он медленно поднялся с пола и с удивлением нашел, что из одежды на нем только кое-как натянутые брюки. Спирс громко сглотнул. По его выражению лица было ясно видно, что он немало удивлен всему происходящему, а также совершенно не может понять, что произошло. От природы хорошо развитое логическое мышление не заставило себя долго ждать, и Уильям стал постепенно складывать имеющиеся кусочки пазла воедино. С чего начать? Наверное с того, что Т. Спирс очнулся лежа на полу, посреди своей спальни, в полуголом виде. Голова в последний раз болела так, когда они с Греллем напились на последних курсах учебы в Академии. Стоп. Грелль. С воспоминанием об аловолосом жнеце сердце подозрительно екнуло и забилось чаще… Ему было приятно вспоминать о нем… - Так, ну еще не хватало об этом недоразумении сейчас размышлять! Не до того. – тихо пробормотал Уилл в пространство. Что вообще здесь произошло? Отчего вся, обычно идеально застеленная постель сейчас скомкана так, будто на ней… Пошлые мысли, пришедшие в голову, тоже были отогнаны – не о том думать надо. Что еще? А еще полнейший бардак во всей комнате: разбитая лампа, прежде стоявшая на прикроватной тумбочке, черное покрывало разорвано в нескольких местах, будто бы располосовано ногтями, вокруг валяется одежда хозяина жилища, стоит табачный дым… Мужчина поднялся с кровати, прошелся по комнате, удивленно рассматривая весь хаос, вышел в гостиную и прошелся дальше по квартире. Немного успокоился – во всем доме царил порядок, исключая только спальню. Только в коридоре на стене виднелось несколько багровых пятен. - Это… Кровь?! – шокировано проговорил жнец. Да, похоже на то… - Что, черт возьми, здесь произошло?! – громко воскликнул он. Ответа, естественно, не последовало. Спирс помчался обратно в спальню, по дороге едва не убившись из-за сползающих штанов. За окном наступали утренние сумерки, небо было на удивление ясным, и день обещал быть солнечным. Вот-вот должен был наступить рассвет. Уильям остановился на пороге спальни, окинул ее взглядом, и снова попытался перебрать в памяти события вчерашнего вечера и всей ночи, но эта строптивица отказывалась возвращаться к своему владельцу. Т. Спирс подошел к кровати, сел на ее край и направил взгляд в окно, которое сейчас открывало ему чудесный вид на восток, едва начинающее алеть небо, и мокрый город под ним. Деревья еще не полностью сбросили листву, и это придавало маленьким улочкам, аллеям и паркам особый осенний шарм. Истинная английская осень – все строго и выдержано в правильных тонах, аккуратно и немного печально. Но действительность такая дама, которая чрезвычайно не любит оставаться без внимания, посему последнее обращает на себя всеми возможными способами. Вот и сейчас Уильям выплыл из потока на удивление сентиментальных мыслей и провел взором по покрывалу. Какие-то темные пятна… Он сдвинул брови и притянул покрывало к себе. Что это? Похоже на кровь… Нет… Этого не может быть… Солнце вырвалось из плена горизонта, и свет внезапно залил комнату, где сидел Уильям. Кровавый рассвет… Алый… Грелль… Воспоминания резко хлынули в сознание Спирса, сметая все на своем пути, подобно цунами. Он вспомнил все события прошедшего вечера и ночи до самых мелочей, до каждой подробности. Шинигами замер как вкопанный, не смея пошевелиться. Он сделал такое с Греллем?! Как это вообще возможно?! Как он мог такое сделать?! В следующее мгновение пространство разразил дикий вопль Спирса, который с обезумевшим лицом сидел на кровати. Жнец вцепился пальцами в свои волосы и опустил голову на колени, просидев в таком виде некоторое время и пытаясь осознать все, что так внезапно открылось. Вспомнилось все, даже самое давнее и незначительное. Как по Департаменту, словно из ниоткуда, пошли слухи о репутации Грелля, как это тогда задело Уильяма за живое, и он стал ожесточаться по отношению к аловолосому жнецу, который его и раньше часто здорово раздражал. Вспомнился вчерашний день, когда начальство его отчитывало в течении часа за Сатклиффа, который снова что-то натворил, затем разрисованные отчеты… Т. Спирс был практически уверен в том, что Грелль сделал это ему назло. Но почему он вдруг так обозлился, почему вдруг утратил над собой контроль? Уильям в первый раз в жизни влюбился в кого-то, и хоть этим кем-то и оказалась главная потаскуха всея мира шинигами, но он его любил. Несмотря даже на эти слухи. Да, Грелль иногда был ему даже противен, когда Т. Спирс представлял через сколько рук прошел аловолосый, всякое было… Уилл иногда даже ненавидел Сатклиффа за то, что тот появился в его такой правильной и спокойной жизни, внеся в нее полный сумбур. Но все-равно Уильям любил свое алое чудо. И теперь он искалечил Грелля как физически, так и морально. В чем он был виноват? Что такого сделал, что у Уильяма полностью помутился рассудок, и он на несколько часов превратился в одного из тех, кого так ненавидел – демона. Мысли и воспоминания кружились вихрем в голове, а душу изъедала вина, смешанная с болью. Он уже давно так не мучился, давно не испытывал ничего подобного… Но вот лидирующую позицию заняла наиболее разумная в настоящем контексте мысль – где сам Грелль?! Как только она прозвучала, Уильям резко вскочил с кровати, впопыхах надел первое, что попалось под руку, накинул пальто, прихватил секатор и пулей вылетел из своей квартиры, не удосужившись даже запереть ее на замок. Где он?! Что с ним?! Спирс сходил с ума от неизвестности. А еще от того, что прекрасно осознавал – во всем, что сейчас происходит и том, что будет дальше, виноват только он сам. Куда мог направиться Сатклифф после такого? В первую очередь стоит наведаться к нему домой. В следующее мгновенье Уильям стоял у дверей квартиры Грелля, с занесенной над звонком рукой. И что он скажет? Как он вообще сможет смотреть в эти прекрасные глаза? Как сможет теперь вообще появиться в жизни того, кому причинил столько боли, кого так унизил? На все эти вопросы Уильям не знал ответа. Но колебание продлилось лишь несколько мгновений. Хватит думать лишь о себе – плевать, что будет дальше. Главное увидеть его, сказать заветное «прости» и исчезнуть из его жизни навсегда. Он больше не хочет причинять ему боль, больше не хочет даже напоминать о своем существовании. А он обязательно будет счастлив. Без него. Главное знать, что с ним все в порядке. Но ответом на очередной крайне настойчивый звонок была лишь тишина. Спирс начал колотить в дверь, но ничьего присутствия за ней не наблюдалось. Тогда он с размаху выбил дверь ногой, та с диким грохотом отлетела. Уильям вбежал внутрь. - Грелль!.. Никого. В небольшой уютной квартирке не было ни души. Спирс схватился руками за голову, готовый свернуть себе шею от осознания неизвестности и чувства вины. Он только сейчас внезапно понял насколько дорого ему это алое чудо. Которого он сам себя лишил. Которому причинил столько боли и горя. Жнец стоял посреди гостиной, оглядываясь вокруг. Так уютно… Когда-то, очень давно, он бывал здесь. Грелль тогда не явился на работу без предупреждения и Спирс даже заволновался, учитывая что в последний раз его вообще видели как раз перед стычкой с несколькими опасными демонами, вырвавшимися из-под контроля и вольно разгуливавшими по всему Лондону. Такое иногда случается и до сих пор. Обезумевшие в своей ярости порождения тьмы обладают неимоверной силой и способны на что угодно. Помнится, тогда Т. Спирс не на шутку перепугался и самолично явился домой к алому диспетчеру. Как оказалось тот, просто-напросто, выпил немного больше снотворного, чем надо, и проспал весь день. Начальник тогда на протяжении минут трёх не снимал руку со звонка, прежде чем замок щелкнул, и на пороге показалось растрепанное сонное красноволосое чудо в неизменно красной пижаме. Уильям улыбнулся собственным воспоминаниям. Они были такими светлыми, такими далекими сейчас, когда все стало совсем по-другому. Он окинул взглядом гостиную. Вот, у окна стоит небольшой письменный стол, на котором в легком беспорядке лежат несколько книг, какие-то бумаги, пара дешевых журналов, еще какая-то ерунда… Прямо перед столом стоит большое, мягкое и уютное кресло, со спинки которого свешивается теплый плед. В противоположном углу расположился книжный шкаф, до отказа забитый литературой самого разного содержания. Грелль очень любил читать. Вся атмосфера комнаты навевала уют и покой, хотелось остаться здесь навсегда… Но Уильям сейчас прошел по всей квартире, ища её хозяина. - Грелль! Грелль, ты дома? – громко звал Спирс. Но ответом ему была гробовая тишина. Наконец окончательно убедившись, что дома аловолосого не было и нет, Уильям снова вернулся в гостиную. - Смерть великая, что я наделал?! – и с этими словами шинигами присел на диван, вцепившись пальцами в свои волосы и глухо застонав. Он смежил веки, и тут же перед глазами встала картина. Грелль. Он сидит на кровати, сжавшись в комочек, он вдруг стал таким маленьким и совсем беззащитным, а большие золотисто-зеленые глаза расширены от ужаса. Он совершенно не понимает почему Уилл вдруг превратился в монстра. За что он так ненавидит Грелля? В глазах немой вопрос, на который никто не дал ответа. От этих воспоминаний и осознания собственного поступка Уильям застонал еще сильнее, уже едва не вырывая клочья своих волос из головы. Он зашептал: - Прости меня, прости, если сможешь… Но в настоящий момент было гораздо важнее найти Сатклиффа, нежели сидеть в его гостиной и посыпать голову пеплом. Есть отличная поговорка на этот счет: «После драки кулаками не машут». Спирс резко встал на ноги и прошелся в другой конец комнаты, размышляя над тем, что делать дальше и где искать Алого Диспетчера. Внезапно потерянный взгляд шинигами упал на небольшую книжечку, без каких либо опознавательных знаков снаружи, лежащую посреди письменного стола. Уильям, нещадно гонимый любопытством, взял ее, повертел в руках и вдруг оттуда выпала какая-то карточка. Мужчина наклонился и тут же поднял ее. В следующий миг в его сердце будто стрела вонзилась. Это была фотография. Его, Уильяма Т. Спирса. Жнец открыл книжечку. На первой странице красовалась заглавная надпись, аккуратно выведенная красными чернилами: «Грелль Сатклифф. Личный дневник.». Дальше сопротивляться собственному любопытству не было смысла, посему Спирс опустился в стоящее рядом кресло и углубился в чтение, как будто забыв, где находится, и что в любой момент может вернуться хозяин жилища.