Идеальный спектакль

Примечание от автора - строки из дневника, идущие от лица Грелля, принадлежат моей лучшей подруге и моему любимому "пинатору" - Rin San, который вдохновился моим скромным творением и решил написать это. Я бы не создавала сами записи и дневник был бы лишь указан как существующий. Но его написали и отдали мне в полное властвование. Конечно, от оригинала он сейчас отличается кардинально, после того как я приложила к нему свою руку :D Но, тем не менее, считаю необходимым указать Rin как автора этого дневника. ___________________________________________________________________ Уильям открыл первую страницу. «Хорошая бумага…» - отчего-то подумалось жнецу. Листик приятно хрустнул под пальцами и начал открывать тайны, сокрытые под ним. А маленькие или большие – будет видно дальше. Вот о чем поведала небольшая книжечка в красном переплете. Запись первая. 7 октября, 1775 год. Здравствуй, мой дневник. Я решил вести тебя, чтобы записывать небольшие события своей жизни. Вот, прошел уже месяц, как я нахожусь в Академии Шинигами. Здесь гораздо лучше, чем было дома! Тут я один из многих, а там… Нет, не хочу вспоминать. Лучше расскажу-ка я о самой Академии. Это огромное шестиэтажное здание серого цвета – место, где учатся все жнецы. Просторные аудитории, интересные (и не очень) преподаватели, вполне дружелюбные сокурсники и старшекурсники. Наверное меня немного сторонятся из-за цвета волос, не знаю… Что можно сказать о преподавателях? Кое-что можно. Например профессор Хиггинс, историк. На его парах всегда дико спать охота. Даже если перед этим часов десять дрых без задних ног. А вот профессора Иствика - преподавателя тактики и теории сбора душ - просто заслушаться можно! Третьекурсники говорят, что он будет позже вести и практические занятия, сражение на Косах Смерти! Эх, скорее бы уже начали проводить эти занятия! Рядом с учебной частью располагаются 2 общежития: женское и мужское. Одногруппники рассказывают, что комендантша женского хуже самого Цербера (его мы, кстати, видели на прошлой неделе на паре по мифологии. Интересная зверушка, надо сказать). А живу я в комнате №458. Утром мне сказали, что из-за каких-то там проблем с жильем (я в суть не вникал) ко мне подселят ещё одного жнеца. Имя у него такое строгое и прямо идеальное, Уильям Т. Спирс кажется. Что ж, посмотрим, что ты за птичка. 9 октября, 1775 год. Нет, это же не жнец - это сухарь какой-то! Пришел, понимаете ли, поздоровался, сказал, что он мой сосед по комнате, разложил вещи чуть ли не под линеечку и гордо удалился! Как я не пытался что-то спросить – ответы были однообразны… Скучно. Но я решил не сдаваться - вечером он вернулся и уселся за учебники, а я постарался разговорить этого мистера Идеал – ноль по модулю. Я, раздраженный, лег спать… Эх, не повезло мне с соседом. Почти уверен, что мы не уживемся и трёх дней в одной комнате! Уильям улыбнулся. Ностальгия… А ведь он почти и забыл времена учебы в Академии. 26 февраля, 1778 год. А Уильям хороший. Надо только знать подход. Вчера мы на правах старшекурсников (все-таки 2 года до окончания осталось) выпили. Точнее я затащил его на гулянку и напоил. Кто же знал, что его с пары бокалов вискаря так развезет?.. После мы довольно мило побеседовали. Я даже сболтнул ему что-то о своей жизни на Земле. Наутро нас, правда, дико сушило, но это мелочи. Кажется, он мало что помнит со вчерашнего вечера. Ну это и к лучшему. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь. В данном случае «меньше помнит», хи-хи. О… Уильям помнил, как пришел на ту пьянку в общаге, чтобы наблюдать за Греллем, дабы тот не вычудил чего. Ведь это взбалмошное создание способно на что угодно, как Спирс считал. А потом… Очнулся он уже утром, в их комнате. С отчаянной головной болью, перегаром и в таком виде, будто неделю без просыху кутил. - Выпускной экзамен… Определение в Департамент… О, а вот уже и начало работы! А вот в этот промежуток времени, кажется, и произошло мое повышение… – бормотал Уилл, перелистывая страницы дневника. – Хм… А вот это уже ближе к настоящему времени. 27 апреля, 1857 год. Весна… Хорошо-то как! Птички-цветочки там всякие… Даже в обычно пасмурном Лондоне сегодня сияло солнце. Везде весна! Кроме головы Уилли. Я как раз закончил сбор душ и пришел сдавать отчеты ему. Опять куча ошибок. Спирс, естественно, загрузил меня бумажной работой - переписать документацию по двум сотням душ! Да я чокнусь! Ну да ладно, черт с ним. Переписал, сдал – и опять не так! Вобщем сил никаких уже не хватает на этого полярного айсберга. В итоге плюнул на все и ушел в мир людей. Но и здесь мне не повезло - чертовы демоны, чтоб им пусто было! Изорвали любимый плащ и сломали дужку очков… Обидно, блин. Но главное, что Уильям пришел и спас меня! Как и зачем он оказался в Лондоне мне неизвестно, но он будто с неба свалился. Как впрочем всегда. Вместе мы быстро разобрались с этими паразитами, а потом Уилл исчез, как будто и не бывало. Даже не сказал ничего… Странный какой-то… 20 августа, 1867 год. Вечер. Прекрасный летний вечер за окном. Провожу его как всегда в гордом одиночестве. Вот, сижу на подоконнике, смотрю усыпанный огнями город, думаю об Уильяме… Стоп! Думаю об Уильяме?? Что-то слишком часто я в последнее время стал о нем думать… Ну-ка отставить эти мысли! Они меня пугают... 6 сентября, 1870 год. Гребаный Т. Спирс! Да выйди ты из моей головы в конце-концов! От этого ничего не помогает, я скоро уже с ума сойду! Что бы это значило?... Неужели я влюбился?.. В своего бывшего однокурсника, а теперь строгого начальника? Невероятно. Поздравляю Грелль - ты идиот. 17 сентября, 1870 год. Точно влюбился! Иначе откуда бы взяться той ревности, когда я увидел Уильяма, мило беседующего с какой-то вертихвосткой? Резко проснулась почти неутолимая жажда кровавых сцен. С этими вертихвостками в главной роли. 26 мая, 1887 год. Попробовал признаться. Сказал прямым текстом, что люблю. Принял за очередную блажь… Он меня почти игнорирует! Я очень огорчен. 27 мая, 1887 год. Придумал новую тактику. Я ЗАСТАВЛЮ его обратить на себя внимание. Подготовка завершена. С завтрашнего дня начну демонстративно приставать ко всем, кроме него. Может, хоть ревность вызову. 4 января, 1888 год. Уже несколько месяцев, как обо мне ходят слухи. Великолепно! Почему я рад? Потому что сам их пустил. Теперь, если судить по разговорам у меня за спиной, я самая известная шлюха обоих миров, ложусь под всех и вся, стоит только пальцем поманить. Болтливость девчонок-жниц сыграла мне на руку. Знали бы они все, что я даже целоваться толком не умею, к тому же ещё и девственник… Хи-хи – никогда в жизни не поверили бы. - Что?? Так он… - шокировано произнес в пустоту Спирс. Он пролистал вперед. Глаза и разум начинала застилать пелена отчаяния оттого, что уже ничего не исправить, ничего не вернуть. И это теперь всегда будет с ним. То есть вечность. - Это моя вина… Изначально и во всем – только моя вина… - сдавленным шепотом произнес Уильям. 24 октября, 1890 год. Почему мой план не действует?! Все летит к демонам! Я из кожи вон лезу, а Уилли лишь все больше леденеет. Черт, я уже ничего не смогу остановить. Сплетни оплетают меня все теснее, появляются такие подробности, которых не могло прийти в голову даже мне. Я уже не вырвусь… Но актриса я, или кто? Спектакль должен быть сыгран до конца и с блеском! И я его сыграю. Уилли, как же я хочу сказать тебе… Чтобы ты поверил… Чтобы ответил… Как жаль. Кроме моего такого идеального спектакля я больше ничего не имею. И никогда не буду иметь. Как жаль… И на следующей странице, наискосок, размашистым почерком, красной пастой было написано:

«Я люблю тебя, Уильям Т. Спирс.»