Идеальный спектакль

Еще какое-то неопределенное время Т. Спирс сидел в кресле, поверженный в шок. Из безвольно опустившихся рук выпал на пол дневник. В тишине звук падения прозвучал особенно громко, но Уильям даже не шелохнулся. В эти мгновенья из ступора его не могло вывести, казалось, ничего. Вы не замечали, как часто мы судим о людях не задумываясь? Просто кто-то сказал, что-то мы сами увидели и по-своему это истолковали, додумали. И так на каждом шагу своей жизни – мы ошибаемся в людях. Но, как правило, это не оставляет видимого и ощутимого следа для нас. А что если бы Судьба внезапно решила проучить любого из нас, а? Показать всю ошибочность нашего мнения опытным путем. Тогда, мы бы узнали как это больно. Над любым из нас всегда стоит высшая сила, которая накажет за все проступки, вознаградит за благие деяния. Пусть говорят, что в жизни нет справедливости, но это не так. Просто нам далеко не всегда дано её понять и увидеть. А вот Т. Спирсу повезло – он на собственном опыте познакомится с истинной справедливостью. Он уже начал с ней беседу. Знаете, как это – понимать весь ужас своего действия, которое уже совершено и ничего не вернуть и не исправить? Если так, то вы понимаете Уилла. Он искалечил не тело, нет. Он разорвал в клочья то самое единственное сердце, что любило его. Вот такого, ледяного, сухого, равнодушного и непробиваемого. Чем он отплатил за любовь? Еще большим страданием, нежели и так причинял. Подумать только… Мировая потаскуха, главная подстилка всех и вся… Какие только изощренные слухи о нем ходили по всему Департаменту и за его пределами! Кровавый жнец даже в мире людей прославиться умудрился (среди посвященных, конечно же). А на поверку оказалось, что это все хорошо продуманная маска, и гениально сыгранная роль. А ведь он был еще совсем невинным и нетронутым… И каким был его первый раз? Полным боли, крови, страдания… «Уилли, пожалуйста, не надо…» - эти слова отбивались в ушах эхом, а перед помутившимся взором представала картина хрупкого, изящного Грелля, сжавшегося в комочек, а во взгляде неподдельный ужас и непонимание. Уилл вспомнил его слезы… Раньше никто никогда не видел как Сатклифф плакал. Он часто и густо хныкал, ныл, устраивал показательные демонстративные рыдания, но настоящих слез в его глазах никогда никто не видел. Образы, воспоминания, слова – все кружилось ураганом и Уильяму отчаянно хотелось размозжить себе голову о стену или любую другую пригодную для этого поверхность, что угодно, только бы избавиться от этого безумия, так резко поглотившего его. Это невыносимо… И это лишь начало. Наконец Спирс взял себя в руки, тяжко поднялся с кресла, привел в относительный порядок свой внешний вид, подобрал секатор и вышел из квартиры Сатклиффа, попытавшись прикрыть за собой выбитую ранее входную дверь. Куда теперь? Теперь в мир людей. В Лондон. После прочтения дневника Уилл узнал, что Грелль любит это место, этот город, так что вполне возможно он направился именно туда. Уильям открыл телепорт и исчез в нем. *** А сейчас вернемся к Греллю. Бросив проклятье тому, кого на самом деле любил больше жизни, шинигами закрыл дверь квартиры Уильяма и прямо за ней тихо осел, содрогаясь в беззвучных рыданиях. Ему вынули душу, растоптали и жестоко унизили. И кто это все сделал с ним? Тот, кого Грелль любил так сильно, как никого и никогда, ради кого жил и не давал себе погибнуть в очередной кровавой схватке с демоном. Ради кого дышал и просыпался с каждым рассветом. Спирс был единственным, за кого рыжий держался в этой жизни. Каждый вечер, на протяжении многих лет Сатклифф возвращался в свою пустую, одинокую и холодную квартиру, бережно храня в глубине сердца надежду, что когда-то пустота заполнится, холод уйдет, потому что его согреют в любящих объятьях. Но он так и не дождался этого. Алого шинигами никогда никто не обнимал, ему не доводилось слышать такие простые, но в то же время такие важные слова: «Я тебя люблю». Но он все равно верил и любил. И за это у него сейчас отобрали все, вместе с душой. Грелль поднялся с пустынной лестничной площадки и исчез в неизвестном направлении. *** 17 ноября, 12.00 на часах. Посреди пустынной тихой улочки открылся телепорт и оттуда появился немного взлохмаченный мужчина с секатором и в черном пальто нараспашку. Его лицо внешне было спокойным и невозмутимым, лишь он сам ведал о том, что сейчас кипит в его душе. Уильям встал посреди мостовой и попытался уловить Грелля, отследить его. Он мог бы сделать это сразу, но для отслеживания шинигами нужно было знать откуда была совершена телепортация, и находиться примерно в том месте. Еще можно было почувствовать другого жнеца, находясь там, куда он телепортировался, но это уже сложнее. Тем более это было тяжело сделать сейчас Спирсу, так как он лишь предполагал и наверняка ничего не знал, а Лондон – большой город. - Люди, люди… Везде они… Чертовы люди… - бормотал Уильям. Сейчас он был невидим – не время привлекать к себе лишнее внимание. Жнец еще минут пять постоял, прислушался… Темные волосы ласково трепал еще немного утренний ветер, пропахший сыростью и тонким ароматом осенних листьев. Уильям чувствовал. Всей своей душой, которой думал и нет уже. Это было что-то такое давнее и почти забытое, что Уиллу стало даже немного дико. Что-то изменилось. В одно мгновение - неуловимо тихо, но невообразимо чувствительно. От того Уильяма Т. Спирса, который существовал еще вчера оставалось все меньше и меньше с каждым мигом, и жнец совершенно не мог понять что с ним происходит. Мысли все также с бешеной скоростью метались, ни на секунду не давая покоя своему владельцу, но радовало хотя бы то, что выделилось самое главное. Нечто красное и волнующее. Собственно говоря, дойдя до этих размышлений и сосредоточившись на них, Уилл зашагал прочь. Он для себя решил во что бы то ни стало отыскать Грелля. Нужно столько всего сказать… А для начала, черноволосый шинигами отправился рыскать по Лондону.