Идеальный спектакль

17 ноября, 23.00 на часах. Холодно. Сырость, казалось, уже пробирала до костей, а Грелль все шагал. Тауэрский мост, под которым Темза катит свои темные воды… Красный жнец взобрался на парапет, и замер на его краю, раскинув руки в стороны, подставляя усилившемуся дождю свое лицо и тонкую шею. Ему казалось дождь и холод смогут утолить ту всепожирающую темную бездну, нужно хоть чем-то наполнить эту пустоту. Сатклифф стоял вот так час или может больше, но ничего не менялось. Наконец, он слез с парапета и снова продолжил свой путь во тьме и отчаянии. Наверное когда-то он сможет успокоиться, раны затянутся. Время ему поможет подняться и жить дальше. Он никогда не забудет Уильяма, также как и его предательства. Но он простит его. Уже простил. - Я все равно люблю тебя… - прошептал Грелль осипшим голосом. С этими словами кровавый диспетчер Сатклифф, вечно неунывающий шинигами, просто тихо осел под высокую стену, отдающую плесенью и мокрым кирпичом, зарылся пальцами в свои волосы и спрятал лицо в коленках. Он не плакал, нет – за него лил слезы холодный осенний дождь. А Грелль же просто сидел в какой-то заброшенной подворотне, под кирпичной стеной полуразрушенного дома, прижавшись к холодному и мокрому кирпичу всем телом, вслушиваясь в прекрасное пение воды, проливающейся с неба, и изредка подрагивая от холода. Он напоминал забившегося в угол брошенного котенка. Израненного, гонимого сворой злобных псов и сейчас умирающего от своих ран и холода. Нет, сам Грелль не умирал, напротив – находился в относительно добром здравии, отличная регенерация уже давно сделала свое дело. Умирала его душа. Медленно и мучительно. - Вы только поглядите, а кто это у нас тут такой потерялся, а? – внезапно раздался голос над головой Сатклиффа, заставивший его содрогнуться, резко дернуться и встать на ноги. «Черт, мои очки…» - вспомнил жнец. Перед глазами все плыло и растекалось, и Грелль теперь мог полагаться лишь на слух и чувства. «Этот запах… Демон!» - с ужасом понял аловолосый. А еще отчетливее Грелль вдруг осознал, что ему сейчас придет конец – он абсолютно беззащитен. Бензопила осталась в Департаменте, и при нем сейчас нет даже пилочки для ногтей (хотя думаю она врядли бы чем-нибудь смогла помочь…Прим. авт.). А это порождение тьмы так просто его не оставит. Надо что-то делать. - Да вот как раз тебя ищу, милый. – сладко проворковал Сатклифф. Да, даже в таком состоянии Грелль продолжал играть свою вечную роль. Ведь он – гениальная актриса! Да и в данный момент ничего лучше, чем начать флиртовать с незваным адским гостем ему в голову не пришло. Ведь кровавый шинигами владел этим искусством в совершенстве, и смог бы заинтересовать, пожалуй, даже бетонный столб. «По крайней мере я, может, смогу отвлечь его внимание. Похоже, я нашел того, кого ищут все жнецы Лондона и пригорода последние два месяца… Да ты везунчик, Грелль!» - подумал диспетчер. Но вслух: - Чего ты так удивляешься? Неужели внимание прекрасной леди тебе не по вкусу! – обижено надул губки шинигами. Но тут же расплылся в острозубой пугающей улыбке от уха до уха и вкрадчиво озвучил свое предположение – А может тебе больше по вкусу красивые парни? Демон даже рот открыл от такой наглости. Затем оскалился (улыбкой это никак не назовешь) и сказал: - Ха-ха, вот так птичка попалась мне в руки! – и жутко рассмеялся. Ему определенно нравилась эта игра. – Ты даже представить себе не можешь, насколько ты в моем вкусе. – утробным голосом произнесло порождение тьмы, принимая свой истинный облик. Огромная тварь, обтянутая бледной кожей зеленоватого оттенка, массивные руки с острыми когтями, отвратительного вида морда, с длинными мощными клыками. Существо стояло на полусогнутых задних лапах, на которых, похоже, и передвигалось. Сейчас демон превосходил Грелля в росте не меньше чем в два раза, а по размерам во все десять, пожалуй. Сатклифф едва удержался, чтобы не передернуть плечами от омерзения. Но жнец все-таки добился своего – демон утратил бдительность, обманутый внешним видом Грелля и его поведением. Тот же воспользовался моментом, мгновенно схватил увесистое бревно, лежавшее неподалеку, и огрел по голове тварь, не ожидавшую такой прыти от «леди». А точнее от жалкого вымокшего и совершенно беззащитного жнеца. Исчадие ада осклабилось. Мощный удар лишь вывел его из равновесия, но не причинил никакого вреда. Грелль, пользуясь заминкой, попытался ретироваться, но что-то пошло не так – или демон был более сильным и ловким, или он сам допустил ошибку, но следующее, что жнец почувствовал, это холодная сталь в спине. Резко стало очень больно, потом горячо. А демон лишь хохотал. Грелль как подкошенный рухнул наземь. Он дрожащей рукой дотянулся до груди – там было что-то мокрое. Красноволосый шинигами посмотрел на свою руку – тонкие пальчики были испачканы в его собственной крови. Грелль непонимающим взором смотрел на расползающееся алое пятно на белоснежной рубашке – меч пронзил его насквозь. Но демон не унимался и продолжал добивать шинигами. Вскоре на нем не осталось живого места – по всему телу страшные раны, из которых не унимаясь хлестала кровь. Но что самое удивительное – красивое лицо все также было нетронуто. Забытье медленно накрывало жнеца, и скоро Грелль провалился в темноту, наполненную адской болью, хотя скоро и она стала притупляться и исчезать.

***

Спирс волочил ноги по очередной улице Лондона. Он уже давно так не уставал – почти целый день в поисках и никакого результата. Несколько раз Уильям слышал отголоски следов Грелля, но каждый раз они оказывались либо ложными, либо настолько слабыми, что Спирс практически сразу терял их. Вот так мужчина и бродил по городу, уже почти отчаявшись отыскать пропавшего аловолосого диспетчера. Он даже пару раз возвращался в квартиру Сатклиффа, дабы проверить не приходил ли он домой. Но все безуспешно. Грелль будто сквозь землю провалился. Т. Спирс взглянул на часы – без четверти одиннадцать вечера. Его нигде нет. Внезапно Уильям похолодел – вспоминая один факт. Пару месяцев назад снова стало известно о том, что на свободу вырвался опасный демон. Такое часто случалось и раньше. Вот и сейчас очередное взбесившееся, а потому совершенно неконтролируемое исчадие ада хозяйничало на улицах Лондона. И никто не даст гарантий, что Сатиклифф не напорется на него. Эти алые волосы и вульгарный внешний вид всегда притягивали и привлекали внимание всего живого и двигающегося. А не двигающееся заставляло двигаться и притягиваться. Теперь Уилла пробрал настоящий ужас от одной мысли о том, что с этим алым чудом может что-то произойти. Жнецу на какое-то мгновение показалось, что на него обрушилось все небо, а под ногами с каждым шагом разверзается земля. Спирс ускорил шаг. Но, по всей видимости, судьба не хотела оставлять свою игрушку и продолжала вести безупречную в своей жестокости игру. В чем она выражалась на этот раз? Верно, сложно было не догадаться - спустя полчаса Спирс уловил запах демона. И крови. Сейчас, пожалуй, был единственный за последние 17 часов миг, когда он не хотел найти Грелля и молил Бога о том, чтобы не увидеть той картины, которую ему усиленно рисовало воображение и сильное волнение. Т. Спирс на бешенной скорости влетел за угол и… Кровь. Повсюду кровь. Алая, смешивающаяся с дождем, она обагряла мостовую, хлюпала под туфлями Уильяма… А вот и демон, собственной персоной, уродливый и огромный, весь в крови. Но не своей. Мир рухнул мгновенно. Внутри все оборвалось и полетело в черную бездну. А на земле, под проливным дождем лежал хрупкий израненный жнец. Он был без сознания. Красивые, длинные локоны расстелились по земле, красный плащ изорван, некогда белоснежная рубашка теперь тоже была разорвана и окрашена в любимый цвет красного шинигами. Он лежал на боку, спиной к Спирсу, который от ужаса, казалось, сейчас сойдет с ума. Чудище мерзко скалилось и занесло свой меч для смертельного удара. Но тот так и не последовал – выдирая со всеми потрохами черное сердце из грудины демона, вылез секатор и с хрустом и чваканьем провернулся, доламывая ребра. Порождение тьмы взвыло от боли, но тут же захлебнулось собственной кровью и с бульканьем захрипело, начиная валиться на землю. Уилл с исказившимся от горя и ненависти лицом несколько раз подряд засадил секатор уже в живот твари, вырывая кишки и кромсая тело демона на части. Даже Сатклифф, наверное, удивился бы такой жестокости. А Уильям, казалось, слетел с катушек. Бессильные слезы застилали глаза, с губ слетали сдавленные проклятия и шипение: - Ненавижу… Уничтожу… Скоро о демоне напоминало лишь море кровищи, разбросанные искромсанные внутренности и большой кусок раскуроченного кровавого мяса, смешанного с раздробленными костями. Как только обезумевший Спирс остановился и понял, что от твари не осталось ничего целого и живого, то сразу бросился к Греллю. Мужчина упал рядом с ним на колени, бережно приподнял его и повернул лицом к себе. Глаза закрыты, грудь едва-едва вздымается, но дыхание обрывистое. А бледное лицо все также прекрасно… Уильям нежно прижал бессознательное тело к себе, боясь лишний раз причинить боль. Ведь на нем не было живого места. - Грелль… - тихонько позвал Спирс. – Грелль, милый, открой глаза… - уже слегка дрогнувшим голосом. Но аловолосый жнец лежал у него на руках без движения. Уильям похолодел. Но тут Грелль медленно разлепил веки и замутненный, полный боли взор устремился на Спирса. Уильям, наверное, ничему в своей жизни и посмертии так не радовался, как тому, что Грелль все-таки открыл глаза. Тот был не просто удивлен – он был шокирован. К тому же он слишком хорошо помнил события прошлой ночи. В глазах на мгновенье промелькнул страх, который, впрочем, тут же ушел – ему больше нет смысла бояться, да и нечего. - Уилли?.. – наконец с трудом вымолвил Грелль. В тихом срывающемся голосе нельзя было узнать вечно шумного, звонкого диспетчера Сатклиффа. Спирс ожидал чего угодно – очередных проклятий, жгучей ненависти в голосе, всего! Но не этого – золотисто-зеленые глаза нежно смотрели на него с безграничной любовью, смешанной с горечью и долей сожаления. Уильям крайне бережно и нежно прижал аловолосого поближе к себе, словно бы боясь упустить и потерять. Тот чуть слышно застонал. Тут Т. Спирс очнулся и со всей возможной лаской в голосе зашептал: - Сейчас Грелль, сейчас милый… Нужно срочно перенести тебя в лазарет. Там тебе помогут, ты поправишься и все будет хорошо. Ты только не уходи, не закрывай глаз! - Не надо, Уилли… - чуть слышно ответил кровавый шинигами, прямо заглянув в глаза Спирса. – мы оба понимаем, что уже ничего не будет хорошо. Это конец. Осознание неизбежного пронзило темноволосого жнеца будто стрелой прямо в сердце. Да, он понимал. Мечи и когти демонов часто бывали отравлены, и если этот яд попадал в раны, то они затягивались крайне медленно. А раны Грелля были смертельны – он просто истечет кровью, прежде чем можно будет что-то сделать. Они оба понимали это. Несколько слезинок скатилось по щеке Уильяма, он опустил взгляд и произнес: - Прости… Хотя я никогда и ничем не смогу заслужить твое прощение после всего что сделал с тобой. Прости… Грелль нежно улыбнулся и прикоснулся ладошкой к лицу Уильяма, утирая слезы и поднимая его взгляд на себя. - Давно простил. Я люблю тебя, Уильям Т. Спирс. Мне… больше нечем… Но я все равно люблю… - пошептал Грелль и закрыл глаза, чтобы больше никогда их не открыть. Дыхание прервалось. Алое солнце тихо угасло. Навсегда. В следующий миг ночь разорвал дикий крик, полный такой невыразимой боли, что, казалось, по живому вырывают сердце. Уилл прижал к себе бездыханное тело, уткнувшись лицом в ярко-красные волосы, которые пахли осенним дождем, и тихо зарыдал.

***

Дождь пел свою Лакримозу, Уильям мертвой хваткой вцепился в хрупкое израненное тело, безвольно обмякшее у него в руках, обнимал узкие плечи, гладил ладонью бледное лицо, снова и снова шептал его имя… Т. Спирс, казалось, сошел с ума. Наверное так могло продлиться вечность, пока за спиной шинигами не раздался голос: - Скажи Спирс, каково это – ошибаться в людях? Уж ты-то в этом деле опытный. – насмешливо спросил незнакомец. Уилл резко повернулся, не выпуская тела Грелля из рук. - Легендарный?!.. Да, седовласый жнец собственной персоной. Откуда он здесь и сейчас взялся, ведал, наверное, только сам Бог. Увидев лицо Уильяма, он тихо присвистнул, и протянул: - Дааа… Ох и видок же у тебя, начальник Третьего Лондонского Департамента, идеальный Уильям Т. Спирс… - Что вы здесь делаете? – проигнорировал комментарий почти обезумевший шинигами. - Вообще я не обязан никому отчитываться о своих действиях. – нагло заявил Гробовщик. – Но тебе, так уж и быть, скажу. В этом нет никакого секрета – я недавно выследил эту тварь, и теперь ждал удобного случая прикончить её. Я как всегда справляюсь с тем, что не могут сделать несколько Департаментов. – язвительно закончил Легендарный. И каково же было его удивление, когда Спирс не отреагировал и не ответил ни на одну из его шпилек! «Это не Спирс, его подменили… Похоже что-то случилось этой ночью…» - с удивлением подумал седовласый. - Но я не затем здесь. – седовласый жнец внезапно стал абсолютно серьезен и перешел на ледяной тон. – Уильям Т. Спирс. Вы недостойны звания жнеца. И я бы с удовольствием собрал вашу пленку. Но таким правом я, к сожалению, не обладаю, потому вам повезло – я всего лишь заберу его. Уильям, до сих пор стоявший с Греллем на руках и опустивший голову, дрогнул и поднял затравленный, безумный взгляд на старшего жнеца. Он не отдаст его, ни за что! Спирс сделал пару шагов назад, как вдруг почувствовал резкую слабость, и, не в силах двигаться, рухнул наземь. Точно в этот момент Гробовщик перехватил бездыханное тело аловолосого из ослабевших рук жнеца, криво усмехнулся и, наклонившись, вытащил из его шеи дротик. - Ты… - через силу произнес Уильям и с ненавистью взглянул на Легендарного. - Не волнуйся, это всего лишь снотворное. Для твоего же блага. – произнес седовласый. - Вы не достойны алого цвета, сэр. – прошипел он, злорадно улыбнулся и исчез вместе с Греллем на руках. Уильям Т. Спирс провалился во тьму. _____________________________________________________________ * "C'est bientôt la fin" - от фр.: "Скоро конец". Название финальной песни из французской рок-оперы "Моцарт".