Теория невероятности

Минсок не понаслышке знает о странном магнетизме мерзавцев. По иронии судьбы, и немного из-за нелогичного склада ума представителей прекрасного пола, именно от таких экземпляров начинается головокружение, а слово «нет» застревает в глотке, так и не произнесенное вслух. И вроде бы знаешь, что перед тобой такой опасный тип, из тех, которых нормальные родители даже на совместном общем фотоснимке по разные стороны от толпы, предпочитают видеть, но сердце все равно начинает сильнее биться в груди от одного мимолетного взгляда… Вот именно с одним из представителей этого опасного типа альф, ему не повезло столкнуться нос к носу. Правда, свое грозное «нет», в отличии от большинства менее разумных омег, он все же произнес. Но получилось как-то не убедительно. По крайней мере, Чонде отказа не понял и пригласил на прогулку, до странного напоминающую свидание, на котором омега лет сто не был. Должно быть, Минсок все же был немного восторженно-глупым романтиком, как бы не пытался отгородиться от этого обидного статуса, потому как предложение принял и даже не посопротивлялся. Хотя стоило, ради видимости приличия (где-то в мире плачет один Кенсу). Естественно, он даже и не надеялся, что прогулка и впрямь пройдет исключительно в форме экскурсии, включающей посещение всех исторических мест, обязательных для каждого адекватного туриста. Чонде был не только неадекватным, но и вообще не туристом, а самым настоящим коренным жителем, уверенно протащившим его по всем любимым местам отдыха парочек и даже показав несколько новых, о которых он до этого и понятия не имел (за сто лет много что успело поменяться). И самое поразительное, что омеге это все нелогично нравилось и особого отторжения не вызывало! Он даже не подумал возразить, когда очередным местом для экскурсии (ага, как же!) был выбран парк, в котором планировалось устроить небольшой пикник. Не стал роптать, когда выяснилось, что народу в метро, на котором они решили добираться до места локации, оказалось многовато, как для пары часов после полудня, и когда они чудом протиснулись в вагон, толпа буквально вжала их друг в друга. Лишь только пробормотал: «Прости», не по своей воле утыкаясь носом в чужое плечо, словно и в самом деле был против, стоять так близко, вдыхая запах альфы. Как тут будешь против, когда еще в самую первую встречу понял, что они друг другу подходят? Как минимум физически. Обоняние подсказало, что этот союз будет идеальным, а рассудок твердил: «только при условии, если омега изобразит из себя слепо-глухо-немого и будет усиленно делать вид, что не замечает дел, творящихся вокруг». Но он же хотел здоровых детишек?.. В любом случае, споры и торг с самим собой были бессмысленны, толпа вокруг не оставляла ни единого шанса на спасение и поспешное бегство… И он решил просто наслаждаться мгновением, перестав думать о будущем, хотя бы один день. Имеет же человек право расслабиться и получать удовольствие? Если Чонде хочет его развлекать, так пусть развлекает. Тем более у Минсока свидания… Да-да, сто лет не такой уж и маленький срок. И нет, совесть его спит сладким сном и даже не ворочается, потому что альфа его тоже использует. Вроде бы это называется «квиты»? (потом Кенсу скажет, что это называется «придурки», но, к счастью в тот момент его рядом не наблюдается). Омега понимает, что и впрямь начинает испытывать от «экскурсии» самое настоящее удовольствие, только когда практически из-под самых ног срывается целая стая птиц, потревоженная громким хохотом (штук пятьдесят, не меньше, хотя потом не внимательный Чонде уверял, что их было не больше пяти). К удивлению, смех оказался его собственным, не прекращающимся уже очень долго и вызывающим судороги в скулах. Кажется, за вечер он прибавит себе пару лет жизни, если не умрет раньше от испуга. — Голуби!!! — дрожащие коленки отказываются держать, и он почти повисает на неожидающем такого коварного выпада в свою сторону альфе. Чену в этот момент вообще хочется вырыть окоп и экстренно в него эвакуироваться, прикрывшись сверху для надежности каской. Уж больно вопль отчаянный получился. До того эффектный, что он почти уверен, что где-то на другой стороне планеты, перепуганные люди тоже принялись бункеры обустраивать, готовясь к концу света, о приближении которого только что возвестил его спутник. — Серьезно? Голуби? А я думал, ты ничего не боишься. Такой грозный на вид. А, оказывается, боишься маленьких безобидных птичек. — Они вовсе не безобидные. Хичкока смотрел? — огрызается Минсок, боязливо выглядывая из-за чужой спины, за которую умудрился инстинктивно запрыгнуть в один гигантский прыжок. И даже почти не стыдится своего поступка (в борьбе за выживание и собственное спасение, все средства хороши). — Ничего я не боюсь. Просто не люблю их и все! В доказательство своих слов, он снова ныряет за спасительное укрытие, и альфа чувствует спиной тревожное биение чужого сердца, зарождающее непонятное волнение в груди. Хотя, по логике, зародиться должно было кое-что ниже. Гораздо ниже… А это очень плохо. Ведь ничего серьезного! Он себе слово дал! — Что это там опять?! — встревоженно шепчет Минсок, услышав впереди звук, похожий на хлопанье мерзких крыльев. Вот что бы сделал нормальный альфа, когда узнал, что его омега оказался в беде? Ну ладно, пусть не совсем его, но все же… «Опустил забрало, усадил на белоснежного жеребца, и увез бы с собой в страну, где опасностей нет!» — выдохнул бы Тао. «Позвал бы мне на помощь Сехуна», — расплылся бы в мечтательной улыбке Бэкхен. — «А если это сам Сехун, то я бы сам опасности в узелок завязал, чтоб ему ничего не грозило». «Какая разница, что сделал бы он? А я бы этого самого альфу вперед к опасности подтолкнул. Пусть свою брутальность, которой так дорожит весь их род, на деле доказывает», — отрезал бы Кенсу, не отрываясь от работы. Чонде же просто рассмеялся: — Ерунда. Должно быть, это какая-нибудь птичка затаилась, и теперь терпеливо ждет, когда ты расслабишься, чтобы напасть. Правда заботливо спиной заслонил и даже грозно притопнул, отгоняя особо близко подобравшего пернатого. — Дурак! — омега вздрагивает от отвращения, представив затаившегося в кустах голубя (штук десять) с биноклем, (это не страх, это хорошее воображение) и сворачивает на боковую дорожку парка, надеясь, что окажется там в безопасности, и наглые создания обитают только на добротных ухоженных дорожках. — Это точно. Разве ж умный человек будет спокойно на месте стоять, когда вокруг голуби?.. — усмехается Чонде, галантно пропуская его вперед. И сразу же понимает, как сглупил. Что он там говорил о волнениях? Вот, пожалуйста. Нет, он сразу заметил, что у парня с фигурой порядок и она стремится идеалу, но так близко и беспалевно рассмотреть все что у того имеется сзади, как-то возможности до этого не представлялось. А увиденное ему нравилось. Даже очень. Он даже мысленно вознес благодарность друзьям, которые сподвигли его на действия. Хотя он и не собирался. Ведь ничего серьезного…

***

Накануне вечером, Чанель свесил голову вниз, чтобы проверить поддиванную поверхность на наличие ношенных носков, но решив, что это будет слишком жестко по отношению к другу (пусть и за такой серьезный поступок, как насилие над чужими мозгами в особо изощренной форме), начал оглядываться по сторонам в поисках чего-нибудь более стерильного и не такого унизительного. К тому же, затыкать рот такими грязными (в прямом смысле этого слова) средствами, это вообще покушение на достоинство личности и подсудное дело. Лучше не стоит… Что удивительно, потенциальная жертва, в лице Кая, вдохновенно вещающего приятелям о своих недавних приключениях (увлекательными которые считал лишь он один), даже не заметила далеко не безобидные поползновения в свою сторону. Он так и продолжал рассказывать во всех подробностях, как собирался на прощание эффектно лобызнуть тыльную сторону ладони Кенсу, и даже для этого дела склонился галантной дугой, как омега раскусив сей маневр, в последний момент перехватил его ладонь и пожал, чисто по-альфьи. Причем настолько велико было его нежелание отпускать кавалера, что итогом крепкого рукопожатия стала парочка синяков, повторяющих по форме маленькие идеальные пальчики. И вроде бы, что такого? С кем, как не с друзьями делиться самым сокровенным? Вот только сокровенного накопилось как-то слишком много, и до этого он с не меньшим энтузиазмом рассказывал, как колдун на него смотрел (естественно, не в силах оторваться), как сидел рядом с ним и поддерживал непринужденную беседу, как бесподобно выглядел, как… И это на протяжении целого часа, а потому порядком уже успел всем надоесть. — А Минсок… Есть у него кто-нибудь? — задумчиво спросил Чен, перебивая друга на полуслове, стараясь говорить как можно равнодушнее, словно и не для себя интересовался, а так… Для общего развития. Чанель поспешно ухватился за новую предложенную тему (что немаловажно, исключающую Кенсу) и почти с любовью посмотрел на Чонде, который на самом деле никого спасать не собирался, а так глубоко погрузился в собственные мысли, что последние полчаса полностью выпал из разговора монолога Кая. — Да вроде нет. С посторонними альфами за это время мной замечен не был. А что? — Да так… — не стал докладываться Чен о своих сомнениях и желаниях, старательно избегая чужого взгляда. Просто с Чанелем обсуждать такие интимные вещи казалось особо не правильным, хотя бы потому что тот в это время смотрел на него с лукавым блеском в хитрых омежьих глазах. А омегам доверять можно, конечно, но с осторожностью. Правда, друг оказался чересчур проницательным, чем немало всех удивил, и в пояснениях не нуждался. Раньше то за ним подобной внимательности не наблюдалось. Или это приобретенное, благодаря позаимствованным мозгам? — Так ты с ним хочешь? Я бы на твоем месте рисковать не стал… — Почему? — Чонде заинтересованно наклонился ближе, а Чанель понизил голос до заговорщицкого полушепота, словно их кто-то мог подслушать: — У него жених был. Долго вроде встречались. Но у них не сложилось. Точно не знаю, что случилось, но его бывший уходил весь в синяках, трагически подволакивая ножку и отсвечивая в дневном свете всеми оттенками фиолетового на отчего-то довольной роже. А где сейчас этот самый бывший, никто не знает. По крайне мере, из общих знакомых. Как бы и тебя не того… — Напрямую он, конечно, по этому поводу у первоисточника в лице Минсока поинтересоваться не решился. Во-первых, это секрет, и Бэкхен попросил не рассказывать никому (но Чен просто нуждался в этой информации во избежание казусов и спасении собственной шкуры и тоже пообещал никому ничего не рассказывать), а во-вторых, вдруг, брошенный омега своего бывшего все же ненароком добил за все хорошее и в ближайшем лесочке прикопал. Не хотелось бы травмировать лишний раз психику человека лишними воспоминаниями. Неприятными, должно быть. — Ты у нас парень холостой только условно. А Бэкхен сказал, что Минсок из тех, у кого в тихом омуте черти хороводы водят. Как-то не хочется узнавать, что он может выкинуть, если расстроится. А он наверняка расстроится, когда ты его бросишь через месяц и возьмешь в мужья другого. Я, так бы точно расстроился… Тьфу, опять как омега говорить начал… — и трагично шмыгнул носом в финале своей речи. — Вот вы трагедию на пустом месте устроили, — проявил чудеса дружеской поддержки Крис, наблюдая, как расстроенно опустились плечи Чонде. — Почему бы и не подарить друг другу приятные воспоминания? Ты же не будешь его заставлять что-то делать против его воли? Нет! Так в чем проблема? Тем более что сам Минсок, явно не против. Чен в ответ невесело рассмеялся: — Чепухи не говори. Как сексуальный объект я его явно не заинтересовал. Он мне, кстати, об этом сразу и сообщил. При вас, если ты запамятовал мой позор… Было грубо. — Да? А как ты тогда объяснишь его голодные взгляды? Да он тебя глазами буквально пожирает. Крис, подтверди, — дождавшись многозначительного кивка, Кай продолжил, возложив трепетную длань на грудь, явно переигрывая: — Даже страшно за судьбу друга стало в один момент. — Благодарю за переживание, но вам просто показалось. Не может быть такого. К тому же, если я его так сильно интересую, как вы утверждаете, то мне и напрягаться не стоит. Он сам придет, сраженный моим очарованием. — Ага, как же, показалось. Вот когда он стояком порвет себе ширинку, будешь точно знать, что клиент готов и его можно брать тепленьким. И извинишься передо мной за сомнение в моей проницательности и мудрости. При-люд-но! — Фииии! Какие плохие слова в моем присутствии, — дурачась похлопал ресничками Чанель, а Чонде беззаботно рассмеялся: — Да уж, после ТАКОГО намека, я наверняка догадаюсь об его чувствах. Оставшись при своем мнении, он все же решил попробовать. Имеет же осужденный право на последнее желание? Тем более что очень хочется, а желание приняло форму симпатичного рыжеволосого омеги.  — Но ты прав, — брови Криса сами собой сошлись на переносице. — Странноватая у рыженького реакция на человека, который ему нравится. Взгляды взглядами, но с языка то только яд капает. Обычно симпатии немного по-другому проявляют. Хотя это может Чанель проболтался о твоей свадьбе. Вот и вся разгадка. Теперь Минсоку и хочется, и колется, и папка не велит. Оттого и поведение не адекватное. — Ничего я не проболтался, — возмутился Чанель, вполне натурально. Обидно когда в тебе вот так сомневаются (с завидным постоянством). А все его новая внешность, не внушающая доверия, виновата! Обижают теперь за нее все кому не лень, вместо поддержки-то. И никто в расчет не берет, что он лицо, и без того пострадавшее. Хотя бы потому, что для того чтобы взглянуть Крису в глаза, ему теперь приходится привставать на цыпочки, вытягивать шею и слегка задирать голову. А это так унизительно!.. Стоит ли упоминать об убежденности альф, в неспособности слабого пола держать язык за зубами, которая автоматически распространилась и на него? — Эти омеги сами по себе такие, как бы сказать помягче… Неординарные. Им для активации неадекватного поведения даже говорить ничего не надо. Все у них естественно и само собой получается. Минсок из них еще самый нормальный, да и то не так прост. Столько странных омег в одном месте собрать, это еще постараться надо. А он ничего, молодец, справился. — Это точно! Вообще странные, — согласно кивнул Кай. — Вот, хотя бы взять Кенсу… Вы чего? — прерванный слаженным стоном друзей, обреченно закатывающих глаза при упоминании набившего оскомину имени, альфа еще некоторое время непонимающе хлопал ресницами, понятия не имея, что в это самое время Чанель все же начал снимать носки… «Фиг с ней, с толерантностью, на небесах поймут и не осудят»…

***

Чонде ойкает от боли, почувствовав, как в ладони впились его собственные ногти. А все этот рыжик виноват. Вот почему на него встречные альфы так плотоядно реагируют, и нервничать заставляют? И это несмотря на то, что он как бы не один идет (возможность примерить роль невидимки, альфе выпала, пожалуй, впервые)! Как он вообще до сих пор свободным умудрился остаться и даже без намека на отношения? Ну, кроме того эфемерного бывшего, с печальной судьбой. Может, из дома вообще не выходит? Это единственное возможное объяснение. А, кстати, почему бы и не спросить? — Расскажи про бывшего. — Что? Бывшего? — Минсок в растерянности даже рот приоткрывает и смущенно теребит край ярко-красной футболки, в точности копирующей ту, что надета на альфе, и которая ему была почти насильно впихнута парой минут ранее, под предлогом, что тот «понятия не имел о парных вещах», и «здесь все так ходят», и вообще «я уже купил». К слову, бывший таких романтично-сопливых вещей не признавал категорически. Омега сумел даже как-то себя убедить, что и ему этого ничего не надо (ибо детский сад), но все равно частенько ловил себя на легкой зависти к более удачливым в отношениях парам. — А что бывший? Был, а сейчас нет. Характерами не сошлись. Так бывает. — Это, конечно, не мое дело, но я слышал, что в качестве груши для битья он неплохо сгодился, — тянет Чонде, решив спросить о делах минувших прямо в лоб (он как бы лицо, крайне заинтересованное и в дополнительных увечьях из-за несдержанной натуры омеги не нуждающееся). — Мне такие страсти про ваше расставание рассказывали. — С чего ты…? Ааа, Бэкхен? — кисло улыбается Минсок. — Ты прав. Дело, конечно, не твое. Но я все равно скажу. Он просто упал с лестницы. С лестницы! Меня даже дома не было! А сразу слухи… — он обрывает себя на полуслове и сменяет негодование на слегка печальную улыбку. — Но мне приятно считать, что это его высшие силы покарали. За все «хорошее». — Да уж, кому как не мне знать про слухи… — улыбка альфы на секунду гаснет, а взгляд неосознанно скользит вперед, не желая встречаться с омегой (еще спросить чего-нибудь решит, придется выкручиваться и врать. А не хочется). И застывает на месте, хватая Минсока за руку, из-за чего тому ничего другого не остается, как навалиться спиной на его грудь, пытаясь сохранить равновесие. — Ого! Ты это видишь? — Да-да. Фонтан посреди площади. Как необычно, — раздраженно фыркает омега, поспешно отстраняясь от малость затянувшихся почти объятий. Судя по реакции чем-то не на шутку взбудораженного альфы, он должен был увидеть впереди, как минимум, зомби-парад, припаркованное НЛО, Йети на активном шоппинге или целующихся Кенсу с Каем, что было бы поистине невероятным зрелищем (знали бы они, чем эти двое в это самое время занимались). Но в реальности ничего такого примечательного не было. Минсок бы заметил. — Не видишь? Подойди поближе. — Да нет там ничего, кроме мелкого мусора. — Ты серьезно? — смотрит на него, как на сумасшедшего Чонде, тыча пальцем на воду, бурлящую уже практически под их ногами. — Вот же оно, вот! Минсок наклоняется еще ниже, разглядывая водяные пузырьки у самых ног. Интересно, что он там углядел? Может радугу? Хорошо бы. Есть в ней что-то волшебное… — Да что тут? — Место для нашего пикника, — довольно улыбается альфа, срывая стон разочарования с губ омеги и почти нестерпимое желание приложиться коленом в наглый, как и его обладатель, живот (у него все наглое, вплоть до последнего волоска на голове). Это ж надо как заинтересовать и обломать. Конечно, омега не особо хотел любоваться разложившейся плотью зомбо-демонстрантов, но вот от вида радуги (или, что вообще невероятно, милующихся КайСу) точно бы не отказался. Ничуть не раскаивающийся альфа, тем временем не спеша избавился от обуви и удобно уселся на краю фонтана, отпустив в прохладную воду гудящие от продолжительной ходьбы ноги, и довольно похлопал ладонью по камню рядом с собой. — Присоединяйся. Минсоку тут бы заподозрить по его чересчур нагло-довольному выражению, с которым аферисты обычно «последние трусы» у жертвы забирают (обещая постирать и вернуть), особенно зная былые заслуги, но окружающая обстановка, со снующими туда-сюда людьми, ничего опасного не предвещает. И он расслабляется. Беззаботно пристраивается рядом и подставляет теплым солнечным лучам лицо, зажмуривая глаза от удовольствия и чувствуя кожей микроскопические капли воды, приятно оседающие на коже. И не сразу улавливает смысл слов, шокированный интимным шепотом, дыхание от которого словно огнем опаливает махом покрасневшее ухо (точно-точно ожег первой степени): — Ты такой сексуальный… Да он готов поклясться, что даже почувствовал на своей мочке прикосновение чужих губ! — Что? — голос предательски подводит своего хозяина, срывается и хрипит. — Говорю, подай колу. Я сам через тебя до нее дотянуться не могу, — невинно улыбается альфа. А в глазах ни тени намека на страстные поползновения. Но Минсоку точно не могло показаться… А это может значить только одно: над ним искусно издеваются. Омега хитро щурит глаза, даже не пытаясь скрыть озорной огонек, всколыхнувшийся на самом дне. Ну, держись Ким Чонде. Омега идет мстить: мелко и пакостно. Зато от чистого сердца! Альфа даже вскрикнуть не успевает от неожиданности, когда чувствует на своей спине пару крепких ладоней, а под собой что-то мокрое. К счастью, этим «чем-то», оказывается всего лишь вода из фонтана, в котором он присел на корточки, не удержав равновесия после предательской диверсии. А Минсок от увиденной картины триумфального появления в водной стихии Чена, поднявшего свой собственный фонтан брызг (получилось даже эффектнее чем у бронзовых рыб, блюющих плюющих водой по сторонам), всплескивает руки и начинает хохотать, громко, весело и беззаботно. Ровно до того момента, как альфа поднимается на ноги и угрожающе скрипит зубами: — Ну, держись, хохотушка! Лучше беги! Таким дельным советом глупо было не воспользоваться, и потому давящийся от смеха омега бежит как никогда в жизни: зигзагами, постоянно спотыкаясь, утирая ничего невидящие из-за счастливых слез глаза и радостно перепрыгивая цепочки мокрых следов, оставленных альфой, с подмоченной (в прямом смысле этого слова) одеждой. И, естественно, попадает в ловушку чужих рук слишком быстро. С босыми ногами много не побегаешь. Но это совершенно не печалит, потому как ему давно так весело, хорошо и беззаботно не было. И даже не от собственной пакости, а просто… Как в детстве. — Пусти, сейчас же! — верещит он, извиваясь бешеной селедкой в чужих руках. Острое плечо альфы все сильнее надавливает на ребра, а серебристая гладь фонтана приближается ближе и ближе, не оставляя сомнений о чужих намерениях. Теперь даже вид Чонде, выглядящего так, словно тот намочил в штанишки, почти не радует. Чему радоваться, если через мгновение он сам повторит его печальную судьбу? — Отпустить? Ты уверен? — альфа довольно скалится и опасно кренится на бок, заставляя Минсока повторно заверещать, но уже от реальной перспективы окунуться в воду макушкой. — Не отпускай — не отпускай! — Вот ты даже сам не знаешь чего хочешь! Я запутался, — возмущается паршивец, с умопомрачительной улыбкой, и аккуратно снимает парня со своего плеча, но не для того чтобы на волю отпустить, а чтобы торжественно вознести к самому центру фонтана и усадить у бронзовых рыб, тут же оплевавших их обоих водой с головы до ног. — Все, все… хватит. Предлагаю перемирие, — выдыхает Минсок, пытаясь отдышаться. — Все-таки мы не малые детишки. — но покидать свое место не спешит, поднимая голову наверх и наблюдая, как с силой подлетающие капельки воды переливаются на солнце. Кажется, он все-таки видит радугу. — Красиво, — словно читая его мысли, шепчет Чонде, а через мгновение отплевывается от новой целой серии брызг. — Эй, так нечестно! Ты же обещал перемирие! — А я скрестил пальчики…