Теория невероятности

— Не советую тебе туда ходить. Он не в духе… Хотя, может, как раз наоборот. То ли готовит армию зомби, то ли замышляет массовое убийство. С ним ни в чем уверенным быть нельзя… — печально выдыхает Кай, несколько секунд смотрит сквозь Минсока, и, кажется, хочет сказать что-то еще (судя по его виду, где хранит завещание), но резко передумывает и махнув рукой скрывается в комнате ЧанБэков. Омега озадаченно провожает его взглядом, но продолжает двигаться на кухню. На свой страх и риск. А там всего лишь Кенсу, правда, наряженный в веселенький фартук, в меленький розовый цветочек (что само по себе действительно настораживает), весело насвистывает себе под нос незатейливый мотивчик и вдохновенно колдует над чем-то. Может даже над обещанной армией зомби… — Что это с Каем? Он выглядит, мягко говоря, обескураженным. Кенсу неопределенно хмыкает в ответ, считая, что тот еще вовремя сбежал, иначе бы точно получил травму на всю оставшуюся жизнь. А еще, что поступил к нему как-то уж слишком милосердно и вообще не характерно для себя. Ведь так снисходительно относиться не просто к человеку, но еще и к АЛЬФЕ, противоречит кодексу успешных и независимых. Ко всему прочему, изводить его Кай начал с самого утра. И не то, чтобы Кенсу был каким-то сильно уж вспыльчивым, к тому же активно практиковал медитативные искусства. Просто то самое утро персональных пыток скромного психолога началось аккурат двадцать четыре часа назад, когда он довольный добрался до работы в изумительной тишине и спокойствии, без конвоя и слежки. Зашел по дороге в магазин за кофе и своими любимыми пончиками, в надежде скоротать не то чтобы шибко томительное ожидание прихода очередного клиента. Заправил белоснежный кончик салфетки за воротник, боясь испачкать грозное колдовское одеяние легкомысленной сахарной пудрой. Прикрыл глаза от удовольствия, вдыхая божественный запах выпечки и даже открыл рот, дабы вкусить земных прелестей… Как на пороге появился ОН. Омега с тоской посмотрел на так и нетронутый пончик, потом на нарушителя спокойствия, и чуть ли не впервые в жизни выматерился. Да и кто бы на его месте сдержался? Кай же, вместо того, чтобы устыдиться и убиться головой об стену, преданно заглянул ему в глаза и невинно поинтересовался: — Ты чего по утрам злой такой? Я же просто хорошего дня пожелать тебе хотел, — да еще и вглубь колдовской обители прошел, словно на экскурсию в музей. Кенсу подумал, что идея с музеем не лишена смысла. С музеем человеческих пыток. Тем более что потенциальный экспонат так любезно сам пожаловал и умиленно ручки перед собой сложил. — А у тебя мило тут. Уютно… Колдун с удивлением проследил за любопытным взглядом, направленным на стену с черепом какого-то животного, инкрустированного пока незажжёнными свечами (естественно, черными) в пустых глазницах. Какое именно животное было приспособлено для наведения жути на особо впечатлительных клиентов, даже сам ДиО не мог сказать с уверенностью, зато он точно знал, что когда обустраивал это логово, меньше всего хотел, чтобы оно смотрелось мило. И такая характеристика из уст альфы оскорбляла зачатки его дизайнерского вкуса до глубины души. Вот если бы тот сказал, что обстановочка получилась мистически-пугающей, готически-кошмарной или даже жутковато-мрачной, он бы может и не реагировал так остро на его присутствие, но тут без вариантов… — Я немного расстроился, увидев тебя здесь. А «мудила» у меня вообще не произвольно вырвалось, — довольно-таки грубо пробурчал он, обреченно вздохнул и с сожалением отодвинул от себя абсолютно целый пончик. Аппетит окончательно испортился, как и настроение. А ведь так хорошо утро начиналось. Вот надо было все испортить. — А ты не хочешь освободить место для НАСТОЯЩИХ клиентов? Время — деньги и все такое… — Злюка, — хмыкнул Чонин, по-хозяйски устраиваясь за столом напротив. — Я тоже клиент. Погадай мне. Я заплачу. — Погадать? Да не вопрос, — почти ласково улыбнулся колдун, подтягивая поближе к себе руку альфы, внимательно всматриваясь в поисках ответов на так и не заданные вопросы. Кай расплылся в довольной улыбке, от этого незатейливого действия. А так же от того, что Кенсу трогает его руку! САМ! Добровольно! И даже не морщится и не ворчит, и не ругается, и не обещает ее вырвать к чертям, а почти нежно поглаживает подушечками больших пальцев хитросплетения линий на тыльной стороне ладони. — Мой третий глаз сообщает… — пафосно возвестил омега, приняв профессионально-привычный вид опытного колдуна. — Ждет тебя кончина ужасная, несправедливая и несвоевременная. В муках. Очень скоро. От моей руки. Если ты меня сейчас же в покое не оставишь! Все! Следующий! Посчитав, что на этом его колдовской долг исполнен, колдун демонстративно поднялся с места, показывая свое нежелание продолжать общение, и направился к стеллажу с фолиантами и прочими псевдо-магическими побрякушками, наивно надеясь, что после такой демонстративной грубости его точно оставят в покое. — А это что такое? — глаза Кенсу испуганно распахнулись, когда он увидел склянку с непрозрачным содержимым, которую Кай озадаченно вертел в руках, раздумывая, стоит ли ее вскрывать, и что за жидкость может иметь такой необычный ядовито-салатовый цвет. И прежде чем омега успел выкрикнуть предупреждение, все же потянул за слишком плотно ввинченную пробку… У альфы в этот момент было такое лицо, словно он пощекотал пятку титана, из-за чего тот покачнулся и мир рухнул вниз, разлетевшись на миллиарды осколков. По крайне мере, характерные признаки были, что называется налицо: оцепенение разом всего тела, округлившиеся от ужаса глаза, вытянувшийся аккуратным бубликом (вернее пончиком, так и недоеденным) рот и единственная тоскливо-обреченная мысль в голове: «Бля-я-я…». Кенсу может быть с удовольствием и посмеялся от вида такой картины, но зловонная зеленая жижа, обретшая неожиданную свободу, и осевшая по этому поводу на его лице и плаще, не располагала к веселью. — Ой! — пристыжено ойкнул Кай, поспешно стирая ладонью мелкие пятна с его лица, продолжая улыбаться по инерции, до тех самых пор, пока Кенсу вместо ругани и обещаний стереть с лица земли даже воспоминания о нем, осел на пол, схватившись обеими руками за горло, и начал корчиться в судорогах, закатив глаза вверх, так что остались видны только жуткие белки глаз. Тут-то альфа и испугался по-настоящему, как никогда в жизни, глядя на бьющееся на полу любимое тельце, хрупкое, бледное, словно принадлежащее иному миру… Прекрасное даже в этот момент, с пеной пузырящейся в уголках пухлых губ… Все это очень было похоже на приступ эпилепсии или… Действие смертельного яда, который проникает прямо через поры человека и в мгновение ока убивает его. А это значит… Кай с ужасом посмотрел на зеленые подтеки на тыльной стороне ладони и почувствовал, как и его самого начало ощутимо вести в сторону. Как яд запустил смертельные щупальца в его тело… И без особой надежды потянулся к телефону, чтобы вызвать помощь, понимая, что ничего им уже не поможет, но хотя бы получится романтично как «Ромео и Джульетта». Вместе навсегда. Кажется, он это сказал вслух… — Хэй, Джульетта, а вот это уже лишнее, — маленькие пальчики аккуратно вынули аппарат из ослабевших рук, и Кай встретился с насмешливым взглядом внезапно воскресшего колдуна. — Я тебя умоляю! Не надо на меня смотреть так, словно я только что из мертвых восстал. Сделай лицо попроще. Я словно инсталляцию картины «Крик» имею честь лицезреть. В оригинале… — Кенсу хихикнул, довольный своей шуткой, тут же принимая прежний серьезный вид. — Про «навсегда» было страшно. Ты умеешь угрожать. И, надеюсь, это тебя научит не лазить там, где не просят. — Так это не яд был что ли? — прохрипел альфа, еще не до конца готовый поверить, что мгновенная глупая смерть отменяется. И что ДиО, его вредный ехидный омега, стоит прямо перед ним и привычно хмурит брови. — Не совсем. Но знаешь ли ты, сколько мне пришлось сидеть над этим отваром, чтобы получилось одновременно безопасно и отвратительно? А ты просто вылил его на пол! Что мне теперь давать несчастным людям, желающим приворожить сопротивляющиеся половинки? Столько порушенных судеб! Да еще и вонять теперь будет неделю, — колдун открыл массивные створки окон, задумчиво разглядывая недовольно морщащихся от неожиданно неприятного запаха случайных прохожих. — Что-то во мне темные силы просыпаться начали… — и, прежде чем альфа успел открыть рот, жутко-ласково поинтересовался. — Ты уходить собираешься вообще? Теперь прием точно окончен. Или тебя вперед ногами выносить? — Уже ухожу! — пискнул Кай, стараясь не дышать носом. Только в очередной раз подумал, что омега у него совсем необычный и с ним точно не соскучишься. Примирительно поднял руки вверх и, прихватив пиджак, до того небрежно закинутый на спинку стула, пошел на выход. Но, не дойдя до черной глянцевой двери жалких пары метров, обернулся и с улыбкой послал воздушный поцелуй: — Зайду за тобой после работы. Не строй планы. «Надо бы сегодня пораньше закончить» — тоскливо подумал Кенсу, профессионально цепляя на себя маску колдуна, которую и ожидает увидеть от него следующий клиент. Теперь уже НАСТОЯЩИЙ!

***

Так что Кенсу имел полное право сердиться на альфу, тем более что и сегодня тот не просто сидел в уголке… — Доброе утро, — поприветствовал его Кай почему-то хриплым голосом. И, прежде чем омега успел опомниться, чмокнул в губы. — Доброе, — не искренне поприветствовал он в ответ, так сильно стискивая руки в кулаки, что тесто, зажатое между ладонями, вылезло между пальцев. Кенсу представил на месте липкой субстанции мозги альфы и почти успокоился. Ровно до того момента, как в конец обнаглевший Кай, явно почувствовавший свою безнаказанность, полез прямо пальцами в миску со сладким тестом в попытке снять с него пробу: — Ух ты! Это ты что, печеньки стряпаешь? Аппетитненько. За что и получил по загребущей лапе, впрочем, ничуть не обидевшись, так и продолжил сидеть рядышком, мечтательно подложив кулак под подбородок, не сводя восторженных глаз от премило зарумянившегося омеги, решив про себя, что тот и сам как печенька. Только еще вкуснее и слаще. И удивлялся, почему омеги так сексуально выглядят в розовых фартучках, с пышными оборочками-кружавчиками, белыми следами от муки на милых щечках. Просто с их стороны это бесчеловечно — так соблазнять альф, если ничего давать им не собираются… А потом Кенсу начал странные вещи рассказывать… О Гаити, разрытых могилах и безмозглых (в прямом смысле), как Кай (это авторская выдумка колдуна, правде не соответствующая), альфах… Вот он и не выдержал… Сразу после того, как тот продемонстрировал все на конкретном примере… Его собственном.

***

— Я ему просто о культе Вуду немного рассказал. Поддержал светский разговор, так сказать. Кто ж знал, что он таким чувствительным окажется? — довольно фыркает Кенсу, словно вспомнив о чем-то веселом. — Ну, и показал кое-что на практике. Минсок только сейчас замечает разложенные на столе в несколько рядов аккуратные человеческие фигурки из теста, с лицами, изображающими различные эмоции, от радости до злости, как смайлики. — На этой что ли, которая без рук и ног? — кивает он на единственного шоколадного «человечка», разительно отличающегося колером от остальных (и не поленился ведь), начиная понимать о какой армии зомби говорил Кай. — Правда похож? Минсок неуверенно кивает, стараясь не встречаться взглядом с колдуном, и нервно прикусывает нижнюю губу, искренне сочувствуя альфе. Хотя если кому и надо было сочувствовать, так это ему самому. Вот только Кай и Кенсу тут были совершенно не причем… «Причем» был совершенно другой человек, основательно поселившийся в его жизни и мыслях, отказывающийся их покидать и определенно вознамерившийся свести его с ума. И, что особенно печально, успешно шедший к своей миссии на всех парах. Этот альфа непостижимым образом на первый взгляд казался обворожительным, заботливым и притягательным, а вот на второй… На второй, его уже хотелось придушить. — Подожди, — делано вздохнул Чонде на очередном свидании (которое и не свидание никакое, а просто прогулка), останавливаясь и припадая перед ним на колено, почти также, как делал это несчетное количество раз в мечтах омеги. Правда, в реальности не для того, чтобы каяться в своих страшных злодеяниях и рвать в отчаянии на голове волосы, а для того, чтобы завязать в аккуратный бантик его развязавшийся шнурок. И это так приятно, когда о тебе заботятся, что даже сердиться и хмуриться по-настоящему не получается. Но очень хочется, чтобы не пропасть… От смущения Минсок даже убежал немного вперед, надеясь не увидеть этой всепонимающей ехидной улыбки и стараясь не думать, что выглядит в этот момент очень странно. Хотя бы потому, что в его возрасте не ведут себя как влюбленные школьники. Но притормозил, когда услышал, как Чонде (вообще-то еще жених!), вместо того чтобы догонять его, напротив, остановился и завел разговор с другим омегой, случайно попавшимся навстречу. Не то, чтобы он ревнует… — Чен, ты идешь? — отстучал Минсок носочком кроссовка с аккуратным бантиком по асфальту, укоризненно уставившись на альфу. — Отстань от меня, странный незнакомый омега, — коротко хохотнул Чонде, возвращая улыбку. И как ни в чем не бывало продолжил беседу с тем премерзким парнем, который остервенело хлопал ресницами, создавая легкий сквознячок, и зазывал не слишком разборчивого альфу на свидание. «Дешевка!» — оскорбленный в лучших чувствах Минсок круто развернулся, стараясь справиться с эмоциями. Его только что опять с грязью смешали. Может, стоит уже начинать привыкать?.. Злые слезы так и норовили сорваться с глаз, а в мыслях проносился сто и один способ членовредительства. Как он мог вообще надеяться, что его жених не такой уж и мерзавец, а все что случилось, лишь небольшое недоразумение… Он что, на это всерьез начал рассчитывать? — Подожди! Да подожди ты… — чужая рука, ухватившаяся за кисть, вынуждая остановиться, разозлила еще больше. — Ты чего такой мрачный? — как и внимательный взгляд глупого альфы, скользнувший по его лицу. — Обиделся? — Нет! — отрезал Минсок с таким видом, что будь у его ПОКА жениха хотя бы зачатки совести, он бы снова бухнулся на колени, на этот раз уже на оба, в попытке вымолить прощение. Хотя откуда у того такая роскошь, как совесть? — И вообще-то я с незнакомцами не разговариваю, так что будьте так любезны, оставить меня в покое. Чонде тяжело вздохнул: — Я же просто пошутил. — Да мне все равно! — зарычал Минсок воинственно сложив руки на груди. То, что он с ним время проводит, еще не значит ничего. Ходит, дразнится, заставляет сердце бешено колотиться. Да еще и издевается… Шутка! У омеги даже пальцы в кулаки сами по себе от злости сжались…

***

Минсок после этого дня клятвенно пообещал себе больше на провокации не вестись, а в идеале делать вид, что Чонде вообще не существует. Но тем же вечером, когда Тао собирался на свидание с Крисом и устроил по этому поводу в их квартире локальную свалку брендовых шмоток, вынужден был нарушить обещание… Ничего не предвещало беды. Лухан упорхнул навстречу счастью, Бэкхен с Чанелем нашли что-то, «что им действительно может помочь», и пропадали там с самого утра… Обаятельный альфа, негодяй и, наверняка, изменщик, сидел в кресле с умным видом, и покладисто одобрял каждый наряд Тао, возжелавшего узнать стороннее мнение, к которому никогда не прислушивался. Чонде, подустав выдумывать эпитеты в духе: «шикарно», «сексуально», «бесподобно» и «у него челюсть упадет», так чтобы не повторяться и не вызывать подозрений, недовольно косился на Кенсу, который каждый наряд напротив забраковывал, заявляя что, то цвета не сочетаются, то омега похож на сутенера, то наоборот на нищего побродяжку, с прорехами на штанах… Кай ничего не комментировал, а просто любовался точеным профилем своего омеги и, судя по плотоядному блеску в глазах, мысли его были далеки от безобидных. Все произошло в одно мгновение. Вот только Минсок думал, что высшие силы должно быть сейчас смотрят на Чонде с небес и переживают, что щедро отсыпав тому красоты, ума, харизмы и обаяния, забыли вложить хотя бы немного совести, сочувствия и чувства такта. А уже в следующее мгновение споткнулся, взмахнул руками в воздухе, в попытке удержать равновесие (не то, чтобы он засмотрелся…), жалобно пискнул и уткнулся носом во что-то жесткое и блестящее… — Ты что? Смотри, куда падаешь! Это же вариант «номер три». Его нельзя портить! — запричитал Тао, первым пришедший в себя. А затем аккуратно потянул за пострадавшую в результате падения ткань, чувствительно поцарапав нос Минсока пайетками, и нервно икнул, почувствовав на себе тяжелый взгляд. — Меня нельзя убивать. У меня свидание. С Крисом! — оперативно состроил он скорбное личико, благодаря которому и сумел в свое время удержаться так долго в этой квартире, словно умоляющее его из рабства выкупить. Старший омега вздохнул и простил, а вот своего жениха в это самое время цинично давящегося смехом, простить было гораздо труднее… — Промазал, — жизнерадостно сообщил Чонде, каким-то непостижимым образом уклоняясь от летящего прямо в него ремня с металлической пряжкой. — Сейчас попаду, — пообещал Минсок, прицеливаясь очередным снарядом, но не попал… — Нет! — снова истерически взвизгнул Тао, вырывая из рук страшное оружие. — С ума сошел? Знаешь, сколько эти часы стоят?! И как тебе удается самые дорогие вещи выбирать? Омега обиженно посопел носом, не найдя поддержки даже от друга, которому вообще-то личную жизнь почти устроил, и обреченно перевернулся на спину. Терпеть издевательства и насмешки… И это в собственном доме, который по идее должен быть «крепость», какая ирония… И замер, натыкаясь взглядом на довольную мордашку альфы, нависшую прямо над ним, выставив руки по обе стороны от его головы. И когда только он успел оказаться настолько близко? Минсок чувствовал себя самой настоящей жертвой коварного гипноза, не понимая, почему изображение вокруг вдруг начало плыть и двоиться, а запахи словно окутали его в ласковые объятия. Почему замер под привычно-насмешливым взглядом, даже не пытаясь возражать и сопротивляться, чувствуя, как щеки заполыхали ярким румянцем, потому что глаза напротив заглядывают в самую душу? Он не мог воспринимать ничего кроме черных ресниц, слегка опущенных век, не сумевших спрятать озорные искорки в глубине глаз… Взгляд непроизвольно скользнул ниже, выхватывая очертания губ… Притягательно-манящих… И омега вроде бы даже облизнулся от представшей картины. По крайней мере, полуулыбка спала с лица альфы. И вздрогнул от неожиданности, когда Чонде вытянул руку вперед, чтобы заправить за ухо попавшую ему на глаза прядку волос. А дальше произошло то, за что, собственно Минсока пожалеть и стоит. Он просто лежал и смотрел, как альфа наклоняется к нему ближе и ближе, явно собираясь поцеловать. И вместо того, чтобы оттолкнуть, возмущенно закричать и устроить мини-скандал сам потянулся навстречу! Вот только когда между их губами осталась какая-то несчастная пара сантиметров, Чонде остановился и удивленно выгнул брови. Да еще и лукаво улыбнулся, наслаждаясь полученной реакцией: — И все же жаль, что я тебе совсем не нравлюсь. Омега почувствовал неожиданно горький привкус разочарования, когда коварный гипнотизер отстранился первым, так и не позволив их губам соприкоснуться, лишь скользнув напоследок рукой по его колену. И раздраженно отказался от помощи в виде протянутой руки, предпочитая теперь уже точно не иметь с этим парнем ничего общего… Ну кроме… В горле от волнения пересохло так, словно в него вонзилась разом добрая сотня мелких иголочек, и недолго думая он, выхватил из рук не особо сопротивляющегося Чонде, видимо тоже мучаемого жаждой, бутылку с водой, жадно отхлебывая прямо из горла. Решив, что это просто потребительское отношение, а так между ними ничего общего! — Это же непрямой поцелуй, если не ошибаюсь? — указал взглядом альфа на многострадальную бутылку в его руках. — А ты, смотрю, наслаждаешься… — и, подмигнув напоследок, вышел из комнаты. Минсок мрачно посмотрел ему вслед, чудом не поперхнувшись, и почувствовал, как щеки уже привычно наливаются бордовым. И как этому человеку удается его так легко выводить из равновесия? А потом еще около минуты просидел, бездумно глядя в одну точку на стене, занимаясь самоанализом своего неадекватного поведения, и не замечая ехидно переглядывающихся ребят, с воодушевлением следящих за разыгравшейся перед их глазами сценой. Итоги размышлений оказались не утешительными: он латентный мазохист и очень скоро разрушит свою жизнь к чертям. Если в ней вообще еще осталось, что можно разрушить. Его все-еще-жених над ним явно издевается. Самым наглым образом глумится, а он ведется… Вот только даже у самых спокойных людей рано или поздно терпение заканчивается! В конце концов, в эту игру, затеянную альфой, можно и вдвоем поиграть… Минсок коварно улыбнулся мыслям и рванул к себе в комнату… — Чен его через недельку точно завалит, — ухмыльнулся Кай. — Эй, ты вообще-то о моем друге говоришь! — возмутился Кенсу, привычно скидывая чужую ладонь с колена. — Два дня максимум и Минсок увидит извержение «Чензувия».

***

Кенсу, в это время даже не догадывающийся о переживаниях друга (или делающий вид), усердно придает очередному «человечку» нарочито-удивленное выражение. Отходит от получившегося шедевра на пару шагов и довольно улыбается: — Правда, хорошо получился? Вылитый ты. Минсок округляет в ужасе глаза, чувствуя, что его нижняя челюсть вот-вот стукнется о столешницу. Он-то наивно думал, что они с Кенсу подружиться успели… В человечке из теста и в самом деле можно было легко узнать его самого! Слова вырываются прежде, чем он успевает проанализировать ситуацию: — Извини! — За что? — Кенсу недоуменно смотрит на парня, прикидывая, в чем тот провиниться перед ним успел. Вроде и делить нечего. — Не знаю. Но ты же меня… Мою куклу сделал, значит, я тебя чем-то обидел. Извини! — Куклу?.. Что? Ладно Кай, но ты ведь умный и взрослый, к тому же омега. Не думал, что все серьезно воспримешь… Я готовлю! Это просто печеньки, обычные, из песочного теста. Мне готовка помогает подумать и привести мысли в порядок. — Но как же Кай?.. — потерянно шепчет Минсок, радуясь, что его опасения оказались ложными и зомби из него делать не будут. — Он под ногами путался, — лучезарно улыбается колдун, доставая из духовки новую порцию готовых румяных «человечков». — О! А этот твой. Держи. Уже придумал, что с ним будешь делать? На тарелке, протянутой лучащимся удовольствием от проделанной работы омеги, в самом центре лежала всего одна печенька, с чуть изогнутыми кончиками вверх в постоянной полуулыбке ртом…