Жизнь за поворотом

      Джин бежал по пустынным улицам, мечтая лишь о том, как бы скорее попасть в больницу. Холодный ветер хлестал по лицу, промокшие ботинки хлюпали от каждого тяжелого шага, а мысль о том, что нужно было взять зонтик, его голову совсем не посещала. Косые линии дождя застилали дорогу, вставали на пути непробиваемой стеной, словно преграждая путь.       Снова. Снова он бежит. Он и не помнил, когда последний раз останавливался. С того самого дня он постоянно в бегстве: от себя, от мира, от мыслей. Они душат его. Та остановка, неожиданная встреча, место, где две жизни судьба столкнула вместе, стало отправной точкой. Мгновенье на передышку и дальше. Все дальше в недра себя, дальше от людей, где никто не посмеет его остановить. Он слишком привык бежать, чтобы хотя бы остановиться. Он и не думает идти в обратном направлении: зачем? Там он уже был.       Через полчаса беспрерывного марафона под колкими ударами дождя Джин, наконец, добрался до места. Он навалился всем телом на массивную стеклянную дверь больницы, спешно вошел внутрь и остановился в широком темном холле. Пустое помещение тут же ожило, наполнившись тяжелым дыханием парня и звонкими ударами капель о холодный кафель. Джин уже собирался идти вперед, но его тут же остановили.       – Молодой человек, а Вы куда? – уважительно поинтересовалась девушка.       – Мне звонили… – начал быстро он, нервно оглядываясь по сторонам. – Девушка из 362 пришла в себя. Мне нужно к ней…       – Простите, но сейчас к ней никого не пускают. Приходите лучше завтра. 3 часа ночи – слишком поздно, – говорила медсестра, обращаясь к парню, но стараясь к нему не прикасаться.       – Но мне звонили… – Джин поднял широкой ладонью мокрые прядки волос, прилипшие ко лбу и неприятно свисающие на глаза.       – Это я Вам звонила, ведь Вы сами просили сообщить. Но сейчас Вы не можете ее увидеть.       – Да, спасибо, – разочарованно проговорил Джин и, лениво повернувшись, направился к выходу, грузно раскачиваясь из стороны в сторону.       – Вы в порядке? Вам нужна помощь? Может, Вам дать полотенце? – обеспокоенно интересовалась девушка, смотря в след парню, почти вышедшему из больницы.       – Не нужно… – пробурчал себе под нос Джин, и девушка осталась там, по ту сторону стеклянной двери.       Плотно закрыв дверь, Джин развернулся лицом к пустынной широкой улице, по которой ручьями бежала вода. Его порядком трясло, а массивное бежевое пальто совершенно не спасало: оно промокло насквозь, заметно потяжелело и уже стояло колом, потому что успело подмерзнуть от пронизывающего ветра.       Фонари едва освещали небольшие островки улицы. Их большие желтые головы размазывались в кривых полосах дождя. Джин едва перебирал ногами, утопая промокшими насквозь ботинками в огроменных лужах. Тело била мелкая дрожь то ли от холода и промокшей одежды, то ли от усталости, накопившейся в нем за долгий месяц. Джин шел, опустив плечи, не смотря по сторонам, а в голове была лишь одна мысль – как бы донести своё тело до дома.       – Эй, паренёк! – окликнул кто-то парня, но он не услышал, погрузившись в свои мысли слишком глубоко. – Джин! – позвали настойчивее и громче, чтоб уж наверняка до парня дошло. Он оглянулся по сторонам и заметил справа от себя машину, в которой сидел до боли знакомый мужичок, приветливо выглядывая в приоткрытое окно. – Садись, подвезу. Джин нехотя подошел к машине и сел, извиняясь за испорченное сидение, которое сразу же вымокло.       – Решил прогуляться по такой прекрасной погоде? – с усмешкой поинтересовался мужчина. Значок, прикрепленный к нагрудному карману, поблескивал, отражая свет уличных фонарей.       – Да, – натянув фальшивую улыбку, ответил Джин.       – Говорят, зима в этом году будет необычная. И даже снег выпадет. И вообще с климатом что-то неладное творится: сколько здесь живу, всегда шел дождь – будь то лето или зима. Синоптики говорят, что непогода скоро закончится, и мы сможем увидеть небо и звезды. Как думаешь, хорошо будет? – как-то слишком радостно рассказывал мужчина. Джин только угукнул и продолжил молчать. Ему было жутко неудобно. Он старался не смотреть в окна, потому что тут же его воображение рисовало картины злополучной ночи.       – Следователь, что теперь будет? – осторожно спросил парень, повернувшись к мужчине. Радостная улыбка с лица полицейского вмиг улетучилась, потому что его подбадривания не помогли, а изображать веселье ему и самому было в тягость.       – Теперь, если девушка будет помнить, что произошло, и заберет заявление, то ты будешь свободен. Маловероятно, но шанс есть. Если же…       – Я понял, – пробурчал парень. – А Вас к ней пустили?       – Нет, – огорченно выдохнул мужчина. – Сказали, позже прийти. Ей нужно время освоиться.       Больше они не говорили. Им просто не о чем было разговаривать. Полицейскому искренне было жаль юношу. Он и сам бы рад, чтобы дело поскорей закрыли и парень смог спокойно жить, но кто знает, как все это обернется. Они могли лишь составлять логические цепочки, находить всякие «если» и «а вдруг», но ни о чем хорошем это обычно не говорило. Он не хотел расстраивать парня, а поддерживать его сейчас не было смысла: он слишком устал, чтобы принять чью-то помощь. Слишком устал думать и искать выход, устал надеяться на лучшее, смотря только на беспросветное будущее, что не сулило ничего.       Когда машина остановилась у обочины, их молчаливой беседе пришел конец, и Джин, поблагодарив следователя, спокойно вышел из машины и скрылся в темном подъезде дома. Он устало поднялся на свой этаж, зашел в квартиру и спустя пару минут без сил спал мертвым сном. Проснулся он на следующий день с жуткой головной болью и, с трудом оторвав конечности от мягкой постели, ощутил всю прелесть романтических сериалов: гуляния под дождем, может и один из излюбленных романтических приемов режиссеров, но нафиг такую романтику, если на следующее утро ты словно овощ.       Намеченное посещение девушки откладывалось на несколько дней. Джин ругал себя за свою рассеянность и неосторожность: и как он мог забыть про зонт, такую важную и жизненно необходимую вещь гардероба для людей этого города? Он пил лекарства, словно воду, надеясь скорее поправиться, но почему-то это мало помогало. Он смог прийти к девушке только через 1,5 недели, хотя был шанс оказаться рядом с ней еще раньше: температура скакала как припадочная, и его чуть не увезли на скорой.       ***       Джин стоял перед дверью, мучаясь от нерешительности: что он скажет, когда войдет внутрь? Какая она, эта девушка? А ведь он так давно мечтал увидеть ее, и вот этот момент наконец настал. Так почему же ему так страшно? Почему он хочет бросить все и уйти, сдавшись у самой финишной черты. Джин не мог так поступить. Не мог так легко сдаться. Только он собрался сделать шаг вперед, как дверь распахнулась, и из-за нее выскочила худенькая медсестра, влетев в парня, и тут же испуганно отскочила.       – О, Вы пришли? – изумилась девушка, расплывшись в улыбке. – Заходите, что Вы стоите? – Джин только тихо угумкнул и робко вошел, дырявя пол потерянным взглядом и боясь взглянуть на ту, к которой собственно и пришел.       Взяв себя в руки, парень выпрямился и уверенно посмотрел на девушку. Она сидела, поджав под себя ноги, и читала книгу. Длинные темные волосы прямыми локонами ложились на плечи, ровно спадая вниз. Она поправила тонкими пальцами края округлой чёлки и заинтересованно посмотрела на парня.       – Привет, – робко сказала девушка и, не сводя взгляда с Джина, закрыла книгу. – Мы знакомы?       – Привет, – ответил парень, виновато опустив голову. – Нет, не знакомы…       – Ммм… Хорошо, – широко улыбнулась она. – Тогда давай знакомиться?       – Меня зовут Джин. Ким СокДжин, – ответил юноша.       – Я – Ли Хоа, – девушка протянула маленькую ладошку для рукопожатия. Джин осторожно пожал ей руку и, взяв стул, присел рядом.       – Хоа, я должен кое-что сказать, – опустив голову и заметно насупившись, пробурчал Джин.       – Что? – засмеялась она, отложив книгу в сторону, и внимательно посмотрела на парня.       – Я тот, из-за кого ты оказалась здесь… Это… В общем… – его грудная клетка тяжело вздымалась, Джин рвано дышал, а глаза были готовы извергнуться потоком слез. Ему было страшно. Страшно так, как никогда не было, но теперь было поздно пасовать. Он просто должен сделать это. – Это я сбил тебя… Это все из-за меня… – он закрыл лицо руками, боясь дальнейшей реакции девушки, но она молчала. – Прости меня, Хоа, прости… Это все из-за меня… Я не хотел этого… Прости… Мне очень жаль… Я бесконечно виноват перед тобой. Мне правда жаль…