Hate This and I'll love you

«Джим... я считаю тебя другом и стыжусь этого»

Джим бежал по коридорам корабля с мигающим светом, каждой клеткой чувствуя потенциальную опасность коснуться кого-нибудь, кто был заражён. Инженерная, конечно, была пуста, но широкий яркий холл палубы 5 стал пристанищем мириадам странных сцен. Один офицер охраны что-то неразборчиво карябал на стене ярко-красной ручкой и смеялся, две медсестры свернулись калачиком на полу, обнимая друг дружку для поддержки, и Джим изредка проносился мимо напуганных членов экипажа, которые не были заражены и смотрели на него, как будто он был призраком. — Срочное дело, будьте спокойны, я вытащу нас из этого! — кричал он, когда такое случалось. — Не касайтесь никого, идите к себе и оставайтесь там! Он хотел остановиться и успокоить их, помочь как-нибудь каждому, но знал, что не может. По крайней мере, пока что никто не хотел захватить корабль или проткнуть его мечом (во всяком случае, не так, как в прошлый раз), но кто знает, что ещё будет, с его-то удачей... — Капитан Кирк? — молодая студентка-медик прислонилась к угловой стене лазарета. Джим подумал двинуться дальше; он был так близко, и время поджимало, но она сжала кулак и проскрежетала: — Капитан, пожалуйста, это важно. Так что он остановился, его сердце разрывалось от страха и адреналина, но сильнее всего — даже если он знал, что это неправильно, — от необходимости найти Спока и убедиться, что он в порядке. — Ты больна? — мягко спросил он. Она была примерно его возраста и немного дрожала; он вспомнил, что часто видел её с медсестрой Чэпел. Её звали Ноэль, кажется. Хелен Ноэль. — Доктор Маккой хотел, чтобы я нашла вас, сэр, но... да, кто-то дотронулся до меня, я думаю, что заразилась... — её голос немного дрожал, но она, несомненно, пыталась говорить как профессионал. Джим хотел было отпустить шуточку, чтобы заставить её почувствовать себя лучше, но был вынужден оставаться на значительном расстоянии. — Он сказал... — она зажмурилась и тяжело задышала. — Доктор Маккой сказал, что синтезировал лекарство. — Что? — пожалуйста, пожалуйста, они всё ещё могут быть спасены. — Он нашёл его? — Да, благодаря медсестре Чэпел он смог сделать необходимые анализы... — связная речь, казалось, выматывала её всё сильнее и сильнее. — ...они... хотели... доктор Маккой сказал... — она закашляла. — Подождите, я... Я знаю это, чёрт, — она подняла руку, и Джим отступил ещё на шаг, готовый с места броситься бежать в случае чего, потому что её тёмные глаза были немного выпучены. — Доктор Маккой сказал, что вывел сыворотку, но, чтобы вывести яд из тела, необходимо какое-то время... это был просто раствор воды, химически изменённый радиацией, передающийся через пот... он не просто ослаблял запреты... он убивал их... — она снова зашлась в приступе сухого, мучительного кашля. Джим поморщился. — Просто вода... вот почему сканеры пропустили это, видите? Это очень, очень глупо, да? Вода. — Извини, но мне правда сейчас плевать на детали, Хелен, — она вздрогнула, когда он назвал её по имени. — Отправляйся в лазарет, и Маккой вылечит тебя, иди. Она рьяно затрясла головой. — Нет. Он сказал, что никому из заражённых нельзя входить внутрь. — Джим нахмурился. — Без исключений. Он сказал, что я должна уйти... — она закрыла глаза. — Лаборатория... не отвечает... так что он выставил нас... без... возможности войти. Из этого Джим понял, что Маккой нашёл способ создать антидот, но к этому времени лаборатория была заражена, так что он настроил компьютер на блокировку лазарета, чтобы предотвратить как несанкционированный доступ к оборудованию, так и причинение вреда пациентам, а потом ушёл, чтобы самостоятельно изготовить лекарство. Он почувствовал тёплый прилив привязанности и восхищения другом. — Ладно. Тогда ладно, мне нужно найти Спока, ты его не видела?.. Но Хелен пристально на него смотрела, склонив голову набок, её губы медленно изогнулись в чувственной улыбке. — Ты выглядишь очаровательно, — промурлыкала она. Джим развернулся и побежал. Он обернулся через плечо и, увидев, что она даже не пыталась его преследовать, начал раздумывать, что делать дальше. Экипаж будет спасён, если они смогут побить шансы десять тысяч к одному и Спок выведет для Скотти уравнение... так что следующим шагом было найти Спока. Он попробовал поразмыслить, что Спок сделал бы после ожидания. Маккой пошёл в лабораторию самостоятельно, так что он был последним и единственным незаражённым человеком на всей больничной палубе. Это значило, что Спок или даже не добрался до лазарета, или же... Как бы то ни было, он должен был быть заражён. И поскольку глава медицинской службы не смог отправить Спока в лабораторию, дабы самому остаться в госпитале и позаботиться о своих пациентах, тогда... куда пошёл его старший помощник? Джим перешёл с бега на шаг и попытался сообразить. Может, вернулся на мостик? Эта была единственная надежда, что Спок здоров. Он набрал аварийный код на одном из пультов связи. — Мостик? Это капитан. Худое, усталое лицо Кэти Сандэрс появилось на окне экрана. — Капитан Кирк! Мостик слушает, что произошло? — Мистер Спок с вами? В тот момент, когда он задал вопрос, её выражение лица сказало всё за неё. — Нет, сэр, — глаза энсина были невероятно грустные и сочувствующие. — Вы его не нашли? — Нет, — ответил Джим. — Но у нас ещё есть время, и вы всё делаете великолепно, скажи всем, что я очень горжусь вами, ребята. — Я-я скажу. По расчётам офицера Йегера у нас меньше двадцати минут, прежде... — Я работаю над этим. — Я знаю, сэр. Удачи. Он отключил передачу и повернулся, чтобы обнаружить стоящих позади него двух офицеров, которые, очевидно, были ещё в своём уме. — Капитан? — Фазеры на оглушение, и вырубите столько больных, сколько сможете, — приказал он, пока они в изумлении смотрели на его изорванную, кровавую рубашку (да, он постоянно забывал об этом и о том, как это, кажется, огорчает людей). Первым в себя пришёл более высокий, угрюмо кивнул и убежал. Сказать больше было нечего. Всё сильнее впадая в отчаяние, Джим подошёл к залу совещаний, когда отчётливо услышал глухой стук. Что кто-то мог делать в зале совещаний? Если вы вдруг были заражены, вы не будете тратить время, чтобы запирать себя там, правильно? Плюс, это сделал кто-то, у кого были коды... Неожиданно он просто знал. Джим ввёл цифры в панель и подождал. Он действовал совершенно инстинктивно, и, если он угадал неправильно, последствия точно будут скверными, но каким-то образом он мог чувствовать, что Спок был по ту сторону блестящей белой двери. Она с шелестом открылась, и он ввалился внутрь, задыхаясь от напряжения. Да. — Спок! Наконец-то! Его первый помощник сидел на одном из стульев, и в ту секунду, когда он поднял взгляд, капитан знал, что уже было поздно. По лицу Спока стекали слёзы, и он выглядел таким опечаленным, что было очень на него не похоже... Это разбивало Джиму сердце. — О, Спок, — он внутренне споткнулся и почти упал, как его последний (его единственный) план, разбившийся на кусочки у него на глазах. — О нет. — Любовь, — выпалил Спок, резко вставая. Джим вытаращил глаза. — Непозволительно. Ты должен идти, прежде чем я... вы должны идти, капитан. Но... идти куда? — Ты был нашей последней надеждой, — прошептал Джим. — Что мне теперь делать? Он не смог бы найти Маккоя вовремя, но даже если бы и смог, лечение займёт не меньше пятнадцати минут; а Спок нужен Скотти в инженерной уже вчера. — Спок, — умоляя, попробовал он. — Ты можешь это контролировать? Я уверен, что ты единственный, у кого есть шанс...? Пожалуйста, попытайся. Спок смотрел на него, тяжело дыша, но не отвечал. — Ради меня, Спок, пожалуйста, попытайся вспомнить. — Ради тебя? Джим замер. То, как он произнёс эти слова... но нет. Это совершенно не вовремя. — Да... ради тебя, — Спок начал наступать; печаль испарилась, и его походка стала более тягучей, каким-то образом та проклятая грация полувулканца, уже имевшаяся у него в непомерном избытке, теперь усилилась и умножилась болезнью, так что больше не было места спокойствию, Спок попросту крался к нему, как хищник. Джим сглотнул. — Ради тебя, капитан... всё ради тебя. Джим начал медленно отходить назад, мысленно матерясь, потому что он знал и Спок знал, что он был просто человеком и, если он попробует убежать, он не уйдёт далеко. — Да, ради меня, попытайся вспомнить, кто ты. Это заставило его остановиться. — Кто я? — Спок вытер слёзы с лица, и на секунду Джим вспомнил то недоумённое выражение отчаяния на лице своего первого помощника, когда он появился в транспортаторной с протянутой рукой... мама... — Но я не знаю, кто я, Джим, — его голос был вежливо озадаченным. — Ты Спок, — и у меня нет на это времени, подумал Джим. — Ты мой первый помощник... лучший первый помощник. Ты нужен мне. — А ты мне, — почти автоматически ответил Спок. — Но в этом-то и проблема... Я могу чувствовать. Так сильно, и это... больно. Глаза Джима закололо из-за того, каким задыхающимся и уязвимым стал его голос на последнем слове, и он страстно захотел коснуться Спока хотя бы раз, чтобы успокоить его... — Я знаю, — прошептал он. — Мне жаль, я знаю, но прошу... пожалуйста, помоги мне. — Я не знаю, возможно ли это, — осторожно ответил Спок. — Ты знаешь, моя мама... — вспышка плохо скрываемой боли искривила черты его лица. — Я никогда не говорил ей, что люблю её... Я не могу перестать думать о вещах, которые я не мог сделать. Она... она была человеком, живущим среди вулканцев, которые считают любовь... эмоции... дурным тоном... — Мне так жаль, — Джим перестал пятиться и сжал кулаки от бессильного отчаяния и сочувствия. — Я бы хотел, чтобы всё было по-другому, мне бы хотелось, чтобы я мог... Но мне нужно, чтобы ты был сильным... — Я не могу перестать думать о том, чего я не сделал, — повторил Спок, его тон был удивлённым, но на лице была написана боль. — Желаю то, жажду то, чего не могу иметь... Я не могу остановиться, Джим. Бесконтрольно. Это так... всеобъемлюще и страшно, да? Захватывает тебя и не отпускает... — Спок, мы собираемся рискнуть стартовать на полной мощности... — Джим, когда я чувствую дружбу к тебе... мне стыдно. То, как он сказал про дружбу... Возможно ли чувствовать дружбу к кому-то? Джим прислонился к стене, ощущая биение сердца в глотке. — Мы можем умереть, Спок, — выдавил он. — Мы умрём, если ты не поможешь. Спок глубоко вздохнул. Джим не привык видеть так много эмоций, выставленных напоказ, на обычно непроницаемом лице, и это лишало самообладания, но он попытался игнорировать то, что из-за этого чувствовал. — Умрём? — Если ты не будешь бороться. Борись за нас, Спок, за четыреста человек на корабле и за себя. Ты можешь сделать это. Я доверяю тебе. — Возможно... да, возможно, я смогу помочь. — Да, — в этот момент Джим мог бы поцеловать его (ну, он мог бы поцеловать его в любой момент, но в частности сейчас необходимость была наиболее ощутима). — Направленный вовнутрь взрыв материи и антиматерии. Нам нужна формула, и она нужна нам сейчас. Спок медленно кивнул. — Да... Я думаю, что смогу сделать это ради вас, — его взгляд всё ещё был обнажён и эмоционален, но его лицо стало немного менее открытым, а губы сжались в тонкую линию. — Нам недостаточно толчка, чтобы выбраться отсюда, нам нужен варп, — сказал ему Джим, ища на его лице признаки... чего-то. — Внешний корпус должен был уже нагреться, и через пятнадцать минут мы сгорим. Так что нам нужен перезапуск через десять минут максимум, чтобы вырваться от силы притяжения Пси 2000. У тебя есть девять минут, чтобы придумать формулу, Спок. — Нет никаких эмпирических данных, подтверждающих твоё заявление, что этот план сработает. Корабль будет уничтожен при малейшей ошибке в расчётах. — Значит, не делай её. Слушай, я уже проходил это со Скотти, и это единственный выход, — он уже уставал это повторять. — Просто сделай это. — В моём нынешнем положении... это, может быть, неразумно... — Спок, на это нет времени, ты мне нужен сейчас! — закричал Джим. Эта простая, но в то же время мощная фраза была огромной ошибкой. — Нет, — Спок задохнулся и закрыл лицо руками. Джим мгновенно пожалел, что был таким идиотом, но он не мог забрать слов назад. — Прости, Спок, я не... — Джим. Уходи, — сказал Спок, но как он мог? Как он мог вот так оставить Спока? Его голос дрожал от ужаса, и Джим... — Что с тобой происходит? Но вдруг он что-то увидел в глазах Спока, и это заставило его осторожно отступать к двери... Слишком поздно. Спок поймал его запястье и притянул его обратно лёгким рывком. В месте, где их кожа соприкоснулась, почувствовалось странное жжение, и Джим яростно попытался его стереть, но, конечно, в этом теперь не было смысла. — Твою мать! — он выругался один раз на стандартном, потом дважды на орионском и ещё раз на клингонском. Он в сердцах набросился на Спока. — Смотри, что ты наделал! — Это была твоя вина, — прошипел полувулканец, не давая ему уйти. — Как? — крикнул он. — Как это всё даже отдалённо может быть моей виной? Но как только он сказал, он понял... да, конечно, это была его вина. Опасные, дикие вещи, пробуждающиеся внутри него сейчас... всё по его вине. — Ты говоришь, Джим, и я не без недостатков. Ты дразнишь и искушаешь, и я не могу ничего сделать... — Постой. Он резко был поражён чувством, что они опаздывают, тревожный звоночек громко трубил внутри его черепа и призывал к действиям. У него были минуты, чтобы спасти корабль, а секунды, когда он ещё мог мыслить здраво, уходили. — Постой, Спок, прошу тебя, послушай. Ты должен пойти к Скотти и помочь ему с перезагрузкой. Нет ничего важнее этого. Это единственный способ спасти корабль... и я должен спасти корабль, Спок. Все здесь зависят... доверяют мне. Почему? Я не... Я так неправ и разбит... — ужасно, он слышал, как секреты сыпятся с его языка, и пытался остановиться, и только благодаря силе воли сжал губы и затряс головой. — Джим...? — Спок стоял всё ещё слишком близко к нему, но, во всяком случае, то выражение исчезло из его глаз. — Я сейчас не важен. Иди, — он толкнул Спока к двери, и, конечно же, Спок остался стоять на прежнем месте, неподвижный и твёрдый, как столб. — Чего ты ждёшь, чёрт, я сказал: иди! — Я пытаюсь, Джим. Это трудно... требуются усилия, чтобы оставить тебя. А потом Спок потянулся и обхватил его плечи для подтверждения, может быть, или для концентрации, но вместо этого то, что он сделал, успешно заставило сойти с рельс поезд мыслей Джима, чтобы столкнуться впереди с намного, намного более опасной перспективой... — Нет, — подавился воздухом Джим, пытаясь изо всех сил бороться с волной жара, растекающейся по венам, но становилось невероятно сложно держаться за страх или за злость, или за что-нибудь, что не было жадным голодом по телу Спока... — Что не так? В какой-то момент глупый вопрос почти заставил его рассмеяться, потому что всё было не так, Спок, ты и я, и корабль, падающий с неба, как огненный шар, и время не то, и разрушительный вихрь в моём черепе... — Джим. Ответь мне. Спок шагнул назад, но урон уже был нанесён. Его напряжённые мышцы, скрытые под униформой, воскресили в памяти воспоминания о лазарете и чёрной рубашке, и с пугающей лёгкостью Джим увидел себя, стаскивающим её и открывающим взгляду бледную, блестящую грудь, и руки с длинными пальцами, сжимающими плоть... — Всё нормально, — сказал он сквозь стиснутые зубы; от усилий, которые требовались для разговора, закружилась голова. — Все эти жизни зависят от нас... Сделай это сейчас. Пропусти мимо ушей всё, что я скажу позже, и иди. Ради корабля, ради экипажа, чёрт, он должен помнить... помнить экипаж, Ухуру и Скотти, и Сулу, и Чехова, и Боунса, и Спока... Спока, который отступал так медленно, будто каждый шаг ему чего-то стоил... О Боже, какие на вкус костяшки пальцев Спока? Он должен узнать это, по крайней мере, до того, как они умрут. Не будет ли это жестоко в противоположном случае? Может ли мир быть таким ужасным, жестоким местом? Наверное, у Спока была причина уходить, но он больше не мог её вспомнить. Почему он вообще когда-то хотел, чтобы Спок ушёл? Это не могло быть правильно. Дверь с шуршанием открылась, Спок покидал его! Нет, он не уйдёт, внушала кровь Джима. — Мистер Спок, немедленно вернитесь! Спок удивлённо обернулся, потому что его капитан говорил изумительно требовательно и здраво, и авторитетность в его голосе заставила что-то потеплеть в его животе. И Джим не терял времени даром, и хотя что-то внутри него всё ещё резонировало от срочности, он прыгнул вперёд и обрушился на чуть более высокого мужчину, потянул Спока за волосы, чтобы наклонить его голову, и встретился с его губами с дикой настойчивостью. Возникла секундная борьба, когда Спок попытался его оттолкнуть, а затем каким-то образом притянул ещё ближе, открыл его рот и, боже правый, оказался таким потрясающим на вкус; неожиданно Джим оторвался от пола, и Спок закинул его на стол. Это было мучительно больно, потому что его грудь саднила и начала снова кровоточить, а синяк от столкновения на его спине завтра его убьёт, если он ещё будет жить. Постой, завтра... что-то было не так... что-то насчёт корабля... Но Спок по-кошачьи запрыгнул на него, и было немного смешно оттого, сколько раз он во время скучных встреч мечтал сделать непрофессиональные, запретные вещи со своим старшим помощником на подобной плоской поверхности... Джим осознал, что притянул Спока вниз за уши, но им сейчас владела не только похоть, а бесконечно более сильная эмоция, снимающая барьеры и просачивающаяся во все поры или, по ощущениям, угрожающая его взорвать. Он хотел сделать это миллион раз и захочет сделать ещё миллион, ноги Спока были такими длинными и горячими, но мысль о завтрашнем дне останавливала... Губы Спока горели, прокладывая путь вниз по его челюсти и шее... но что-то было ужасно неправильно... и зубы Спока, прихватывающие его ключицу, были как обещание, но корабль... ... Падал. — Спок, корабль! Стоп! Стоп! Спок оторвал себя от него, смотря широко раскрытыми глазами и тяжело дыша. — Вспомни о корабле. Вспомни, — просил он, готовый умолять, плакать, что угодно, потому что если Спок не вспомнит ровно за две секунды, он знал, что бесценный момент просветления рассудка пройдёт и останутся важными только губы Спока, зависшие прямо над... — Формула смешивания, — сдавленно сказал Спок, и Джим почти рассмеялся от облегчения, почти, потому что Спок возвышался над ним, стоя на коленях по обе стороны от талии Джима, хотя и произнёс «формула смешивания» так, как кто-нибудь бы сказал «вот же хреново дерьмо». — Нам следует идти. Не без отдельной значительной степени мучительной сложности Джим смотрел, как его руки легли на плечи Спока и надавили, и затем Спок поддался и откинулся назад, хотя он был таким сильным, у-упс, не думай об этом, Джим, и наконец соскользнул со стола. — Я не могу поверить, что мы почти... — но это было не тем предложением, которое он мог бы в ближайшее время закончить, особенно сейчас, когда удержать мысленный контроль было подобно попытке остановить беснующуюся реку с помощью... силы воли. Джим потряс головой, матерясь, пока она полностью не прояснилась. — Нам нужно добраться до инженерной сейчас же. Спок кивнул, его выражение лица было всё ещё более открытым и человечным, чем обычно, любой бы смог его прочесть, и у Джима промелькнула неожиданная мысль, что он этого совсем не хочет. А потом они приступили к работе.