Triangle Love

Бал, устроенный твоим отцом в честь знакомства с семьёй Мидлфорд, с которой вы скоро будете связаны, не приносил особой радости. Пока барышни и джентльмены, облачённые в роскошные наряды, пестрящих яркими красками среди скромно-бежевого фасада поместья, плескались в бурном веселье, утопающем в смехе и предложениях потанцевать со всех сторон, ты стояла в стороне в качестве наблюдателя, откровенно скучая и выражая свою скуку небольшим зевком, который был, как подобает вынужденным манерам, прикрыт миниатюрной ладонью. Ты не любила подобные мероприятия, а от танцев и подавно кружилась голова, поэтому происходящее наводило досаду на твою душу, которая желала обрести покой. Даже новость о том, что тебе в скором времени предстоит встретиться со своим будущим мужем, который до сих пор не появился в поместье, не наводило такой мрак на настроение. Ты не ощущала безразличия, но при этом не испытывала волнение и, хоть и не горя желанием венчаться с незнакомым человеком, не истерила, как это делают многие капризные графини. Просто-напросто ты, подобно хитрой лисице в сказках, знала всё наперёд: если тебе не понравится будущий муж, в кармане твоего платья всегда найдутся способы, чтобы выставить его за дверь. Тебе были присуще бунтарство и озорство, которые могли сподвигнуть приличную барышню вроде тебя на какую-нибудь авантюру, которую бы осудили многие глубокоуважаемые матроны. Но ты не брезговала пользоваться не самыми честными методами, чтобы достичь желаемого, ибо мнение окружающих не волновало тебя. Главным приорететом в твоей жизни был собственный комфорт, и ради его достижения ты была готова идти по головам. Кроме того, ты знала себе цену, поэтому обычные люди, не имеющие своей изюминки, не привлекали твоё внимание. Каждый ухажёр, даже самый утончённый в своих манерах, чьи глаза открыто выдавали либо желание обзавестись славой, которую обещало бракосочетание с особой вроде тебя, слывящей в обществе как дочь британского рыцаря и одна из многообещающих фехтовальщиц, либо желание скоротать вечер за несерьёзным флиртом с попытками уединиться в самом укромном уголке поместья, был грубо отвергнут твоей персоной. Именно поэтому, привыкнув к подобному окружению, ты не ждала чего-то особенного от появления Мидлфорда, ибо заранее знала, что сможешь навлечь на него беду, после которой он обязательно покинет вашу обитель и больше никогда сюда не вернётся с желанием обвенчаться. Так было с каждым, кто приходил сюда с богато украшенной коробочкой и обручальным кольцом, сделанных у самых искусных французских ювелиров: любая безделушка, какой бы вычурной она не была, летела по воздуху или катилась по грязной дороге. Сначала это забавляло, а уже потом, приевшись, стало обыденным делом, которое твоя светлость выполняла с апатичным лицом. Именно поэтому, заранее натянув безразлично-скучающую маску, ты покачивала в руках искрящийся в свете люстры из драгоценных камней бокал шампанского, терпеливо ожидая своих гостей. - Смотрите, вот они! По залу, который тут же обратил своё внимание на появившихся людей, тут же прошлись громкие перешёптывания. Каждый, кто был наслышен о вашей семье, ждал либо с восторгом, либо с ироничным смешком появления нового кандидата на твою руку и сердце, заранее зная, какой исход ждёт несчастного юношу. Твой взгляд, пройденный по семье Мидлфордов, всё также оставался безучастным: высокий мужчина с массивным телосложением и бородкой выражал своим взглядом строгость, но уже через секунду с радостной, как у ребёнка, улыбкой привествовал своих знакомых в зале; невысокая девочка с двумя волнистыми хвостиками, энергично скачущая между накрытых столов, хлопала в ладоши, распевая своим мелодичным голоском: "Как здесь всё миииило!", выражала восторг огромными блестящими глазами-изумрудами, хлопая длинными ресницами, и поправляла многочисленные рюши на своём слишком ярком, как у дорогой фарфоровой куклы, платье; и молодой человек среднего роста, на котором ты ненадолго задержала свой прищуренный взгляд, заранее выискивая у него недостатки: с виду такой же строгий и неприступный, но в отличие от своего отца он не притворялся - юноша, несмотря на свой возраст, являл собой воплощение настоящего благородного и неподкупного на восхищение рыцаря, хотя многочисленные влюблённые взгляды его свертниц заставили молодого человека опустить голову, нервно улыбнуться и залиться ярким румянцем, тут же растеряв всю величественность своего первоначального вида. "Ничего особенного" - подумала досадливо ты, покачав головой, разглядывая без явного интереса семью Мидлфорд, о которой ходило столько лестных слухов, тут же осуждённых тобой. Но очередной зевок, который ты собиралась демонстративно издать, был тут же прерван. Поперхнувшись безграничным изумлением, ты замерла и уставилась на неожиданную гостью, опередившую свою семью. Женщина, облачённая в закрытое платье тёмно-зелёного, почти болотного цвета, являла собой воплощение силы и опасности, которую ты смогла почувствовать на расстояние в качестве возбуждённой вибрации в теле. Чуть прищуренные глаза, обрамлённые небольшими тёмными ресницами, выражали ледяное спокойствие и уверенность в себе, вселявшую страх и одновременно восхищение в души людей. Взор её лавандовых глаз, покрытых коркой льда, заставил замереть твоё сердце. Она вздёрнула небольшой, но красиво очерченный волевой побородок, окинув высокомерным взглядом присутствующих, а затем прошлась оценивающим взором по особняку, рассматривая каждую мелочь с внимательностью, присущей ресторанному критику. По необъяснимым причинам ты задержала на незнакомой гостье длительно-изучающий взгляд, не понимая, чем эта женщина могла тебя привлечь. Ты видела множество прекрасных аристократок, которые умели подавать себя и в скромных одеяниях, и в неприступном виде, и с аккуратными причёсками, и с заносчивыми взглядами. Но ни от одной из них не шла столь мощная энергетика, сбивающая с толку. Маркиза внушала своим видом величественную красоту: собранные пепельные волосы в аккуратный пучок, элегантно опущенная чуть волнистая прядь волос, придающая ей шарма, аристократично прямой нос, тонкие сжатые губы, которых будто никогда не касалась излюбленная женщинами помада, хрупкое телосложение и несвойственная её внешности грубая аура, которая прятигавала тебя, как магнитом. Несмотря на грациозную и лёгкую походку, ты чувствовала, что её шаги на самом деле тяжёлые, а взгляд так и буравил присутствующих, словно ища подходящую жертву. Она походила на гордую хищницу с грозным блеском в зрачках. Тебе пришлось затаить дыхание, чтобы не упустить ни единую в ней деталь, пока она приближалась с прямой осанкой к твоему отцу. - Добрый вечер, госпожа Фрэнсис. Вы как всегда прекрасны, - поприветствовал женщину твой отец, отвесив ей вежливый поклон. Маркиза, оценивающе разглядев жест мужчины, проигнорировав его комплимент с видом, будто она устала от подобного внимания, удовлетворённо хмыкнула, слабо кивнув головой. - Рад видеть Вас здесь. Для меня является честью принять вашу семью в своём поместье. Надеюсь, Вам здесь понравится. Чувствуйте себя как дома. - Благодарю за тёплый приём, - слабая, почти невидимая улыбка коснулась её тонких губ. - И я надеюсь, что Вы хорошо подготовились к этой встрече. В конце концов речь идёт о будущей помолвке наших детей. Мне бы не хотелось, чтобы мой сын был связан с плохо воспитанной семьёй, - сухо оповестила она, сменив мягкосердечный тон на жёсткий, лишённый всякой тактичности, и её холодные глаза мнительно сверкнули, сканируя со скрупулёзностью происходящее в поместье. "Фрэнсис... Фрэнсис! Ей идёт это имя" - подумала ты, в порыве какого-то необъяснимого желания облизнув губы, словно пробуя на вкус имя женщины. Его послевкусие, заставившее бурлить в адреналине кровь в венах, оставило после себя приятные впечатления. Ты стояла рядом, вслушиваясь в разговор взрослых людей. Дыхание по-прежнему было обрывочным, ведь ты старалась вслушиться в голос незнакомки. Он звенел, несмотря на её холоднокровный вид, мягко, как трель утренней птицы, и вместе с тем непредсказуемо, как погода, менялся на звонко-ледяной, пронизывающий до костей, не ведающий милосердия, пугающий баритон, способный остудить на месте пыл любого кавалера, который осмелился бы растопить лёд в её сердце. Ты тут же перевела взгляд на мужчину, стоящего за её спиной, твердящем что-то в такт своей жене, как послушный пёс. Не руководствуясь собственными действиями, ты скривилась в недовольной ухмылке, не имея представления, как они могли ужиться друг с другом. Пусть ты и не знала до конца эту женщину, но Алексис Леон Мидлфорд, являющий собой воплощение чего-то мягкого и безобидного, не подходил ей в качестве идеального мужчины в твоём представлении. Несмотря на исходящее от него дружелюбие, противоречущее его жене, ты неосознанно пропиталась неприязнью к мужчине, которая выразилась в хмуром взгляде, пускающим в него молнии. Ты не видела его рядом с Фрэнсис, он не подходил ей. С ней должен быть сильный и волевой человек, способный взять под контроль её дикий темперамент, о котором слагали легенды, которым ты раньше не придавала никакого значения, считая их байками для маленьких детей. Теперь же, когда она предстала перед тобой во всей красе, ты готова была признать уже по одному её виду дерзкого божества без единого изъяна, что она похожа на величественных валькирий, дев-воительниц, сошедших с обложки эпичного романа о жестоких войнах. Сознание, задворки которого оставались по меньшей степени трезвыми, иронично усмехались в такт быстрому в адреналине биению твоего сердца, тихо напоминая о том, что ты ещё не видела её в действии, а уже так слепо влюбилась в рассказы о ней, внезапно ставшими для твоей скептичной персоны явью. - Братик! - донёсся до твоих ушей звонкий певчий голос белокурой девочки, подскочившей к отстранённому от разговоров своей матери юноши, дёрнув того за рукав идеально выглаженного белоснежного пиджака. - Ты не собираешься познакомиться со своей невестой? Она такая миленькая! - прощебетала она, заставив тебя поёжиться - активность девочки уже успела надоесть тебе за долю секунды, как и её вездесущий миловидный голос. Блондин нервно дёрнулся, подняв доселе опущенный взгляд на твою персону. Юноша не представлял для тебя никого интереса, а его детское, совершенно невинное смущение, противоречущее его притворно-уверенному взгляду в самом начале, лишь насмешило тебя. Ты не воспринимала всерьёз сына маркизы в отличие от самой женщины, которая заставляла тебя поневоле приковывать к ней взгляд и смотреть ей прямо в рот, который изящно приоткрывался во время разговоров с твоим отцом, изредко показывающий ряд её жемчужных ровных зубов. Ни единого недостатка - а такое бывает вообще? Ты сглотнула и потёрла пальцами правую руку от плеча до локтя, в которой бешено пульсировала кровь. Эдвард мялся некоторое время, прежде чем решиться подойти к тебе. Пожалуй, он бы и продолжил дальше стоять на месте, предпочитая изучать на расстояние свою будущую жену, если бы в его спину не упёрлись сильные руки сестрицы, которой не составила труда буквально силком пододвинуть его к твоей персоне, увлечённой рассматриванием статной маркизы. Не рассчитав силу, Лиззи чуть ли не припечатала своего брата лицом к твоему лицу. Однако кончик носа, когда тот в неловкости склонил голову, успел коснуться твоей щеки, заставив тебя выйти из транса, в котором пребывала лишь ты и прекрасный образ капризного ангела в лице леди Фрэнсис. Нахмурившись от такой наглости, ты смерила напряжённым взглядом нарушителя своего спокойствия, в то время как блондин, уловив твой взгляд, обжёгший его ещё большим смущением, опустил голову и низко поклонился. - Л-Лизи! - с нервно подрагивающим губами произнёс имя сестры Мидлфорд-старший, мысленно обвиняя девочку в неосторожности и расторопности, к которой он был явно не подготовлен. Но стоило Элизабет, прижав ладони к покрасневшим щекам, виновато захлопать пушистыми ресницами, как тот тут же смягчился и виновато отвернулся от сестры. Но ещё большую вину он почувствовал, когда снова столкнулся с твоим осуждающим взглядом и скрещенными на груди руками, требующим объяснений или хотя бы извинений, которые тут же мучительно загорелись на губах Эдварда. - П-прости за эту ужасную неловкость! Меня зовут Эдвард Мидлфорд. А ты (Твоё имя), верно? Я слышал о тебе и твоём отце: говорят, он тоже является рыцарем Англии, а ты пошла по его стопам, став искусной фехтовальщицей. Для меня было бы честью стать мужем такой известной и... - Эдвард, запнувшись на слове, торопливо повернулся к тебе спиной и, достав из внутреннего кармана пиджака маленький блокнот, начал расторопно листать страницы в поисках лучшего комплимента для девушки, которой бы он ни за что не решался произнести самостоятельно вслух от переизбытка волнения, - и утончённой особы! - на одном дыхании пылко произнёс он, вытерев рукавом выступивший пот со лба. - Ох, н-нет! Н-надо было выбрать другое слово! Я сейчас... - юноша снова начал взволнованно перебирать страницы, путаясь и цепляя их пальцами. Ты, до предела разочарованная в парне, тяжело вздохнула и покачала головой. Он никак не мог быть сыном такой воинственной и прекрасной маркизы, не иначе он был как только что вылупившийся цыплёнок, отчаянно пытающийся спрятаться под чьё-нибудь крыло. - Эй, можешь ничего не искать, - устало оповестила ты, небрежно махнув на него рукой. - Той жалкой попытки мне было достаточно. - Ж-жалкой...? - неуверенно и неверяще переспросил Эдвард, недоумённо моргая глазами, словно пытаясь переваривать задевшую его до глубины информацию. А затем, прокрутив в голове несколько раз содержимое фразы и поняв его, возмущению блондина не было предела. - Жалкой?! - А как ещё это назвать? - беззаботно спросила ты, невинно присвиснув. У Эдварда обескураженно дёрнулся правый глаз. Он впервые увидел перед собой столь напыщенную особу, лишённую каких-либо манер, ни во что не ставящей его старания. Он не знал, что в нём сейчас играло больше всего: злость, негодование или же непонятное волнение перед ней, заставляющее его чуть ли не заикаться при её высокомерном взгляде. - Как ты можешь так говорить?! Это... это неприлично! Леди не позволительно вести себя так грубо! - взволнованно лепетал Эдвард, пытаясь уцепиться за факты, которые могли бы поставить тебя на место. Но на его слова ты лишь безразлично усмехнулась, пожав плечами. - Прости, ничего не могу поделать с собой - ты ведёшь себя как наивный птенчик, которого хочется только пожалеть. Ты не внушаешь мне восхищения, какое должно быть у женщины при виде мужчины её мечты, - откровенно заявила ты, решив не церемониться с юношей, который стал для тебя после минуты знакомства мешающейся тенью Фрэнсис, на которую тебе хотелось ещё немного посмотреть, перед тем как ты отвадишь от себя нерадивого супруга. - Ничего, что я так прямо сказала, малыш Эдди? - "Малыш Эдди"...? - с нервной дрожью повторил недоумённо блондин. Эдвард почувствовал себя так, будто его с размаху ударили в грудь, и весь воздух ушёл из лёгких, из-за чего он чуть не задохнулся от кипящего внутри возмущения. Наглость особы, выраженная в столь оскорбительном для него прозвище, выбила его из калеи, почти лишив терпения. В таких ситуациях было не до деликатности и вежливости. Невеста, кажется, и сама специально провоцировала его на ответную грубость всем своим вальяжным видом и противной усмешкой. Эдвард напрягся, усилием воли подавляя рвущиеся наружу эмоции. Как джентльмен, он понимал, что ничего не добьётся ответной колкостью и лишь больше усугубит своё положение, опозорив и честь семьи своей импульсивностью, которую в высшем обществе было принято держать в себе. Поэтому, сжав и разжав кулаки для усмирения кипящей злости, Мидлфорд-старший несколько раз опустил потяжелевшие веки, чтобы отогнать от себя некое наваждение, и спокойно сказал: - Я всего лишь хотел произвести благоприятное впечатление на свою невесту. Но раз мой жест не был оценён по достоинству, я не стану настаивать на этом. Мне бы тоже не хотелось связать свою жизнь с девушкой, лишённой лучшей добродетели - скромности. И прошу прощения, если был груб. - Быстро же ты сдался, малыш Эдди, - наигранно-обиженным тоном фыркнула твоя персона. - Обычно моих "женихов" хватило хотя бы на несколько дней, ведь те ради статуса готовы были пойти на всё что угодно. Своего они, конечно, не добились, но нервы у них сдали. Ты, видимо, слишком осторожный, да? Но провокационный тон особы ничуть не задел молодого человека. Он был спокоен, но внутри него металась буря разочарования. - Я не гнался за статусом, (Твоё имя). Мои родители хотели, чтобы я нашёл достойную для себя жену. И я... тоже этого хотел... - смущённо признался блондин. - Я думал, что мы могли бы попытаться. Мой отец столько рассказывал о вашей семье! - воодушевлённо воскликнул он, с восторженной дрожью вспоминая рассказы Алексиса, который всегда лестно отзывался о родословной твоей персоны. Но восторг в его глазах тут же погас, когда он снова прокрутил в своей голове твои слова, поразившие его до глубины души пламенем негодования, обиды и разочарования от неоправданных надежд, которые он лелеял каждую ночь, стоило ему нарисовать перед собой образ очаровательной леди, которую показал ему Леон на смутной чёрно-белой фотографии. - Я думал, что ты станешь мне хорошей женой... Ты... вообще-то, ты очень к-красива... - запнувшись и сжавшись от собственного признания, тихо промолвил Эдвард. - Но сейчас я понимаю, что это всего лишь оболочка и на самом деле ты пустышка! - уверенно произнёс он, укоризненно глядя в твои глаза, будто пытаясь призвать твою душу к совести. Ты раздражённо закатила глаза, размышляя про себя, что зря теряешь время с этим человеком. - Ладно, как скажешь, - сдавшись, лишь бы быстрее отвязаться от общества надоедливого парня, ты миролюбиво подняла обе руки в примирительном жесте, и, удовлетворённая, направилась к своему отцу, ведущему беседу с остальным семейством Мидлфордов. Ещё несколько секунд Эдвард буравил тебя тяжёлым взглядом, а затем опустил его на пол, не понимая, что он сделал не так. Он был зол на тебя, возмущён до предела, кривился, до сих пор слыша в ушах эхо твоих насмешливых фраз, пропитанных сплошным ядом. Он сжимал от безысходности кулаки, не понимая также, почему на душе остался неприятный осадок, заставив её опустеть и саднеть от боли. Казалось бы, после такого неприятного знакомства в нём должно возрасти лишь отрицательные чувства к твоей персоне, но ничего такого не было. Его сжирала изнутри незаслуженная обида, но при этом он продолжал незаметно поднимать на тебя взор своих малахитовых глаз. "Она ужасная! Невоспитанная и грубая! Как девушка может быть такой?!" - негодовал он у себя в голове, продолжая смотреть тебе вслед. В его воображении, в котором он успел до личной встречи запомнить до мельчайших деталей аккуратные черты твоего лица, ты представлялась ему совершенно другой: прекрасным нежным ангелом, с добродушной улыбкой, с изящностью в движениях, с мягким, обвалакивающим теплом голосом. И этот образ, так плотно осевший в его голове, никак не желал покидать его разум, несмотря на то, что ты принесла за собой ему глубокое разочарование, горящее обидой в раненном сердце. Что-то внутри, необъяснимо трепеща, противилось видеть в тебе самого отвратительного человека, которым он постеснялся назвать тебя вслух. Но и надежда на совместное будущее, которая раньше отчётливо отображалась в спектре его эмоций, теперь больше не горела так ясно. Она начала смиренно потухать, но не до конца, будто упрямо пытаясь сохранить свои последние остатки для будущего контакта, на который Эдвард уже не смел уповать. - Могу ли я взглянуть на свою будущую невестку? - спросила, наконец, нетерпеливо маркиза, приблизив разговор с твоим отцом к изначальной цели. - Дорогая, мы могли бы ещё немного поговорить с господином (Твоя Фамилия), пока детишки милуются, - пролепетал умилённым голосом британский рыцарь, пуская многозначительные взгляды то на тебя, то на Эдварда, не заметив, как между вами словно возросла стена непонимания и отрешённости, к которой прижался опечаленный и омрачнённый Эдвард. - Никаких милований при людях, пока они не поженятся! - строго оборвала мечтательный тон мужа разъярённая женщина, топнув ногой. Маркиз, потеряв прежний романтический настрой, уныло повесил голову, согласно кивнув жене. Ты одобрительно хмыкнула, с какой-то гордостью поглядывая на строгую маркизу. То, что она могла поставить на место такого крепкого мужчину, как Алексис, вселило в твою душу ещё большее уважение к этой женщине. И закрепило убеждённость того, что он совершенно не подходит ей. Не заметив за собой подобного действия, ты враждебно покосилась на Леона, и тут же перевела смягчённый взгляд на маркизу, в котором блестела искра детского восторга. Тебе казалось, что она понимает тебя, что в вас есть нечто схожее, и что с каждой секундой ты пропитывалась к ней ещё большей симпатией, которую не могла растолковать даже самой себе. - Ну что ж, раз Вы хотите познакомиться с (Твоё имя), то прошу, - согласился твой отец, заметив серьёзную настроенность маркизы. - (Твоё имя), подойти сюда! Без каких-либо колебаний ты вышла вперёд, представ перед маркизой во всей красе. Внутри бушевало непонятное волнение, мешавшее принять обычную уверенную позу, а глуповатая улыбка так и лезла на уста, когда ей было уместно исчезнуть перед такой холодной женщиной. Пепельноволосая сделала шаг к тебе, оказавшись совсем близко. Сердце пропустило удар, в горле пересохло. Ты не понимала, что с тобой происходит, и это несколько настораживало, даже пугало. - Рада познакомиться с Вами, маркиза Фрэнсис, - ты натянула вежливую улыбку, как сулят правила этикета, и совершила книксен. Маркиза пропустила мимо ушей твоё привествие, смерила тебя мнительно-изучающим взглядом, несколько раз обошла твою фигуру, придирчиво рассматривая со всех сторон, как купец товар, и, будто не удовлетворившись результатом, тяжело вздохнула. - Ходят слухи, что ты неуважительно относишься к своим женихам, - хмуро начала она, опустив свои тонкие изящные брови так низко, что на мягком лбу появились многочисленные морщины, а на глаза легла мрачная тень, как при грозовой погоде. - Это правда? - Мужчины нынче пошли довольно ранимые, поэтому слухи могут быть преувеличенны. Кому, как не Вам знать, леди Фрэнсис? Ходят слухи, что Вы победили своего мужа и заставили его жениться на себе, - задорно подмигнула твоя персона, рассчитывая на поддержку со стороны маркизы, которая должна была тебя понять. Заодно тебе захотелось задеть её нерешительного сына и мягкотелого мужа, который, по-твоему мнению, не заслуживал и рядом стоять с такой, как она. Но Фрэнсис, вопреки твоим убеждениям, высокомерно вздёрнула прямой нос, оглядев тебя презрительным взглядом, молчаливо говоря всем своим видом, что ты забрела не на ту тропу, решившись так свободно разговаривать с ней на такие темы. Но маркиза была не той женщиной, которая бы просто смолчала, оставив подобную дерзость без внимания. Она подступила к тебе ещё ближе и, уцепившись за твой неряшливо торчащий из-под причёски локон, с тенью порицания оглядела его. Своего рода это стало непозволительной грубостью с её стороны, но ты не почувствовала от этого укола злости или жажды мщения, несмотря на то, как она упорно пыталась уничтожить тебя своим тяжёлым, как свинец, взглядом. Казалось, лавандовый оттенок её глаз потемнел, даже почти почернел, пронзив своим холодом всё твоё нутро, которое незаметно дрогнуло. Противоречие чувств подчасту сметало разумные доводы. Ты ощущала, как враждебно она настроилась к тебе, но при этом её колючий взгляд будоражил всё твоё сознание. Ты мелко дрожала, нервно улыбалась, но отнюдь не из-за омерзения или чувства подавленности от такой небрежности с её стороны - а от лёгкого возбуждения. Ты и сама понимала, что твоё поведение выглядит довольно странно, но, какой бы грубости не проявила к тебе эта женщина, ты замирала, видя, как меняется её лицо. Любая эмоция, пусть она была и отрицательной, вызывало в груди странное тепло. С мазохистским восторгом ты вбирала в себя каждый её взгляд, каждый опущенный уголок губ, каждую немую ухмылку, не предвещающую ничего хорошего. Почему-то с ней зашкаливал адреналин, ударяя в каждую клеточку тела, заставляя возгореться её. И почему-то, вопреки осторожности и знания того, что последует, тебе хотелось ответить ей той же колкостью, чтобы возбудить в ней гнев, посмотреть, на что она способна, узнать новые грани её эмоциональной палитры, которая радовала тебя своей эстетичностью. Ты уловила себя на мысли, что будь ты художницей, ты бы обязательно запечатлела образ маркизы. А будь ты храбрым путешественником, а она - огнедышащим драконом, на которого она сейчас походила в своей гримасе раздражения, ты бы каждый раз возвращалась в её логово, лишь бы полюбоваться её величием и мощью, сметающую твой страх и накаляющий до предела жажду окунуться в опасное приключение. Опасность, которая исходила от неё, не отталкивала, а лишь притягивала к себе, и твоё нутро молило о том, чтобы та самая опасная близость с ней, заставляющая творить тебя что-то невообразимое и думать о том же, никогда не заканчивалась. - Слухи не преувеличены, потому что ты показываешь своё неуважение не только к мужчинам, но и ко всем присутствующим прямо сейчас, представая в таком отвратительном виде. Что это за неряшливая причёска?! - она сжала пальцами прядь с такой силой, что тебе показалось, будто она сейчас дёрнет её. Глаза Фрэнсис стали холоднее айсберга, хватка оставалась такой же крепкой, взгляд метал молнии, с омерзением пепеля небрежно торчащие волосы. - Простите, она... - решился вступиться за тебя обеспокоенный отец, но его речь тут же была прервана женским голосом сквозь зубы, от которого синхронно вздрогнул весь зал. - Проявите манеры и не перебивайте, господин (Твоя Фамилия)! В отличие от присутствующих, которые ждали хлеба и зрелищ, зная не понаслышке железный темеперамент Фрэнсис, ты оставалась невозмутимой. Эдвард, Лизи и Алексис настороженно переглянулись, чувствуя пробежавший холодок по коже; никто не имел представления, что сейчас произойдёт и являешься ли ты и в самом деле самоубийцей, но каждый из них от души желал тебе привести себя в чувства. Юный маркиз, несмотря на унижение, которое он потерпел в диалоге с твоей светлостью, переживал больше всех из-за происходящего. Он не мог себе объяснить причину волнений, но кулаки сами непроизвольно сжимались до побеления костяшек, а губы так и норовили сорвать фразу: "Остановись! Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?". Люди, имеющие честь наблюдать за всем этим, впервые посочувствовали острой на язык дочери Британского рыцаря, которая и сама могла отравить своей речью кого угодно. Но всем вокруг казалось, что столь маленькая и неопытная леди не сможет выдержать напора такой женщины, как Фрэнсис, походящую на непредсказуемую львицу, способную в любой момент совершить смертельный рывок. Мидлфорд и сама сомневалась в твоей выдержки и, чувствуя превосходство над твоей персоной, продолжала давить на тебя буравящим взглядом. От такого бы все кости заледенели, но ты была совершенно спокойна, чем удивила на подсознательном уровне маркизу, привыкшую ставить под свой длинный каблук каждого, кто посмеет перечить ей. От того, как непредсказуемо ты переносила её давление, Фрэнсис ощутила внутри пожар. - Я недавно пришла с тренировки по фехтованию, леди Фрэнсис, поэтому у меня не было времени привести себя в порядок, - призналась ты, переминаясь с ноги на ногу, строя из себя святую невинность. - Неужели такая безответственная и неотёсанная девчонка и вправду занимается таким ремеслом? - она, поражённая, но не показавшая своё удивление, иронично усмехнулась и опустила прядь твоих волос, остранившись. - Для того, чтобы заниматься фехтованием, нужны стойкость, терпение, сила воли и скорость движений. Смею предположить, что ты лишена подобных качеств, раз уж не успеваешь следить за собой. - Не судите книгу по обложке - в моих строках может храниться и кое-что интересное, способное удивить даже такую придирчивую особу, как Вы, - не растерявшись, ответила ты, не желая так легко сдаваться маркизе. Словесная перепалка взбудоражила вас обоих. Вы походили на двух кобр, соревнующихся в длине броска жидкого яда. Борьба накалялась, пробуждала страсть, жажду и неутихающий адреналин. Тебе прежде никогда не доводилось вести с кем-то столь длительное препирание, обычно заканчивающееся твоей победой. Мало у кого из нынешних дам, привыкших купаться в роскоши и восхвалениях, что сделало бы из них нестерпимых к любой грубости неженок, хватило бы и секунды, чтобы продержаться с тобой в словесном бою. Фрэнсис же проявляла стойкость и, хоть она хмурилась, гневалась, поддавалась эмоциям, она продолжала оставаться такой же гордой и изящной. Такой, что ты поневоле любовалась ею, теряя счёт времени, ставя её как пример для подражания. То, что вы были похожи, ничуть не оттолкнуло. Несмотря на разгорающийся конфликт, ты чувствовала вместе с тем, как вы становитесь ближе. Тебе нравилось то, что вы были схожи, и ты уловила себя на мысли, что в обыденной жизни у Вас наверняка бы нашлось много общих тем для разговоров. Каким-то шестым чувством ты ощутила, что Фрэнсис находит твои мысли весьма интересными и, возможно, судя по её взгляду, который переменился на слабый заинтересованный, она готова поддержать твою идею, если бы не женская гордость. Но на тропе пока что холодной войны не было времени расслабляться, поэтому ты продолжала напряжно стоять перед ней, готовясь словить очередную её колкость, заранее готовя для неё такой же ответ. - Как дерзко! - несмотря на контекст фразы, она прозвучала будто одобряюще, уголки губ Фрэнсис даже поднялись в лёгкой азартной улыбке. - Не боишься говорить такое жене Британского рыцаря, которая до сих пор тренируется даже после замужества? Я не потеряла былую форму и могу с лёгкостью разобраться с непослушными детьми. Она потеряла прежний тон строгой учительницы. Нотки её голоса сменились на озорные, игривые, самоуверенные. Такое было свойственно семейству кошачьих, которых заманивали в интересную игру, а те одобрительно мурчали, отвечая согласием. Фрэнсис ничуть не отличалась сейчас от кошек, к которым ты трепетно относилась, поэтому смена её настроения незамедлительно подействовала и на тебя: ты заинтригованно облизнула пересохшие губы и в упор смотрела в глаза Фрэнсис, погружаясь в водоворот безрассудства - именно так бы охарактеризовали твоё состояние присутствующие на балу люди, для которых даже самый лёгкий спор с маркизой был верхом смертельной опасности. Препирания с ней казались слаще всех напитков мира, которые преподносили тебе по утрам самые талантливые повара, которые циркулировали кровь по твоим артериям. - Но и я, позвольте заметить, не бездельничала на уроках, - самоуверенно отозвалась ты с глубинной ноткой обиды. Тебе непреодолимо хотелось доказать женщине, что ты стоишь её внимания, что твои слова - не пустой звук, как она думала о тебе, откровенно показывая это недоверчивой усмешкой. Показать ей все свои способности стало для тебя целью номер один. Если ты не выполнишь её, ты заранее знала, что не найдёшь себе покоя или воспламенеешь от несбыточной мечты. Фрэнсис промолчала, смерила тебя недолгим взглядом, в котором было плохо что-то разглядеть, а затем двинулась к столам, над которыми висели портреты с королевой Викторией, природой, корзин с фруктами, обрамлёнными золотыми рамами, и неподалеку висевшими шпагами, воткнутых в декоративный руль от корабля. Она неожиданно подпрыгнула под дружное оханье зрителей и, уперевшись ногами в стену, стремительно вынула две шпаги, совершив заднее сальто, ловко и бесшумно приземлившись на ноги. Она сделала это так изящно и легко, что тебе на миг показалось, что за её спиной находились крылья и она парила, а не падала обратно на пол. При всём этом ей без особых усилий удалось придерживать пышное платье, которое задралось бы в воздухе и оголило её наверняка стройные ноги. Женщина приближалась к твоей персоне, крутя в одной руке шпагу, и с по-прежнему задорной улыбкой бросила в твою сторону вторую. Ты едва ли не пропустила данный жест, засмотревшись с открытом ртом на её грациозную походку, больше походящую на скольжение по воде, подобно морским нимфам из мифологических рассказов. Вовремя спохватившись, ты подпрыгнула и поймала холодное оружие, предназначенное только твоей светлости. Шпага завораживающе сверкнула серебристо-серым блеском в свете люстры. Но гораздо больше твоё внимание привлекло то, как орудовала своим оружием Фрэнсис. Шпага, будто приросшая к ней с самого рождения, будто ласкала эфесом её ладонь, как рукопожатие. В изгибе гарды, которая находилась в её руках, появилось нечто чувственное, чему ты раньше никогда не предавала значение. С ней шпага, служащая по большему счёту как украшающий атрибут в спокойные времена, стала опасным орудием для убийств. С ней шпага имела право обрести имя, а не название, какое давали своему оружие рыцари в средние века. - Почему бы нам не проверить, что ты умеешь? - предложила она. Затем, оглядев тебя с ног до головы, ядовито усмехнулась, дразняще изогнув одну бровь. - Или для такого человека, как ты, предпочтительно только бросаться громкими фразами, а не показывать на действиях свою храбрость? Это был вызов. Вызов, который ты с бурлящей внутри кровью смело приняла. Зал судорожно охнул, а потом затих от предвкушения грандиозного боя. Эдвард, напуганный за обеих представительниц хрупкого пола, поспешил остановить представление. - Мама, ты уверена... - Не лезь не в своё дело, Эдвард! - резко и грубо оборвала его маркиза, возмущённая бесстыдством сына, выраженного в попытке прервать желанный бой. Больше всего на свете Фрэнсис ненавидела, когда ей мешали заниматься её любимым делом, которое бы она ни за что не бросила ни за какие сокровища в мире, которым она выявляла достоинства противника, с помощью которого она обратно возвращалась в прекрасную молодость, пахнущую адреналином, свободой и несравненным чувством превосходства. Блондин благоразумно притих под давящим взглядом матери, всё ещё с сожалением глядя на твою персону, будто ты собираешься совершить смертельный прыжок с крыши королевского замка. Ты гордо, с ноткой презрения, фыркнула, намекая, что тебе без надобности его бесполезные переживания. Отец за твоей спиной тоже шептал что-то обеспокоенное, пытался образумить тебя, обещал сгладить углы вашего конфликта, перетёкшего в серьёзную борьбу, но ты оставалась непоколебимой, как твёрдый камень. Лишь бросив своему родственнику через спину самоуверенную ухмылку, обещающую победу, в которой ты не сомневалась, твоя светлость сосредоточила внимательный взгляд на своей сопернице. Тело била мелкая дрожь, сердце бешено колотилось, вены в области рук пульсировали, пальцы, крепко обхватившие рукоять шпаги, возбуждённо горели. Прекрасное лицо маркизы Фрэнсис оставалось сдержанным, спокойным и уверенным. Пытаясь вырваться из потока эмоций, ты начала искать убежище за плотной завесой безразличия, отгораживаясь от опасного влияния женщины, которая заставляла тебя трепетать. Но даже сквозь воздвигаемые барьеры просачивалась тонкая струйка влечения к ней, выражавшееся в странной и даже безумной полуулыбке, раздвинувшей губы при виде того, как изящно она выпрямила спину и размяла шею, нацелив оружие тебе в грудь. - Если победишь, я прощу тебе твою отвратительную причёску, - с усмешкой сказала маркиза, на что ты тихо засмеялась. Неожиданная шутка с её стороны заставила тебя неосознанно расслабиться. - А если Вы победите, я обещаю везде носить с собой расчёску, - не отставала твоя персона, уловившая задорное настроение пепельноволосой. - "Если"? - она недоверчиво изогнула бровь, криво усмехнувшись, и снисходительно вздохнула. - Самоуверенности тебе не занимать. А это одно из самых худших качеств в человеке, в особенности, если оно не обоснованно. Самоуверенность принесёт в твою душу вздор. - Так лишите меня её, - твои глаза хитро блеснули, рука со шпагой вытянулась вперёд, также нацелившись в грудь противницы. - Тогда не жди пощады! Совершив ритуал привествия, Фрэнсис неуловимо быстро развернула шпагу плоской стороной вверх, держа клинок поперёк груди. Твоя персона не отставала. Маркиза встала в боевую стойку: клинок выставлен вперёд со стороны выдвинутой ноги, свободная рука балансирует в воздухе чуть сзади опорной ноги, голова слегка откинута назад. - Уступаю дамам, - шутливо предупредила ты и, совершив поклон, неподвижно находясь на месте, позволила маркизе атаковать первой. Фрэнсис не стала медлить, сразу ринувшись в бой одним чётким выпадом, от которого ты едва поспела увернуться. Шпага пронеслась в полумилиметре от твоего бока, из-за чего на лбу выступил холодный пот. Ты с трудом призналась себе, что чуть не проиграла ей в первую же секунду дуэля, а Фрэнсис, поняв по напряжению, отразившемуся на твоём побледневшем лице, что твоя уверенность начала пошатываться, победно ухмыльнулась, прокрутив в руке рукоять холодного оружия. Ты снова на минуту отвлеклась любованием ею: уж слишком маняще она выглядела со шпагой в руках. Рождённная воевать, она походила на идеальный мираж женщины-амазонки, способной уничтожить всё на своём пути уже одной своей смертоносной красотой. Минута завороженного наблюдения снова чуть не стоила тебе жизни; Фрэнсис, как и обещала, была безжалостной в своих движениях: быстрой, резкой, импульсивной, как молния, стремительно наносящая мощные удары в область груди. Уклонившись в последний момент, ты, наконец, нанесла и свой удар, который маркиза смогла легко отбить с изящностью пантеры. Несмотря на то, что бой шёл всего лишь несколько минут, тебе на краткий миг показалось, что ты сейчас вот-вот выдохнешься - уж слишком резвые, энергичные и неожиданные удары наносила женщина, уклонения от которых довольно быстро утомляли тебя, заставляя стесняться грудь от нехватки воздуха. Фрэнсис, заметив твоё сконфуженное выражение лица, усмехнулась: - Хоть ты и не женственна, но выдыхаешься также быстро, как и все те нежные девушки, которые присутствуют в этом зале. - Просто разогреваюсь, - тяжело дыша, ответила ты, смахнув указательным пальцем капельку пота со лба, и натянула на лицо широкую улыбку. За словами последовал резкий звон пересёкшихся шпаг. Скрестив своё оружие, каждая из вас старалась надавливать ещё сильнее другой, стараясь подавить сопротивление противника. Фрэнсис не терялась, продолжала оказывать достойное сопротивление с таким лицом, будто её ничего не могло сломить. "Великолепна..." - пронеслось в твоём сознании осознанное восхищение её боевыми умениями. Она была опасна не только в своих словах, но и в своём умении владеть шпагой - такая же острая, как и её лезвие, такая же изящная, как блестящий эфес. Ты старалась не отставать от маркизы, лишая себя мыслей об усталости и о том, что она вполне может победить тебя. Впрочем, проиграть такой женщине уже было честью для тебя. Но, вопреки странному желанию и готовности поддаться ей, лишь бы увидеть её триумфальную улыбку, идеально завершающую её образ полководца, тебе не хотелось ударить перед ней в грязь лицом. Ты готова была сражаться до последнего вздоха. Не столько тебя волновало мнение окружающих, привыкших видеть твои победы, сколько мнение Фрэнсис, которое обязательно бы изменилось, стоит тебе опрокинуть её на лопатки. Однако тебе было даже неловко представить, как она будет падать в своём чистом платье, которое она так бережно приподнимала во время своей ходьбы. Ты представила себе, как, повергнув её, героически подхватываешь падающую женщину за талию, не позволяя ей очутиться на холодном полу, и как на её губах расцветает благодарная улыбка, сменяющаяся на оценивающую и горделивую от того, как ты выросла в её глазах, вселив в её закрытую душу уважение к своей персоне, о котором ты уже успела замечтаться, пропустив пару ударов. Атласные лямки платья были слегка порваны. - Ещё и одежду испортила, - презрительно фыркнула Фрэнсис, снова вернувшись в свой образ строгого критика, не терпящего несовершенства. - Тогда Вы должны мне новое платье, - подмигнув, подразнила ты её и, воспользовавшись её отвлечённостью, закружилась на месте, нанося град многочисленно-быстрых ударов клинком. Фрэнсис с прыткостью ягуара увернулась от каждого удара, каждый раз чуть ли не совершая сложные акробатические трюки. От последнего удара она выгнулась дугой, удерживаясь на обеих руках, совершив "мостик". Не успела ты нанести новый удар, как она быстро поднялась, выпрямилась и сделала резкий выпад. Ты отпрыгнула в сторону, не позволив кончику шпаги задеть себя. Фрэнсис одобрительно кивнула, радуясь тому, что ей достался не такой уж слабый соперник. - Смелое заявление. Ещё никто не смел мне так дерзить. Но всё же твой язык гораздо острее, чем твоя шпага, что не поможет тебе выиграть этот бой, - улыбаясь, прямо заявила она, не давая тебе своим тоном даже надежды на то, что ты сможешь задеть её. Подобное заявление пробудило в тебе лёгкую злость, идущую из глубины уязвлённой гордости. Эмоции, будто умершие до этого, хлынули вулканом из твоей персоны. Ты подскочила к маркизе и начала наносить ей серию быстрых ударов со страстью тигрицы. Маркиза без видимых усилий уклонялась от клинка, чуть уводя корпус, а потом акккуратным отскоком ускользнула вправо. Ты опешила лишь на секунду, но затем снова взяла себя в руки. Женщина, оказавшаяся за твоей спиной, собиралась нанести удар в плечо, но ты, совершив сальто, избежала атаки. Очутившись на земле, первым делом ты снова ринулась к маркизе, набрав за преодолимое расстояние скорости. В этот раз напор твоего оружия, столкнувшегося с её, оказался сильнее. Ты надавливала с такой силой, что на губах маркизы нарисовалась чуть нервная усмешка. Впрочем, она была больше оценивающей. Пепельноволосая не позволяла себе и мысли о том, что ты можешь оказаться с ней на равных, но собственная гордость не мешала ей трезво оценивать твои способности, которые постепенно начали отталкивать её сомнения и придики по поводу твоего введния боя, которое она сочла поначалу слишком простым после ходящих о тебе слухов. Теперь же, уклоняясь от стремительных ударов, она мысленно обвинила себя в том, что посмела так жестоко усомниться в твоих способностях. Маркиза привыкла быть предельно честной с самой собой, поэтому ей не составило труда признать себе, что она недооценила тебя. Она бы без колебаний озвучила свои мысли вслух, но малейшая отвлечённость от боя сулила ей пропустить удар. До проигрыша ей было далеко, но и порвать дорогое платье, подобно твоей светлости, ей не хотелось - порядок во внешности был для неё на первом месте. Бой затянулся. Присутствующие в зале, затаившие дыхание и приросшие к месту, с немым восторгом наблюдали за двумя воинствующими девами, боясь упустить хоть малейшую деталь, которая могла бы повлиять на исход борьбы. Эдвард присоединился к тем, кто смотрел без воздуха на бой своей матери и невесты. Однако по большему счёту его изумлённый взгляд был устремлён на твою персону. Для него ты будто раскрылась с другой стороны: быстрая, яростная, как фуррия, и одновременно прекрасная и гибкая, как дикая кошка, идеально орудующая одним своим когтём в виде шпаги. Никто до этого не перечил его матери и уж тем более никто не смел вступать с ней в бой, держась такое длительное время на сцене. Что-то внутри него оборвалось в этот момент. Он с необъяснимым упоением, потерявшись во времени, наблюдал, как грациозно и непринуждённо ты отбивала атаки его матери, почти ни в чём не уступая ей. Помимо сногшибательной оболочки, которую видел в тебе Мидлфорд-старший, он заметил, что во время боя в тебе присутствует нечто королевское - возможно, самоуверенный взгляд, чуть вздёрнутый подбородок и изящное движение рук, которое было похоже на покачивания веток гибкой ивы на ветру. На мгновение его дыхание задержалось в лёгких, стоило тебе совершить угрожающий выпад в сторону его матери, которая поспешно крутанулась на месте, отбив клинком кончик твоей шпаги, нацеленной ей в шею. Странная слабость коснулась его сознания, создав в нём хаос из непонятных мыслей. После увиденного он не знал, что о тебе и думать: считать тебя сумасшедшей, решившей бросить вызов его матери, восхищаться твоей грациозностью в бою, противоречущей мужской грубости в общении, презирать за твои брошенные в его адрес оскорбления или позволить себе влюбиться, как последнему идиоту. Последняя мысль особенно глубоко напугала и поразила его, когда он почти физически ощутил, как кончик твоей шпаги непостижимым образом проник в его сердце, в то время как в реальности, махнув шпагой, ты задела кончик вьющейся пряди Фрэнсис, слегка обрезав пару волосков на ней. Зал снова дружно охнул в испуге и безграничном изумлении. Все, кто ожидал победы Фрэнсис, внезапно затихли, поставив под сомнения её выигрыш. Ещё никому не удавалось задеть даже волос этой женщины. Маркиза, кажется, тоже была обескуражена тем, что ей только что удалось пережить. Ты и сама не сразу осознала, что тебе удалось урвать небольшую победу на этих минутах боя. Осознание пришло поздно, когда Фрэнсис уже начала пепелить тебя напряжённым, жестоким взглядом, обещающим месть, а зрители, закрыв ладошками рот, потеряли дар речи, в то время как менее впечатлительные из них о чём-то шумно перешёптывались между собой. - Неплохо, - похвалила она, напряжно притронувшись тонкими пальцами к подрезанной пряди. - Но эта бесцеремонная выходка будет стоить тебе справедливой расправы! Скривив зубы, Фрэнсис выставила перед собой шпагу, прервав секундную отдышку. Твои лёгкие уже начинали болеть от нехватки воздуха, но сдаваться было слишком поздно. Почувствовав на долю секунды привкус победы, в тебе будто проснулось второе дыхание, наделив временной силой. Когда Фрэнсис рванула вперёд, держа прямо перед собой клинок, подобно средневековому рыцарю на боевом коне, ты помчалась к стене, совершив скачок с переворотов в воздухе от неё. Фрэнсис задрала голову, пытаясь уследить за твоим движением. Незатейливый трюк позволил урвать несколько необходимых секунд, чтобы отвлечь женщину и после преземления на ноги совершить собственную атаку, а выбрасывала ты шпагу нещадно и самозабвенно. Маркизу это ошеломило лишь на пару секунд; в следующие она быстро собралась с духом и, будто на неё не сыпались мощные удары, она с лёгкостью отбивала их. В воздухе витали напряжение, искры и звук громкого звона скрещённых шпаг. Постепенно воздух выбивался из твоих лёгких, от потери физических сил нарастал голод, отдающийся болезненным скручиванием в области живота. Но ты не показывала своё напряжение и продолжала вести бой как ни в чём не бывало. С остатком последних сил ты прискорбно осознала, что Фрэнсис слишком сильна для тебя. Это завораживало, заставляло до дрожи трепетать, но вместе с тем внутри не угасала досада от возможного проигрыша. Быть поражённой ею не было позором, ведь женщина была опытным фехтовальщиком, который умел идеально вести бой, чего ты не рассчитала в силу своей самонадеянности. Но гораздо больше хотелось, чтобы она признала тебя. Плевать, что тебе будут аплодировать стоя присутствующие в зале, главное - чтобы Фрэнсис издала восхищённый вздох, адресованной одной лишь тебе. Поэтому, собрав последние силы в кулак, ты крепче сжала рукоять и что есть мочи взмахнула клинком, целясь ей в голову. Женщина пригнулась, вовремя опустив свободной ладонью поднявшуюся прядь, которую ты едва не задела шпагой - ей категорически не хотелось больше подвергать опасности свои волосы. Пользуясь её замешательством, ты втянула в лёгкие побольше воздуха, чтобы наделить себя небольшой силой, и, вытянув ногу, изящно крутанулась, норовясь сбить её с ног. Фрэнсис низко подпрыгнула, избежав подножки, но, поскользнувшись на полу, осела вниз. Однако, не растерявшись, она обратила ошибку в свою пользу, сев на шпагат. В столь неудобном положении ей по-прежнему прекрасно удавалось орудовать шпагой, которой она отбивала твои удары. Ты задержала на ней ошеломлённый взгляд, не веря своим глазам в происходящее, но продолжала атаковать её, только в этот раз медленно, заторможенно, словно боясь из-за обоюдного взмаха шпаг упустить ещё какой-нибудь необычный трюк, который она сможет потом совершить - а от неё ты теперь ждала чего угодно. Когда ты окончательно растворилась в своём восхищении, маркиза прижала к груди шпагу и со всего размаха так, что она оглушающе засвистела в воздухе, выбила из твоих рук клинок. Холодное оружие со звоном покатилось к ногам Эдварда, который, не отрывая взгляда от завершённого боя, поднял её с пола. В качестве закрепления своей победы женщина, использовав руки как опору, поднялась на них и наставила клинок к твоей шее, победно ухмыляясь. Притихший зал, до конца не отошедшей от столь грандиозного представления, запоздало захлопал в ладоши, с улыбками и возбуждением перессказывая свои эмоции и самые запомнившиеся моменты боя. А ты, как вкопанная, ещё не осознав своё поражение, продолжала молча стоять, разглядывая невидящим взглядом улыбку на лице своей соперницы. - Должна признать, ты хорошо держалась для человека с развязным языком и чересчур завышенной самооценкой. Конечно, будь ты хорошо натренированной, я бы заставила тебя раскаиться за поражение. Но из-за твоей неопытности сделаю поблажку и похвалю. Как начинающий фехтовальщик, ты неплохо проявила себя. Осталось только воспитать соответствующие статусу манеры, укоротить болтливый язык и избавиться от этой ужасной причёски, - высказалась женщина, вернув себе прежнюю строгость, с какой она поставила тебе окончательную оценку. Мир для тебя замер в этот момент. Не было ни родственников маркизы, ни твоего отца, ни знакомых и незнакомых людей на балу - лишь ты, Фрэнсис и её звучащей в голове голос, которым она похвалила тебя. Он звенел в ушах, как самая красивая мелодия, которую тебе только довелось слышать. Ты не замечала, как продолжали перешёптываться зрители, как к женщине подбежала её семья, хваля её за победу, как к тебе подошёл отец и, положив ладони на твои плечи, спрашивал, как ты себя чувствуешь. Прикосновение его рук снова вернуло тебя в прежний мир. Цветы, кружащиеся вокруг Фрэнсис, исчезли. Атмосфера стала такой же, какой она была в самом начале. Знакомые звуки вернулись, оставив тишину позади. Ты тряхнула головой, окончательно сбросив наваждение, и вгляделась в маркизу. Тебе впервые довелось так смотреть на женщину. Ощущения, которые ты испытывала в её присутствии, просто стоя в полуметре от неё, волновали больше, чем захватывающие дуэли на мечах. Подобно Эдварду, ты чувствовала, как вместе с победой в поединке она украла и твоё сердце, внезапно переставшим издавать привычные звуки. Никому из твоих прошлых соперников не доводилось победить тебя. То, с какой лёгкостью сделала это женщина, совершенно не задело тебя. Ты не спорила, что тебе хотелось победить её лишь для того, чтобы она обратила на тебя должное внимание, но фееричные ощущения, которые бурлили сейчас внутри тебя, заставили позабыть о прежних желаниях. Теперь ты готова была лишь замертво стоять, приковав к ней взгляд, и поклоняться этой женщине - тому первому человеку, который поразил тебя не только физически, но и морально, который удивил и привёл скучающий мир вокруг тебя в движение. - Твоя шпага... - подал неуверенный голос кто-то из толпы. На секунду вернувшись в реальность, поворачиваешься на звук голоса, увидев перед собой Эдварда. Не испытываешь никаких эмоций от его вида. Перед глазами всё ещё стоит образ Фрэнсис и те стремительные движения, которыми она поразила тебя в самое сердце. Юноша же смотрит на тебя каким-то виноватым взглядом и нерешительно протягивает вперёд твоё отброшенное оружие. - То, что ты сражалась с моей матерью, было невероятно! - внезапно пылко начал он, непонятливо краснея и волнуясь, как дитя. Однако, смущённый до предела и считающий свои действия странными после произошедшего между вами, он попытался отгородиться от возникнувшего интереса к тебе за стеной осуждения. - Н-но это всё равно ничего не меняет между нами! Ты была груба! И неприлична! И... и тебе действительно стоит поучиться манерам! Я... я не могу простить тебе тех слов, что ты мне с-сказала... Противоречие собственных чувств к твоей персоне сбивало Эдварда с толку. Он не знал, что ему говорить, как реагировать на тебя. Стремительная смена мнения о тебе повергла его в немой шок. Парень с трудом подбирал слова, но, так и не удовлетворяясь выбранными, произносил что-то невнятное и глупое, ведя себя как несообразительный ребёнок, который и сам не понимал, что он несёт. Фрэнсис, растолкнув собравшуюся вокруг неё толпу, подошла к твоей застывшей фигуре. Сближение с ней вывело тебя из транса и вернуло в реальность. Доселе уверенная в себе, теперь ты чувствовала, как внутри покалывает волнением. Отнюдь не из-за проигрыша, а из-за того, чему ты не находила логичные объяснения. - Несмотря на поражение, ты достойно держалась в бою со мной, а это уже стоит моего уважения. Пожалуй, ты сгодишься на роль жены моего сына, - вынесла вердикт женщина с полуулыбкой. - Ч-что? - все ещё пребывая сердцем в какой-то прострации, переспросила ты, не расслашав её слова. Эдвард тоже смотрел недоумённо на мать. Он хотел сказать что-то против, учитывая ваши напряжённые отношения, но что-то внутри затрепещало и заставило его замолкнуть. Он сглотнул ком и задрожал, не понимая, что за принудительная сила так влияет на него, заставляя отбрасывать прочь свои морали и принципы, касающиеся противоположного пола. Он пытался найти ответ в твоих глазах, но стоило ему поднять на них взор, как щёки болезненно обжигало смущением, и ему пришлось опускать неловкий взгляд в пол, мысленно надеясь на время, которое рано или поздно разложит всё по полочкам. - Этот бой стал проверкой того, достойна ли ты стать женой моего сына. Хоть я и победила, в чём не было сомнений, ты хорошо проявила себя. Пройдёт ещё немало времени, прежде чем ты победишь меня. Но то, что ты дала достойный отпор, уже сыграло тебе на руку. Но нам будет над чем с тобой поработать, - Фрэнсис будто подменили: её лицо внезапно посветлело, голос стал необычайно мягким, а улыбка тёплой, какой-то родной и понимающей. Но, помедлив на последней фразе, она снова превратилась в железную деву, не ведающей пощады. Придирчиво обведя взглядом твои волосы, ещё больше разлохмаченных поединком, она устало выдохнула. - Много над чем поработать. Также было бы неплохо проверить, как ты умеешь охотиться. Да и я должна тебе в конце концов новое платье. Маркиза, дав тебе надежду на ещё одну, далеко не последнюю встречу, удалилась вместе со своей семьёй, оставив тебя наедине с раскрытым ртом, судорожно ловящим необходимый воздух. Происходящее походило на дивный несбыточный сон, который поразил своей реалистичностью. Но перед тем, как утонуть в океане безграничной эйфории, ты нашла на ладонях раскрытый листок с надписью по-женски аккуратным почерком: "Встретимся на следующей неделе в лесу. Поохотимся на диких зверей, если они не начнут первые охоту за тобой". *** На следующей неделе, как и обещала маркиза, вы встретились в лесу. Твой отец, впервые увидевший в своей всегда неприступной в плане любви дочери, поддержал эту идею, воодушевлённый изменениями, которые пошли тебе на пользу. Почти отчаявшийся найти тебе подходящую пару, мужчина тут же ухватился за твой энтузиазм познакомиться ближе с маркизой, несмотря на изначальное беспокойство из-за охоты, которую предложила Фрэнсис. Никогда ещё ты не была преисполнена такой энергией и жаждой куда-то вырваться. Ты отправилась в лес с такой героической решимостью, будто шла не на охоту, а в крестовый поход на целую армию врагов. В воздухе повис тягучий запах лесной травы и прогретой солнцем древесины, смешанной с ягодным запахом. Солнце пригревало сверху шапки деревьев, а несмелые лучики проникали сквозь густую листву и толстые ветви, грея низкую траву, на которой красовалась утренняя роса. Внутри лесного царства было тихо, умиротворённо, тишину не нарушали даже лесные птицы. Лишь иногда на толстых дубах, где были сделаны дупла мелких животных, по веткам прыгали резкие белки, разговаривающих на своём непонятном языке. Фрэнсис, ты и Эдвард расположились у опушки высокой ели, под которой небрежно валялись красивые шишки. Маркиза была одета в мужскую рубашку невзрачно-серого цвета, волосы как всегда были аккуратно убраны и в этот раз спрятаны в берет такого же цвета, что и её одеяние, предназначенное для будущих вылазок. Эдвард не отставал от матери: на нём был такой же простой и удобный наряд цвета корицы, высокие чёрные сапоги и идентичный берет. На растеленном бархатном полотенце лежали плетённые корзинки с фруктами и три мушкета, к которым Фрэнсис уже не терпелось прикоснуться. Атмосфера в целом была благоприятной. Ты, с трепетом ожидавшая встречи с маркизой, оставалась довольна происходящим. Ни краса нетронутой природы, ни далёкое пение скворцов не отвлекали тебя от самой главной цели - ещё раз, как в первую встречу, запомнить совершенные черты лица женщины. Строгий костюм, скрывающий её безупречную, подтянутую фигуру, ничуть не портил общего впечатления. Она, как и прежде, воплощала собой шарм и утончённость. На фоне высоких и близких к друг другу деревьев она походила на дриаду, черпающую мистическую силу из дубов, клёнов и елей. Ты не столько хотела поохотиться на животных, сколько полюбоваться величием маркизы. Эдвард, отрешённо наблюдавший за происходящим, не разделял ваших несхожих восторгов. Он чувствовал себя не в своей тарелке, ощущал тревогу и твою неприязнь на подсознательном уровне. Ты не смотрела на него, будто его и вовсе не существует, и это угнетало его. Обида, когда-то сжиравшая его заживо, осталась позади. За неделю, которую вы не виделись, Эдвард ощутил, что хочет увидеть тебя ещё раз. Тот образ воительницы оставил неизгладимый след в его душе. И то, что ты не замечала его, то, что он темнел на фоне своей матери, натягивало напряжением струны его нервов. Он ничего не ждал от этого похода - Фрэнсис буквально силком, схватив того за шиворот, потащила в лес, чтобы тот тоже проявил себя во всей красе перед невестой. У неё были своеобразные испытания, с помощью которых она выявляла подходящую пару для молодых людей, и юный Мидлфорд уже привык к странностям матери. Но никак не ожидал получить ощущения, будто это не вы между собой пытаетесь наладить контакт, а ты и сама Фрэнсис, которые многозночительно переглядывались между собой, обмениваясь впечатлениями и будущими прогнозами охоты. Неприятное ощущение, будто он является лишним на этой поляне, заставило его морально опустеть. Впрочем, он ведь всё равно не хотел этой помолвки после того, что между вами случилось на балу. Он по-прежнему находился в смятении чувств, не знал, как ему быть, и надеялся получить ответы на этой охоте, чтобы ещё раз убедиться, что вы не подходите друг другу. И разве может быть иначе, если он чувствует всем телом напряжение, находясь рядом с твоей светлостью? Так он пытался убедить себя в собственном безразличии, которое было бы уместно испытывать к взбалмошной девчонке, заглядывающий только в рот его матери. - Ты ведь понимаешь, что это соревнование совершенно серьёзно? - Фрэнсис внимательно вгляделась в твоё лицо. - Охота на животных станет ещё одной проверкой, чтобы я смогла убедиться, что ты достойна войти в нашу семью. Я не позволю быть в наших рядах слабому и безответственному человеку. Того поединка, в котором ты была повержена, недостаточно. Хоть ты и проявила себя во всей красе, но проигрыш ничего не добавил в твою карму. Я должна увидеть, как ты умеешь побеждать, - она прищурила лавандовые глаза, сверкнувшие серьёзностью. - Я всё понимаю, - покорно кивнула ты, искосо наблюдая за Эдвардом. Тот, уловив твой взгляд, стушевался. Незаметно для всех закатив глаза, ты убедилась в том, что желаешь войти в эту семью лишь из-за Фрэнсис, вид которой заставил тебя уверенно улыбнуться. Ты твёрдо знала, что в этот раз не проиграешь ей. - Можем хоть сейчас приступать к заданию. - Не боишься запачкать руки? - саркастично усмехнулась маркиза, встав со своего места и поправив на плече накинутое оружие. - Охочусь я тоже вполне неплохо, - предупредила ты, ничуть не обидевшись на её замечание, и тоже встала с места. - Надеюсь, лучше, чем орудуешь клинком, - не упустила возможности подразнить тебя женщина, двинувшись вперёд от нетерпения получить свои трофеи. Через спину она бросила снисходительно. - Одно меня радует: ты не жалуешься на природные условия. Любая барышня, изнеженная в роскоши, на твоём месте уже давно бы сбежала с позором. - Вы же знаете, что я не такая, леди... Фрэнс, - неожиданно осмелев от её похвалы, ты осторожно произнесла сокращённую вариацию её имени. Ноги Мидлфорд приросли к земле. Оцепенев, она встала на месте, из-за чего ты, увлечённая разглядыванием пейзажа, упёрлась носом ей в прямую спину. В нос ударил аромат английских духов, не тех вычурных из других стран, которые использовали обычные женщины, следящие за модой. Фрэнсис не гналась за современностью, но нотки ананаса, сменяющиеся берёзовыми и лёгким дымком, который перебивался смутный запах кедровых шишек и стенной травы, придавали ей особое очарование. Хотелось прижаться к ней, раствориться в многообразных запахах, впитать их в себя. Ты потеряла счёт времени, затерявшись в редком букете неброских ароматов, и не заметила, как Фрэнсис повернулась к тебе лицом в позе оловянного солдата, буравя прорицательно-угрожающим взглядом. Казалось, над ней нависли грозовые тучи, и стоило женщине только раскрыть рот, как чёрные облака над ней разразились бы молнией. Ты виновато поступила взгляд, поняв, что проявила к ней излишнее внимание. - Ты становиться ещё хуже, когда открываешь рот, из которого льются отвратительные выражения, не достойные быть адресованными мне, - процедила сквозь зубы нахмуренная женщина. - И перестань вынюхивать мои духи, как блудный пёс - это неприлично! - Простите... - совсем не чувствуя за собой вины, сказала ты то, что она желала услышать. Фрэнсис фыркнула и развернулась обратно на пятках, не желая вступать с тобой в дискуссию, несмотря на горящее негодование в сердце. А ты, не удержавшись, пролепетала с невинной улыбкой. - Просто у Вас слишком приятный запах духов. Фрэнсис нервно дёрнулась, ошпаренная необъяснимым смущением, и поспешила отдаляться от твоей персоны, бурча себе под нос раздражительные жалобы на твоё наглое поведение. Пепельноволосая от души пожалела, что не взяла с собой свой излюбленный веер, взмахом которого она смогла бы смахнуть с себя ощущение возникшего жара. Не повредил он бы и для того, чтобы прикрыть покрасневшие щёки. Именно поэтому она шагала быстрее прежнего, надеясь остаться незамеченной тобой и, остыв, лишиться за это время ненавистного румянца. Вы с Эдвардом тоже двинулись за ней. Азартный настрой Мидлфорд передался и тебе. В этот раз ты поставила для себя установку: ты обязательно должна победить её в этом состязании. Блондин, видя, как энергично вы пробираетесь сквозь кусты, заряжая мушкеты, невесело опустил голову. Настроение упало. Твоё рвение почему-то омрачало его настрой. И в целом атмосфера, которую вы разделили вместе с Фрэнсис, угнетала Мидлфорда-старшего. Он хотел поскорее вернуться в поместье, лишь бы не видеть твою персону и не идти на контакт, в котором он не знал, о чём говорить с тобой, боясь снова столкнуться с обидными прозвищами или слишком разными темами, которые никто из вас не сможет поддержать. - Если убьёшь больше зверей, чем я, то победишь, - поставила условия соревнований Фрэнсис. - Справишься с этим или сразу сдашься? - Как Вы уже поняли, я не сдаюсь так быстро. Поэтому условия приняты, - ты, сверкнув глазами, пожала ей руку в знак согласия. - Тогда приступаем! И если заставите меня долго ждать, я на Вас обоих устрою сезон охоты! - напоследок строго предупредила Фрэнсис, скрывшись в кустах, оставив вас с Эдвардом наедине. Теперь напряжение в воздухе чувствовал не только Эдвард, мысленно взбудораженный происходящим. Но, как ни странно, ты не выразила протеста. Все мысли крутились вокруг безупречной маркизы, поэтому, забыв об Эдварде, ты тут же ринулась в самую гущу леса, чтобы не отставать от неё. Блондин не сразу заметил твоё отсутствие и, только решившись пойти на вынужденный контакт, чтобы посоветоваться с тобой о направлении, пришёл в панику. Несколько секунд он растерянно озирался вокруг, раздвигая каждый кустарник в поисках твоей персоны. Перспектива разделиться никак не устраивала его, кроме того, Фрэнсис сама намекнула, что они должны работать в паре. Лишь по смятой ботинками листве он смог пойти по твоим следам и, перепрыгивая обваленные деревья, покрытые многолетним мхом, с трудом раздвигая бьющие по лицу ветки, он смог найти твою фигуру, замеревшую в нескольких метров от будущей жертвы. - Чего такой медленный, малыш Эдди? - с издевательской усмешкой спросила тихо ты, чтобы не спугнуть дичь. - Ты не должна была уходить без предупреждения! Мама ведь сказала, что мы должны держаться вместе! - сорвался чуть ли не на крик разгневанный юноша. Белый заяц, доселе спокойной рвущий траву, встревоженно поднял уши, услышав посторонний шум, и стремительно юркнул в густую листву, не оставив после себя и следа. Тяжело вздохнув, ты укоризненно посмотрела на Эдварда. - Если из-за тебя я не смогу убить ни одно животное, я буду охотиться на тебя, - сквозь зубы процедила твоя персона. Эдвард напряжённо промолчал, усмирив гнев, и двинулся следом за тобой. Всю дорогу, что вы шли вместе, вы провели в молчании. Эдвард, которого тебе раньше хотелось дразнить, больше не представлял интереса. Всё внимание сосредточилось на судорожной мысли о пойманных трофеях, с помощью которых ты заслужила бы признание Фрэнсис. Эдвард, будто читая твои мысли, всё время задавался неосознанно ревнивым вопросом, почему ты так жаждешь похвалы его матери. Ведь всё должно быть совсем наоборот. Он не понимал, что творится в твоей голове, и это его удручало. И одновременно от этого ему, кого пожирала лёгкая обида и зависть, хотелось, чтобы ты была скорее исключена из их семьи. Мысль о том, что ты, будучи замужем за ним, бегаешь исключительно за Фрэнсис, не внушала ему доверия. - (Твоё имя), почему ты так хочешь получить признание моей мамы? - не удержавшись от пожирающего его изнутри любопытства, решился задать мучающий его вопрос Эдвард. - Чтобы досаждать тебе каждый день, - с ухмылкой ответила ты, словно мстя в отместку за его излишнее любопытство. - Ты... Он замолк на полуслове, пытаясь подобрать подходящие фразы, но такие, чтобы они не задели твою личность. Но всё, что приходило в голову, бессвязные оскорбления, придуманные на необоснованной почве. Быть может, он, лишённый чужого внимания и признания, действительно испытывал зависть и ревность, которые гложили его и заставляли в порыве эмоций говорить лишние слова. Поэтому, подавив внутренние порывы, он плотно зажал губы и промолчал. Тебе не составило труда увидеть, какого ему приходилось с неудовлетворённым любопытством. Даже его работа оказалась под этим влиянием, потому что юный маркиз несколько раз натыкался на неправильные следы животных или принимал ядовитые грибы за обычные, о чём ты вовремя предупреждала его. Последней каплей стал момент, когда он посчитал навоз крупных парнокопытных за кусок растоптанной грязи, к которой он собирался принюхаться, чтобы понять, откуда идут свежие следы. - Потому что мне нравится леди Фрэнсис. Она настоящий пример того, какими должны быть люди, достойные уважения и восхищения. Она сильная, независимая и всегда двигается к своей цели, не боясь препятствий. То, что ей непочём любые противники и трудности, вызывает у меня трепет в душе. В такого человека действительно можно влюбиться. Углублённая в свой мечтательный рассказ, в порыве эмоций ты прикусила нижнюю губу, закатила глаза и обняла себя обеими руками, покачиваясь на месте. Эдвард внезапно увидел перед собой вспышку, раскрывшую ему истинную природу твоих чувств к Фрэнсис. Увиденное отнюдь не напугало его, но заставило удивиться и... разочароваться ещё больше. Он не мог объяснить себе, что преобладало внутри него, но его душа внезапно оказалась ещё пустее, чем прежде, а в сердце образовался неприятный тяжёлый осадок. От сладостного мурчания, которое ты изадала в мечтательности, представляя в своих объятьях Фрэнсис, ему стало не по себе. И почему он в последнее время стал так часто думать о девчонке, вечно препирающейся с его матерью? Она должна вызывать у него двойное отвращение, учитывая её вкусы, отличие от воспитанных девушек, но у Мидлфорда почему-то не получалось ненавидеть её. А в последнее время он начал замечать, что лучшие качества в самых скромных и завидных невестах Англии стали тускнеть для него на фоне того, что ты представляла перед ним. Это был яркий фейерверк и взрыв эмоций, вокруг тебя будто светилась яркая цветная аура, ослепляющая своим светом. Ты не была похожа на других девушек, это правда. И поначалу юный маркиз, настороженно относящийся к тому, что было чуждо ему и его семье со своими устоявшимися ценностями, не мог воспринимать положительно твою персону. В его глазах ты была будто инопланетянкой с далёкой планеты, внезапно разрушевшей его привычный мир. Сначала это пугало, он чувствовал дискомфорт и пытался отгородиться от твоего влияния. Затем происходящее начало казаться довольно интересным и завораживающим. Чопорные англичанки, в чьих глазах была заметна только безвольность, заставили его скучать, несмотря на свою внешность. Ты обладала своим очарованием и при этом была живой, энергичной, с озорным блеском в глазах, с характером и смелостью, какой были лишены многие женщины. Именно мужественность, которую он видел с рождения в своей матери, приводила его в восторг. Эдвард, кажется, видел в тебе свою мать, что непроизвольно притягивало его. Но в груди всё ещё полыхал огонь негодования, стоило ему вспомнить о твоём остром языке. Если бы не этот недостаток, он бы больше не смел сомневаться в своих чувствах... Противоречивые мысли были прерваны внезапным оглушающим выстрелом. Вы повернулись на звук, увидев, как ввысь взметнулись перепуганный птицы, тревожно перекликающиеся между собой. Ты с унылым вздохом повесилась голову, досадно подумав о том, что Фрэнсис уже застрелила первую дичь, в то время как ты стоишь на одном месте из-за Эдварда. Но следом раздавшийся пронзительный женский крик заставил вас насторожиться и покрыться мурашками, почувствовав неладное. Ты первая отреагировала на крик и рванула со всех ног к оглушительному звуку. Эдвард, путаясь в лежащих, закопанных листьями ветках, запоздало поспешил за тобой. Всё, что он видел перед собой, твою прыткую фигуру, стремительно скрывающийся за новыми вырастающими кустарниками. Эдвард едва поспевал. В его груди вился шипящий холодный воздух, который он хватал урывками. Ветки больно хлестали по лицу, оставляя царапины. Для тебя, казалось, не было никаких препятствий, если речь касалась Фрэнсис: ты, будто не вставая, ловко перепрыгивала поваленные деревья, замечала каждый запрятанный под копной хрустящей листвы камень и обходила его, неслась с пугающей скоростью, ни на минуту не останавливаясь. Эдвард в последнюю секунду, выбившись из сил, не заметил под своими ногами ветку старого дуба и, споткнувшись о неё, покатился кубарем по лесной поляне, сминая своим телом цветы и траву. Услышав позади шуршание, ты обернулась на бегу; крик Фрэнсис волновал и леденил душу, но, зная о том, что женщина будет в первую очередь думать о безопасности своих детей, недовольно застонала, но затормозила и ринулась в сторону лежащего на земле Эдварда, который, сжимая зубы, чтобы не закричать, потирал пальцами раненный бок, которым он упёрся в камень. Опустившись перед ним на колени, ты положила ладонь на плечо парня и, чуть встряхнув его, осмотрела его царапину. - Жить-то будешь? - кривясь, спросила ты, нервничая от поджимающего времени, которое ты тратила на изнеженного маркиза, пока пепельноволосая была в опасности. - Буду... - хрипло ответил Эдвард, с трудом держась на подкошенных руках, на которых он держал равновесие. - Моя мама... Мы... - Мы должны бежать к ней! - решительно скомандовала твоя персона за него. Страх за женщину пробудил в крови адреналин, опасно приближающийся рассудок к рубежу, за которым не властвовали разумные мысли. Всё тело колотило, призывая к отчаянным действиям. Ты без колебаний готова была продолжить беготню, но состояние Эдварда, который буквально ползал по земле, как беспомощный червяк, угнетало и призывало к совести, которая усердно утвердила: "Ты не можешь оставить его здесь одного!". От натянутых до предела нервов ты прикусила губы и, прорычав от почти безвыходной ситуации, присела, закинув руку молодого человека себе на плечо, и встала уже вместе с ним, преодолевая тяжесть его тела. Эдвард начал стыдливо колебаться, пытаясь вернуть свою руку в обратное положение. - Ты не должна, ты ведь женщина! - Что сделаешь, если мир теперь устроен так, что нам, хрупким созданиям, приходится брать ситуацию в свои руки, пока мужчины плачут от каких-то царапин, - саркастично выдохнула ты, торопливо двигаясь вперёд. - Не сопротивлялся, иначе мне будет ещё тяжелее. - (Твоё имя)... - бессильно и виновато прошептал парень, пытаясь найти в себе остатки сил, чтобы двигаться самостоятельно. Но всё, что ему удавалось, это полумедленно идти вместе с тобой, прихрамывая от саднящей боли. Пока ты несла на себе измождённого Эдварда, юноша чувствовал с каждой секундой, как грудь горит от стыда. Собственное бессилие и то, что он позволил слабости взять над собой вверх, терзало его сердце с неистовой силой. Осознание того, что он, вопреки своим убеждениям, позволил помочь себе хрупкой девушке, вдребезги разбило его уверенность и гордость в себе. Его плечи осунулись, он больше не мог называть себя мужчиной. От самого себя начало выворачивать наизнанку. Эдварду стало настолько противно от собственной слабости, что внутри возгорелось желание провалиться сквозь землю или умереть, не оставив после себя следа, лишь бы никто не помнил о его позорному провале. Не мотря на удушающую слабость, валившую его с ног, Эдвард крепко стиснул зубы, едва не касаясь ими кожи губ. Боль отрезвила его. Собрав в сжатые кулаки остатки силы, и с остервенелостью вырвался из твоих рук. Оставшись без поддержки, он слегка покачнулся, но тут же выпрямился, подавив чувство недомогания. - Ты чего это? Совсем ослаб же! - ты не заметила, как в голосе начали звенеть нотки беспокойства за юношу и с каким искренним, а не вынужденным рвением подошла к нему, попытавшись снова закинуть его руку на плечо. Эдвард увернулся, тяжело дыша. - Не бойся, мне не тяжело. - Я не позволю тебе взваливать на себя такую ношу хотя бы чисто из принципов! - чуть ли не крича воскликнул Мидлфорд. - Я сам дойду. Пусть и не так быстро, но... Пожалуйста, (Твоё имя), поспеши к маме, проверь, что с ней случилось, если тебе небезразлична её жизнь. О моей не думай. Впрочем, ты и не подумала бы... - горестно выдохнул он. - Пожалуйста, помоги ей, - умоляюще прошептал он, держась рукой за кровоточащий бок. - Хорошо... - сдалась ты, сжалившись над ним. Жалобливый голос блондина неосознанно задел струны сочувствия в твоей каменной для него душе. Впрочем, ты собиралась рвануть к женщине из собственного желания. Но просьба Эдварда, на миг тронувшая твою персону, пробудила в тебе ещё больший энтузиазм, подарив новые силы и второе дыхание, которым ты бежала что есть мочи. После его слов в тебе будто проснулся другой человек: резвый, зоркий, сметающий всё на своём пути. Даже чувство боли притупилось, благодаря чему ты уже не реагировала на хлещущие тебя ветки. Оказавшись на небольшой опушке, откуда тебе привиделся женский силуэт, ты остановилась, чтобы осмотреться. Но время на это улетучилось, как только до ушей донёсся ещё один крик Фрэнсис. И этот крик, приглушив все остальные твои чувства, мысли и эмоции, заставил рвануть вперёд, как по инерции. Разбежавшись, ты совершила стремительный прыжок вперёд, норовя обогнать приближающихся волков, которые попались тебе на глаза. К счастью, боль снова не ощутилась, когда ты перекатилась ближе к женщине, лежащей на земле. Фрэнсис была в беспомощном положении: оружие являлось где-то вдалеке - ты предположила, что оно было выброшено из-за пережитого шока или неожиданного нападени я волка - сама женщина была прикована к земле и, видимо, запутавшись во время бега, её ноги опутали извилистые растения, не дающие ей вытянуть ногу и дать отпор диким животным. Ты ничуть не удивилась испугу, ярко отпечатавшемуся на её всегда сдержанно лице: страх в таком положении был естественным для каждого человека. Гораздо больше ты сосредоточилась на том, чтобы оказать сопротивление волкам, которые угрожали жизни Фрэнсис. Сама ты чувствовала внутреннюю дрожь, но страх был не настолько силён, пока в твоих руках был мушкет, которому ты без проблем могла найти применение. Но Фрэнсис переживала далеко не за свою жизнь. Её охватил дикий животный ужас, стоило ей представить, как волки настигли её подопечных. Её ничуть не тревожило их враждебное рычание и медленное, осторожное наступление, ибо она твёрдо знала, что сможет дать им отпор. Но, заторопившись в желании прийти на помощь к сыну и его невесте, она совершила ошибку и попалась в ловушку. - Раз уж ты появилась, дай мне оружие, я разберусь с ними! - крикнула неразборчиво женщина. Ею овладело чувство срочности из-за сквозящей паники. - Где Эдвард?! - С ним всё в порядке, - быстро ответила ты, сняв мушкет с ремня на поясе, прицеливания его ближе к зверям. - А вот с волками я сама справлюсь. Отдыхайте. Фрэнсис, до дрожи напуганная твоими безрассудными действиями, снова оглушительного закричала, попытавшись с новой силой вырваться из своей ловушки. Она ставила под сомнения твои умения стрельбы из оружия и, будучи уверенной лишь в своих силах, она хотела сама разрешить эту проблему, не подвергая опасности других людей, которые были беззащитны в её глазах. Но героизм маркизы не был оценён тобой по достоинству - ты уверенно, не обращая внимания на протесты Мидлфорд, стреляла по волкам. Звери, злобно скалившись, успели вовремя отбежать. Фрэнсис затаила дыхание, не веря в происходящее своими глазами. Волки ещё какое-то время кружили вокруг ваших персон, подобно стервятникам, не решаясь на отступление - голод, сворачивающийся мучительным спазмом в животе, был превыше всего. Но и ты не теряла бдительность, продолжая следить за каждым волком, несмотря на то, что они начали использовать обманный манёвр - стая начала быстро разбегаться в разные стороны, пытаясь отвлечь охотниц и вцепиться в их уязвимые места. Ты встала рядом с Фрэнсис, позади неё, чтобы иметь возможность прикрыть её спиной. Взгляд, подобно быстрому соколу, метался из стороны в сторону, следя за малейшим шуршанием из-под зверей. Ты не опускала ни единой детали, выглядела непоколебимой и сосредоточенной. Когда один из них, устав дожидаться подходящего момента, ринулся вперёд, Фрэнсис предупреждающие закричала, указав дрожащим пальцем на подлетающего хищника. Ты смогла отреагировать на происходящее и без её подсказки, заранее спустив курок. Пуля попала прямо в лапу волка, из-за чего тот жалобно взвыл и, отбежав от вас, мстительно сверлил тебя взглядом сверкающих голодных глаз. Перезарядив оружие, ты приготовились пустить пулю и по остальным его сородичам. Но первая пролитая кровь спугнула хищников; они, задержавшись на пару минут, словно пытаясь найти брешь в твоей броне и не удостоверившись результатом, начали постепенно расходиться, пугливо скалясь и озираясь. Через минуту поляна уже опустела и ты могла спокойно опустить оружие. Мушкет был тут же отброшен, и ты опустилась на колени, распутав ноги Фрэнсис от травы. На мгновение дыхание Фрэнсис задержалось в лёгких. Неестественная красота твоей природы в момент боевой готовности завораживала и потрясла её сознание. Происходящее шокировало. Она с трудом могла могла говорить и смотреть на новую тебя. Будто перед ней стояла не та дерзкая девушка, которую она готова была отсчитывать вечность за любую мелочь, а таинственная незнакомка, пленившая её затуманенный взор и завладевшая на время её сердцем, в которое она не желала пускать туда твою личность. Что-то лопнуло внутри Фрэнсис, мешая ей говорить. - Кто тебя учил так стрелять? - на одном дыхании только и спросила она, часто и непрерывно дыша. - Мой отец. Хотя по большему счёту я научилась этому сама, у меня был большой интерес к стрельбе, - непринуждённо ответила ты, пытаясь подавить внутри дикий вопль ликования от того, что тебе удалось поразить маркизу. Однако улыбку так и не удалось сдержать. Но Фрэнсис уже не обращала внимание на то, что когда-то могло привести её в ярость. Что-то в ней переменилось за это время. Она приняла с благодарностью и твою помощь, ухватившись за протянутую ладонь, не сводя с тебя взгляда. В другой ситуации, в другое время она бы обязательно фыркнула на твой жест, вздёрнула гордо подбородок и поднялась бы сама. - Надеюсь, это послужило Вам уроком; не всегда хорошо сомневаться в чужих способностях, иногда нужно и доверять людям, - с лёгким и несерьёзным ехидством сказала ты, желая удалить Фрэнсис в больное место в отместку за её прошлые сомнения, так задевших твою душу. Маркиза смолчала, пробуравив тебя мрачным взглядом, которым она выражала почти открытый намёк, что тебе стоит замолчать, а не развивать эту тему. Но женщина понимала, что обязана тебе жизнью, поэтому не смела сказать тебе слова против. - Скажем так, теперь я буду меньше придираться к твоей неряшливой внешности в знак благодарности, - выдавила она из себя ответную усмешку, не желая проигрывать тебе. - Также это станет твоим искуплением за то, что ты так и не смогла подстрелить ни одно животное. Ты кивнула головой, согласившись на мир. То, что она уже своеобразно признала тебя, наполняло душу сладким золотистым мёдом радости. Окрылённая, ты купалась в её мысленном восхищении и находила новые грани своих положительных эмоций, о которых ты раньше никогда не подозревала. Увлёкшись разговором, вы с Фрэнсис не заметили движение в кустах. Насторожившись, ты совершила попытку поднять оружие с земли, но тебя остановила перепуганная Фрэнсис, догадавшаяся о твоей затее. Женщина прыгнула в твою сторону, обхватив тебя обеими руками, и повалила на землю, чтобы прикрыть тебя своим телом на случай, если волк выпрыгнет - от зверей можно было ожидать чего угодно. Одна её рука держала тебя за талию, а другая, впившись в затылок, принимала к груди. Уткнувшись носом в её плечо, ты зажмурила глаза, ожидая расправы. Волк, выпрыгнувший из кустов, вздыбил шерсть и начал угрожающе рычать, надвигаясь к жертвам. У Фрэнсис расширились зрачки и начали нервно дёргаться жилки. Но женщина не переставала тянуться рукой, которую она вытащила из-под твоего тела, к мушкету. Оставалось совсем немного. На её лбу проступила лёгкая испарина, когда волк клацнул челюстями, неожиданно оказавшись возле её лица. Нелепая мысль о возможной смерти в объятьях Фрэнсис не казалась тебе такой ужасной... Послышался выстрел. Он оказался настолько близко, что ты дёрнулась, ощутив боль в барабанных перепонках. Послышалось громкое скуление, постепенно утихающее под ухом. Краем полуоткрытого глаза ты смутно заметила, как перед вами разлёгся раненный волк, истекающий кровью. Как только его глаза остекленели, он испустил последний вздох и закрыл их, перестав скалиться. Затем тебя внезапно подняли с земли так, что ты не успела даже поднять за ним голову. Макушка налилась тупой ноющей болью. Стиснув зубы, то потёрла затылок, налитый кровью, упала бессильно на колени и подняла взор на происходящее вокруг. Перед вами, спрятавшись за дерево, стоял тяжело дышащий Эдвард, сжимавший в руках дымящийся мушкет. - Эдвард! - Фрэнсис пронеслась к сыну так, будто за ней гнались черти, и прижала его к себе, впервые позволив себе при посторонних людях проявить чувства. - Как ты себя чувствуешь? - она отстранилась от него и стала разглядывать лицо юноши в поисках повреждений. - Нет, мама, всё в порядке, - со спокойной улыбкой ответил он. Фрэнсис облегчённо выдохнула, расслабив тела от напряжения. Взгляд блондина пал на твою персону. Ты неподвижно сидела на месте, наблюдая за воссоединением семьи, чувствуя лёгкую зависть и укол ревности от того, что Фрэнсис отпустила тебя. Но вместе с тем ты тоже спокойно вздохнула, радуясь тому, что все живы. Мидлфорд, краснея, добавил. - Без (Твоё имя) я не справился бы... Маркиза обернулась к тебе. В её взгляде сквозила безграничная благодарность, но женщина не спешила выражать её вслух. Несмотря на пылкие эмоции, она вдруг утихла под твоим взглядом, выпрямилась и двинулась гордой, уверенной походкой к тебе. Не сводя с неё любопытного и восхищённого взора, ты покорно ждала её, не сходя с места и не меняя положение. Она снова сделалась великолепной, несмотря на произошедшее: стёрла на аристократично бледном лице мазки грязи, смахнула пыль с одежды, поправила чуть взлохмаченные волосы до идеального состаяния, что казалось совершенно невозможным в данной ситуации. На ней ни осталось и следов от недавнего события. Прекрасное лицо снова озарила уверенность в себе и привычная ей сдержанность, способная выдержать любой натиск жестокой судьбы. Она протянула тебе ладонь, почти незаметно улыбаясь. Ты ошеломлённо уставилась на женщину, не ожидая от неё такой любезности. И это стало твоей ошибкой; Фрэнсис, не терпящая, когда её заставляют ждать, раздражённо фыркнула, ссылаясь на твою неизмеримую глупость, и с силой подняла тебя с земли. Как только ты оказалась на ватных ногах, взор женщины снова смягчился, но будто вынужденно. В конце концов она, как человек, который с трудом отходит от гневных потрясений, должна была хоть на минуту взять себя в руки и отблагодарить как следует их общую с Эдвардом спасительницу. - Спасибо тебе. Сожалею, что недооценили твои способности. Для каждой матери нет ничего важнее, чем их дети, поэтому, раз ты спасла моего сына, я обязана сказать, что ты прошла это испытание и достойна вступить в семью Мидлфордов. Буду рада видеть тебя в наших рядах. Сказочное, абсолютно волшебное чувство пронизывало душу, рвало в клочья самообладание, разрушало былое представление о сдержанности. Всё, чего ты желала, сбылось в один момент, подчасту сметая умение трезво мыслить. Плоть горела изнутри ярче факела. Хотелось кричать от радости, но получалось лишь на грани неверия вопросительно хлопать глазами и смотреть взглядом глупого ребёнка на женщину. - Теперь и Эдвард должен пройти проверку на прочность. Так будет справедливо, - сказала она, повернувшись к сыну. - Хотя за тобой всё ещё стоит приглядеть. Пока длился ваш с Эдвардом зрительный контакт, весь мир для вас остановил свой ход и замер. Он ощутил, как сердце, гулко ухнув в висках, сорвалось куда-то, осело в животе и перестало биться. В душе потревоженными птицами бились вспыхнувшие чувства. Эдвард и до этого засматривался на твою личность, но если раньше эта симпатия казалась ему неправильной, то сейчас, когда ты открылась ему с другой стороны. Сначала ему показалось, что он испытал лишь чувство благодарности за своё спасение и спасение своей матери. Но на фоне благодарности начали медленно развиваться другие: тебе идёт этот образ, ты не такая плохая, какой кажешься, ты стоишь его внимания, ты необычная, у тебя красивый голос, глаза... Что с ним произошло? Эдварду казалось, что его ударили по голове и, проснувшись, он потерял память, очнувшись другим человеком, с другим отношением к людям. На фоне всех вместе взятых желаний стало преобладать одно-единственное - доказать тебе, что он станет хорошим мужем. - Спасибо... - пробормотал смущённо он с опущенным взглядом. - Спасибо за то, что сделала для нас... - Это была моя работа, за которую мне хоть и не заплатили, - приглушённо засмеялась ты. - Раз уж твоя мать пришла к такому решению, то ты всегда можешь провалиться проверку, чтобы мы не женились. Ты ведь не хочешь этого, верно? Парень на мгновение смутился; мысль, что ты можешь не желать брака с ним, когда он так возгорелся этой идеей, спугнула его настрой. Но жаркое любопытного твою всё же превысило страх быть отвергнутым. Эдвард нерешительно спросил: - Значит, ты не хочешь выйти за меня? - Я не знаю, - ты подала плечами, не воспринимая всерьёз его вопрос и саму мысль, что вы будете вместе. Чувство радости и расслабленности от того, что ты исполнила свою небольшую мечту, закрывала глаза на всё остальное, поэтому ты не задумывалась о подобных вещах. В приступе эйфории всё казалось не таким уж и плохим. - Возможно, я и не против. Когда-нибудь мне всё равно придётся выйти за кого-нибудь. Если так подумать, то ты вполне неплохой вариант. - Да?! - его глаза посветлели от радости, заискрились по-детски надеждой. - Тогда я сделаю всё, чтобы оправдать твою веру в меня! Ты округлила глаза в лёгком изумлении и непонимании. Слова Эдварды казались пустым звуком, который ты не восприняла всерьёз. Ты и не подозревала, что он может пропитаться к тебе искренней симпатией. Ты верила до одного момента, что он делает это, чтобы удовлетворить прихоть матери. И, взбираясь вместе с Мидлфордами в карету, ты не задумалась о его словах, не ожидая от него серьёзных действий. *** Ты размяла шею, ощущая, как хрустнули суставы, и прокатила позолоченную рукоять рапиры по впадине ладони, фиксируя её между большим и указательным пальцем, остальные мягко и плавно легли следом. Взгляд, полный игривого блеска и уверенности в себе, устремился на Эдварда. Юноша напрягся от столь прямого зрительного контакта, однако не оставлял попыток казаться спокойным в твоих глазах. Но тебе не составило труда заметить, как на его лице напряглись мускулы, как опустились его ровные брови, между которыми образовалась небольшая морщинка, и как плотно сжались его тонкие губы, побелевшие от внутреннего дискомфорта. Эдвард упрямо внушал себе, что он, как истинный рыцарь Англии, не может испытывать страх перед невинным спаррингом. И отнюдь не смущало его, что перед ним стоит хрупкая девушка, держащая опасное оружие в своих миниатюрных и нежных руках гораздо уверенней, чем он; ибо юноша знал, что женщины сильны не снаружи, а внутри, в чём он убеждался каждый раз, оказываясь на лопатках у ног своей более талантливой сестры. Как бы ему ни было тяжело признавать, как мужчине и сыну истинных рыцарей, он привык к поражениям за всё то время, которое он проводил за тренировочными боями с Элизабет. Но в этот раз внутри него что-то яростно и нервно трепетало при мысли о проигрыше, и вдвойне ему стало не по себе от твоей нахальной улыбки, которую ты даже и не думала скрывать вопреки всем правилам приличия, которые Эдвард заучивал с особой истовостью. Юноша слегка качнул рапиру в руке, удостоверившись, что оружие подчиняется ему, и принял боевую стойку, напоследок втянув в лёгкие побольше необходимого кислорода. — Ты нервничаешь, — спокойно заметила ты, пробежавшись оценивающим взглядом по его позе; если бы вы сражались перед зрителями, как было положено в официальных дуэлях, толпа бы невольно прыснула смехом над дрожащими коленями юноши и его дикого взгляда с подрагивающими, неестественно расширенными зрачками, будто он, уже измождённый тяжёлым боем, уже готовился бороться за свою жизнь на грани смерти. — Если хочешь, то я могу подождать, пока ты не придёшь в себя и не сосредоточишься на бое, — вежливо предложила ты, снисходительно улыбнувшись ему, не вкладывая в слова капли ехидства. Однако подобный жест Эдвард принял как откровенную насмешку, смешанную с ядом сарказма, над его способностями фехтовальщика. Оскорбившись, он обвёл тебя не доверительным взглядом. — В этом нет необходимости, — гордо отчеканил он, ещё больше хмурясь, отчего морщинки на его лбу стали отчётливей виднеться, что сделало его ещё более похожим на Фрэнсис, когда та приходила в недоумение или ярость. На мгновение ты даже оторопела, увидев в нём отражение своего тайного кумира, но почти тут же вернулась в реальность, твёрдо настроив себя на нужные мысли. — Я буду сражаться в полную силу, поэтому… ты тоже не сдерживайся, — смягчив тон, предупредил юноша чуть дрогнувшим голосом. Ты усмехнулась на его слова, подумав о том, что юный маркиз слишком преувеличивает свои возможности. — Я и не думала делать тебе поблажки. Натянуто улыбнувшись, ты совершила обманный выпад c вытянутой вперёд рапирой, замерев в такой позе на несколько секунд, отчего Эдвард запоздало шелохнулся, вызвав у тебя игривый смешок. Блондин, ошеломлённый неожиданным и нечестным приёмом, просверлил тебя осуждающим взглядом. Ты довольно хмыкнула, выпрямившись обратно, демонстрируя, что не собираешься играть с ним в игрушки и уж тем более поддаваться ему. — Уверен, что готов к этому, малыш Эдди? — в своей манере усмехнулась ты, используя раздражающее прозвище Эдварда, чтобы подразнить его. Эффект, которого ты добивалась, появился незамедлительно: Мидлфорд покрепче, до самой боли в суставах и костяшках, сжал пальцами рукоять своего клинка, едва ли не впиваясь в неё ногтями, его рот искривился в подобие звериного оскала, а от нахмуренных светлых бровей на веки упала угрюмая тень. Его новый образ внушил тебе лёгкое удивление и одновременно добавил красок в азартное настроение, предвкушающего нечто интересное. — Я не собираюсь проигрывать! С этими словами он сделал первый резкий выпад, почти полностью оперевшись на колено, знаменуя о начале дуэли. Будто ожидая подобной атаки, ты непринуждённо выставила перед собой клинок, парируя его нападение. Оружие со звоном столкнулось, после чего ты легко взмахнула рапирой перед его лицом и следом продолжила осыпать его быстрыми и изящными ударами, вынудив Эдварда отступить на несколько шагов назад. Довольная своей маленькой победой, ты вальяжно прошлась по залу, дразняще улыбаясь маркизу в ответ на его напряжённый взгляд. Первая атака, не увенчавшаяся успехом, слегка пошатнула уверенность блондина в себе, но он не собирался так быстро сдаваться. Он применил ещё одну попытку нападения, одним лёгким прыжком преодолев расстояние между вами, и взмахнул перед тобой оружием. Ты сделала шаг назад, тем самым увернувшись от удара, и демонстративно зевнула, прикрыв одной ладошкой рот, показывая Мидлфорду свою скуку от столь детского ведения боя и намекая на что-то более серьёзное с его стороны. Эдвард нахмурился, возмутившись от такой дерзости, и начал атаковать более быстро, нацеливаясь тебе в грудь. Несмотря на временную злость, в его движениях по-прежнему преобладала неуверенность, будто он чего-то боялся, поэтому ты лениво уклонялась от каждой его атаки, в мыслях скучая по тому трепету в груди, который появлялся при сражении с Фрэнсис, которая не давала тебе и минуты на отдых. С юным маркизом оказалось же всё проще, а от того и скучнее: ты могла спокойно закрыть глаза, отбивая слабые удары блондина. Наконец, когда Эдвард начал постепенно утомляться от нагрузки, ваши клинки спелись с характерным звоном. Скрестив оружие, ты приблизилась на шаг к юноше, без особого усилия сокрушая его своим напором. Эдвард сверлил тебя напряжённым взглядом, но продолжал стоять на месте, демонстрируя твёрдость во время боя. Воспользовавшись удобным моментом, ты вытянула вперёд ногу, задев её ступню Эдварда, и тот, потеряв равновесие от неожиданности, оторвал пятку от пола, тем самым открыв свои самые уязвлённые места. Стремительно приблизившись к маркизу, ты пихнула его локтём в живот, из-за чего тот пошатнулся, сделав несколько быстрых шагов назад, чтобы суметь устоять на ногах, и следом согнулся от боли, тяжело дыша после удара. Расхаживая по одной линии на небольшом расстоянии от Эдварда, ты размахивала из стороны в сторону клинком, разминая кисть руки, и с лёгкой усмешкой наблюдала за парнем, который, держась одной рукой за живот, пытался прийти в себя. — Сегодня ты не в духе, да? — подразнивала ты блондина, желая распалить в нём воинственное пламя. — Мы можем прекратить бой, если ты хочешь. Я понимаю, что ты далёк от своей матери, но… Не успев договорить, тебя оглушил резкий звон столкнувшихся рапир; обескураженная, ты распахнула полуприкрытые в безмятежном состоянии глаза, и на миг тебе показалось, что перед тобой пролетели искры от железа. Не будь ты хорошо подготовленным фехтовальщиком, подобная атака могла бы закончиться для тебя фатальным исходом. Но, находясь на поле боя, ты по инерции реагировала на любой шум, как хищник в ночи, и со скоростью лани в бегах выставляла перед собой оружие. В очередной раз ты возблагодарила данную привычку, выработанную во многих дуэлях, оказавшись прижатой Эдвардом и его клинком, который ты удачно блокировала перед тем, как его острие вонзилось бы тебе в грудь. — Я знаю, что бездарен по сравнению со своей матерью. Даже собственная сестра обошла меня в этом искусстве, — мрачно заговорил юноша; он произносил слова с тяжёлым трудом, как если бы они были чем-то вязким и тягучим, скребущими слух и горло своими буквами-когтями. Он вспомнил о каждой тренировке с Элизабет, заканчивающейся его поражением, и завистливо напрягся, чувствуя обиду внутри. Обиду не на неё, а на себя — на собственную слабость. Но при этом он помнил, как каждый раз поднимался на ноги, получая похвалу и гордость со стороны родных, которые научили его верить, что целеустремлённость — главное качество в человеке. Лиззи стала для него стимулом самосовершенствованием, а спарринги с ней — поводом никогда не сдаваться и верить в своих силу до тех пор, пока она окончательно не покинет физическое тело и дух. Прокрутив в голове половину своей жизни, он восполнился вдохновением и улыбнулся своим мыслям, чувствуя нарастающее рвение к победе и готовность двигаться дальше к цели. — Но именно мои сильные мать и сестра заставляли меня не сдаваться. Я никогда не перестану сражаться, пока не стану наравне с ними, пока не докажу самому себе, что мной нельзя вытирать пол. В моих жилах течёт кровь настоящих британских рыцарей, а значит, я не должен отступать назад и расслабляться хоть на минуту, даже если шансы на победу будут равны нулю. Ты опешила на несколько секунд от его слов; тебе всегда казалось, что неуверенный в себе Эдвард привык следовать тенью за своей гениальной матерью и смирённый со своим вторым местом не собирался менять своё положение. В твоих глазах он был робким и пугливым птенцом, стоящим всегда позади своей матери — гордой орлицы, под чьим зорким взглядом он боялся совершить первый полёт на новые высоты. Но теперь, узнав, как он себя всё это время чувствует в своей семье, он преобразился перед тобой. Его голова была поднята, подбородок уверенно вздёрнут, зрачки сверкали рыцарской решимостью, что было обычно присуще Фрэнсис в состоянии берсерка. Теперь ты понимала, что за маской всегда сдержанного маркиза скрывался обделённый славой и достойным вниманием юноша, который считал себя на фоне своих талантливых родственников униженным и слабым мальчиком для битья, и стоило тебе напомнить о его положении, которое он презирал всеми фибрами своей израненной души, как в нём пробудилась ярость, смешанная с желанием наконец-то показать себя во всей красе, доказать тебе, его будущей невесте, которая с открытым от восхищения ртом и влюблённым взглядом глядит на его мать, что он может быть не хуже её. Истина, обнажившаяся перед тобой, закралась в твою душу тонкими нитями сострадания и снисходительности к Эдварду, над которым ты всегда откровенно насмехалась, не замечая его чувство неполноценности, с которым он подходил к тебе, с болезненным разочарованием встречая отрешение и предпочтение ему Фрэнсис. Маркиза, увлечённая тренировками Элизабет, никогда не давала поблажек своему старшему сыну и времени на раскрытие его потенциала. Проникнувшись к нему пониманием, ты решила стать тем человеком, который позволит Эдварду раскрыться по-новому. Незаметно усмехнувшись, ты прикрыла веки и отступила на шаг назад, опустив свою рапиру и, смягчив напряжённые черты лица добродушной улыбкой, ты обратила спокойный взор на маркиза и серьёзно сказала ему: — Раз ты серьёзно настроен на этот бой и желаешь действительно проявить себя во всей красе, доказав всем и самому себе, что тобой можно не только вытирать пол, то я позволю тебе сделать это. Больше никаких насмешек, обманных манёвров и уступок. Это будет серьёзный бой до первой капли крови, который выявит победителя в этой дуэли. — До первой капли крови? — удивлённо переспросил Эдвард, отчего напряжённые мускулы на его лице расслабились, вернув ему прежнюю внешнюю мягкость и неуверенность. Он опустил взгляд на свою рапиру и, когда её лезвие сверкнуло в отблеске подвесного светильника, богато украшенного драгоценными изумрудами и янтарями, он сжал её рукоять и тихо, почти опечаленно сказал. — Я не хочу ранить тебя. Что я буду за мужчиной, если причиню боль хрупкой женщине? Умилённая его заботой и благородством, ты мягко улыбнулась и, подойдя ближе к юноше, ты игриво щёлкнула его по носу и озорным тоном напомнила: — Мы находимся на дуэли, а не на балу, чтобы обмениваться подобными любезностями. Как женщина, я польщена твоими безупречными манерами. Но как твой противник, я оставлю без внимания подобный жест. Мы пришли сюда сражаться, а значит, ты должен оставить позади свои джентльменские учтивости, потому что перед тобой сейчас стоит не леди, которую ты ведёшь за руку под музыку вальса, а потенциальный соперник, к которому ты не должен проявлять ни грамма жалости. Но Эдвард по-прежнему недоумённо смотрел в твои глаза, сомневаясь в правильности своих действий и на этой почве отчаянно ища причину, по которой ты смягчишь условия боя. Заметив на его лице неугасающее волнение, ты терпеливо усмехнулась и положила ладонь на плечо вздрогнувшему от неожиданности маркизу, и чуть тряхнула его, беззаботно улыбнувшись. — Учитывая, что я вышла живой после боя с твоей матерью, я тот ещё крепкий орешек. А если уж брать во внимание моё мастерство в фехтовании, то, быть может, ты даже и не заденешь меня, — дразняще подмигнула ты, показав ему язык. — Поэтому тебе не стоит быть чересчур мягким со мной, малыш Эдди, я смогу за себя постоять. Докажи мне, что и ты можешь отстоять свою честь. Обдумав твои слова, Эдвард осознал, что в них есть доля истины. И, несмотря на внутренние противоречия, он несколько раз прокрутил в голове раздражающее прозвище твоим голосом и нахмурился, настроившись на своеобразное отмщение за твоё наглое обращение. — Да, ты права, — серьёзно ответил он, и его доселе подрагивающие губы стали ровными, как начерченная опытным художником линия. — Тогда давай начнём этот бой. Ты кивнула головой в знак согласия и встала в боевую стойку: клинок выставлен вперёд со стороны выдвинутой ноги, свободная рука балансирует в воздухе чуть сзади опорной. Эдвард уверенно принял такую же позу, чуть согнув колени и откинув голову. Вы устремили друг на друга взгляды, несколько секунд не обрывая зрительный контакт, пока ты не сделала первый выпад, от которого юноша ловко уклонился. Ты оценивающе ухмыльнулась и одобрительно кивнула макушкой, подметив, что в его прежде замедленных движениях, будто на нём была тонна тяжёлой одежды, появилась лёгкость и даже грация. Заметив лёгкое восхищение на твоём лице, маркиз заметно расцвёл, чувствуя прилив уверенности в себе. Поэтому он начал атаковать более быстро и энергично; клинок, которым он размахивал, будто растворился в воздухе при скорости и было слышно только, как он издаёт свист, не встречая ожидаемого сопротивления, пока ты уклонялась от града его атак. Почувствовав вкус адреналина, маркиз совершил вращение с клинком, становясь похожим на вихрь, отчего ты прогнулась в спине, и рапира, рассекая со свистом воздух, пролетела над твоей грудью и головой. Когда опасность миновала, ты резко выпрямилась и подняла клинок ввысь, со звоном столкнувшихся шпаг прервав новую атаку Эдварда. Чуть поколебавшись от столкновения, юноша отступил на несколько шагов назад, а ты, воспользовавшись моментом, вытянула вперёд пятки и, оторвав их от земли, подпрыгнула с прямыми руками, заведя ноги чуть дальше туловища, и совершила в воздухе переворот. Мидлфорд поднял голову, с изумлением глядя на твоё изящное сальто, от которого у него перехватило дух так, что он забыл о том, что находится на поле боя и что ему сейчас грозит неминуемая опасность. А ты, уже почти приблизившись к полу, вытянула согнутые в коленном суставе, готовясь приземлиться на стопы, и, возвысив над собой клинок, незамедлительно опустила, целясь в голову блондина. Придя в себя, Эдвард охнул от неожиданности, едва ли успев отпрыгнуть в сторону. Рапира со звоном столкнулась с полом, а ты легко, словно паря по воздуху, опустилась вниз, просверлив маркиза наигранно-обиженным взглядом. Эдвард же позволил тебе отдышаться после выполнения акробатического трюка и выждал ещё несколько секунд, прежде чем ты поднялась во весь рост и выставила вперёд шпагу, кончиком которой ты поманила к себе парня. Он незамедлительно отреагировал на твой зов и совершил угрожающий финт, который ты с трудом парировала, будучи выбившись из сил. Дыхание Эдварда тоже было тяжёлым, на лбу выступили первые капельки пота, но его зрачки горели и он не собирался сдаваться. Глядя на его возбуждённый взгляд, ты с усталостью осознала, что и тебе придётся попотеть в этом бою. Снова выпрямив спину, ты махнула в сторону рапирой, с хрустом размяв напряжённую кисть, и опустила пальцы на более удобную часть гарды, чтобы она не соскользнула. Эдвард лишь размял шею, наклонив её в стороны, и, тряхнув плечами, встал в боевую позицию, ожидая инициативы с твоей стороны. Набрав в лёгкие больше воздуха, ты ринулась вперёд, опустив рапиру на уровне его живота. Эдвард, стоило тебе приблизиться, отбил удар, заведя твой клинок так, что у тебя открылись уязвимые места, и совершил прямой укол прямо в корпус. Но, прежде чем бы лезвие вошло в твоё тело, он остановился и замер на месте, и его глаза внезапно расширились, будто он только что завладел своим телом, которое доселе контролировали неведомые ему силы. Воспользовавшись замешательством юноши, одним мощным махом ты отбила от себя клинок Мидлфорда и, оттолкнувшись от пола, ты прыгнула, выпрямив туловище, после чего прижала колени к груди и приземлилась на небольшом расстояние от Эдварда, вытянув назад одну ногу, скользнувшую по полу, тем самым присев на одно колено. Подняв опущенную голову, ты усмехнулась в лицо маркизу: — Ты должен был продолжить атаку. Проявление слабости равно поражению. А то и смерти, — мрачно заключила ты и, устало выдохнув, поднялась на обе ноги, размяв шею и спину. Эдвард промолчал на твоё уместное замечание, почувствовав лёгкий укол стыда за свою слабость. Чтобы больше не разочаровать тебя, он быстро сконцентрировался на бое и снова встал в боевую позицию и медленно двинулся к тебе вперёд, тем самым оттягивая время, чтобы ты успела прийти в себя. Поняв мотивы его действия, ты усмехнулась про себя, поражаясь заботе Эдварда. Но, быстро подавив в себе приступ умиления, ты выставила перед собой клинок, готовясь парировать очередную атаку парня. Но почему-то былая уверенность Эдварда улетучилась и его движения снова стали медленными и неуклюжими. Он сделал несколько выпадов, целясь тебе в живот, но его силы было недостаточно, чтобы пробить твою защиту. Отразив с десяток неуверенных ударов маркиза, ты перешла в контрнаступление, короткими и сильными ударами загоняя шпагу противника куда-то назад. Набравшись сил, ты проделывала это легко и непринуждённо, словно отмахиваясь от надоедливой мухи. Эдвард поднял опущенный клинок, и ваши шпаги со звоном встретились. Шпага юноши тряслась в его дрожащих от усталости руках, поэтому тебе не составило труда напрячь силы и оттолкнуть её подальше от себя. Когда оружие Мидлфорда в очередной раз было заведено, ты резко протянула вперёд шпагу, норовясь задеть его открывшееся лицо. Эдвард успел отклонить в сторону голову, избежав смертельного удара, но кончик шпаги, испачканный его кровью, успел задеть его щёку, оставив небольшую, но кровоточащую царапину на бледной коже. Эдвард отскочил, прижав ладонь к пораненному месту, а ты замерла на месте. — Бой окончен. Я победила, — объявила спокойно ты, впервые не испытывая триумфа от победы или гордости за себя. Внутри даже поселилось странное чувство неловкости, будто ты поразила ребёнка, а не взрослого и достаточно опытного фехтовальщика. Опустив оружие, ты приняла расслабляющую позу. - Я... Я ещё не готов сдаться, - неуверенно начал он, а затем, оправившись от удара и стерев со своей щеки пятно крови, ещё раз решительно повторил. - Я не сдаюсь! Ты одобрительно хмыкнула, видя решимость и твёрдость намерений Эдварда. Его упрямость, несмотря на твоё очевидное превосходство, по-настоящему впечатляла. Ты часто вспоминала о словах своего отца, когда он говорил, что сдаются только слабые люди, а те, кто идёт вперёд, несмотря на риск поражения, добьются успеха своей настойчивостью. Он любил вспоминать расцвет своей юности, когда он был дерзким сорванцом, влюблённым в местные дуэли, проводимые в поместьях богатых лордов ради хлеба и зрелищ, и смело бросал вызов более сильным оппонентам. Он часто терпел поражения, но, несмотря на это, ни капельки не огорчался, а лишь закалял свой дух и желание превзойти своих противников. Поражения стали для него стимулом для усиленных тренировок, которые впоследствии принесли свои плоды спустя год после его первой победы на дуэли, о которой он всегда говорил с детской радостью. Будь он рядом, он бы обязательно похлопал по плечу Эдварда, похвалив того за целеустремлённость, и сказал, чтобы тот никогда не сдавался и не терял желание продолжать свои занятия. Юный маркиз напомнил тебе своей настойчивостью твоего молодого отца, поэтому, наслаждаясь приятной ностальгией, ты решила поступить по его примеру, дав Эдварду ещё один шанс. - Хорошо. Мы будем сражаться до тех пор, пока кто-нибудь из нас не упадёт на лопатки. И больше никаких уступок не будет. Это окончательное условие боя. - Я согласен с этим, - уверенно кивнул Эдвард и выставил вперёд клинок, набрав в лёгкие побольше воздуха для следующих атак. Не медля, вы скрестили клинки - и ты вдруг поняла, что Мидлфорд снова пробудил в себе яростного воина. Он атаковал быстро, решительно, хорошо отработанными приёмами. Почти все его выпады теперь основывались на глубоком переносе клинка. Пытаясь парировать, ты лишь открывалась, но от ран тебя спасало поспешное отступление. Оказавшись на безопасном расстоянии от парня, ты засеменила ногами, подбираясь ближе к нему, и резко выбросила руку. Эдвард попытался подбить твой клинок вверх, но ты еле заметным движением кисти подкинула кончик оружия, и рапира юноши проскочила перед ним, и ты благополучно закончила выпад. Блондин едва успел отпрыгнуть, чтобы не получить клинок в горло. Поскользнувшись на собственной капли крови, упавшей на пол, он присел на одно колено, поддерживая равновесие одной опущенной рукой к полу. Не успел он поднять голову, как увидел перед собой противника, подлетающего к нему словно на крыльях, выписывая дугу рапирой. Эдвард упал всем телом на пол и перекатился в сторону, успев увернуться от оружия, которое с громким свистом опустилось на пол, пролетев над ним буквально на один сантиметр, и было заведено почти за твою спину. Эдвард шмыгнул носом и напряжённо обвёл тебя взглядом, снова почувствовав себя не в самом лучшем положении. Маркиз подметил скорость твоих движений и природную грацию, и это давало тебе явное преимущество в бою, из-за которого юноша чувствовал себя временами совершенно беззащитным. Он опустил взгляд на свою рапиру и провёл её вдоль ладони, с горечью думаю о том, что он может только атаковать основными приёмами и парировать твои мощные атаки, которые ты усиливаешь акробатическими трюками, благодаря которым мышцы руки напрягаются в твою пользу. Поняв, что у него больше нет времени на раздумья, он поднялся на ноги и, смирившись со своим положением, решил обратить свою слабость перед тобой в силу. Проявив инициативу, он сделал резкий выпад в твою сторону. С трудом переведя дух, ты решила уклониться от его атаки, парирование которой выбило бы из тебя больше силы. Когда кончик его клинка почти приблизился к твоему лицу, ты присела и тут же вытянулась, как пружина, подпрыгнув вверх, пока твои ступни не оказались на рапире Эдварда. Юноша в ошеломление открыл рот, увидев, как легко, ровно и изящно ты балансируешь на тонком оружие, и незамедлительно опустил его к полу под напором твоего тела. Когда маркиз начал падать, ты совершила ещё один прыжок вперёд, пролетев над Эдвардом. Когда твои ноги коснулись пола, не успела ты повернуть голову к лежащему противнику, как клинок выбили из твоих рук одним мощным ударом снизу, который задел гарду рапиры и заставил её соскользнуть с твоей ладони. Ты обескураженно посмотрела на блондина, который, успев молниеносно вскочить на ноги, приставил кончик рапиры к твоему горлу, угрожающе хмурясь, и подняла вверх руки, показывая своё беззащитное положение. "Чёрт возьми! Неужели он победит меня?" - в отчаянии подумала ты, чувствуя, как по телу пробежался холодный пот. Мысль о том, что ты будешь повержена Эдвардом, не укладывалась в твоей голове. Нахмурившись, ты внезапно прогнулась в спине, опустившись на руки, и, грациозно подняв ноги, выбив в ответ ступнёй оружие из рук Эдварда, опустила их в перевороте. Совершив ещё один ловкий кувырок, ты поднялась на ноги и поймала в прыжке собственную рапиру, которая летела по воздуху. Мидлфорд, заторможенный неожиданным выпадом с твоей стороны, не сразу побежал вслед за шпагой, которая, подобно тебе, выписывала такое же сальто по воздуху. Когда он пришёл в себя и принялся искать взглядом выбитое оружие, ты совершила боковой наклон, оторвавшись от пола, и провернула ноги через вверх по дуге, как в гимнастическом упражнении колесе, приземлившись сначала на маховую, а затем и на опорную, оказавшись вблизи Эдварда. Совершив ещё одно маховое сальто, ты тут же сделала выпад с рапирой, желая сделать прямой укол в плечо юноши, пока он стоял спиной к тебе. Но тот, молниеносно развернувшись к тебе лицом, поднял над головой клинок, упавший ему прямо в ладонь, и, сжав рукоять, парировал с громким звоном твой удар, от которого слегка затряслись и зазвенели ваши шпаги. Торопливо совершив ещё одну ошеломляющую атаку, Эдвард закружился и с разворота махнул рапирой. Прежде чем ты смогла пригнуться, острие его клинка оставило порез на твоей ключице, разорвав на том месте ткань белой рубашки. Как только её лоскуток упал на пол, юноша виновато посмотрел на тебя, извиняясь за столь грубую выходку. Ты не обратила внимания на столь невинную царапину, поэтому продолжила атаковать его слабыми выпадами, чтобы за это время разгорячиться на более серьёзный удар. Эдвард больше не пытался нанести ответные, а лишь уклонялся и блокировал клинком твоё оружие, изредка скрещивая их и тут же опуская рапиру к полу, чтобы не начать очередное сопротивление. Он не собирался сдаваться, но при этом чувствовал укол совести за то, что посмел причинить тебе боль, и считал своим долгом хотя бы некоторое время защищаться от твоих атак. Когда силы постепенно начали покидать вас обоих, он отскочил в сторону, чтобы привести в порядок своё дыхание. "Она невероятна. Гениальна в этой области также, как мои мама и сестра. Мне... мне не сравниться с ней" - устало и тяжело дыша, подумал обречённо Эдвард, судорожно сжимая пальцами рукоять рапиры. "Но я всё равно... всё равно не сдамся! Я докажу ей, что чего-то стою!" - вытерев рукавом пот со лба, с твёрдой решимостью заявил он сам себе. Покрепче ухватив обеими руками рукоять, он уверенно двинулся вперёд, размахивая из стороны в сторону клинком, разминая кисти рук. Отдышавшись, ты тоже повертела в руке оружие и угрожающе выставила его вперёд, пыхтя от усталости, как разъярённый бык. Эдвард выждал ещё немного, чтобы собраться с силами, а затем сделал шаг вперёд с тяжёлым вздохом, нанеся рубящий удар сверху. Первый удар после кратковременного перерыва ты смогла легко отбить, но все последующие постепенно начали выбивать тебя из последних сил. Блокировав очередной его удар, ты грациозно закружилась, словно в танце, нанося поочерёдно лёгкие, но быстрые и изящные удары. Эдвард несколько раз уклонился от них, пока острие не задело и его рубашку, сделав лёгкий и едва заметный надрез. Почувствовав вкус воодушевления от удачной атаки, ты начала двигаться вдвое быстрее, совершая в своеобразном пируэте множественные атаки, которые сыпались со всех сторон на юношу, как град из охотничьих стрел. Мидлфорд, с трудом отбиваясь от непредсказуемых ударов, сделал резкий выпад в сторону, отчего твой клинок попал в пустоту. Обескураженная, ты, пошатнувшись, сделала шаг вперёд, чтобы удержать равновесие. Получив возможность нанести тебе сокрушающий удар, Эдвард задрожал от возбуждения, кровь в его венах закипела, всё внутри в нём будто было горячим и что-то слегка покалывало его, вызывая при этом чувство эйфории. Мир будто остановился для него, сосредоточившись на его мыслях и ощущениях. В голове чётким эхом звучало: "Победа близка!". Не медля больше ни секунды, он взмахнул рапирой с желанием отбить клинок из твоих рук, но, к его невероятному изумлению, ты упала, оперевшись на одну руку, а другой с разворота махнула шпагой. Скрестив клинки, ты нарисовала в воздухе петлю, надавливая острием на рапиру Эдварда, и резко взметнула её ввысь, выбив оружие из рук ошеломлённого маркиза. Он отшатнулся от неожиданности, глядя на свои опустевшие ладони, не веря в поражение. А ты вытянула назад правую ногу, задрав её вверх, ударив по колену блондина. Тот рухнул от мощного удара, приземлившись на локти. Эдвард заскрипел зубами от боли, но на грани неверия и безумной жажды победы он совершил попытку подняться на ноги, которую ты быстро прервала, выставив перед ним клинок, кончик которого приблизился к его горлу, заставив юношу покорно опуститься обратно. - Мне жаль, малыш Эдди, но ты снова проиграл. И новые условия в этот раз тебе не помогут. Пора бы уже смириться с поражением. Но проиграть своей более опытной невесте не так уж и плохо, ведь ты уже проигрывал своей сестре. Ослеплённый гневом от безысходности и твоих слов, Эдвард, повинуясь внутреннему импульсу, оттолкнул от себя твоё оружие, и схватил тебя за кисть, грубо притянув к себе, отчего ты выронила из рук рапиру. Оказавшись на груди юноши, ты подняла на него взгляд, полный изумления и непонимания. Будучи уверенной себе, сдержанной и острой на язык барышней, ты чувствовала себя всегда спокойно в обществе мужчин и не смущалась близкого контакта с ними. Впрочем, будучи свободолюбивой и неприступной особой, ты редко кому из них позволяла приблизиться к себе даже в танцах, но каждый тактильный контакт с ними ты воспринимала спокойно, как нечто обыденное. Но в этот раз, задержав взгляд на изумрудных глазах Эдварда, выражающих холодность и серьёзность, ты покрылась ярким румянцем. А Мидлфорд мотнул головой, отогнав от себя наваждение, и, осознав, что ты сейчас лежишь на нём, он крепко сжимает твою кисть, а ваши лица катастрофически близко находятся к друг другу, он густо покраснел до ушей, словно его облили краской, и начал растерянно тараторить: - П-прости, (Твоё имя)! Я не знаю, ч-что на меня н-нашло! П-пожалуйста, слезь с м-меня, мы до н-неприличия близки к друг другу. Улыбнувшись, узнав прежнего Эдварда, ты поднялась с его тела и подала тому руку, желая помочь и ему подняться. Но маркиз, всё ещё смущённый до предела сложившейся ситуацией, отвёл неловкий взгляд и самостоятельно встал на ноги, тут же быстро отскочив от тебя в сторону, оказавшись на приемлемом для себя расстоянии от твоей персоны. - Тебе не стоит так меня смущаться. В конце концов, - с лёгкой грустью додумав про себя слова, ты всё же выразила внешнее спокойствие, - мы с тобой помолвлены. - Нет! - резко воскликнул Эдвард. - Я проиграл тебе. Я не достоин быть твоим мужем, - горестно и с ненавистью сказал он, сжав от злости на себя кулаки. - Я не прошёл проверку. Я ещё слишком слаб. Я хотел победить тебя, чтобы доказать тебе, что я смогу стать достойным тебе мужем. Но в итоге я с позором проиграл, доказав самому себе, что я не смогу защитить свою невесту в момент опасности. Мужчина должен быть опорой для своей женщине. А какая опора выйдет из меня, если я проиграл тебе в бою? Эдвард говорил тяжело, взволнованно, чуть подрагивающим голосом, будто он вот-вот разрыдается от отчаяния. Его слова проникли глубоко тебе в душу, открыв новые грани внутреннего мира юноши, которые поразили тебя. Всё это время он желал больше всего победы, чтобы положить на тебя хорошее впечатление. Изо всех сил он старался, утомляя себя и мучительно выбивая силы, чтобы доказать тебе, что ты сможешь быть с ним как за каменной стеной. Растроганная, ты неожиданно смягчилась по отношению к нему, забыв даже об обидном для него прозвище, которым ты любила дразнить юного маркиза. Тебе стало стыдно за своё поведение и слепоту, выражаемую в непонимании его мотивов и чувств, и тебе внезапно захотелось утешить юношу и подбодрить его, чтобы снова вселить в него надежду, несмотря на то, что будущий брак с ним не приносил тебе никакого счастья. - Всё хорошо, Эдвард. Это не имеет значения. Каждый проигрыш - это небольшой опыт и маленький шаг вперёд к саморазвитию. Поражение пробудит в тебе энтузиазм тренироваться дальше до тех пор, пока ты не станешь лучше, чем ты есть. Мой папа тоже начинал с поражений, а затем стал одним из самых известных рыцарей Англии. Когда мы будем вместе, у тебя будет достаточно времени, чтобы усовершенствовать свои навыки. Мы даже можем делать это вместе, ведь жена должна быть для своего мужа поддержкой, - ласково сказала ты, и на твоих устах впервые появилась мягкая улыбка, подаренная Эдварду, и ты прикоснулась кончиками пальцев к пшеничным волосам маркиза, желая утешить его своей лаской. Странно, но в этот момент тебе действительно почудилось, что ты говоришь это искренне, из самой глубины сердца, а не из сострадания, которым ты желала успокоить юного маркиза, будучи увлечённой мыслями о его матери. Рука, гладившая его по волосам, задрожала. Ты скривилась в ухмылке, очутившись в смятении чувств, не понимая, что сейчас руководит тобой. Неизвестность и неопределённость в отношении к его персоне настрораживала и пугала. - Не нужно меня утешать! - он оттолкнул твою руку, горестно вздохнув. - Я всё для себя решил! - в его доселе дрожащем голосе зазвенели нотки решимости и твёрдости. - Ты не выйдешь замуж за такого слабака! Я не могу подвергать свою будущую жену опасностям, которые бы я не мог решить с такой боевой подготовкой. Что бы я был за мужчиной тогда? Как только я стану сильнее, всё изменится, и мы обязательно будем вместе, (Твоё имя), - сказал он, приложив руку к сердцу. *** В саду Мидлфордов разбежалась и растелилась изумрудным ковром невысокие травы с причудливыми узорами в виде маленьких цветов всех красок палитры. Воздух сотрясает приятное пение миниатюрных птиц, разместившихся на гибких ветках цветущей яблони. Некоторые из них, шутрмуя ясное небо, щебетали между собой что-то весёлое, словно вторя диалогу двух женских фигур, уединившихся в мраморной беседке, отдалённой от поместья. На столике стояли кружки с "Эрл Греем", возле барышень витал чайный запах, отдающий свежими ромашками. Погода была благоприятная, мирно текла беседа между представительницами хрупкого пола, не считая старой привычки одной из них, которая разразила обвалакивающую тишину своим недовольным криком: - Опять распустила волосы во время чаепития?! Сколько можно повторять, что это неприлично! Лучше бы ты взяла пример с господина Танаки, (Твоё имя)! Ты от души рассмеялась над словами маркизы и над тем, как она, привстав со скамьи, скалилась, грозя тебе пальцем. Ничего не предвещало мрачного настроения. - Вы как всегда, леди Фрэнc. - Просила же не называть меня так! Так и не научилась манерам! - она выглядела так, будто потеряет сейчас терпение, и вытащит из-под платья прикреплённую к атласным чулкам рапиру. Но, будто околдованная успокаивающей силой, она присела и смиренно выдохнула, устало потерев пальцем вибрирующей от головной боли после собственных криков висок. - То, что ты заслужила моё уважение, не означает, что ты можешь так фривольно вести себя в моём обществе. - Но Вам ведь и самой нравится со мной спорить, - задорно озвучила твоя персона, прищурив глаза, как лисица. - Не станете же отрицать очевидное, леди Фрэнс? - Мне нравится, что у тебя есть на всё собственное мнение, ведь этого качества лишены многие люди. Но то, что твоё мнение по большему счёту неправильно, заставляет меня усомниться в том, что ты вообще здравомыслящий человек! - прошипела женщина. Ты беззаботно отреагировала на её очередную придирку, ибо знала, что она уже наигранно злится на тебя. - Я же не виновата, что мне больше нравится итальянская одежда, а не традиционная английская. Это немного скучно. - Не уважать традиции - крайне необразованно! - укоризненно фыркнула Фрэнсис, скрестив руки на груди. - Кроме того, итальянская одежда содержит в себе много пошлости. Наряды до неприличия откровенны. Только неуважающие себя женщины способны нарядиться в эти тряпки. Да и мужчины в этой стране совсем потрели стыд, если они до сих пор смотрят с извращённым расчётом на оголённые ноги женщин. Мне не нравятся такие мужчины. - Но у женщин в Италии горячий темперамент. Прямо как у Вас, леди Фрэнс. Они тоже могут держать мужчин под каблуком. Может, поэтому меня так тянет к этой стране и к Вам? - запрокинув голову, многозначительно усмехнулась ты, не вкладывая слишком серьёзный и откровенный смысл в эту фразу, благоразумно довольствуясь тем, что ты поняла для себя глубинную тайну своих слов. Фрэнсис, будто разгадав глубинный смысл фразы, вытащила из кармана платья бежевый веер и поднесла его к щекам, которые сменили цвет со сливочного на бледный румянец. Даже её взгляд, утерявший всякую привычную строгость, потупился. Но ты, углублённая в свои мечтания, не замечала, что происходит вокруг тебя. Взгляд устремился в лазурное небо, в котором медленно плыли белоснежные облака-путешественники, а за ними следовали небольшие стайки певчих птичек. Вот такое беззаботное времяпровождение с маркизой, ставшее уже привычным для вас делом, захватывали и беспощадно пьянили безграничной радостью. Умиротворение от её присутствия вдохновляло и убаюкивало. Иногда ты позволяла себе дерзость и ложилась на колени маркизы, выражая всем своим видом невинность под мрачный взгляд женщины. И пусть внутри неё бушевало пламя негодования, наружу рвались ругательства, диктующие о нормах приличия, разгорающиеся на губах, но, привыкнув со временем к экцентричным выходкам своей подруги, она готова была простить тебе эти маленькие слабости, пока никто не видел, как неприступная и холодная женщина становится внезапно ласковой и кроткой. Но стоило ей заметить на себе хоть один чужой взгляд, как она тут же отпихивала незванную гостью со своих коленей и давала ей мощный подзатыльник, снова возводя между вами гору безразличия. Фрэнсис была не тем человеком, который мог дать слабину на людях. Она всегда оставалась гордой и непробиваемой стеной, которую не трогали обычные мирские радости. Но ты твёрдо знала: в моменты уединения она становится совершенно другим человеком, если к ней только найти ключ. Эта задача была крайне непростой, но теперь, официально пользуясь доверием маркизы и её своеобразным уважением, ты с приятной уверенностью в сердце могло говорить, что вас связывают близкие отношения, удовлетворяющие тебя на духовном уровне. О физическом ты могла лишь мечтать и лелеять эту сокровенную мечту, но то, что она уже позволяла тебе свободно находиться рядом, поддерживать с ней разговор и изредка прикасаться к своей всегда холодной руке, не оставляло тебя равнодушной. Фрэнсис и сама чувствовала к тебе необъятное притяжение, которое в последний момент начало пугать её. Она усиленно старалась говорить с тобой только о важных делах, но мозг в твоём присутствии поневоле расслаблялся, диктуя в голове женщины совершенно иные темы, которые ты с радостью поддерживала, к её раздражению. Поначалу она надеялась на то, что ты будешь отгораживаться от неё, но ты тянулась к ней, слушала её с открытым ртом, с по-детски восторженным взглядом. Её смущало подобное внимание с твоей стороны, но она не осмелилась признаться в этом. Впоследствии оно начало льстить ей. А в дальнейшем и вовсе стал обыденной вещью, даже какой-то необходимой. Поэтому, когда ты переводила взор на другие вещи, не смотря на неё, Фрэнсис неосознанно наклонялась, чтобы переманить твой взгляд к себе, пыталась привлечь твоё внимание замечаниями о том, как неряшливо ты выглядишь. Не понимала, почему её щёки, почти не ведающие о чувстве жаркого покалывания, стали вдруг часто возгораться, стоило тебе непозволительно приблизиться, нарушив её личное пространство, которое она редко кому позволяла, даже своему мужу. Не заметила и того, как перестала проводить так часто время в кругу своей семьи, как позабыла о муже, о тренировках с дочерью и сыном, о визитах в поместье Фантомхайв. Всё своё свободное время она проводила с тобой, утопая в своём непонятном притяжении к взбалмошной девчонке, с которой она часто горячо спорила на различные темы. Но ведь не каждый мог выдержать напора упрямой маркизы, поэтому твоё терпение и умение отстоять свою точку зрения, достойно ответив на её колкость или оскорбление, стало первым качеством, которое построило между вами мост взаимопонимания, приближающий вас к довольно близким отношениям. Пожалуй, даже чересчур близким. Фрэнсис не заметила, как начала часто говорить об особе, которая раньше приводила её лишь в раздражение. Каждый, кто хорошо знал её, заметил изменения Мидлфорд, но никто не решался сказать об этом самой женщине, считающей, что всё находится на своих местах. Впрочем, ей и самой было легче от того, что она не замечала за собой по-странно необузданной тяге к существу одного с ней пола. С незнанием того, что в её сердце поселилась своеобразная привязанность, формирующаяся с каждым днём во что-то новое, ей было проще. Узнав она о своих изменениях, Фрэнсис бы насторожилась и была всерьёз напугана. А пока она продолжала жить своей обычной жизнью, в которую бесцеремонно влезла одна взбалмошная девчонка, от препираний с которой она получила искренне удовольствие и скучая без них по вечерам, проводимым в компании с чересчур спокойным мужем, тут же подимающим хвост под её хмурым взглядом. С незнанием того, что она на самом деле охладела к Алексису, она была спокойна и радостна, пока под её ухом звучал нараспев голос её дорогой подруги. Пока особы сидели, мирно попивая остывший чай из кружек, мимо них прошёл Эдвард. На минуту застыв на месте, он задержал на тебе задумчивый взгляд. Заметив, как ты веселишься в компании его матери, как утопает твой дивный смех в радужной атмосфере, ему стало необычайно грустно. Пустота съедала изнутри от того, что он теперь не может спокойно подойти к тебе, заговорить. Ему было завидно, что причиной твоих радостных эмоций является не он, а Фрэнсис. Углублённый в собственный стыд, Мидлфорд-старший развернулся на пятках, поспешив оставить вас наедине. Шуршание в кустарниках чайных роз привлекло внимание пепельноволосой. Маркиза устремила взгляд в пошатывающиеся после столкновения хрупкие ветки кустарника и устало вздохнула, отложив чашку с чаем. - Эдвард в последнее время выглядит подавленным, - безэмоционально заметила она. Ты едва не поперхнулась чаем, услышав в столь благоприятный момент об Эдварде, о котором ты и перестала думать после того, как он объявил игру в вечное молчание. Какибы ты ни пыталась заговорить с ним после того поединка, он, как и обещал, не позволял себе даже смотреть в твою сторону. Юноша старательно избегал с тобой встреч и, горя в стыде, пылко твердил, что он не достоин говорить с тобой, пока является таким слабым. Взглянув на Фрэнсис, ты прочитала на её лице непритворную обеспокоенность за сына. Её плечи осунулись, печальный взгляд опустился на белоснежные доски под ногами. Тебе стало не по себе от этого зрелища, ты чувствовала за собой незаслуженную вину и, потирая пальцами основание шеи, начала подбирать подходящие слова, чтобы отвлечь её или сменить тему. Говорить об Эдварде в такой момент, когда сердце трепетало от желанной близости с женщиной мечты, совсем не хотелось. Но он был неотъемлемой частью её жизни, поэтому тебе ничего не оставалось из своих чувств, кроме как проникнуться к ней хотя бы притворным состраданием. - Он проиграл мне в бою, вот и ходит теперь с опущенной головой. Он считает, что будет достоин меня только в том случае, если одержит надо мной победу. Как бы я ни говорила ему, что это неважно, он всё равно стоит на своём. Упрямец, как и Вы, леди Фрэнс, - попыталась пошутить ты, чтобы разрядить обстановку. - Надеюсь, когда-нибудь он поймёт, что в жизни можно добиться всего и без борьбы. - Он всё правильно делает, - начала маркиза, ошеломив тебя с первой же фразы. - Я учила его бороться до конца. Семья Мидлфордов из года в год добивается своего с помощью борьбы. Прожить эту жизнь нельзя иначе. Идут вперёд только сильные личности со стержнем - таким я хочу воспитать и Эдварда. Что он будет за мужем, если не может справиться со своей невестой? Я ценю тебя, (Твоё имя), и хочу, чтобы мой сын вырос достойным и надёжным человеком, за чьей спиной его семья будет чувствовать себя как за каменной стеной. Поэтому, пока он не найдёт в себе силы, чтобы защитить других, он не сможет обзавестись собственной семьёй. - То есть... Если он так и не сможет победить меня, мы не поженимся и наши семьи... Ты замолкла на полуслове, омрачнев хуже грозовой тучи. Самые страшные предположения обрели осязаемую форму, но ты даже боялась озвучить их, не что додумать в своей голове. Фрэнсис кивнула, оправдав твои печальные мысли. - Тогда наши семьи не смогут быть связаны. Тратить чужое время - неприлично, поэтому помолвка будет разорвана, чтобы ты смогла найти себе более достойного мужа. Так будет правильно. И так как у нас не будет времени на встречи из-за поисков невесты, мы будем редко видеться. Только на светских мероприятиях. Которые в основном устраивает тот отвратительный мужчина - Алистер Чамбер, - поморщилась в отвращение пепельноволосая. Затаив дыхание, ты задумчиво смотрела на уходящее солнце, наполовину скрытое за потемневшими сине-розовыми облаками. На твоём лице не отражалось никаких эмоций, словно оно утратило живое тепло и превратилось в ледяной камень. Глаза излучали печаль, усиливающуюся по мере того, как к сознание неотступно приближалось осмысление фразы Фрэнсис. Внутри звенела оглушающая пустота. Мысль о том, что ты больше не будешь связана с семьёй Мидлфорд, пребольно ударила по нервам. Больше всего пугала мысль о том, что ты больше не сможешь коротать свои скучные дни за посиделками с маркизой, за шутками над Эдвардом, за беготнёй от Элизабет, норовящей переодеть тебя в какое-нибудь милое платье, за попыткой высвободиться из крепких тёплых объятий Леона. Эта семья успела стать за короткое время тебе родной, поэтому мысль о разъединении с ними отравляла безысходностью сознание. "Нет!" - твёрдо прозвучало в голове, звеня эхом в корке мозга. "Этого никогда не случиться!". Внезапно, оживившись благодаря своим спасительным мыслям, вытащившим тебя из мрачных мыслей, ты вскочила со скамьи. Преисполненная вдохновения и необычной радости, которая была понятна лишь тебе, ты внезапно схватила Фрэнсис за руки и, притянув женщину к себе, заставила её подняться вместе с собой. - Т-ты чего удумала?! Сядь сейчас же на место! Какой вздор! - яростно лепетала обескураженная Фрэнсис, не находя объяснение твоему поведению, которое поставило её в тупик. Ты ничего не ответила женщине и, положив одну руку ей на талию, начала кружить её в танце без музыки, подставляя вместо неё пение птиц. И, несмотря на то, что пернатые, вспугнутые неожиданной проделки девушки, взлетели вверх, заставив сад опустеть, ты продолжала кружить Фрэнсис, как быстрый вихрь. Тебя не пугала возможность того, что Фрэнсис может отразить твоё нападение рапирой, она ни капельки не погасила желание закружить её в романтическом танце. Мидлфорд не находила слов и лишь урывками хватала воздух, едва поспевая прикрывать веером ярко горящие в непонятном смущении щёки. Она ругалась, кричала на тебя, называла проблемной и сумасшедшей девчонкой, к которой только и лезет блажь в голову. Но почему-то не находилось сил оттолкнуть твою персону, несмотря на то, что она пыталась создать впечатление сопротивления. А ты, запрокинув голову, лишь продолжала наслаждаться близостью с ней, звонко смеясь, как дитя, и прижимая к себе крепче ошеломлённую женщину, чуть ли не задыхающуюся от необъяснимого стеснения. Только тебе одной, охваченной внезапным счастливым порывом, было известно, почему душа так радостно пела, почему на душе цвели букеты цветов, почему губы раскрывались в многочисленных улыбках и почему в бешено бьющемся сердце, доселе обеспокоенно молчавшим под давлением неприятной вести, вдруг обрело какую-то светлую надежду и уже с уверенностью ждало следующего дня. *** Пока на балу в поместье Мидлфорд царило всеобщее веселье, ты, стоя в стороне от толпы, следила взглядом за знакомой фигурой. Несмотря на причуды аккуратного интерьера, ты видела среди роскошных столов и разодетых юношей с зовущими взглядами, лишь одну женщину, почти сливающуюся своим багровым платьем с цветом стен. Прошла неделя после того разговора с Фрэнсис и, получив время для раздумий, ты убедилась в том, что не хочешь терять связь с этой семьёй. Не хочешь, глядя в стройную спину маркизы, терять её. Сердце болезненно трепыхнулось и на миг вспыхнуло пучком ещё не пережитых терзаний при мысли о расставании с ней. Закреплённые в сердце чувства склонялись к дальнейшей борьбе за своё счастье. Ты понимала, что готова была идти на отчаянные поступки ради этой женщины, выглядещей в твоих глазах как сказочный мираж, призванный вести тебя только вперёд. Фрэнсис, незаметно отвлекающаяся на редкое изучение тебя во время светской беседы со своими гостями, тоже ощутила между вами притяжение, связавшее вас невидимой нитью. Как бы ни пыталась обрубить её женщина, почуявшая что-то неладное в своей особенной привязанности к тебе, она оказалась прочнее стали. Избавиться от неё было уже поздно - Фрэнсис с неприятной горечью осознавала это. Она уже не представляла своей жизни без дамы, с которой она вечно обменивались колкостями, подогревающих её пыл воительницы. Ей нравилось вести с тобой холодную войну и одновременно уже в следующую секунду мирно сидеть за столом, попивая чай за увлекательной беседой о людским бытие. Никогда она ещё не находила человека, который не только бы выдержал её напор, но и поддержал разговор, не попусту кривая на каждое слетевшее слово с её уст только для того, чтобы задобрить её. От тебя шёл искренний интерес и живость в глазах, обещающая нескучное времяпровождение, совершенно отличающееся от давно надоевших ей диалогов с пустыми барышнями. Она видела в тебе собственное отражение в молодости, и увиденное нравилось и льстило ей. Её тоже привлекали люди со своей особенной душевной организацией, и ты, идеально подходившая под этот критерий, заставила её впервые усомниться в правильности выбора мужа - столь простого и добродушного человека, который полностью отличался от неё. Фрэнсис никогда не интересовалась, что может быть за стеной брака, какие тайны хранила от неё жизнь свободной женщины, но в твоём присутствии она впервые, хоть и с ощущением стыда и критичности, представила твою персону в образе юноши. Пожалуй, будь ты в образе молодого человека, она бы оценивающе засмотрелась на тебя. Да, неряшливо уложенные волосы, сложный характер и самонадеянность, которую она так ненавидела в людях. Но, вспоминая себя в юности, она, как и всякая скромная девочка, опутанная интересом к острым чувствчм, очаровалась бы дерзким блеском в твоих глазах. Сначала, будучи воспитанный в строгих условиях, она пожурила бы тебя, а потом с упоением, прикрываясь вуалью негодования, находила в тебе и твоих отточенных движениях всё больше прелести. Первая любовь не всегда зарождается с любезности - иногда, преподнося сюрпризы, она объединяет людей сначала неприязнью, а затем безграничной любовью. А в сфере подобных отношений, где никогда не тлеет уголёк, подозревающий спорами страсть, они укрепляют чувства избранников. Впрочем, даже в своём истинном образе ты неосознанно волновала её, когда была не столь грубой с ней, чего Фрэнсис не позволила тебе, вопреки своим противоречивым чувствам. Поэтому мысль о возможном расставании подавляла её, стерла краски с приподнятого настроения, стесняла грудь железной досадой. Но маркиза не могла позволить кому-то увидеть свои настоящие эмоции. Стиснув зубы, она усилием воли выдавила из себя сдержанную улыбку, мимолётно подаренную твоей светлости, когда ваши взгляды случайно встретились. Фрэнсис пыталась выразить своим видом, что она принимает всё как данность и не будет огорчена ею, но твой внимательный взгляд, с помощью которого ты могла уже без проблем любовно очерчивать пальцем каждую родинку на её теле с далёкого расстояния, уловил тоску в её чуть опущенных уголках губ. Ваши настроить словно сплелись в одно целое и предались друг другу, поэтому вам без проблем, как кровным мистическим близнецами, удалось ощутить прошедшие сквозь изменения настроения. Маркиза запрокинула голову, вслушиваясь в душевную музыку, предназначенную для вальса. Скрипачи идеально отыгрывали свою роль, придавая шарм музыке, а нежные нотки пианино так и навевали воспоминания о том танце в саду. Фрэнсис резко вздрогнула, уловив себя на мысли, что никогда прежде не вспоминала ни о чём с внутренней улыбкой, кроме её частых поединков в цветущей юности, только формирующей её страсть к победам. "Что это со мной? Не хватало того, чтобы я задумывалась о таких вещах! (Твоё имя) дурно влияет на меня. Оно и правильно: с кем поведёшься - от того и нахватаешься всяких неприличий!" - отдёрнула она себя враждебными мыслями. И всё-таки, снова всмотревшись в твою фигуру, за пару секунд смягчивший её строго опущенные брови, она не могла отказать себе в небольшом удовольствии: - Не хочешь потанцевать? Или боишься наступить кому-нибудь на ногу? - со смешком спросила Фрэнсис, решив напоследок вспомнить старые традиции между вами, которые так грели её душу ностальгической ноткой. - А Вы приглашаете, леди Фрэнс? - ты лукаво улыбнулась, с радостью обращая ситуацию в свою пользу. - Просто в тот раз Вы были очень смущены и постоянно путались в ногах. Но надо отдать Вам должное - румянец на Ваших бледных щеках смотрится прекрасно и необычно! Не каждый день увидишь "железную деву" в образе смущённой фрейлины. - Замолчи! - прошипела маркиза, не оценившая твоё нападение, заставшее её врасплох. Оказавшись в неловком положении, она повернулась к тебе спиной и, закатив глаза, раздражённо бросила своему мужу нечто вроде: "Надо было укоротить шпагой её язык без костей. До чего же неотёсанная девчонка!", махая перед своим покрасневшим лицом излюбленным веером. Ты усмехнулась со светлой печалью; представление, что ты в скором времени останешься без возможности подтрунивать над ней, сводило с ума и лишало всякой радости . Но иначе быть не могло - Эдварду без преувеличений нужно было ещё много времени, чтобы победить тебя. Ты пригляделась к юноше. Несмотря на то, что он был во многом не похож на свою мать, в последнее время ты прониклась к нему чем-то вроде симпатии. Твои чувства были туманны по отношению к нему, ты не могла объяснить себе, почему с некоторых пор у тебя пропало желание злить его, а сам молодой человек, к которому ты испытывала презрение, стал казаться не таким уж плохим. Ты оправдывала своё поведение лишь тем, что на тебя так повлияло сближение с Фрэнсис, благодаря которому ты начала получше приглядываться к нему. Тебя не покидало то странное ощущение во время вашего боя, когда тебе на миг показалось, что ты сражаешься с Фрэнсис. Ты стала замечать, что они немного похожи внешне, но внутренняя нерешительность блондина рассеивала чувство своеобразного дежавю. И всё же ты пропиталась к нему неким пониманием; он напоминал тебе твоего собственного отца. В голову неожиданно закралась мысль, что девушки стараются найти себе такого спутника на всю жизнь, который походил бы на их отцов. Ты считала такой факт странным. До того момента, пока не начала смотреть по-другому на Эдварда. С одной стороны, он был неплохим кандидатом на место твоего мужа: спокойный, надёжный, скромный, у которого за спиной всегда стояла бы твоя любимая маркиза, к которой ты тянулась всем сердцем. Замужество с ним было отличным шансом всегда быть рядом с ней, и это смягчало углы твоей изначальной враждебности к браку с ним, склонялось к соглашению с такими условиями, приводя множество плюсов, один из которых светился в мыслях ярче всех - не придётся разрывать связь с его матерью. Однако тебе было стыдно, что ты за счёт Мидлфорда пыталась построить собственное счастье, не обращая внимания на его чувства. Он наверняка жаждал взаимной любви, но ты не могла дать ему этого, и осознание сего факта ударяло по нервам, задевающих струны ранее спящей совести. Он ведь не сделал тебе ничего плохого, чтобы ты так жестоко поступала с ним, обрекая того на жизнь без страстей, о какой мечтал любой современный джентльмен. Но и на своё счастье не хотелось закрывать глаза. Впервые пропитавшись к кому-то такими глубокими чувствами, ты считала, что больше не встретишь такого человека, как Фрэнсис, и страх от этого делал уязвимой, подталкивал дальше держаться за неё обеими руками, клянясь пронести груз не взаимных чувств до конца своих дней, лишь бы только она позволяла себя любить, не зная о том, что она окружена этим ореолом нестандартной любви. Идея о том, чтобы выйти ради этого за Эдварда, уже не казалась такой абсурдной. Но, сжав кулаки, ты пыталась из совестливого чувства найти в нём привлекательные достоинства, чтобы он сам был не слишком лишён достойного внимания. Пропитавшись после того боя сочувствием к нему, ты возжелала оказать юноше своеобразную поддержку. Если не любовь, то хотя бы уважение и лёгкое восхищение - потому что часть всего этого принадлежала исключительно маркизе. Преодолев нерешительность, ты зашагала к молодому человеку, который перебирал угощения на столе. Тот без настроения обводил пустым взглядом пунш и тарелки с салатами, не замечая ничего вокруг себя. Сглотнув ком в горле, ты натянула дружественную улыбку и резко хлопнула ладонью по его плечу. Молодой человек не шелохнулся, вместо этого сразу развернувшись к нарушителя своего спокойствия. Он предполагал, что его попытаются застать врасплох опьянённые гости, и был готов спокойно ответить на их докучающие вопросы из вежливости. Но, увидев перед собой твою светлость, невинно улыбающуюся ему, Эдвард подпрыгнул от неожиданности и покрылся обильным румянцем. Уже запретив себе думать о тебе в романтическом русле, он надеялся избежать контакта с тобой, который бы снова пробудил в нём непонятное притяжение к тебе. Очутившись в опасной зоне, он ощутил прилив адского жара, который лишил его дара речи. Заикаясь, Эдвард задолжал на месте и начал растерянно озираться, с панической скоростью ища место укрытия от тебя. Он уже не уповал снова поговорить с тобой, даже стоять рядом, а теперь чувствовал себя уязвимым, совершенно беззащитным. - (Т-Твоё имя), з-зачем ты п-пришла?! Мы не должны р-разговаривать! - Я не нравлюсь тебе? - прямо задала вопрос твоя персона, желающая поскорее привести в действие свой план. - Д-дело не в этом! - запнувшись, напуганно затораторил юноша, пытаясь совладать со смущением. Он хотел закончить на этом предложение, не вдаваясь в подробности, но твой напускно обиженный взгляд заставил Эдварда вытащить из сердца правду, о которой он так боялся поведать. - В-вообще-то н-н-нравишься... Н-но... Ах! - он схватился за голову, не зная, что тебе сказать. Каждое слово, повторившееся и искажённое в его голове, казалось нелепее другого. В конце концов, когда горечь тоски победила его волнение, он закончил с опущенной головой досадливым тоном. - Я не достоин разговаривать с тобой, пока не стану сильнее... - Что за глупости ты говоришь? - с беззлобным смешком спросила ты. - Эдвард, сила не имеет значение. В браке главное, чтобы человек был надёжным и смог оказать поддержку своей жене. А ты обладаешь всеми качествами, которые позволяют тебе быть идеальным супругом. Эдвард вздрогнул; ты впервые назвала его по имени. Без иронии, без издёвки, без сарказма. И почему-то в этот момент он растворился в какой-то доселе неизвестной ему атмосфере: она была светлой, сказочной, яркой, создавала ощущение полёта. Твой голос в этот момент звучал так нежно, что юный маркиз едва ли не застонал в голос от удовольствия. В животе порхали огромные бабочки, заставившие трепетать его тела касанием кончиков своих крыльев. Что это было - блондин не знал. Вернуло его в реальность только ощущение прикосновения к щекам. Он распахнул затуманенные глаза и чуть ли не закричал от смущения. Твои пальцы легко и невесомо порхали на его коже, склоняя к доверию, а мягкий взгляд обвалакивал, утягивал свои сети, как паук наивную бабочку вроде него. Странно, но его детский взор в этот момент немного взбудоражил тебя и заставил удивиться. Ты никогда раньше не замечала, что у него довольнотредкий и красивый цвет глаз. Как драгоценный изумруд, заботливо укутанный в свежее покрывало весенней листвы, щедро покрытой росой. К щекам неожиданно прилила кровь. Эдвард, пришедший в себя, резко перехватил твои руки. Изумлённая, ты вопросительного уставилась на него. - Что-то не так? - Я... не достоин... - только и прошептал безнадёжно парень, всё ещё чувствуя за собой чувство вины и стыда. Ты терпеливо вздохнула. - Если тебе так не удобно, давай проверим твои силы? - задорно предложила ты. - Ч-что? - неверяще переспросил Эдвард, онемевший от твоих слов. Казалось бы, что ты только и ждала момента его проигрыша, чтобы навсегда отвязаться от него, а теперь противоречила самой себе и... дотронулась до него. Так ласково и нежно, что он готов был замурчать от удовольствия, как кот, и умереть от наслаждения. Происходящее походило на сон. Прекрасный до невозможности сон. Ожившую и хрупкую мечту, которая могла рухнуть в любой момент. - Эдвард, я даю тебе шанс исправиться. Прошло уже немало времени, чтобы ты хорошенько по тренировался для боя со мной. Если победишь - я выйду за тебя. И никаких сопротивлений, ясно? - ты ткнула пальцем в грудь молодого человека, пытливо взирая на его лицо. Эдвард, ошеломлённый происходящим, замер, не зная, что ему стоит ответить. Это был сон. Никак иначе. Так утвердил себе сбитый с толку блондин, не верящий в своё счастье. Ты, потеряв терпение, отступила от него, демонстративно виляя бёдрами. Оказавшись в полуметре от него, ты бросила на молодого человека дерзкий взгляд. Эдвард не сразу заметил, что его раскрыли: с раскрытым ртом он наблюдал за тобой, находясь в некой прострации. Твоя походка волновала его. Безупречное тело манило к себе. Осознание того, что он позволил себе так бесстыдно разглядывать молодую особу, опалило его диким смущением. Закрыв ладонями глаза, покраснев до кончиков ушей, он судорожно и виновато пролепетал: - (Т-Твоё имя), п-пожалуйста, не ходи так! Это... э-это провокационно! Так нельзя! - Хорошо, - сдалась миролюбиво ты, следом хитро улыбнувшись, снова превратившись в маленького чертёнка с грандиозное коварным планом. - Но только после того, как ты сразишься со мной. Таковы мои условия. Принимаешь их... Малыш Эдди? Эдвард, как и ожидалось, напрягся, услышав своё ненавистное прозвище. Увиденное начало волновать и тебя: плотно сжатые губы, чуть прищуренные глаза, решительно-раздражённый взгляд, опущенные и смещённые вместе брови. Такой Мидлфорд-старший нравился тебе гораздо больше. - Принимаю! - уверенно отозвался он, глядя на тебя с таким укором, что по твоему телу прошлась вибрация дрожи. Кажется, холодной мести было не избежать. Именно такой решительный, серьёзный и строгий Эдвард походил на свою мать: от черт лица до жестикуляции и голоса. На такого ты, как загипнотизированная, могла смотреть вечность. Учитывая, что Фрэнсис была твоей главной слабостью, Эдвард в таком образе оставлял тебя не менее равнодушной. Но мысль о том, что ты можешь пропитаться к нему похожей химией чувств, как к маркизе, не радовала. Ты привыкла считать, что твоё сердце и все сокровенные мысли принадлежат только женщине. Место там для ещё одного человека не могло быть. Однако то, что они являлись родственниками, смягчали твою нервозность, возникающие в те моменты, когда ты отдёргивала себя от любования блондином. Тренировочная комната, в которую вы вошли, встретила вас привычными обстановкой, запахами и блеском стали, висящей на стене. Подойдя к ней, ты сняла две изящные рапиры. Пальцы вспорхнули по блестящей глади лезвия. Эдвард нервно сглотнул. Ты усмехнулась, немного разочаровавшись снова увидеть его в облике желторотого птенца. - Осторожней! Совсем не думаешь головой? Ты… можешь пораниться, - стушевавшись от своей внезапной грубости, вызванной беспокойством за тебя, блондин сделал тише голос, в котором скользнула робость. - Беспокоишься о других людях даже в такие моменты, малыш Эдди? Сосредоточился на бое, ты должен победить. Ты начала вращать рукоять своей рапиры, приближаясь к молодому человеку. Приготовившись совершить по традиции приветствие, ты на мгновение опешила, услышав следующие слова юноши: - Обойдёмся без этого. Он казался строгим, непреклонным, малахитовые глаза заледенели, кажется, сменив цвет на холодно-синий. Будто молодые побеги, замороженные во льду. Ты автоматически облизнула пересохшие губы, ощутив притяжение к нему. - Мне нравится твой настрой. Продолжай в том же духе, - ты сделала кивок, задорно улыбнувшись, и бросила ему клинок, который молодой человек едва успел подхватить на лету, засмотревшись на твою персону. - Помнишь, что не надо сдерживаться? - дразняще подмигнула ты. - Помню... - неуверенно отозвался парень, крепче сжав рукоять. Ты изогнула бровь. - Неужели ты настроен настолько серьёзно? - Раз уж ты дала мне шанс, я не упущу его. Надеюсь, не разочарую ни тебя, ни самого себя. Этот бой в первую очередь определит, что во мне победит: храбрость или трусость, трудолюбие или легкомысленность. Вдохнув больше воздуха, Эдвард первый объявил о начале дуэли. Он прыгнул сначала влево, затем вправо, ещё раз обратно, словно кружа вокруг тебя, пытаясь сбить с позиции. Несмотря на то, что ты не успевало уловить каждое его движение, Эдвард всё ещё колебался, не решаясь сделать прямой выпад. Ты стояла боком к противнику, выставив вперёд правую ногу согнутую в колене, оставив позади левую. Хоть острие рапиры было устремлено на Эдварда, рукоять находилась ближе к груди. Ты выжидала, когда он сделает свой ход. Но юноша неподвижно стоял на месте, согнув руку, делая в воздухе короткие ощупывающие движения рапирой. - Нападай! – скомандовал внезапно Мидлфорд, взмахнув оружием. Мысленно улыбнувшись такому настрою, ты покорно ринулась вперёд, совершив резкий выпад в третьей позиции на всю длину руки, целясь в правую сторону груди противника. Послышался лязг стали, когда юный маркиз, с остервенением сжав пальцами рукоять, парировал твой удар движением руки на шесть дюймов вправо. Ты отшатнулась от волны, последовавшей после мощного столкновения. Эдвард смотрел холодно, безэмоционально, словно машина, созданная для жестоких убийств. Его сила возросла – ты почувствовала это, когда ваши рапиры скрестились друг с другом. Словно в момент соприкосновения в твой клинок поступила волнообоазная вибрация силы, которой теперь стал обладать Эдвард спустя несколько месяцев беспрерывных тренировок. Теперь он представлял из себя серьёзного противника, с которым у тебя уже не было возможности на частую передышку. Ленивые удары легко отбивались, да с такой силой, что ты на несколько секунд впадала в шок, едва успевая среагировать на следующее нападение. Эдвард больше не жалел, не проявлял милосердия – об этом говорил и блеск в его глазах, пронизывающий своей остротой. Он передвигался с лёгкостью танцора на пуантах – непринуждённо свободно. Эдвард находил ответ на любой твой выпад. Он сражался так, будто играл с тобой, но ты твёрдо знала, что в отличие от тебя для него эта борьба серьёзная, а от её исхода зависит его дальнейший настрой. Его стремление позже сменилось страстью, какую он проявлял в своих движениях – на тебя сыпались колющие и режущие удары, сбивающие с толку. Но ты с грацией пантеры уклонялась от них в своём акробатические манере. Эдвард тоже научился пользоваться этим преимуществом в бою; когда ты прицелилась ему в голову, он совершил ловкий перекат на полу и одним быстрым прыжком оказался возле твоей спины, поднявшись на ноги. Он стал настолько быстрым, что это выбило тебя из калеи: привыкнув воспринимать его как неопытного противника, ты постоянно попадала в его ловушки, когда он удивлял тебя своей откуда-то взявшейся прыткостью и скоростью. Краем глаза ты заметила, как он двинулся вперёд, намереваясь проткнуть тебе спину. В последний момент уловив уровень опасности, ты с разворота махнула рапирой, и лезвие, которое бы обязательно рассекло его щёку, пришлось под головой Эдварда, которую он успел вовремя опустить. Его дыхание участилось. Победа, о которой он уже начал раздумывать после своих удачных нападений, ускользала из рук. Растворившись в своих досадливых мыслях, он не заметил, как за одним ударом последовал следующий: твой клинок устремился вперёд, как кобра, бросающаяся с укусом на врага, и задел кончиком его камзол. Эдвард торопливо, чуть не пытаясь в ногах, отступил на несколько шагов назад, надеясь избежать очередных твоих ударов. Сердце учащённо забилось. В голове творится хаос из неразборчивых мыслей, панически ищущих выход из ситуации, представляя картинки будущего боя, его исхода и тех приёмов, которые Эдвард обязан был выбрать со скоростью света, лишь бы оказать хотя бы на первое время достойное сопротивление, пока в голову не придёт более светлая мысль. В этот раз ты решила не спешить с действиями, позволив Эдварду сосредоточиться на своих ощущениях. И хоть это было фатальной ошибкой – задержаться хотя бы на пару секунд в самый разгар боя для размышлений – но ты успешно сделала вид, что тебя не волнуют его неверные решения, которыми он омрачил свой бой, успевший немного взбудоражить твою личность. Ты могла бы уже много раз победить его, повалить на лопатки, даже порезать на мелкие ленточки, но лишь продолжила неподвижно стоять с пустым взглядом; проявление эмоций могло бы сбить его с толку, учитывая нервозность юноши, возникающую при непредвиденных обстоятельствах. Эдвард размышлял, как бы ему лучше поступить. Время тянулось, капая в никуда. Начав это понимать, юноша внезапно переменился: он отбросил в сторону мысли, в один момент сказав себе твёрдое “нет!”. Перед глазами, как вспышка, промелькнул прошлый бой с твоей персоной, в котором он совершил множество ошибок, какие он смог заметить только сейчас. Ему не хватало решительности, он медлил и боялся нанести тебе даже малейшую рану – всё это обеспечило ему неизбежный провал. Мысль об этом остепенила его, поэтому маркиз с готовностью распрощался с тем, что было так ему привычно. Он понял, что для победы нужно избежать старых ошибок и действовать непредсказуемо даже для себя. Тогда он судорожно глотнул воздуха, собираясь с духом, а когда выдохнул, снова предстал другим человеком: с железным и уверенным взглядом, будто ему были непочём даже самые серьёзные противники, как если бы он был облачён в непробиваемую броню из драконьей чешуи. Он начал биться по-настоящему только с присутствием второго дыхания. Резвый как дикий зверь, он поочерёдно наносил удары с былой скоростью, какая ошеломила тебя в начале боя. Казалось, что он даже не дышал, боясь сбить боевой настрой. Глаза были потдёрнуты яростной пеленой: он бил нещадно, как сумасшедший, то появляясь в неожиданном месте, то сокрушая прямыми ударами в грудь. Ты едва успевала отводить его оружие от себя. Обескураженная неожиданными действиями Мидлфорда, ты реагировала заторможенность на его нападения. Впрочем, иначе быть не могло: его сила возросла в разы, сделавшись действительно разрушительной. Клинок, взметающийся в воздухе и падающий со стремительной скоростью на твой, казался тяжелее металла. Эдвард бился из последних сил, ослеплённый жаждой победы. Охнув, ты едва увернулась от смертельного удара в сердце. В один момент, когда юноша стал почти неконтролируемым, тебе хотелось закричать: “Эдвард, остановись! Ты же убьёшь меня!”. Но ничего такого не вылетало из онемевших уст. Попытавшись перехватить инициативу в свои руки, ты, когда Эдвард наклонился, опустилась клинок в область его головы, надеясь, что он парирует мощный удар, который обязан был выбить на некоторое время его из сил. Но, к твоему безграничному изумлению, Мидлфорд, подобно своей матери, опустился в шпагате, поднял над собой рапиру и отвёл в сторону твоё оружие. У тебя перехватили дыхание. Эдвард, почувствовал своё превосходство, поддался эмоциям, выразив радость азартной улыбкой. Переживая бурю чувств, ты окаменела, быстро оценивая ситуацию – хватаясь за пока ещё ясное сознание. Но тело охватили жар и истома, мутящие рассудок. Подчинение чувствам к Эдварду казались не бедой, а благом, к которому ты так жаждала прильнуть. В твои глазах мелькнул недоверчивый ужас, а затем тут же утих, приняв шарм оппонента. Уступая агонии знойного урагана внутри, ты готова была забыть обо всём, кроме волшебного блеска в его малахитовых глазах. Фрэнсис была неисполнимой мечтой, далёкой, но горячей, скользящей по обнажённой материи души. Эдвард стал её заменителем, но вместе с тем он имел индивидуальную притягательность настоящего мужчины-воина. Упустив удар, ты получила лёгкое ранение в плечо. Вовремя закружившись на месте, ты избежала укола, получив только небольшую царапину. Но та достаточно сильно щипала, из-за чего ты поморщилась. Эдвард на миг отрезвел. Неосознанно задев тебя, он хотел уже остановить бой и броситься на колени к тебе с извинениями. Но стоило ему вспомнить об условиях боя, как он крепко, почти до боли зажмурил глаза, пытаясь внушить себе мысль: “Не смотри, не смотри! Продолжал бой! Только так ты добьёшься (Твоё имя)!”. Но, вопреки своим словам, он ослабел. Его удары стали значительно медленнее, поэтому, несмотря на усталость, ты могла спокойно и быстро уворачиваться от его ленивых атак. Казалось, он потерял интерес к битве и просто вынужденно атаковал и оборонялся. Он жаждал победы, как никто другой, но, почувствовав в своём состоянии нотки берсерка, он испугался этой сущности и поспешил упрятать его в глубинах своего сознания. У него был камень на душе и чувство, будто его сбил поезд, размазав его мозги по несуществующим путям. Потрясение заставило вибрировать каждую клеточку тела. Ты ощутила через себя, как напрягся Эдвард в неясной борьбе с самим собой. Но твои глаза продолжали сиять мрачным восхищением. От недавних воспоминаний, которые ясно от печатались в голове, становилось жарко и душно. Ты ясно понимала, что, несмотря на свои умения, Эдвард оставался самим собой и от этого уступал тебе. Он не мог всерьёз ранить тебя и чувствовал постоянную жгучую вину за то, что причинял боль своей невесте. Но теперь его желание спасти тебя от себя, которое раньше вызывало лишь ненависть, почему-то наполняло сердце теплом. Это тепло, сжавшее твоё сердце, уничтожило все тёмные мысли и чувства. Ощущение приближающейся победы уже не приносило прежний азарт. Всё то, что раньше радовало твою душу, померкло на фоне представления эмоций Эдварда, если он выигрыет этот поединок. Мысль о собственном поражении не казалась такой страшной, она совсем не волновало, что на подсознательном уровне взволновало твою душу воительницы. Ты попыталась настроить себя на дальнейшее сопротивление, но, стоило тебе поднять оружие перед собой, как оно тут же опускалось. Будто ты больше не управляла своими пальцами и руками, и те действовали самостоятельно, предавая свою хозяйку. Смотря на Эдварда, готового ринуться в бой, ты залюбовалась им. На душе неожиданно проступило умиротворение. Такое, при котором было плевать на происходящее, потому что всё и так было прекрасно, обещая внести счастливые коррективы и в туманное будущее. Засмотревшись на Эдварда, ты начала ощущать непривычный восторг и всплеск эмоций, который преследовал тебя только в присутствии Фрэнсис. Ты готова была признать, что у тебя появилась некоторая зависимость за короткое время от Эдварда. Точнее, зависимость от того, что скрывалось внутри него за завесой благородного рыцаря. Он и в самом деле мог меняться по щелчку пальцев, превращаясь в нечто наподобие своей матери. Будто два человека слились в одной фигуре. Чем дольше ты держала на нём изучающий, внимательный взгляд, тем больше ты осознавала, что начинаешь потихоньку очаровываться его натурой. Возможно, ты повторно влюбилась в образ Фрэнсис, который ты упорно видела в разъярённом Эдварде. Но тогда на ум пришёл следующий обеспокоенный вопрос: почему тогда ты больше не презираешь его истинный характер? Почему слабость его темперамента теперь умиляла, при этом испытывая ощущение защищённости рядом с ним, в особенности когда он говорил, что не хочет причинить тебе вред? Почему ты спокойно могла представить себе, как вы живёте вместе, душа в душу, в свободное время тренируясь, спорят о мелочах по своей инициативе, мирно сидеть в компании блондина и его матери? На эти вопросы ты не нашла ответы. Всё вдруг стало не важным по сравнению с тем решением, которое незамедлительно пришло в твоё сердце, стоило тебе ярко представить себе, как вы стоите вместе и улыбаетесь Фрэнсис. Картина возможного будущего совсем не отталкивала и ты была рада видеть в своей жизни обоих Мидлфордов. Внутри проснулась вера, что, возможно, со временем, когда пройдёт твой бунтарский дух, ты сможешь увидеть в нём идеального мужа. В конце концов, не в первый раз задумавшись над этим, ты понимала, что с ним будет спокойно и хорошо. Пусть у вас, возможно, была бы жизнь без страстей и ревности, но ведь ты всегда могла обратиться к маркизе, чтобы та заставила растаять лёд в твоём нутре. Они были как огонь и вода – разные, но необходимые друг другу для поддержания баланса мира, с одной похожей чертой – оба могли быть разрушительными. Ты внушила себе, что хотела этого брака только ради Фрэнсис. Но внутри что-то тихо трепещало в сторону Эдварда – разобрать ты пока не могла в силу более ярких эмоций к женщине. Но, как известно, свеча не может осветить все закаулки сразу – тебе нужно было время. И ты готова была позволить себе поплавать в его течении. В конце концов в семье Мидлфордов было гораздо интересней, чем за стенами своего дома, в котором ты не видела ничего, кроме неизбежных тренировок, ставших твоей единственной отрадой. Решение последовало незамедлительно. Поманив пальцем Эдварда, ты демонстративно приняла боевую стойку. Эдвард, поколебавшись пару секунд, не спеша зашагал в твою сторону, с каждой секундой сжимая сильнее рукоять. Теперь им правил только страх. Страх ошибиться. Потеряв прежний настрой, он трезво осмыслил, что может не справиться. Лоб покрылся потом, тело прогиб холод неверия в собственные силы. Закрыв глаза, он с отчаянным вздохом махнул рапирой, собрав последние силы для последнего удара. Он не мог думать о продолжении боя – твой взгляд был слишком уверенным, будто победа была в твоих руках, и Эдвард с ощущением поражения решил всё же испытать удачу. Он оказался прав: победа действительно была в твоих ладонях. Но своеобразная. Выбитый клинок со звоном отлетел в сторону. Эдвард, оцепенев, боялся распахнуть глаза. Он до сих пор чувствовал тяжесть в своих руках, но был уверен, что ему всё кажется. Он горько усмехнулся про себя. От того, что до сих пор не сдавался, несмотря на очевидный проигрыш, и продолжал строить из себя великого героя. Но принятие истины было неизбежно. Уже похоронив невероятно тяжёлым грузом свои мечты и надежды, он медленно распахнул потяжелевшие веки и, вздрогнув, неверяще уставился на твою персону. Ты стояла перед юношей, раскинув обе пустых руки. Пустых?! Эдвард мелко задрожал, не веря своим глазам. А ты спокойно улыбалась, смотря на его до нелепости обескураженное лицо. Но от того, что должно было вызвать уместный смех, тебе стало приятно на душе. Совесть ликовала, будто совершив что-то правильное и судьбоносное. Радость юного маркиза, заторможенность отображающаяся на лице, ясно выделяющаяся в спектре эмоций, передалась и тебе: вынужденная улыбка сменилась такой же счастливой. - Я… Я сделал это? – дрожащим голосом спросил Мидлфорд. Он раскрыл ладони для полного убеждения и увидел клинок в своих руках. Ладони затряслись и он уронил рапиру. “Это вообще мои руки?! Моя рапира?! Я ли это сделал?” – продолжал он бессвязно задавать себе глупые вопросы, страшась принять правду и тут же оказаться обманутым. Он готов был поклясться в приступе неверия, что это ты наложила на него иллюзию из жалости, о которой Эдвард грезил день и ночь, или что всё это являлось плодом его воображением. Он даже начал судорожно, как обезумевший, щипать кожу на руках, чтобы проснуться. Поняв, что он не сможет самостоятельно принять истину, ты подошла к молодому человеку, аккуратно перехватила его руки и, держа их в своих так крепко, чтобы он больше не посмел причинить себе ненужную боль, задержала их в воздухе, смотря в бегающие глаза маркиза ясным и осмысленным взглядом, который смягчала искренняя улыбка, от которой исходило невероятное тепло. Сердце Эдварда грозилось пробить грудную клетку и вырваться наружу. - Всё хорошо, Эдвард, ты победил. Молодец. Ты действительно многому научился. Эх, даже жаль; теперь я больше не смогу называть тебя “малышом Эдди”. Дети так быстро растут, - шутливо усмехнулась ты. Но Эдварду было не до смеха. Он продолжал оцепенело стоять и смотреть на тебя, как на мираж. Происходящее было слишком прекрасным, чтобы можно было поверить в его реальность. Но даже если ему это казалось на фоне чувств к тебе, он был готов, как свихнувщийся лунатик, вцепиться мёртвой хваткой в этот сон и больше никогда не отпускать его. - Я… Я рад, (Твоё имя)! Я действительно старался! И теперь… теперь мы можем пожениться, да? Теперь я достаточно силён, чтобы иметь возможность вести тебя под венец? Скажи, пожалуйста! – лепетал неразборчиво и быстро молодой человек, словно боясь, что сон может преждевременно закончиться. На минуту тебе показалось, что парень, ослеплённый трогательным счастьем, сейчас прольёт слёзы радости. Кажется, с этого момента внутри начали прорастать ростки каких-то новых чувств, которые настораживали и одновременно непреодолимой влекли к себе, обещая уверенность в завтрашнем дне. Даже если бы ты хотела отказаться от них, то всё равно бы не смогла – корни успели слишком глубоко обосноваться внутри. - Д-да, Эдвард… Я… Знаешь, а я тоже рада, - с широкой улыбкой сказала ты, почувствовав неясную дрожь в теле, которая смутила тебя и начала сжигать изнутри, как если бы перед тобой ожила твоя мечта. И, повинуясь какому-то необъяснимому порыву, ты поднялась на цыпочки. Замерев лишь на секунду, чтобы собраться с духом, а не отпрянуть по первому же сигналу стеснения, которое было ранее чуждо тебе, ты коснулась губами его лба. Кожа оказалась мягкой, нежной, пропитанной до боли знакомым запахом, который успел уже въесться в корку твоего обоняния и стать неотъемлемой его частью. Сердце затрепетало и тебе показалось, что ты не стоишь на цыпочках, а просто виснешь в воздухе. Странное было чувство… Но именно оно, ясно обозначившись внутри, поселило одну интересную мысль: быть может, влюблённость в сына женщины своей мечты была не настолько абсурдной, как тебе казалось с самого начала? Быть может, стоит поддаться его очарованию и закружиться в вихре нормальных чувств к своему жениху? Уже торопливо отдаляясь от застывшего Мидлфорда, который взволнованно притрагивался пальцами ко лбу, на котором горел отпечаток твоих губ, ты игриво усмехнулась про себя, найдя эту мысль вполне неплохой. - Значит, ты всё-таки решилась? - спросила Фрэнсис, всё это время наблюдавшая за вашим боем. На её лице расцвела лукавая улыбка, заинтриговавшая тебя. - Раз так, тогда будь готова к моему строгому контролю. Сомневаюсь, что Эдвард сможет совладать с твоим отвратительным темпераментом. А вот мне это под силу, я тебе спуску не дам. Несмотря на смысл фразы, она по-прежнему улыбалась, пребывая в собственной скрытой эйфории. Ты растянулась губы в широкой улыбке, предвкушая интересную жизнь рядом с ними. В конце концов в семействе Мидлфордов, к которым ты испытывала особенные чувства, было гораздо интереснее, чем в собственном особняке. А теперь, когда вам не придётся разделяться, ты отныне ощущала себя комфортно в этом необычном любовном треугольнике.