Triangle Love

Прохладный воздух вперемешку с тонким запахом чайных роз обволакивал три одинаковые фигуры невидимой дымкой аромата. Сквозь шелест листвы до твоего слуха доносились их тихие неразборчивые голоса. Поддавшись любопытству, ты осторожно раздвинула кустарники цветов, возведённых как стена между слугами поместья Транси, и следила взглядом за работой Тройняшек; в конце концов, пока капризный господин, не дающий говорить молчаливой троице, находился в своих покоях, это была отличная возможность, чтобы изучить таинственных братьев, которые с самого начала твоей карьеры в роли горничной вселили в твоё сердце смешанные чувства. Томпсон, держа за спиной плетённую корзину с идеально обрезанными розами, бездумно бродил по саду в поисках новых, Тимбер, стоя на одном колене для большего удобства, срывал другие цветы, срезая с них садовыми ножницами острые шипы, а Кантербери орудовал жёлтой лейкой, одаривая влагой распускающиеся бутоны алых маков и лиловых тюльпанов - но каждый из них, занимаясь разным делом, говорил что-то в такт другому. Тебе не составляло труда в отличие от Алоиса, предающего небрежное значение слугам, различать на вид абсолютно одиноковых юношей и ты с уверенностью могла сказать, кто из них кто. Даже если бы они носили идентичные друг другу чёлки, ты всё равно смогла бы с лёгкостью назвать их по именам, ведь у каждого из них, как было выявлено тобой спустя несколько недель страстных наблюдений, были свои особенности. Но, несмотря на это, для тебя молчаливая троица была одинаково прекрасной; аккуратные и утончённые черты лица, аристократичная бледность, выразительные алые, как наливное яблоко, глаза, очаровательная худоба, придающая им особенный художественный шарм, тонкие руки, как веточки гибкой ивы, мастерски исправляющие за тобой ошибки в работе - они казались воплощением совершенства и изящества, какого были лишены обычные люди, и их потусторонняя привлекательность, которую ты чётко различала в их нечеловеческой натуре, неосознанно влекла твою впечатлительную личность, вскружённую блеском их мистических глаз и загадочной плавностью движений. Ты ловила себя на мысли, что могла бы так часами наблюдать за их работой, мечтательно вздыхая и попутно унимая ускорившееся биение сердца, ведя себя тихо, как мышь, лишь бы не отвлечь от процесса этих совершенных созданий. Но в такие моменты, будто отдаляясь от атмосферы, от реального мира, ты переставала управлять своим телом, будто душа и сознание в один миг покидали твою физическую оболочку во время соцерзания прекрасного, оставляя тебя без сил. Этот раз не стал исключением - ладони, держащие кусты раздвинутыми, расслабились, из-за чего ветки кустарника резко встали на место, попутно оцарапав лицо любопытной особы, не успевшей среагировать на неожиданное нападение. Посторонний шум привлёк внимание трёх юношей, которые одновременно повернули головы, подобно совам. Простонав от боли, ты прижала руку к горящей щеке, пытаясь унять ноющее чувство. Пальцы тоже оказались порезаны шипом розы, которую ты не заметила, поэтому кровь неумолимо капала сразу с двух мест, успев испачкать доселе белоснежную рубашку. - Боже... Надо же было так вляпаться! - раздражённо сетовала ты, скрипя зубами, мысленно обругивая себя за неосторожность. Сомкнув веки, ты продолжила тихо бурчать себе под нос неутешительные ругательства, не заметив, как перед тобой уже оказалась троица, окружившая твою персону, как хищники. Открыв глаза и увидев перед собой откуда-то взявшихся, как фантомы, Тройняшек, ты взвизгнула от испуга и попятилась назад, но тут же встретилась с препятствием, уперевшись спиной о тепло чужого тела. Сердце гулко забилось, но сил отпрянуть не было. - Какая неуклюжая, - послышался почти над ухом меланхоличный голос Кантербери. В его тоне не было осуждения; он был монотонным, как чаще всего бывает во время их работы под надзирательством Алоиса. Но во взгляде сквозил интерес, который ты пропустила, будучи прижатой к нему спиной. Ты ощущала смущение от того, что так близко стояла к одному из братьев, пока другие пытливо разглядывали тебя напускно безэмоциональными взглядами, но почему-то внутри не просыпалось желание отстраниться. Ноги просто приросли к земле, тело замерло, кажется, потерпев сбой в системе, но оставалось работать только учащённое дыхание и сердце, грозящее вырваться наружу. - Как и всегда, - незамедлительно подхватил Томпсон. - Но это придаёт ей очарования, - продолжил Тимбер и, чуть наклонив голову вбок, присмотрелся к твоему лицу, окрасившемуся в ярко-пунцовый цвет, стоило тебе услышать комплимент с его уст. - Это верно, - поддержал Томпсон, приглядевшись к тебе. На миг ты почувствовала, как Кантербери, возвысившийся над тобой, опустил голову, чтобы тоже разглядеть твоё лицо. Неосознанно захотелось убедиться в своей догадке и ты осторожно задрала навстречу ему макушку. На миг тебе показалось, что ты сейчас потеряешь сознание. Взгляд Кантербери, с которым ты встретилась, поразил своей проницательностью, осмыслительностью, его кровавые глубины утопили твой разум в неосознанном восхищении, заставили задрожать и уйти почву из-под ног. И это оказалось действительностью - когда ты лихорадочно опустила голову, ощутив себя крайне нелепо и неловко, твои ноги подкосились и грозились уронить свою ношу вниз. Само осознание того, что ты съезжаешь, плотно прижавшись к передней части тела Кантербери, поселило неуютную смесь страха, смущения и внутреннего жара, который болезненно уколол тебя во все области спины, пленённой его телом. Но тонкие руки темноволосого юноши, которые крепко подхватили тебя за локти, не дали тебе осесть на земле. Но и это не принесло облегчение - от происходящей ситуации стало ещё более неловко. Ты горько пожалела о том, что не посмела отстраниться от одного из братьев раньше - тогда бы можно было избежать инцидента, из-за которого они, должно быть, втихую глумились над тобой. - А ещё она ранена, - наконец-то заметил Томпсон, внимательно осмотревший каждый порез на твоём теле. - Вот здесь? - спросил Кантербери, подняв твою правую руку, приблизив её к собственному лицу. Доселе повисшая в его руках, как тряпичная кукла, ты резко выпрямилась. От того, что его безупречные пальцы сцепились на твоей кисти, а горячее дыхание касалось кожи, стало неистово жарко. Следующее действие Кантербери повергло тебя в неимоверный шок, заставило застыть на месте, округлить глаза и задержать дыхание, которое и без того тяжело проступало в лёгкие, внутри которых стало слишком мало места для подачи кислорода. Мягкие губы демона приоткрылись навстречу капле крови, которая упала с пальца ему на язык. Вкусовые рецепторы затрепетали, как тысяча запертых в клетке бабочек, ощутив великолепие человеческой крови. На мгновение глаза Кантербери, которые приобрели вертикальные зрачки и хищно-перламутровый цвет, возбуждённо расширились. Томпсон и Тимбер, заинтересованные реакцией брата, оживились. Но уже через пару секунд Кантербери, будто усмирив внутри себя негу острейших чувств, пришёл в себя, став снова самим собой. Он выглядел более сдержанным, но всё внутри, до сих пор ощущая на языке привкус чудесного вкуса, заставляло всё переворачиваться и снова тянуться к соблазну. В конце концов, уступив в борьбе, демон, сражённый человеческой кровью, уже более спокойно поднёс палец ближе к своим губам. Ты задрожала и рвано выдохнула, ощутив, как по коже проводят чужим языком. Коленки затряслись, ноги стали ватными. От головокружительного чувства хотелось рухнуть наземь, но руки Кантербери продолжали поддерживать твою ношу. Сердце бесновалось в тесной груди, смущение болезненно опалило щёки. "Что... Ч-что он творит...?" - витал в голове собственный дрожавший голос, растворяющийся в омуте неясного возбуждения, скручивающегося спиралью внизу живота. Ты до боли зажмурила глаза, пытаясь совладать с эмоциями. Было одновременно и мучительно, и хорошо. Язык не поворачивался сказать ему "не надо, перестань", эта мольба, изначально витавшая внутри, застряла в горле. Тем временем Кантербери продолжал жадно посасывать палец, вытягивая из раны последние капли крови. Его глаза были полуприкрыты в наслаждении. Братья, наблюдающие за ним, судорожно сглотнули; вид их брата, пребывающего в эйфории, уже передало им импульсы возбуждения. Не сдержавшись, Томпсон совершил молниеносной прыжок в сторону вашей пары, оказавшись вблизи твоего лица. Ощутив дыхание ещё и на губах, ты резко распахнула глаза. Кричать от неожиданности или же смущения уже не получалось; из онемевших уст выходили только нечленораздельные звуки, утонувших неуслышанными или проигнорированными в воздухе. - И здесь тоже, - сказал молодой человек, коснувшись указательным пальцем до сих пор саднящей царапины на твоей щеке. После этих слов его лицо стремительно преодолело пятисантиметровое расстояние между вашими губами. Ты рефлекторно закрыла глаза, ожидая неизбежного поцелуя, но запоздало осознала, что губы юноши переместились прямо на твой порез, коснувшись его своей приятной прохладой, пустившей электрический ток в тело. На фоне смешанных чувств чётко обозначилось неожиданное разочарование, которому ты не могла дать объяснение. Ты никогда не задумывалась о своих чувствах к Тройняшкам; это было похоже на обычное восхищение каким-нибудь творением искусства, но никак не на влюблённость, при которой люди ведут себя как окрылённые безумцы. Но именно сейчас ты готова была приравнять себя к тем, кто безвозвратно теряет голову от влияния другого человека. В твоём случае - от сразу трёх до дерзости обольстительных парней, сводящих с ума своей непредсказуемостью. Иначе нельзя было объяснить странную реакцию на то, как жестоко тебя лишили ожидаемого поцелуя, возможность которого вызвала поначалу испуг, а затем непонятное опустошение в груди, жаждущее повторной пытки. Впрочем, от того, как Томпсон эротично провёл влажным языком по коже, тоже стало до безумия приятно. Настолько, что ты готова была запрокинуть голову и простонать в голос от переизбытка извращённого удовольствия. Но капля стыда и рассудка до последнего оставались на месте, разнося слабым эхом в голове, что происходящее должно вызвать у тебя лишь отвращение. Но такого желания не было даже в самой глубине того, что должно было призвать тебя к разумному решению вырваться из их плена. Происходящее хоть и невероятно смущало, но тело застыло и отказывалось подчиняться хозяйке, даже если бы она сама захотела сбежать. Тимбера, стоявшего в стороне, уже начало потряхивать от того, что творили его братья. Всё внутри сжималось от нетерпения. - А здесь пятно, - не выдержав, сказал третий юноша, прильнувший сбоку к твоему плечу, на котором неряшливо осел мутно-красный след от крови. Чуть склонившись так, что сиреневая чёлка коснулась твоей шеи, щекоча чувствительную, он дотронулся языком до пятна на обтягивающей рубашке. Несмотря на наличие одежды, ты явственно ощутила это прикосновение, как если бы его язык затанцевал на оголённой коже. На рубашке остался влажный след, сквозь который ещё чётче ощущались круговые движения. Ты судорожно сжалась, почувствовав, как сейчас возгоришься, находясь между тремя парнями, синхронно водящих языком по определённым участкам твоего тела. Внизу живота опасно покалывало возбуждением, приближая тебя к неизбежному стону, вырванному из часто вздымающейся груди. Ещё немного и, не выдержав, ты либо провалишься сквозь землю, либо погибнешь от сладостных ощущений, приближающих к возгоранию от дикого стыда. Это чувство, перевесившее ощущение мимолётного наслаждения от забавы юношей, которые перешли свою границу, ясно обозначилось среди остальных, наконец-то вытащив тебя из помутнённого мира порочного экстаза. "Так нельзя!" - сквозь ворох хаотичных мыслей проскользнула единственная трезвая, за которую ты крепко ухватилась. Тогда рука, находившаяся в плену пальцев Кантербери, наконец-то шевельнулась, лишившись онемения, и попыталась вырваться из его хватки. Но попытка оказалась слабой, беспомощной; она хоть и шевелилась, но была слаба под чужим давлением. Уже без всяких смятений хотелось оттолкнуть каждого из них лишь потому, что наслаждение стало казаться чем-то запретным и отвратительным на фоне ваших странных отношений, не выходящих за рамки неразговорчивых коллег. Несмотря на рефлекторно возникнувшие пошлые мысли и сокровенные картины продолжения, ты старательно хваталась за собственное приличие, которое пока ещё было не сломлено дьявольскими созданиями. Тройняшки и раньше проявляли к тебе особый интерес: зачастую, пока ты занималась уборкой поместья, они задерживали на тебе долгий взгляд; однако по тому, как безучастно они всё разглядывали в присутствии Алоиса, было невозможно понять, что он означал. Братья и сами не знали, почему их тянет к обычной человеческой душонке, а съесть её впервые не хочется. Ты порождала в них голод, но вместе с тем они, будучи ещё совсем юными демонами, не искушённых в человеческих пороках, легко поддались предлагаемому соблазну, перекрыв в себе инстинкты хищников. Всё чаще заглядываясь на твоё стройное и гибкое тело, разносящее чувственный аромат девичьей красоты, они ловили себя на мысли, что больше бы хотели видеть тебя в своей обители в качестве прирученного зверька, которого они бы поочерёдно ласкали, нежели в качестве десерта на столе, о котором бы они забыли уже через пару минут. Твоя душа была не настолько ценна для демонов вроде них, но и отпускать предполагаемую жертву, которую они приметили с самого начала её работы, им не хотелось так быстро - в таком возрасте им хотелось по-своему поиграть. Именно поэтому демоны старательно искали момента, чтобы воплотить в реальность свои чёрные желания, которые всё чаще всплывали в их разумах одинаково откровенными картинами, будоражущих нутро. Томпсон, Тимбер и Кантербери никогда бы не подумали, что, попав в человеческий мир, они смогли бы так увлечься какой-то человеческой девчонкой, заставившей их перестать думать о еде. В пекле ада они хоть и засматривались на демонессу Анафелоуз, провоцирующей воображение вызывающим нарядом и отстранённым взглядом, но желание предаться порочным утехам было не настолько ощутимым. Теперь же, будто пропитавшись человеческим духом, пропитанной грехами, они с жадностью смотрели на то, как ты поднимаешься на стул, пытаясь поставить книгу на самую высокую полку, как чуть задиралась твоя юбка, обнажая стройные ножки, как часто вздымалась соблазнительная грудь, приковывающая к себе внимание, пока ты расслабленно, будто живя в своём мире, отдыхала после длительной уборки на кресле, наблюдая за вышедшими звёздами за окном. Они хотели тебя, жаждали в физическом плане всю и без остатка, не желая делиться с другими, и признавали, что их интерес к проведению ночи с тобой сделал из них одержимых. Демоны начинают бить тревогу, когда влечение к человеку берёт вверх над основной потребностью их организма, но Тройняшек вполне устраивало происходящее. Они не задумывались о лишних чувствах и о том, что правильно в их среде, а что - нет. В конце концов, понаблюдав за поведением очеловеченной Ханны, отдавшей себя запретной для демона любви человеку, они решили, что не смогут пасть ниже, а значит, бояться за предательство собственной сущности им не было нужнды. - Кажется, ей нравится, - сказал Кантербери, оторвавшись от своего занятия. В ответ ты что-то жалобно пропищала, пытаясь выразить протест, на что юноша в этот раз припал губами к кисти, проведя от неё влажную дорожку языком до пальца. Он снова вбирает его в рот, заставляя тебя содрогнуться и предательски тяжело выдохнуть от нахлынувших эмоций. - Она выдаёт всё своим взглядом, - подхватил его Томпсон и, чуть отстранившись, посмотрел в твои глаза. Словно в подтверждении его слов, ты сомкнула ещё крепче глаза, твои губы нервно задрожали, а щёки окрасились в более яркий цвет. - Тогда стоит продолжить, - сказал Тимбер и, заключив твою свободную руку в свою, прижал её к собственной щеке, коснувшись губами тыльной стороны ладони. - Н... Н-не надо... - взмолилась ты. Тебе стало противно от того, как жалобно прозвучал дрогнувший голос, больше похожий на мышиный писк, который так и не остался замеченным. Неожиданное появление Алоиса в саду, как гром среди ясного неба, оказалось впервые встречено тобой с мысленным облегчённым вздохом. Троица в унисон молниеносно отстранилась от тебя. Не успев прийти в себя и оказавшись без всякой поддержки, ты, покачиваясь, упала на землю. Братья не обратили ровным счётом никакого внимания на твой лёгкий казус; их омрачнённые взгляды были прикованы к собственному господину, который испортил им неплохой момент. Они переглянулись и начали совсем тихо шептаться между собой. Алоис, оказавшись рядом с вашей компанией, окинул присутствующих презрительно-раздражённым взглядом. Ему лишь бы найти повод, чтобы сорваться на ком-нибудь из слуг. Но в этот раз ты готова была без злости и чертыхания принять его наказание, лишь бы забыть о случившемся и оказаться подальше от троицы, которая обрекла тебя на демоническое наваждение. Иначе это было невозможно назвать в связи с тем, что с их отстранением ты почувствовала вкус свободы и почти полный контроль над своим телом и головой. Теперь на фоне всех остальных эмоций хорошо ощущались страх и невероятный стыд за то, что ты им позволила. - Чего ты разлеглась тут, бесполезная служанка? Опять что-то испортила? - вопросил своим звонким голосом мальчишка, скрестив руки на груди. - Эй, вы с одинаковыми лицами! - позвал он Тройняшек, которые послушно подошли к графу. - Она что-то натворила? Юноши переглянулись между собой и, о чём-то задумавшись на секунду, прислонились друг к другу, начав перешёптываться. Алоис нахмурился и топнул раздражённо ногой, не желая тратить своё время на странные привычки братьев. Троица покорно отстранилась друг от друга и, опустив оттопыренные руки, прислонённые к ушам, придя к единому решению, одновременно кивнули макушками. От увиденного ты неверяще захлопала глазами и замотала головой. Ты ничего такого не натворила, но они сказали обратное. Разозлившись, ты хотела было высказать всё, что о них думала, но голос предательски застрял в горле, когда к тебе приблизился мрачный Алоис. Все в поместье Транси знали, что от него не следовало ожидать чего-то хорошего, в особенности, когда он был не в настроении, которое менялось не хуже погоды. После того, как он выколол при тебе глаз Ханны, в твоей душе навсегда отпечатался ледяной страх перед мальчишкой. Поэтому, когда он возвысился над тобой, подобно мрачной горе, ты испуганно сжалась, как маленький зверёк. Когда Алоис занёс руку для удара, ты инстинктивно зажмурила глаза, ожидая жестокой расправы. Но рука блондина замерла в воздухе, когда тишину нарушили Тройняшки, обратившие на себя возмущение потревоженного мальчишки. - Лучше по-другому наказать её, - предложил Томпсон. - Гораздо хуже, - кивнул Тимбер. - Мы можем заняться её наказанием, - продолжил невозмутимо Кантербери. Задержав на тебе задумчивый взгляд, Алоис через некоторое время скривился и недовольно фыркнул, смахнув со своего бордового пиджака пылинки. - И то верно - не хочу марать об эту идиотку руки, - тоном, будто его коснулось нечто омерзительное, хмуро сказал блондин. - Но вам я не дам такой возможности за то, что заговорили без моего разрешения! Клооод! - позвал своего верного дворецкого мальчишка. Но тот не спешил отзываться и, учитывая нетерпимость юного графа, Алоис быстро сдался и, сжав от злости кулаки, сдался, небрежно махнув рукой в твою сторону. - Ладно, делайте с ней всё, что хотите. Но если после этого она не начнёт лучше работать, я сам лично повыкалываю вам всем глаза! - пригрозил тот напоследок, прежде чем уйти по своим делам, окинув на прощание слуг порицательным взглядом льдисто-голубых глаз, которые всегда вызывали холодные марашки по твоему позвоночнику. Теперь ты готова была закрыть глаза на то, что тебя ожидало наказание, после ухода Алоиса, который вызвал умиротворение в твоей душе. Но Тройняшки быстро вернули тебя в реальность, синхронно сверкнув опасным алым блеском своих глаз. Насторожившись, ты почувствовала, как тело забила мелкая дрожь. - Приходи сегодня в двенадцать ночи на кухню - там тебя ожидает заслуженное наказание, - хором сказали непохожие друг на друга голоса, слившиеся в одно целое. Прежде чем стройные фигуры молодых людей без лишних слов повернулись к тебе спиной, удаляясь из сада, ты с дрожью заметила, как их глаза, всегда холодные, выражающие безразличие и апатию ко всему, обрели азартную искру. От множества панических мыслей, стремительно хлынувших в голову со страху от неизвестности, стало не по себе. Но вместе с тем, поднимаясь на ноги, ты поняла, что в самой глубине души, где ещё не закончился поток адреналина от того, что прозошло ранее, таится неудержимое любопытство. *** День близился к ночи. Вместе с тем, как на тёмное полотно небо начала подниматься белёсая луна, внутри тебя поднималась тревога. С каждым приближением к зловещей двери кухни ты ощутила, как лихорадочно забилось сердце, норовясь пробить грудную клетку. Шаги становились медленными, будто ты ступала не по ровному полу, застеленному дорогим ковром, а по вязкой луже, тянущей тебя вниз. Оказавшись совсем близко к ней, ты не находила в себе решимости открыть её. Увиденное за ней наводило ужас, вместе с тем неосознанно интригуя, подталкивая к раскрытию тайны Тройняшек. Подавив всплеск паники, ты, поджав губы, дёрнула на себя дрожащей рукой ручку двери. Около накрытого стола, ероша сливовые волосы, стоял Томпсон. Завидев долгожданную гостью в дверном проёме, на его губах нарисовалась приветливая улыбка. Первая улыбка, которую ты увидела на лице одного из братьев, повергла тебя в неописуемое изумление. Тебе никогда прежде не доводилось видеть эмоции хотя бы одного из них, поэтому внутри появилась волна дрожи от внезапно нахлынувшего восторга. Рядом находился Тимбер, аккуратно поправляющий чёлку - он встретил твою персону кокетливым взглядом, блеснувшим озорством, и широкой улыбкой. Подобный жест несколько смутил тебя, заставив потупить взгляд и слегка покраснеть. Кантербери, сидящий на диване, скрестил руки на груди и встретил гостью спокойным кивком головы. Братья поражали ум своим видоизменением, по которому можно было определить, какие у них темпераменты; возможность узнать их получше, когда рядом не было ворчливого господина, приказавшего держать загадочной троице рот на замке, заставила трепетать нутро. На миг, залюбовавшись ими, изучая их новые для себя черты лица, пытаясь запомнить красавцев-юношей такими живыми и настоящими, непохожими теперь на безэмоциональных фарфоровых кукол, ты потеряла бдительность, забыв о том, что тебе пообещали к ночи их недобро сверкнувшие глаза, принадлежавшие только представителям семейства плотоядных. Чувство самосохранения было успыплено, пока ты, поддавшись вдохновению, поочерёдно разглядывала Тройняшек, как коллекционер собранные трофеи. Полумрак кухни был освещён лишь камином, в котором слабо плясали блики жёлто-оранжевого пламя. Линии их профилей золотились в этом мягком тёплом сиянии, из-за чего тени лиц молодых людей казались гуще, словно присыпанные бронзовой пылью. Казалось, они были созданы из янтаря, ловящего закатные отблески. Тебе никогда не приходилось проводить подобные ассоциации с кем-то, хотя ты не была лишена сентиментальности художника, которые любили приукрашать окружающую действительность. Молодые люди переглянулись между собой и хитро улыбнулись друг другу. - Когда нет господина, её взгляд становится таким жааадным! Мне это нравится! - весело пропел Томпсон, сверкая рядом белоснежных, как жемчужины, зубов, обнажённых в широкой улыбке. Его голос оказался звонким и певчим, пропитанным детским озорством, какой бывает у мальчишек-подростков, чей голос ещё не успел сломаться взрослением. - Она явно очарована нами, - самоуверенно произнёс Тимбер тоном нарцисса, не сомневающегося в своей привлекательности. Голос второго из братьев оказался приглушённым, тягучим, будто созданым для лести и обольщения невинных девиц. Возможно, он специально пытался подражать местным Лондонским казановам, насмотревшись на их вычурные манеры, но это подражение удавалось на славу - от одного голоса Тимбера всё внутри тебя начинало петь и дрожать, дыхание спирало, а сердце замирало, создавая тишину для звучания его мелодичного баритона. - Бесспорно, - сдержанно кивнул Кантербери. Голос младшего из Тройняшек оказался спокойным, не таким выделяющимся, как у братьев, но со своей изюминкой. Строгость и некая холодность в тоне, принадлежавшая обычно взрослым людям, придавали ему особый шарм, граничащий с его цветущей молодостью. - Но она провинилась, - напомнил задумчиво Томпсон. - Значит, её нужно наказать, верно? - спросил Кантербери, поочерёдно поворачиваясь к братьям в кружении, как волчок, желая услышать подтверждение от одного из них. - Я займусь этим первый, - вызвался с энтузиазмом Тимбер, без промедлений оказавшись рядом с тобой. Когда один из демонов приблизился к тебе, ты растерялась, снова подхватив чувство страха и тревоги. Его взгляд, особенно мистически сверкающий в темноте, в зрачках которого отражалось пламя, придающее Тимберу ещё больше загадочности, заставил бешено забиться твоё сердце. Томпсон и Кантербери отреагировали на первенство брата противоположно - они оба переглянулись, перешептались и, нахмурившись, синхронно выдали: - Почему это ты первый, Тимбер? - Потому что я лучше знаю, как наказывать плохих служанок, - повернувшись к братьям, подмигнул он, совершенно не скрывая ехидной улыбке, вызванной нетерпением и радостью начать выполнять первым их давний план. - Н-но что я сделала такого, за что бы вы могли меня наказать? - несмело спросила ты, буквально пропищав свой вопрос от давления, которое направили на тебя братья. Тройняшки, забыв о своём споре, одновременно повернули к тебе головы. Ты застыла, как вкопанная, ощутив на себе сразу шесть глаз, которые окатили тебя жаром и одновременно холодом. Создавалось впечатление, что ты попала в клетку к трём хищникам, только и ожидающих момента, когда ты совершишь ошибку, чтобы поглотить тебя. Именно поэтому ты буквально почувствовала укол вины за то, что вообще посмела озвучить вопрос в обществе Тройняшек, в компании которых собственный голос казался крайне тихим, осипшим, жалким и отвратительным. Ещё больше насторожило, что эмоции на их лицах в миг пропали, и они снова сделались как и прежде безэмоциональными, как марионетки. Братья в своей манере переглянулись, затем подошли к друг другу, встав в один ряд, как игрушки, и начали о чём-то задумчиво перешёптываться. Время в этот момент мучительно замедлилось для тебя. Когда они завершили свои переговоры, ты не успела прийти в себя от оцепенения. Братья же обескуражили тебя следующими словами: - Ничего. - Ничего?! - на автомате повторила ты на повышенном тоне, будучи находясь в шоковом состоянии. - Ну, ты ведь хотела побыть с нами наедине, - пожал плечами Кантербери. - Вот мы и предоставили тебе такую возможность! - весело продолжил Томпсон. - Ч-что...? - только и выдавила беззащитно твоя персона, смущённая до пределом высказыванием Тройняшек. Ведь, всерьёз задумавшись о них на секунду, ты поняла, что тебя задели за живое, почти раскрыли то сокровенное желание, которое было скрыто от самой тебя под пеленой стеснения. Но перед ними не хотелось озвучивать истину. Ты энергично замотала головой и руками, быстро затороторив. - Э-это не так! Я не говорила такого! С чего вы так вообще решили? Мы даже никогда с вами не... разговаривли... - осеклась ты на полуслове, с изумлением отмечая про себя, что сказанное было действительно правдой. Странной правдой. Вы никогда не разговаривали, но при этом ты хотела быть с ними, ничего не зная об этих пугающих и таинственных личностях. - Врунишка! - Томпсон с цоконьем покачал головой, высунув язык. - Врать нехорошо, - подтвердил приглушённо, почти шёпотом, Тимбер, так, будто между вами была какая-то тайна. От этого тона по твоей коже прошлись и застыли мурашки. Свою пытку юноша завершил обеззоруживающей полуулыбкой дерзкого дьявола, осуждающе помахав перед твоим лицом указательным пальцем, плавно опустив его вниз, задев кончиком ногтя твои приоткрытые губы, чуть задержавшись на нижней. Опалённая смущением, ты охнула и отступила назад, лишь бы разрушить тактильный контакт с демоном. - Кто бы говорил, - отрезвляющим тоном хмуро сказал Кантербери, намекая на то, что братьям не стоило осуждать тебя за то, чего они сами были не лишены. - Все люди лживы, так что в этом нет ничего особенного. - Мы видели, как ты на нас смотришь, - дразняще пролепетал Томпсон, крутясь вокруг тебя, как надоедливая муха. - Этот взгляд бесподобен, - промурлыкал Тимбер, многозначительно приподнимая бровь. - Ничего особенного, но он льстит, - согласно кивнул Кантербери. - Не отрицай, что ты мечтаешь о нас! - упрямо твердил Томпсон, норовя вывести тебя на чистую воду. Голоса братьев продолжали звучать около твоих ушей. Нескончаемый словарный поток давил на твои нервы, стягивая их до предельной струны. Терпеть их насмешки, прикрываясь ложью, которую они уже раскрыли, не было сил. Сопротивляться давлению сразу с трёх сторон было невозможно. Внутри тебя, будто что-то надломившись, вышел пар, испустивший откровенное признание: - Да, это так! - с жаром выпалила ты, чувствуя, как яркий румянец на щеках распространяется ещё дальше, мучительно обжигая твоё тело. - Вы действительно нравитесь мне. Вы красивые... - ты хотела продолжить фразу, но, обведя поочерёдно взглядом Тройняшек, поняла, что не высказала первую мысль, и продолжила. - Очень красивые! И загадочные... Мне нравится это. Я бы хотела проводить больше времени вместе с вами, чтобы узнать, какие вы на самом деле, вне работы, когда рядом нет графа Транси, ведь с ним вы всегда молчите. Мне было это очень интересно... - Поэтому ты пыталась привлечь наше внимание таким образом? Не поняв смысл вопроса Томпсона, ты хотела было переспросить, но из уст ничего не вырвалось - вместо этого ты ошеломлённо выдохнула, когда юноша в качестве примера приподнял край твоей юбки до бёдер. Ноги, укутанные соблазнительно обтягивающими чёрными чулками, инстинктивно сжались, а дрожащие руки опустились вниз, вернув нижнюю часть одежды в нужное положение. - Я н-не делала так! - возмущённо взвизгнула ты, торопливо отскочив в сторону от Томпсона. Попятившись в испуге назад, ты во что-то упёрлась. Самые страшные мысли приобрели осязаемую форму. - Всё-таки тебя есть за что наказать, - перед тобой появился Кантербери, скрестивший руки на груди, на которого ты подняла беззащитный взор. - Ты провоцируешь наше воображение своим поведением, - прошептал на ушко склонившийся Тимбер, стоявший за твоей спиной. Окаменев на месте, ты часто и глубоко задышала, пытаясь унять рвущееся наружу сердце, пообещавшее через минуту такой близости проломить грудную клетку. Но рука демона, лёгшая на твою талию, прижавшая к своему телу так, что ты почувствовала, как в тебя начало что-то упираться, заставила в голове поалететь тревожную кнопку, твердящую бежать. Словно ошпаренная, ты вырвалась из жарких объятий Тимбера, растерянно озираясь вокруг, будто ища выход, как загнанный заяц. Но охотники не дремлют; они продолжают окружать и приближаться, как сгущающаяся тьма. К горлу подкатил крупный ком, но ощущение было такое, будто внутри застрял кусок металла. На кухне становилось слишком тесно, стены начали давить. - Кто тебе больше из нас нравится? - с игривой улыбкой спросил громко Томпсон, не обращая внимания на твоё ярко выраженное волнение. - Что за глупые вопросы, Томпсон? - раздражённо выдохнул Тимбер, а затем, искосо глядя в твои глаза, вызывающе добавил. - Конечно же я! - Не льсти себе, Тимбер - фыркнул Кантербери, которому уже изрядно надоела самовлюблённость брата, жаждущего нечестным путём опередить их в получении общего трофея. - Разве нас должно волновать её мнение? - Совсеееем немного, - протянул Томпсон, показав на пальцах ничтожный процент своего интереса. - И всё же! - не унимался Тимбер. - Скажи, (Твоё имя), кто тебе нравится из нас. - Если ты назовёшь моё имя, я могу поцеловать тебя, - несмотря на смысл фразы, которую стоило преподнести интимным тоном, с уст Томпсона она прозвучала легкомысленно, несерьёзно, совсем по-детски. Однако для подтверждения своих слов он, поражая скоростью, стремительно поддался вперёд, подставив губы, едва ли не коснувшись ими твоих. Ты поражённо захлопала глазами, не зная, как реагировать на происходящее. Тимбер ревностно остудил пыл брата, потянув того за рукав рубашки под его разочарованный вздох. - Я могу поцеловать и без произношения имён. Какая разница? - пожал плечами Кантербери, не меньше ожидая от тебя ответа. Недоумённо разглядывая Тройняшек, ты не знала, что тебе стоит сказать. От этой обстановки, ставшей резко душной, хотелось попросту сбежать. Слова братьев сбивали с толку, сводили с ума, заставляли быстрее колотиться сердце, метающееся между побегом из кухни и решением оставаться и дальше на месте, упиваясь, несмотря на смущение, кажущееся разуму уже притворным, вынужденным, вниманием Тройняшек. Впрочем, ноги всё равно оставались на месте, не сдвинувшись даже на милиметр. Кажется, тело, которое по-особенному реагировало на импульсы, посылаемые братьями, уже давно призналось, что ему нравится эта странная игра. Противоречие чувств навело в голове целый хаос. Хотелось дать себе отрезвляющую пощёчину, но рука не поднималась. Молчать в их компании тоже не удавалось - взгляды юношей, обращённые исключительно на тебя, силком вытаскивали из тебя слова, будто гипнотизируя или же какими-то неведомыми силами беря под контроль твоё сознание. Ты шумно сглотнула, чувствуя, как нервозность покалывает электричеством. В любом случае, тишина всё равно начала напрягать, подталкивая развеять себя. - Вы все мне нравитесь... - тихо, тонким и сдавленным голосом призналась ты, покраснев до ушей. - Давайте на этом закончим спор и пойдём работать? Завтра будет ещё время поболтать, верно? - ты попыталась перевести волнующий разговор в другое русло, но попытка оказалась тщетной; братья, оживлённые твоим ответом, синхронно расцвели в многозначительных ухмылках. - Тогда мы можем сделать это все вместе! - радостно захлопал в ладоши Томпсон. - Я мог бы и один справиться, - меланхолично отозвался Кантербери. - Тебе понравится, - завершил Тимбер томным голосом, не предвещающего ничего хорошего. С прорвой страхов и сомнений ты не удосужилась задать интересующий тебя вопрос, тут же панически всплывший в голове от непонимания их слов. С опаской взглянув на Тройняшек, ты с ужасом отметила, как потемнели их глаза, как они стали быстро надвигаться на тебя. Трое в ряд, как стойкие тучные облака, они беспощадно шли вперёд. Что-то в их взгляде переменилось - они стали затуманенными, как если бы на них легла пелена какого-то особенного чувства, было в них что-то магнетизирующее и одновременно отталкивающее, вселяющее недоверие в душу. Сердце отбивало лихий ритм, начав прыгать уже где-то в горле. Потерев пальцами основание шеи, ты судорожно сглотнула стоявший всё это время ком и попятилась назад, с испугом переглядываясь на каждого из них. Будто Тройняшки были бездушными существами, в чьи разумы вселились тёмные существа, направляя их с неблагими намерениями в твою сторону. Как-то слишком лихорадочно блестели их глаза во тьме. Если бы ты не была заворожена их красотой, то обязательно бы ужаснулась, потеряв сознание. Воцарившаяся тишина, нарушаемая неутешительными шагами троицы, не внушала доверие. Внезапно один из них схватил тебя за талию. Действие произошло так быстро, что ты не успела осознать происходящее и уж тем более заметить, кто это совершил. С такой же силой тебя потянули назад, отчего твоя голова задралась. Охнув от боли и распахнув глаза, ты увидела перед собой нависшее лицо Кантербери. Его длинная чёлка упала на твою щёку, доставляя смешанные ощущение: было щекотно и одновременно настолько приятно, что внутри запорхали бабочки. Принять нормальное положение не получалось - твоё захваченное тело буквально заставляли силой прогнуться. По телу прошлась волна мурашек, когда ты ощутила на нём сразу несколько исследующих рук, бесстыдно блуждающих по всем частям тела: одна из них коснулась щеки, пальцы другой невесомо порхали на животе, сминая складки униформы, третья скользнула вниз и, молниеносно задрав юбку, поднялась выше бедра. Жестокая глубинная вибрация и голодная вспышка в собственных глазах от их прикосновений поразила тебя настолько, что ты не сдержала рваный вздох. Однако недремлющий рассудок не позволил насладиться этой пыткой, вернув тебе чувство всепоглощающего стыда. Борясь сразу с несколькими руками, настойчиво возвращающихся на свои, как им казалось, законные места, в конце концов ты высвободилась и отпрыгнула назад, чуть ли не задев дрожащими, как в припадке, руками чайный сервиз. - Да что на вас нашло?! - сорвавшимся на крик голосом вопросила ты, обняв себя обеими руками. На теле до сих пор чувствовалось, как их руки касаются твоей кожи, ласкают оголённые участки, сводя с ума, и мягкость их пальцев. Ты затряслась. Даже закрывая глаза, ты могла предательски чётко возобновить себе картину того, как они трогали тебя. - Ты была плохой служанкой, - начал Томпсон. - И тебя нужно наказать, - продолжил Кантербери. - Почему бы нам не сделать это приятным для нас обоих образом? - закончил с кокетливой улыбкой Тимбер. - Или ты хочешь, чтобы тебя наказал Клод? От него нельзя ждать пощады. - Да, этот нечестный ублюдок только всё испортит, - фыркнул Томпсон. - Он не достоин наказывать тебя, мы справимся лучше, - подтвердил Кантербери. - Я вообще не хочу, чтобы меня наказывали! - закричала ты, протестующе замахав руками. - Не надо этого делать! Если вы так хотите отыграться на мне, то я лучше уберу в одиночестве всё поместье! - Не хочешь? - Тимбер изогнул бровь и приблизился к братьям, чтобы перешептаться с ними. - Она опять врёт. - Чего тебе стесняться? Это ведь то, чего ты хочешь, как и мы, - сказал Томпсон. - Поддайся соблазну, - настойчиво потребовал Кантербери, протянув вперёд руку. - Н-не надо... - жалобно взмолилась ты, затравленно глядя на парней. Ты лихорадочно затеребила пуговицу на груди. На кухне стало настолько душно и тесно, что тебе начало казаться, будто в лёгкие стало поступать меньше кислорода. Пришлось часто задышать в такт нервно бьющемуся сердцу, пытающемуся найти выход из грудной ловушки, сотканной из паники, подобно дикому зверю, посаженного в клетку. Чувство страха настолько обострилось, что ты уже не владела своей силой, которую добавил бушующий адреналин в крови. Пальцы с напором вырвали пуговицу, которая со звоном упала на пол и покатилась к камину, прихватив с собой порванную нитку. Рубашка, больше не имеющая защиты, открылась, обнажив тяжело вздымающуюся грудь. Во мраке, освещённого мягким светом огня, нежно обволакивающего своим грушевым цветом пространство, женская часть тела смотрелась особенно соблазнительно и волнующе. На лице братьев не дрогнул ни один мускул, но в их телах запульсировала горячая энергия. В полутьме кровавые глаза, сверкнув, хищно посветлели, вертикальные зрачки расширились и нервно задёргались, норовясь воспламенеть. Им хватило и пары секунд видения, прежде чем ты судорожно прикрыла ладонями грудь, чтобы потерять над собой контроль. Томпсон, тяжело шагая, поддался вперёд. Страстным порывистым движением он прильнул к тебе и прижал свой рот к твоим губам так сильно, что зубы коснулись зубов. Он целовал так исступлённо, так отчаянно, что ты задрожала в его объятьях, бессознательно хлопая глазами. Он целовал с такой хмельной силой, что голова пошла кругом. Тимбер и Кантербери, наблюдающие за происходящим, задержали дыхание, пытаясь совладать с собственным возбуждением и желанием отодрать брата от твоей персоны, чтобы самим с нетерпением прильнуть к желанным губам. Тебе понадобилось несколько минут, прежде чем ты смогла осознать, что находишься во власти Томпсона, пытающегося буквально поглотить тебя своей неудержимой страстью. Поцелуй поразил как молния, послав электрические разряды по всему телу, отчего ты вся сжалась и чуть ли не простонала. Ты огорошенно вздрогнула, мгновенно выскользнула из его рук, и с расширенными глазами отступила к выходу, как если бы внезапно осознала, что попала в ловушку, вытерев рукавом униформы влагу с распухших губ. Разум гнал тебя прочь от потенциальной опасности, но тело продолжало оставаться на месте. Каждый из них, возвысившись над твоей хрупкой и маленькой фигурой, смотрел с одержимостью возбуждённых любовников, вынуждая испытывать шквал зубодробительных эмоций. Страх возможной близости с каждым из них, о которой говорила сумасшедшая пляска в их зрачках, внушила неописуемый страх и отогнала прочь любые проблески взаимного желания. Даже поцелуй с Томпсон, от которого ты до сих пор не отошла, всё ещё испытывая головокружение от удовольствия, вызвал мгновенное отвращение при мысли о том, что они посмеют воспользоваться твоим телом. - Уходите от меня! Я не позволю вам сотворить со мной такое! Это неправильно! Прошу вас, не надо! - лихорадочно лепетала ты горящими устами, отчаянно жмуря глаза, лишь бы не поддаться их колдовскому взгляду. Тройняшки переглянулись, коротко подумав о чём-то своём, и, будто прочитав мысли друг друга, кивнули сиреневыми макушками. Они сделали несколько шагов назад, находясь на безопасном расстоянии от тебя, и теснее прижались к друг другу. Ты, дрожа от охваченных эмоций, вопросительно посмотрела на них, не решаясь что-либо выговорить. Любое слово после произошедшего автоматически включало внутри тебя тревожное чувство. - Ну ладно, - смирённо выдохнул Томпсон. - Если ты всё ещё сопротивляешься... - начал загадочно Тимбер. - То мы сделаем так, чтобы ты отдалась нам добровольно, - закончил Кантербери. Ты открыла было рот, чтобы возразить, но рука Томпсона, лёгшая на грудь Тимбера, вдруг заставила тебя передумать. Кантербери пристроился сзади брата, который оказался между парнями, опаляя горячим дыханием затылок родственника. Тело затрясло, ноги начали подкашиваться, но глаза жадно следили за дальнейшими действиями братьев. На провокационные поглаживания пальцем брата Тимбер реагировал абсолютно спокойно, даже поощрительно. Взор каждого из них был устремлён на твою персону; апатичный, но вместе с этим ожидающий чего-то определённого. Ты не понимала, что они сейчас хотят вызвать у тебя, и продолжала молча вжиматься в стену, теряясь в своих ощущениях. Братья тем временем, будто решив перейти к серьёзным действиям, выпрямились друг напротив друга и оба потянули к другу другу тонкие руки, поблёскивающих белезной на фоне огня. Тонкие пальцы Тимбера поглаживающе прошлись по худоватым плечам брата, отбросили прочь сорванный галстук, скользнули вдоль ворота рубашки и, вцепившись в его края, резко дёрнули в стороны. Обнажившаяся грудь Томпсона, выделяющиеся на фоне ключицы заставили выбиться воздух из твоих лёгких. Томпсон проделал то же самое с братом, и Тимбер, откинувшись чуть назад, позволил позади стоящему Кантербери подключиться к операции; тот послушно опустил мягким и аккуратным движением небольшие ладони, те скользнули с плечей брата и освободили того от рубашки, которая благополучно упала на пол. Томпсон и Тимбер, стоя напротив друг друга, скрестили обе руки, абоюдно скользящих по телам друг друга. Томпсон хаотично проводил рукой по торсу юноши, который, несмотря на отсутствие грубых мускул, смотрелся очень изящно и притягательно. Руки Тимбера бродили то вверх, то вниз, как пугливая бабочка, касаясь кончиками пальцев сосков брата. Кантербери прижался теснее к обнажённой спине Тимбера и, коснувшись языком мочки его уха, опустил одну руку на его грудь, а другой запустил пальцы в его мягкие волосы, ласково ероша их, продолжая прерывисто дышать прямо в шею юноше, который при всём этом оставался безучастным к процессу, не сводя с тебя пытливого взгляда. Ты оставалась на месте, с придыханием неотрывно следя за каждым движением парней. Странно, но их эротичное взаимодействие не внушало отвращения, какое было бы здесь уместно. Вместо этого ты ощутила, как низ живота начинает скручиваться спиралью. Юноши перед тобой наслаждались произведённым эффектом и стремились закрепить его. Томпсон взял брата за затылок и, притянув к себе, соединил их чувственные губы в бесконечно прекрасном поцелуе. Чувство было такое, будто у тебя вот-вот хлынет носом кровь от стараний унять бурю внутри. Сплохи сподвижного тепла в мгновение ока сосредоточились внизу живота и превратились в неконтролируемый рефлекс. Ты теснее сжала колени. Ты больно закусила губы, но взгляд от целующихся так и не отвела. Всё в тебе дрожало, плыло, билось в экстазе от завороженного созерцания. Ты никогда не чувствовала такой захваченности, поглощённости и, самое странное, дикое возбуждение. Вид прекрасных парней, чьи губы соединилсь в порочном поцелуе, не вызывали тошнотворный позыв. Происходящее стало для тебя сродни искусству, волшебной картине, ожившей в реальности, породившей в твоём животе сотню крохотных бабочек, приятно щекочущих органы чувств, отвечающих за восхищение этим великолепием. Их взаимодействие казалось столь чувственным, что ты почувствовала укол зависти. То, как приоткрывались их рты, соединялись языки, вызывало внутренний стон. Неосознанно ты представила, как бы чувствовала себя, если бы была на месте Тимбера, которого ласкали сразу два красавца-брата. Ты чувствовала сумасшедшее желание присоединиться к их игре, ибо роль вынужденного зрителя перестала удовлетворять твоё нутро, внезапно освобождённое от оков морали. Полустоны, срываемые из груди мелодичными голосами юношей, будили дикое желание впасть в бездну отчаянной страсти. От вида их полуобнажённых тел, прижимающихся к друг другу, везде блуждающих рук, соединённых розоватых горошин на груди, теревшихся друг о друга, стало неимоверно жарко. Настолько, что ты не могла насытиться нынешним кислородом и чуть распахнула собственную рубашку, начав потряхивать её ворот, чтобы вспотевшей груди стало холоднее. Томпсон и Тимбер медленно отстранились друг от друга и между ними протянулась тонкая паутинка слюны. Тройняшки, почувствовав долгожданный настрой с твоей стороны, сверкнули демоническими глазами, облизнув пересохшие губы. Для них это было сродни пролитой кровью, чей дурманящий запах влёк к решительным действиям, перед которыми они уже были не в силах взять за поводья своих внутренних зверей, жаждущих вкусить девичью плоть. В восхитительно глубоких алых глазах бушевало заразительное живое пламя. Обоих накрыла заранее вспыхнувшая страсть: безудержная, слепая, эгоистичная. И братья с тёмным ликованием заметили, что ты теперь тоже разделяешь их чувства. - Хочешь присоединиться к нам, (Твоё имя)? - полушёпотом спросил Томпсон, и в его голосе, растворившимся интимным звучанием в обволакивающей тьме, прозвучали нотки искушённого соблазнителя. Его голос ввёл тебя врасплох. В настолько волнительный, что ты с трудом смогла поймать крупицу необходимо кислорода в опустевшие лёгкие. Ты взвешивала навскидку, чего в тебе больше - испуга и рвения сбежать или желания отдаться предлагаемому безумию. - Мы достаточно старались, - сказал нетерпеливо Тимбер, подступая ближе в манере охотящегося волка. - Даже слишком, - подхватил его Кантербери, сгорая от ожидания. - Значит, ты должна расплатиться с нами, - хором сказали они. Их голоса, слившись в один единый звук, преисполненный жаждой и возбуждающей томностью, приятно звенел в ушах, убаюкивая прежнее стеснение. Не медля, Томпсон подошёл к тебе, оказавшись вплотную, и взял за руку, нетерпеливо притягивая к себе. Неудержимые блики страсти в его зрачках и напор несколько убавили твой пыл, будучи напуганной возможной дикостью со стороны одного из троицы. Все ещё колебавшись в своём решении, ты попыталась сбросить пелену с глаз и начала слабо сопротивляться его хватке, неспешно пытаясь вернуть конечность обратно. Но пальцы юноши, сцеплённые на твоей кисти, закрепились в своей хватке, не позволив тебе сделать и шагу назад. Физическое превосходство было ощутимо - ты с лёгкостью уступила силе молодого человека и, путаясь в ногах, последовала за ним, как если бы он тянул тебя за нити. Оказавшись прижатой к нему, ты рвано выдохнула, ощутив с наслаждением, как соприкаснулась и прижалась к друг другу ваша оголённая грудь. Ноги подкосились и затряслись, но Томпсон, подхватив тебя за талию, не дал тебе упасть, вернув в реальность поцелуем в шею, которую ты запрокинула в экстазе, словно предлагая ему всю себя. Демон чувствовал, что сейчас не выдержит и вот-вот вцепиться в пульсирующую жилку на шее. Но вместо этого он провёл по ней языком и ты, содрогнувшись, окончательно обмякла в его руках. - А если... если кто-то увидит? - робко спросила ты, приподняв голову, пытаясь уцепиться ещё трезвым разумом за возможность отстраниться от него, отложить это занятие на потом, когда сейчас ты была полна сомнений и неготовности к такому серьёзному шагу, слишком стремительно нарушевшего бывший покой твоей слишком спокойной жизни. Но демон промолчал, вместо этого запустив пальцы в твои распущенные волосы и, сжав несколько прядей, осторожно дёрнул вниз, из-за чего твоя голова снова запрокинулась, подставляя его ненасытным губам уязвимую лебединую шею. Когда ты начала уже сама уверенно держаться в таком положении, он опустил руку, начав по-хозяйски ласкать плечи, плавно спускаясь к груди, водя незамысловатые узоры на животе с таким неистовством и жадностью, будто он никогда не касался женского тела и, получив такую возможность, вцепился в неё обеими руками, пытаясь успеть за секунду исследовать для себя новый организм. Ты поняла, что не сможешь сопротивляться этой домогающейся страсти. Оказавшись ещё раз в плену напора Томпсона, ты даже не попыталась вырваться и проявила ещё большую покорность, когда ладоней, исследующих твоё тело, стало шесть. Томпсон поднял твоё расслабленное тело, позволив выпрямиться, и, не отпуская со своих объятий, прижался к твоим губам порывистым поцелуем, чуть ли не выбившим весь воздух из твоих лёгких. Чувства обострились до опасного предела. Касание губ оторвало от земли, погрузило в транс, вскружило голову. Ты готова была часами описывать, как сильно тебя захватил этот вихрь, но слов было недостаточно, чтобы до конца передать, в какой безумной эйфории ты сейчас пребываешь, готовая раствориться в молодом человеке. Тимбер прильнул к тебе со спины и, отведя в сторону твои волосы аккуратным движением, от которого ты готова была застонать в голос, прикоснулся поцелуем к лопатке. Голова задралась от экстаза, из лёгких проступил блажённый вздох. Оторвавшись от твоих губ, Томпсон последовал примеру брата и прильнул к твоей шее, покрывая ту жаркими поцелуями с одной стороны, а с другой позволив орудовать Тимберу, обжигающего твою покрытую мурашками кожу тёплым дыханием. Демон, находящийся позади, положил ладонь на твой живот, где пульсировал источник греховного желания. Ты готова была изнывать от удовольствия, только ощутив его пальцы возле средоточия главной части возбуждения. Тимбер чувствовал, как сквозь его пальцы просачивается вибрация твоего тела, ещё больше поражая его бурлящую фантазию. Он надавил ладонью на то самое место и ты, едва не вскричав, инстинктивно прижалась ягодицами к его упирающейся плоти. Чувствовать его орган, опасно прижатого к пятой точке, было невыносимо хорошо. И одновременно ты чувствовала лёгкий испуг, выражаемый в неготовности принять в себя сразу несколько юношей. И хоть тело говорило об обратном, изнывая по решительной ласке, рассудок смущался неизбежной близости и желал ещё немного оттянуть этот момент, вместо этого насладившись ласками рук. Кантербери, не отставая от братьев, сел на колени, стягивая с твоих ног ажурные чулки. Оставшись без нижней части одежды, ты почувствовала себя неловко. Гораздо больше смутило, когда он заключил в обе ладони твои щиколотки и, приподняв их, начал покрывать лёгкими поцелуями стопы, голени, икры, колени, зарываясь тебе под юбку. Чем выше он поднимался, тем неуютней тебе становилось. Хотелось попросить остановиться его, но дрожавшие губы заключили в свою власть мягкие уста Томпсона. Отстранившись на краткий миг, он надавил двумя пальцами на твои скулы, отчего тебе пришлось открыть рот, и засунул в него свой язык, вовлекая и твой в свою извращённую игру. Параллельно чувствуя, как твою ногу задрали, даря опаляющие поцелуи во внутренюю сторону бедра, ты несдержанно стонала, жмуря глаза, продолжая покорно двигать языком по требовательному направлению Томпсона. Прикосновения каждого из братьев стали более властными, уверенными и дерзкими - они сводили с ума и возвышали до седьмого неба. Учитывая, что ласки по их меркам были ещё невинными, ты боялась представить себе, что будет, когда хоть кто-нибудь из них ворвётся в твоё тело, если ты уже сейчас готова упасть без сознания на пол на пике блаженства. Тимбер тяжело дышал тебе в шею, одной рукой пробираясь под одежду на талии, другой торопливо расстёгивая оставшиеся пуговицы на рубашке, в то время как Кантербери, продолжая цепочку влажных поцелуев на бедре, сорвал с тебя юбку. Даже сквозь ткань нижнего белья ты ощутила, как чужой язык прошёлся по ложбинке, замерев возле входа в горячую влагу. Ты вздрогнула и судорожно выдохнула, пытаясь урывками поймать недостающий воздух. Одежда намокла не только столько из-за влажного прикосновения языка, сколько из-за естественного возбуждения. - Тебе нравится то, что мы делаем? - прошептал Тимбер тебе на ухо, поддев кончиком языка мочку. - Да... - поразив саму себя, выдохнула ты, закатывая от удовольствия глаза. Для Тройняшек озвученный ответ стал сродни разрешению на всё и вся. Ты готова была уличить себя в помешательстве на фоне того, что происходящее не только не встречало протеста, но и одобрялось тобой. Мозг метался между осмыслением глубины шока и небывалым размахом дурманяющего его возбуждения. В какой-то миг до тебя дошло, что сдерживаться было напрасно. Низ живота сводило мощными спазмами уже просто от того, что ты наблюдала между Томпсон и Тимбером. Теперь же, когда они все вместе касались тебя, ты готова была взорваться. Что-то внутри хрустнулось и сломалось, принимая возможность осуществления дерзкой мечты, которую ты начала осознавать только сейчас. Приятное головокружение довершало чувственность безупречной сцены, центром которой стала ты. Томпсон схватил твою талию обеими руками и, грубо притянув к себе, вырывая из объятий своих братьев, направился вместе с тобой на диван, куда он упал спиной, повернув тебя и уложив себе на грудь в том же положении. Сверху незамедлительно появился Кантербери, уперевшегося руками о подлокотник дивана. Вытянувшись поверх длинного тела Томпсона, соприкасаясь с ним спиной и бёдрами, ты оказалась полностю во власти его рук. Твоя запрокинутая голова покоилась поверх его плеча. Ты чувствовала губы Томпсона у себя на шее, а губам Кантербери, нависающего сверху, были предоставлены твои грудь и живот. Зажатая между ними двумя, ты чувствовала себя до странного комфортно. Одна рука зашла за голову Томпсона, а другую ты использовала, чтобы привлечь к себе для поцелуя Кантербери. Руки Томпсона жадно сминали грудь, зажимали между пальцев затвердевшие бусинки, слегка оцарапывали кожу в порыве страсти. Ты плотнее прижалась к Кантербери, чтобы не закричать от удовольствия, и не заметила того, в каком яростном танце заплясали ваши соединённые языки. Мысленно ты была поражена тому, как быстро раскрепостилась в руках Тройняшек, но отступать уже не хотелось. Войдя во вкус, ты с радостью вбирала в себя ласки парней, требуя ещё и ещё. Всего, что они делали, было мало. Тимбер стоял в стороне, выжидая своего момента. С каждой секундой его плоть начинала изнывать от рвущегося наружу голода по женскому телу. Кантербери, лежащий сверху, отодвинулся в сторону, чтобы брату было удобней участвовать в совокуплении. Рука Тимбера инстинктивно опустилась ниже вдоль твоей талии в поиске горячей влаги. Ты вскрикнула, разведя по инерции ноги, впуская в себя его пальцы. Ты словно открылась навстречу жаркому порыву ветра, пробирающего насквозь. Тело требовало освобождения от морали и стыда. Ты готова была взорваться от ощущений, чувствуя, как внутри тебя умело двигаются пальцы юноши. Томпсон с провокационной медлительностью провёл языком по ушной раковине, снова спустившись к шее. Он вбирал в себя кожу, оставляя на ней багровые засосы. От переизбытка чувств ты льнула к Кантербери, желая заткнуть стыдливые стоны страстным поцелуем. Но у юноши были свои планы; не фильтруя порывистость, он грубым движением прильнул к твоей груди, вцепившись зубами в сосок. Боль ничуть не отвлекла тебя от сексуального напряжения, заставляющее темнеть в глазах. Сомкнутые губы терзали горошинку, разрушая любые побуждения противостоять этой изощрённой пытке. Импульсы жара захватили лавиной переживания каждого из вас. Ладони Кантербери сжимались поверх тонкой талии, будто он опасался, что ты попытаешься ускользнуть в испуге. Он осознавал свою грубость, но останавливаться совсем не хотелось - только демоническая несдержанность позволяла полностью окунуться в физическом удовольствии. Где-то на задворках сознания ты представила себе, как в твоё лоно дерзко и горячо врываются. Одна лишь мысль об этом окатила приятным спазмом нетерпения. Но просить об этом ты никак не решалась, несмотря на то, что ласок их руками было откровенно недостаточно. Об этом хотелось надрывно кричать, выгибаясь под незамысловатыми узорами поцелуев на животе Кантербери. Тимбер вынул пальцы и, собрав с них языком соки, довольно ухмыльнулся, чуть ли не мурча, как кот. От его действий ты неосознанно смутилась. Тот, будто вкусив запретный плот, поразивший его нервные окончания, пробудил в демоне новое существо - такое, чья страсть не знала границ, подчасту сметая другие чувства. Подхватив тебя под ягодицы, он собственнически притянул твоё тело ближе к себе, не обращая внимания на возмущённого Томпсона под тобой, который тоже не желал отдавать свою жертву без боя. Борьба между братьями накаляла обстановку. Ты страшилась стать центром горячей войны, в которой кто-нибудь из них перетянет тебя на свою сторону настолько, что ты лишишься конечностей, оказавшись убитой их физическим голодом. Но Томпсон быстро уступил натиску юноши и довольствовался возможностью покрывать поцелуями твои руки, поднятые вверх, находящиеся возле его лица. Тимбер с звериным рыком опустился вниз, ворвавшись в горячую влагу, пробуя языком на вкус источник твоего желания. От внезапного сладострастного вторжения ты вскрикнула, запрокинула голову и закатила глаза, едва ловя пересохшими губами воздух. Твои стоны срывались в пространстве. Умелые движения Тимбера парализовали сладко-мучительным волнообразным полётом в нирване. Он знал все твои чувствительные точки и надавливал на них с особой жестокостью, доведя тебя до того состояния, когда ты уже кричала вслух о своей просьбе перейти к серьёзным действиям. Ты задыхалась и вздрагивала от того, как он орудовал языком, цепляя и губами эрогенную зону. Удовольствие надёжно заковало плоть в тиски растущего внутри давления. Оказавшись уже на четвереньках, ты не успела осознать, как твоё заветное желание сбылось; Томпсон и Тимбер, раскалённые до предела, ворвались в твоё тело. Ощущать в себе обоих братьев было невообразимо приятно и вместе с тем непривычно. Хаотичные движения каждого из них навели необъяснимую тревогу, тем не менее сопровождённую вынужденными стонами от их напора. Но уже через некоторое время, когда их ритм стал умеренным, а движения синхронными, ты начала ощущать прилив удовольствия и вдохновения. Томпсона, на котором ты лежала сверху, ты покрывала поцелуями в порыве страсти: его лицо, щёки, шею, грудь, пробуя на вкус его кожи. Дрожащие руки лихорадочно скользили по его мокрому телу, исследуя почти незаметные мышцы, гладкость его рук, живота. Приподнявшись, закинув руку на плечо Тимберу, ты повернула голову, даря короткий глубокий поцелуй другому демону, пока неудобное положение не дало о себе знать чуть затёкшей шеей. Уже чувствуя себя вполне комфортно между двумя парнями, ты двигала бёдрами вместе с ними, ещё больше раскаляя атмосферу между вами. На кухне витал запах разгарячённых тел, возбуждающих воображение. Из груди, найдя брешь в броне стеснения, рвались наружу многочисленные стоны. Всё тело взмокло, волосы прилипали к лицу. Ты бережно убирала пальцами прилипшие к щекам сливовые пряди Томпсона, в то время как Тимбер массировал одной рукой твою подпрыгивающую в импульсивных движениях грудь, а другой чуть сжимал горло в порыве страсти, придавая соединению ещё большей пикантности. Умеренная грубость его действий лишь только больше приближала тебя к кульминации. Бешеный ритм со стороны среднего брата добавлял больше красок в сексуальное взаимодействие. Ваши тела обратились единым костром, пламя которого рассыпалось горячими искрами в спазмах мышц и надрывном общем шёпоте возбуждённых голосов. Кантербери, доселе стоявший в стороне, подошёл к тебе, когда ты прогнулась в спине, приняв полусидячее положение. Поняв, что он желает от тебя, ты начала дрожащими руками расстёгивать пуговицы на его ещё неснятой рубашке. Из-за одновременного движения Томпсона и Тимбера ты терялась в пространстве, не в силах совладать со своими руками. Кантербери помог тебе избавиться от собственной вещи и, когда его торс обнажился, ты, не узнавая саму себя, стремительно припала губами к его телу. То, что когда-то могло привести тебя в дикое смущение, теперь казалось естественным и даже необходимым. Разрываясь от наслаждения, принесённого Тройняшками, ты считала своей обязанностью удовлетворить и Кантербери. Твои руки опустились на его упругие ягодицы и несильно сжали их, в то время как язык безудержно плясал на его груди, а губы захватили сосок, вобрав его в рот. Играя с ним языком, ты нерешительно начала стягивать ремень с его штанов, попутно краснея от того, что тебе никогда не приходилось делать. Кантербери, будто уловив твои пугливые мысли, нежно приподнял пальцами твой подбородок. Когда ваши глаза встретились, ты готова была взвыть от удовольствия: его прекрасные глаза завораживали, как в первый раз, ему хотелось бесспорно отдаться, раствориться в его объятьях, стать рабыней его тёмных желаний. Все эти бесстыдные позывы больше не отталкивали, а закрепляли в сознании правильность их существования. Твоё лицо приподняли навстречу его и ты, прикрыв полутяжёлые от усталости веки, слилась с ним в многообещающем поцелуе. В конце концов у Тройняшек была вся ночь впереди, чтобы обучить свою любовницу всем аспектам любви, которые могли бы принести им неземное наслаждение, какое не встретишь в аду. Несмотря на продолжающиеся движения внутри своей жертвы, они ощущали, что им хочется ещё. И ради этого можно было променять Преисподнюю, чтобы остаться с человеческой душой, окунувшей их в ещё более глубокую бездну разврата. *** Ещё только час дня, а ты уже чувствуешь, как всё внутри тоскливо трепещет при мысли о том, что господин ещё не в своей кровати. И как трудно было сдерживаться, когда под боком стоял Томпсон, помогающий тебе нести поднос с дневной порцией для господина. Или, как бы ты выразилась с предательски довольной ухмылкой, помогающий тебе успешно забывать о своей работе. Шершавый язык касается мочки твоего уха, проводит до раковины и чуть прикусывает её, шепча голосом обольстительного донжуана неприличные слова, от которых бы у каждой уважаемой дамы вспыхнуло лицо и сердце ушло в пятки. Ты же, привыкнув к домогательствам юноши, совершенно не считая их плохой привычкой, смущённо хихикаешь и вежливо просишь его взяться за дела, мысленно ругая себя за то, что слишком ответственно подходишь к своему делу, когда возбуждённое нутро упрямо требовало отринуть надоевшие качества примерной служанки и, как подобает плохой работнице, поддаться искушению, ответив взаимностью на желанный флирт со своим любовником. Впрочем, настойчивый демон, погрязший в собственных пошлых мыслях, продолжил делать своё дело, что в итоге привело к конфузу. Стоило ему несдержанно просунуть руки под твоё платье, задержавшись пальцами возле сокровенного места, адски пылающего от возросшего напряжения, как твои руки затряслись и уронили на пол содержимое подноса. Чайник, описав жидкостью дугу в воздухе, пролил содержимое на ковёр. Глянцевая чашка раскололась надвое. Весь завтрак, небрежно размазавшись, мог вызвать лишь чувство отвращения, а не привычного голода. Томпсон благоразумно отстранился от тебя. - Что тут происходит, чёрт возьми?! - взревел разгневанный Алоис. - Ты опять уронила поднос с моей едой, идиотка? - мальчишка злобно скрипел зубами, как сердитый пёс, а тебе, хоть ты уже и не испытывала страха, заранее зная дальнейших исход в свою пользу, изобразила на лице виноватый взгляд. - Клод, накажи её! И принеси мне новый завтрак. Черноволосый дворецкий, поправив очки, согласно кивнул, сверкнув холодным взглядом в твою сторону. Ты поёжилась, потеряв всякую уверенность в себе. Казалось, теперь, когда ты во власти строгого Паука, который точно не даст тебе спуску, всё пошло коту под хвост. Но перед высоким мужчиной объявилась дружная троица, вставшая перед ним, подобно оловянным солдатам, защищавшим свою возлюбленную. И, несмотря на корыстные цели, которые они преследовали своим риском, в глубине души за Тройняшками закрепилась твёрдая уверенность в том, что они не оставят в беде неуклюжую горничную, внезапно ставшую для них единственным интересующим их трофеем в людском мире, хранящем в себе множество любопытных вещей и личностей для демонов. Но сейчас братьев интересовала только одна из них. - Оставь её нам, Клод, - сказал Томпсон. - Эта бесполезная девчонка доставит тебе только больше хлопот, - подтвердил Тимбер. - Мы сами займёмся ей, - закончил за них Кантербери. Клод недоверчиво хмыкнул, но, не испытывая ни малейшего желания тратить своё драгоценное время на человеческую душонку, он согласился на предложение Тройняшек. В конце концов у него появится больше свободного времени для излюбленного вязания, пока в поместье не зазвенел опротививший ему звонкий, как колокольчик, голос белобрысого мальчишки. - Чего это вы в последнее время занялись воспитанием этой леди? - спросил больше у самого себя Фаустус, мимолётно заинтересованный странным поведением трёх демонов. - Впрочем, это неважно. Займитесь ею как следует и постарайтесь не попадаться на глаза господину. Когда чёрная тень дворецкого скрылась за дверями, Томпсон, Тимбер и Кантербери, одновременно растянув бледные губы, при виде которых на твоих разгоралась их тяжесть, захватывая приятной пульсацией кожу, в широкой ухмылке довольных лисов. Каждый из них, окружив свою личную служанку с разных сторон, сладко прошептали ей в уши, введя ту в сладостную истому ожидания: - Приходи сегодня в двенадцать ночи на кухню - там тебя ожидает заслуженное наказание. И, поочерёдно хлопнув её по ягодицам, заранее фантазируя себе, как они сегодня будут в неистовстве цепляться за них, братья оставили тебя, покусывающую от возбуждения нижнюю губу, наедине со своими тайными мыслями. Привязанность ли это? Томпсон, Тимбер и Кантербери не знали. Единственное, в чём они были уверены, что демоны могут быть зависимы не только от души человека, но и от его тела. И если они опустились ещё ниже в своей одержимости, чем Анафелоуз, то так тому и быть - Тройняшкам уже было не страшно расставаться со статусом в аду, если это грозило лишить их такого неземного наслаждения, какое не встретишь в чертогах Преисподней, где было слишком скучно без человеческого женского тепла.