Triangle Love

Атмосфера Рождества, царившая в поместье Фантомхайвов, будто породнилась с самим домом, став неотъемлемой частью роскошного особняка. Оживлённые слуги шумно бегали, как рассыпавшиеся бусины, по комнатам, неся за собой подносы с угощениями. В доме витал терпкий запах мандаринов, свежий аромат салатов из помидоров и огурцов, скрытых под покрывалом майонеза, усеянного жёлтыми крошками варёного желтка и мраморными белками, и навязчивой хвои, который распространяла пушистая ёлка в центре зала. Дети Винсента и Рейчел радостно носились вокруг дерева, разнося по особняку свой громкий счастливый смех, а вместе с ними бежала, путаясь в складках платья, их давняя подруга, и где-то в стороне на полу сидела маленькая Элизабет, покорно ожидающая, когда к её играм с деревянными зверушками присоединятся близнецы. Фантомхайв-старший, запыхавшись, опустился на колени, продолжая безудержно смеяться, а вместе с ним упала на спину и его подруга; дети неотрывно смотрели друг на друга, улыбаясь какими-то особенными улыбками, смотря так тепло, что поневоле создавалось впечатление, будто они были очень близки и хранили между собой множество своих тайн, известных только им двоим. Сиэль-младший, который оставался ещё при силах продолжать погоню, остановился в полуметре от пары, неосознанно застыв при виде их соприкоснувшихся взглядов. - Ёлка так вкусно пахнет, да? - смеясь, спросил старший брат, сорвав с дерева одну из зелёных иголок, и, удовлетворённо принюхавшись к ней, он повертел ею возле твоего лица, почти дотронувшись её кончиком твоей щеки. Щекочущее ощущение заставило поморщиться и звонко рассмеяться. Мимолётно пронёссшийся возле ноздрей запах ёлки оставил после себя приятное послевкусие, принудив чуть вытянуться навстречу тающему на воздухе аромату, пока Сиэль шутливо не прислонил к носу ещё горсть таких, заставив резко отпрянуть назад и снова громко засмеяться. - Очень. Я бы всю её вынюхала, ха-ха! - запрокинув макушки, весело ответила ты, тяжело дыша после бега. - Айя-яй-яй, (Твоё имя), благородным людям не принято так по-простолюдински выражаться! - шутливо пригрозил пальчиком Сиэль тоном строгого учителя. - Тетушка Фрэнсис наказала бы тебя за это. - Тогда ты тоже будешь наказан за то, что благородному господину вроде тебя нельзя лежать на полу, как псу Себастьяну! - игриво ответила ты и, резко схватив за запястье мальчишку, со всей силы потянула его на себя, заставив того опуститься на живот рядом. Сиэль-младший смотрел со скрытой завистью на то, как вы совсем близко лежали рядом друг с другом, почти абоюдно опаляя тёплым дыханием кожу на шее и плечах. Сиэлю не составило труда заметить в таком возрасте, что между двумя друзьями есть существует особая связь - это была прочная нить, связывающая их руки, которые они сейчас скрепили в объятии, переплелись пальцами, которую было невозможно разрубить или увидеть кому-то постороннему. Между ними как будто хранился особенный интимный секрет, который навсегда связал эту пару и обещал пронести их необычную связь до конца их времён. Даже их взгляды, обращённые на друг друга, - таинственно-томные, мягкие, с полыхающим, как костёр в камине, восторгом, - открыли взору младшего сына Винсента и Рейчел эту белую нить, сплетающуюся воедино при их соприкосновениях - каких-то ласковых и нежных, будто они брат и сестра или двое возлюбленных, как родители близнецов, на которых пал взгляд Фантомхайва-младшего. Рейчел и Винсент над чем-то приглушённо смеялись, а потом приникли к друг другу, прижались лбами и засмеялись громче, прикрыв глаза за подрагивающими в безграничном счастье ресницами. В груди Сиэля разлилось тепло при виде любящих друг друга родителей, но вместе с тем поселилась необъяснимая тоска, стоило ему снова вернуться к безучастному созерцанию его брата и подруги, которые, кажется, болтали о чём-то своём через разум, потому что безмолвие между ними затянулось, улыбки продолжали шириться, а зрачки пылать искрами ещё неизвестных ему чувств, далёких от обычной дружеской привязанности. Он почувствовал себя лишним зрителем, заставшим в неловкий момент людей, и ему захотелось поскорее исчезнуть с их поля зрения, бесшумно раствориться. Но ноги продолжали предательски держать на месте, заставляя смотреть и смотреть на них, ощущая в душе безысходность и съедающее одиночество. Ему бы тоже хотелось вот так просто лежать на полу и прикасаться к своей собеседнице, чьё внимание почти всегда было уделено его брату. Смотрела ли бы она тоже так завороженно на него, если бы он лежал вместо Сиэля-старшего, пытаясь сквозь внутреннюю боль от ненавистного кашля, который и послужил для него причиной вести себя так отчуждённо, нарисовать на худоватом и чересчур бледном лице свою самую искреннюю и тёплую улыбку? - Смотри, что я взяла у господина Дидриха на столе, - задорно сказала ты, прокручивая в руках свеже-испечённое печенье с чувственным запахом корицы, смешанный с орехами, цукатами и изюмом. - Красть нехорошо, - по-прежнему шутливо журил юноша, при этом совсем не чувствуя укола совести; печенье пахло настолько соблазнительно приятно, что он готов был пойти самостоятельно на эту авантюру, будь он осведомлён о том, что хранилось у давнего друга его отца. - Это называется "позаимствовать", Сиэль, - хихикнула ты, отломав печенье напополам и дав одну часть своему другу. - Так сказал твой папа, когда я собиралась попросить разрешение у господина Дидриха. - Главное, чтобы дядюшка Дидрих не узнал о твоём "заимствовании", иначе не обойтись без криков. Папа говорил, что немцы очень громкие и сердитые, - в ответ усмехнулся мальчишка, с удовольствием хрустя пряностью. - Кто стащил моё печенье со стола?! - будто услышав слова Фантомхайва, закричал на всё поместье Дидрих; дети, прижавшись к друг другу, тихо засмеялись, в то время как младший Сиэль сжался и спрятался за ёлку, пытаясь заглушить в ушах басистый и строгий, как у военного человека, голос разъярённого немца. - Видимо, детки немного пошалили, - невинно отозвался сидящий с ним за столом Винсент, искосо наблюдая за смешками старшего сына и его подруги, одобрительно подмигивая им. Дидрих, покрасневший от злости, готов был вспыхнуть, как вскипячённый чайник. Но, уловив напускно виноватый взгляд двух маленьких хитрецов, он нахмурился и вынужденно смягчился, раздражённо бросив своему собеседнику: - Такие же наглые, как и ты. - Ну-ну, Дидрих, не злись так, ты их пугаешь, - Винсент поднял ладони в примирительном жесте, обворожительно улыбнувшись, будто пытаясь отогнать своей энергией хмурый настрой немца. - Кроме того, ты ведь сам оставил печенье на видном месте. Тебе должно быть известно, что детей нельзя дразнить вкусной едой - ведь ты сам склонен налегать на пищу, поэтому должен их понимать, - подшутил над ним мужчина, по-прежнему оставаясь невозмутимым, лишь не убирая с идеально-мраморного лица широкую ухмылку, сравнимую с оскалом дьявола в облике красавца-человека. - Кто же знал, что один из них унаследовал твою отвратительную привычку присуждать себе то, что принадлежит другим, - пропустив мимо ушей его замечание, хмыкнул брюнет, устало вздохнув. - Ещё и девчонку научил этому. - Осторожней с заявлениями, Дидрих. Если об этом услышит отец юной леди, тебе придётся стать шестёркой ещё и графа Лонсента, - хохотнул в кулак мужчина. - Что ты сказал, мерзавец?! - взревел рассерженный немец, ударив кулаком по столу. Дети хором засмеялись, но под грозным взглядом Дидриха вам с Сиэлем пришлось приложить указательные пальцы к губам друг друга, чтобы образовать тишину. Но сдерживаться в такой забавный момент оказалось гораздо труднее, чем вы себе представляли; даже сквозь ладони, прижатые ко рту, щёки продолжали раздуваться от рвущегося наружу смеха. Оставалось только ослабить хватку и приглушённо хихикать, чтобы немец не услышал. Однако всё произошло в точности да наоборот: он прекрасно слышал тихие смешки и каждый раз нервно дёргался, укоризненно смотря на Винса, мирно попивающего крепкий Эрл Грей, снисходительно улыбаясь на проказы своих ребят. Когда угроза в лице мужчины успокоилась, вы с Сиэлем поднялись, приняв сидячее положение. - Господин Дидрих такой смешной, - шёпотом сказала ты, чуть смеяясь. - Когда он готовит вместе с папой, то становится ещё смешнее. Мы пару раз готовили с ним торт для Сиэля, - полушёпотом ответил старший Фантомхайв, приглянувшись к брату, нерешительно выглядывающего из-за ёлки. Увидев перед собой секундную вспышку возникшей идеи, подкинутой Сиэлем-старшим, ты с ошеломительной радостью опустила взор на остатки печенья в своих руках, поняв, что сможешь угостить им младшего брата своего близкого друга, чтобы хоть как-то привлечь его внимание. Если старший Фантомхайв представлял тебе открытую книгу, которую ты уже изучила от и до, то младший всегда оставлял после себя послевкусие загадочности. Несмотря на внешнюю отстранённость, ты чувствовала на подсознательном уровне, что Сиэль-младший на самом деле является совсем другим человеком. Его внутренняя оболочка, так и не раскрывшаяся тебе, представляла собой сплошную загадку, которую тебе, как любопытному ребёнку, хотелось непременно разгадать. Этим ты и оправдывала свой пылкий интерес к младшему сыну Винсента, когда с некоторых пор тебе стало недостаточно общества его старшего брата. Нутро тянулось ещё к одному человеку, эту тягу было невозможно обуздать, хотя проявлялась она в редкие времена и почти незаметно, а особенности для самого Сиэля-младшего, который почти ничего не видел сквозь собственную пелену стеснения и детской ревности по отношению к твоей персоне. - Сиэль, хочешь печенье? Я оставила его специально для тебя, - предложила ты, демонстрируя небольшой кусочек, обсыпанный сахарной пудрой. Мальчик неуверенно, будто боясь, что позвали не его, медленно подошёл к вашей паре. Вы с Сиэлем-старшим дружно улыбнулись юноше, чьи тонкие губы задела почти незаметная застенчивая улыбка, с которой он принял протянутое вами угощение. Ты подняла взгляд на младшего брата своего собеседника и растянула губы в приветливой, зовущей улыбке. Внутри мальчика всё с трепетом сжалось, ударив током смущения и радости. Тело оказалось в плену дикого волнения и зубодробительного желания подойти ближе, ответить той же улыбкой, ощутить ту же самую нить, которая мелькнёт между вами во время вашего особого контакта. Но природная застенчивость и неуверенность в себе, нещадно бьющая по вискам, отрезвила юного Фантомхайва, вынудив того лишь для вида показать совсем слабую и отчуждённую улыбку и совсем тихое "спасибо", сказанное почти себе под нос. Ощутив волну разочарования, жаждущую чего-то большего от вечно молчаливого мальчика в твоём присутствии, ты опустила вместе с ним голову, скрыв за ниспадающими прядями волос тусклую улыбку. - Ты же знаешь, (Твоё имя), мой братик очень застенчивый, - с одобряющей улыбкой сказал старший мальчик, заметив своим проницательным взглядом упадок твоего настроения. - А ещё он очень боится дядюшку Дидриха. Это и не удивительно, учитывая, каким он может быть громким. Но папа всегда затыкает его рот бутербродами - дядюшка Дидрих очень любит их и сразу добреет, когда папа начинает его кормить. Вы оба засмеялись от его слов, представив покладистого немца в руках коварного графа-повара, и снова прижались к друг другу лбами, будто совсем забыв о Сиэле. Мальчику стало неприятно; в этих объятьях слишком много интимности, чтобы их можно было отнести исключительно к дружеской ласке. Связь этих двоих всё сильнее бросалась в глаза. Он не мог игнорировать её, хотя пытался изо всех сил сделать это для блага других. Сиэлю было весьма непросто принять факт, что ваша связь была прописана особыми нитями, хотя в глубине души он был рад, что брат помимо него может общаться с кем-то ещё так хорошо - это утешало тщедушного юношу, потому что он был уверен, что Сиэлю-старшему необходимо общение и с другими людьми. Но борьба с ревностью причиняла мучительную боль. Несмотря на юный возраст, Фантомхайв-младший рано повзрослел и успел понять благодаря чувствам своих родителей, какие чувства к друг другу могут испытывать другие люди. И он ясно видел, что его брат, хоть и беспечно отмахивающийся от робких вопросов брата о его симпатии к твоей личности, на самом деле испытывает влюблённость. Сиэль не мог сравнить его трепетное отношение с иным чувством, потому как влюблённость подходила сюда по всем критериям. В их десятилетнем возрасте было вполне естественно задумываться о привлекательности девочек, но мальчика огорчал тот факт, что любимый и дорогой брат, которого он больше всего боялся расстроить, не смотрит с таким потаённым восторгом на свою законную невесту, а овевает своим чувством ту, которая помогла расцвести в хрупком сердце младшего брата первое и робкое чувство влюблённости; ведь для него она была идеалом девичьей красоты, да и задорный характер, которого особа не была лишена, невольно усиливал его симпатию - у неё была очень милая и заразительная улыбка, из-за которой юноша постоянно покрывался ярким румянцем. - Мои ангелочки! - в зале раздался мягкий и нежный, как весенняя капель, голос Рейчел, обращённый к близнецам, спускающейся по лестнице под руку с Танакой. - Сегодня мы с папой решили отвезти вас на детскую площадку, где вы завтра проведёте Рождество. Поиграйте там немного, посмотрите, как там всё обставили, пока мы с папой будем подготавливать ваши комнаты к празднику. Господин Танака, посмотрите за ними? - с улыбкой поинтересовалась женщина, хлопая длинными ресницами; в такие моменты, становясь ещё более невинней и прекрасней, ей невозможно было отказать, и Танака с вежливой улыбкой кивнул седой головой - женщина и сама была похожа на ангела, пышущего шармом внутренней молодости, ничуть не задетой годами. - (Твоё имя) и Лиззи тоже поедут с вами. - Ура! - радостно крикнул Сиэль-старший, подняв вверх обе руки в порыве эмоций. - Так здорово, что с нами поедут ещё (Твоё имя) и Лиззи! Верно, братик? - Да, будет весело... - робко пробормотал младший Фантомхайв, осторожно наблюдая из-под густых ресниц за твоей персоной. Сердце невольно забилось быстрее. Он бы и сам издал радостный вопль, но стеснялся проявлять свою эмоциональность, видную только родственникам, при тебе. - Тогда одевайтесь поскорее, мои любимые, - ласково проговорила Рейчел, протянув идентичные куртки, шарфики, шапки и перчатки близнецам. - Мальчики такие милые, когда наряжаются в одинаковую одежду! - приложив ладони к пылающим щекам, прощебетала Элизабет с широкой улыбкой, на что ты кивнула макушкой, чуть поалев от её замечания и осознания того, что они действительно выглядят весьма притягательно в таких образах. Ничто не предвещало беды, пока дети, игривые и радостные, собирались хором на прогулку, пытаясь обогнать друг друга. Но внезапно раздавшийся судорожный кашля заставил каждого в поместье с тревой обернуться к младшему близнецу, который, задыхаясь, продолжал сухо кашлять в сжатый кулак, разрываясь от внутренней боли. Рейчел и Винсент торопливо подбежали к сгорбившемуся сыну, и женщина пылко прижала мальчика к сердцу, обеспокоенно и растерянно смотря на таких же взволнованных детей, слуг и мужа, ища у них поддержку и утешительные слова для ребёнка. Лиззи начала что-то испуганно шептать, а ты подошла со спины к старшему мальчику семьи Фантомхайв и обвила обеими руками его плечи, пытаясь успокоить его и заодно тревожных птиц в своей груди, которые в испуге заметались во все стороны, вынуждая сердце обливаться кровью. Зрелище хоть и не было редким, но по-прежнему вызывало одинаково повторяющийся ужас. Но с каждым разом тебе было всё труднее смотреть на мучающегося мальчика; хотелось заплакать, обнять его, утешить или просто сбежать, лишь бы не слышать звона в ушах от его жуткого кашля - такого, будто у него с треском разрывались все связки. - Братик! - Сиэль-старший, не выдержав, подбежал к брату, положив ладонь на его содрогающиеся, осунувшиеся плечи, и смотрел на него почти слёзным взглядом. - Н-не беспокойтесь за меня, всё уже хорошо... Кха! - хрипло произнёс мальчик, выдавив из себя вымученную улыбку. "Сиэль... Бедный..." - тебе стало дурно; ноги подкосились, к горлу подкатил горький ком, глаза защипало от надвигающейся влаги, но усилием воли ты поборола всхлипы и не позволила пролиться слезам, как это сделали оба мальчика: один от боли, а другой - от тревоги за родного брата. - Мой мальчик... - дрожащими губами прошептала Рейчел, крепче прижав к себе сына, будто желая поглотить его боль, облегчив страдания столь хрупкого организма. Винсент тяжело вздохнул, украдкой взглянув на старшего сына и его гостей, вопросительно воззарившихся на отца семейства. Очередная отменённая прогулка омрачила настроение каждого в доме, было даже бесполезно озвучивать решение, ведь все без слов догадались, что юному господину опасно выходить в свет с таким приступом. Но Сиэль, превозмогая боль, прошептал с усталой полуулыбкой: - Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Мне скоро станет лучше, правда. Я не хочу, чтобы мой брат и мои друзья не смогли пойти из-за меня на площадку. Мы ведь так редко куда-то выбираемся... Я найду чем заняться дома, ведь мама с папой будут рядом со мной, верно? - мальчик ослабленно поднял взгляд, полный надежды, на родителей, которые, успокоившись, синхронно кивнули и поддерживающе улыбнулись своему сыну. - Но мы хотели пойти с тобой, Сиэль... - неосторожно выпалила ты на грустной ноте, только через пару минут осознав, что слова вылетели зря. Он тоже подумал об этом. Ты прочитала это в подёрнутом дымкой влаги печальном взгляде отстранённых сапфировых глаз. Ощутив за собой вину, ты хотела было извиниться, но слова застряли где-то на уровне гортани. Потом на смену им пришло осознание того, что извинения бессмысленны - в глубоких, словно океан, глазах больше не просвечивалась надежда на хорошее будущее. В один момент Сиэль словно потерял тягу к жизни и перестал видеть её краски. Хотелось ударить себя по лбу, но тебя вовремя отдёрнули, перехватив твою руку и заключив в свою. Ты перевела взор на Элизабет, понявшую твои переживания и без слов, и в её изумрудных глазах тоже отражалась печаль. Лишь один Фантомхайв-старший продолжал упрямиться, не желая оставлять брата одного. - Сиэль, повеселись без меня, - в ответ на его отчаянные мольбы глухо отозвался младший мальчик. - Я поиграю с папой в шахматы. Ты же знаешь, какой он хороший соперник. - И это единственное, что у него хорошо получается, - не удержавшись, проворчал Дидрих, скрестив руки на груди. - Ну почему же? - Винсент беззаботно пожал плечами и озарился ангельской улыбкой. - Ещё я могу профессионально дразнить тебя по поводу лишнего веса, который ты обязательно наберёшь с годами с таким зверским аппетитом. - Ах ты! Препирающиеся мужчины разрядили обстановку, заставив всех разразиться снисходительными смешками. Даже болезненный юноша искренне улыбнулся, внушив своему брату доверие; тот покорно обнял брата, пообещав тому организовать самое лучшее Рождество, и подошёл к дверям, где его ждали две девочки. Лиззи грустно вздохнула и двинулась вперёд, утягивая твою персону за собой, застывшую в дверном проёме. - Я не могу так... Сиэль... - начала ты, не в силах смотреть на младшего близнеца, но тебя прервал приблизившийся старший Фантомхайв. - Не волнуйся, (Твоё имя), я пообещал ему сюрприз на Рождество, который мы сделаем вместе, - пообещал тебе мальчик, вселив толику спокойствия в твою душу. Но прежде чем закрыть за собой дверь, ты всё равно обернулась напоследок, встретившись с почти тут же опущенным взглядом синеволосого. Его глаза стали темнее, отчаянней, холоднее. Но вместе с печалью, жгущей грудь, он надеялся, что его самые близкие люди хорошо проведут время вместе. Он готов был пересилить себя, закрыть глаза на собственную тоску и ревность, если это требовалось для того, чтобы его самый дорогой человек не смел страдать или, что ещё хуже, посчитать его никчёмным или надоедливым. Преодолев порыв ринуться обратно к младшему брату, ты обхватила себя обеими руками и пыталась настроиться на скорое времяпровождение вдвоём с Сиэлем-старшим. Присутствие Элизабет было слабо ощутимым, несмотря на ваши дружеские отношения, ведь внимание старшего близнеца было почти полностью посвящено именно тебе. Он признавал и принимал как само собой разумеющееся, что когда-нибудь его и Лиззи будут связывать узы брака. Он называл её хорошей и милой, но никогда не смотрел на неё так часто, как на тебя. И ты, не замечая завистливого взора белокурой девочки, отвечала ему взаимностью. Ты не пыталась сбросить с себя вуаль эйфории, в которой купалась, поддаваясь гипнотическому взору Сиэля. Не искала объяснение своим чувствам к обоим братьям, хотя и взвешивала их к ним. Весы обычно ходили ходуном в воздухе, но не останавливались - чаши были равновесны. Ребёнку вроде тебя было тяжело задумываться о таких вещах, но одинаковая симпатия к ним обоим не сильно волновала, пока кто-то из них был рядом с тобой, а ты, впервые ощутившая позывы первой влюблённости, могла позволить себе радоваться этому ощущению. Всё казалось на своих местах, не считая того, что ты не могла остаться наедине с младшим близнецом, к которому также неотрывно тянулась твоя душа, несмотря на завесу тайны перед ним. - Ой, как тут миленько! - вырвал тебя из потока мыслей певчий голос Лиззи, хлопнувшей в ладоши при виде площадки, на которую вы приехали. - Господин Танака, думаете, скульпторы успеют закончить работу до Рождества? - спросила девочка, указав пальцем на выпуклые кусочки льда, многие из которых уже обрели определённую форму какого-либо животного. - Конечно успеют, - усмехнулся в усы престарелый мужчина. - В Лондоне самые лучшие мастера, в их работе не стоит сомневаться, маленькая мисс. - Ах, как хорошо! Надеюсь, Сиэль уже завтра увидит, что они сотворят за день, - заискрилась надеждой блондинка, не отрывая взгляда от прибывших работников, стучащих маленькими молоточками по прозрачному льду. - Идём! - скомандовал Сиэль-старший и, схватив тебя за руку, пользуясь отвлечённостью своих сопроводителей, и ринулся вперёд, раздвигая тёмные, оголённые кустарники на пути к заветной цели. Смеясь и кружаясь в объятьях друг друга, вы вместе рухнули в сугроб. Рябина, окружившая снежную поляну, на которой вы очутились, была закована в лёд и походила на алую драгоценность - она сияла и переливалась, казалось бы, всеми цветами радуги на бледном солнце. Небо было тоже бледным и почти сливалось со снежной гладью. Висящий над парой морозный туман ничуть не смущал тех, кто грелся в тепле другого. Беззаботные разговоры, сплетающиеся взгляды, постоянно витающий смех - что может быть лучше и чего ещё мог желать Сиэль-старший, не получавший такого заряда эмоций от своей невесты? Временами ему было жаль Элизабет, которую он неосознанно обделял вниманием, но... Он ощущал себя в твоей компании наполненным ещё большими жизненными соками, что он едва ли не задыхался от воздуха, вдруг затопившего лёгкие, от цветов, что стали ярче, глубже, полнее, от... - Сиэль, ты такой забавный! Ты говорил сейчас что-то непонятное, - тихо хихикнула ты, в то время как старший Фантомхайв запоздало осознал, что шептал всё это время что-то неразборчивое. - Ха-ха, это на меня так странно повлияли те печеньки, которые так настойчиво прятал от нас дядюшка Дидрих, - отшутился Сиэль, вернув атмосфере прежний настрой: дружеский, беззаботный, непринуждённый, лёгкий. - Дурак, - ответно засмеялась ты, забыв о прежних печалях, и взмахнула рукой, обсыпав его хлопьями снега. Почему-то уже не получалось вести себя как обычно игриво; будто сиамский близнец, он чувствовал все волнения брата и проносил их через себя, страдая вместе с ним. Мальчик безучастно посмотрел на свою куртку, покрытую белыми пушинками, и безразлично стряхнул их с себя, не удосужив тебя даже привычной тебе улыбкой. Ты встревожилась и присмотрелась к своему другу. - Сиэль, всё хорошо? Ему хотелось бы сказать "да", но язык не поворачивался это сделать. Юноша твёрдо знал, что не всё будет в порядке, пока он не осчастливит своего брата, несправедливо раненного судьбой. Фантомхайв-старший, как и его брат, рано повзрослел, успев разузнать многое о человческих чувствах и самых глубинных переживаниях, как если бы он был психологом. Но больше всего он чувствовал переживания своего брата: тонко, отчётливо, ясно, как свои собственные. В последнее время мысли о том, что он испытывает, стали всё чаще возникать в его мозге. Сиэль был лишён какого-либо эгоизма и всегда ставил превыше всего чувства младшего брата, нуждающегося в поддержке. Возможно, именно этим он и походил на Ангелину, свою тётю, которая вопреки крепким чувствам к Винсенту, смогла уступить свою первую и единственную любовь своей любимой сестре. Сиэль точно также был готов пожертвовать своим счастьем ради улыбки брата. И с каждым годом, когда взросление неизбежно приближалось, а чувства становились всё более ощутимыми, Фантомхайв-старший ощущал на свои плечах ответственность за дальнейшую жизнь брата. За ту, которую он заслуживает. Как старший брат, Сиэль знал, что должен был осчастливить его, в чём-то уступить, но при этом всегда находиться рядом и не позволять тому сомневаться в своей любви. Именно поэтому он готов был расстаться со всем, лишь бы тот почаще улыбался. Впрочем, у Сиэля-старшего было всё для собственного счастья, несмотря на его жертвы. Всё, кроме (Твоё имя), ставшей в неопределённый момент очень дорогой им обоим. Но каждый раз, любуясь ею и представляя, как они вместе проходят стадии взросления, мальчик отдёргивал себя, возвращаясь в реальность, преподнёсшую ему другую невесту. Он часто томно вздыхал, но на самом деле уже заранее давно смирился со своей судьбой. Ему было достаточно и того, что вы всё равно будете связаны хоть какими-то узами, а то, что происходило в детстве, навсегда будет выжжено в его памяти и закрыто в корке мозга, как драгоценность в шкатулке. - Мне бы хотелось помочь своему брату. В последнее время он ходит такой грустный... - начал юноша, непривычно помрачнев, даже его голос сделался каким-то далёким, чужим и чрезмерно задумчивым для его возраста. Поняв, что сейчас не самое лучшее время для игр, ты отодвинулась от друга и бездумно упала спиной на снег. Разговор навевал тягостные раздумья, незамедлительно ворвавшихся в сознание. Теперь, кроме безрадостного лица младшего близнеца, ты больше ничего не могла разглядеть в отголосках памяти. Тебе и самой хотелось помочь обоим юношам, но ты не знала, как это сделать, отчего твоё состояние незамедлительно накрывала безысходность, в которой ты молча рассматривала рыхлые облака на небе, нервно прикусывая нижнюю губу. - Мне тоже хотелось бы, Сиэль. Но мы ведь не можем избавить его от болезни. - Дело не в этом, - нахмурился синеглазый. - Мы должны подарить ему уверенность в том, что он не приносит нам проблемы. И лучше всего это сможешь сделать ты. - Я? - твои глаза округлились. - Ты нравишься моему брату, - со слабой улыбкой сказал мальчик, подавляя внутренний вопль о том, что ему ты тоже небезразлична. - И будет лучше, если ты проведёшь с ним время в Рождество. Я хочу, чтобы это был самый лучший праздник для него. Тебе ведь нравится мой брат? - Да, - призналась ты, чувствуя себя неловко от того, кому тебе пришлось это сказать - старший Фантомхайв тоже нравился тебе не меньше. Ты даже до конца не успела разобраться в своих чувствах к обоим близнецам. - Я бы хотела узнать его получше и почаще видеть его улыбку. - Тогда порадуем его вместе, - кивнул с улыбкой синеволосый, сжав пальцами твоё запястье. - Слушай мой план...

***

На следующий день карета медленно продвигалась сквозь снежные бугорки, позволяя детям с восторгом запечатлеть красоту зимнего пейзажа. Природа зимой становится особенно лаконична, и незаметные другим временем года детали очень чётко видны невооружённым глазом: и геометричность горных пиков, и плавные изгибы замёрзших рек, и обнажённые контуры тёмных деревьев, проглядывающих сквозь белоснежное кружево, улетающие куда-то ввысь, в бесконечную голубизну чистого неба. Сиэль-младший оставался на месте, пока твоя персона и его брат, приклеевшись к окну, частично обсыпанное волшебными морозными узорами, с блеском в глазах смотрели на хоровод снежинок в небе, возбуждённо обмениваясь впечатлениями, ловя друг друга на идентичных мыслях и весело смеясь над этим, нарушая привычную для мальчика тишину звонким, как мелодия колокольчика, смехом. Его ярко-сапфировые глаза, подтёрнутые невидимой пеленой зависти, потускнели от печали, стоило ему только представить невозможное - присоединиться к вашему веселью. Он чувствовал себя лишним в празднике жизни, который беспечной птицей пролетал между вами, потому что он не был таким жизнерадостным, как его старший брат, на которого, что не составило труда увидеть юноше, ты смотрела с детской восторженностью - с таким лихорадочным блеском в глазах, что его можно было сравнить только с зарождающейся любовью, прорывающейся в сердце хрупким золотистым цветком, растущего за счёт возможности видеть его улыбку, выполняющую функцию солнца. Тщедушный юноша и сам ловил себя на горькой мысли, что его брат действительно был похож на один большой солнечный луч, способный щедро согреть своим сиянием всех вокруг, и горчила эта мысль при том, что младший брат, хоть и был похож внешне на него, не мог перенять подобное свечение от старшего Сиэля. К нему не тянулись другие, на него лишь смотрели сочувственным взглядом, в то время как его брат лучился улыбкой и купался в ответных, предназначенных лишь для него одного - хотя близнецы, как говорилось в одной легенде, прочитанной его матерью, должны были делить между собой и горе, и радости. Сиэль-младший был зол на несправедливую судьбу, но от безысходности не пытался ничего менять, потому что всё на фоне брата, который был окутан ореолом всеобщей любви, всё казалось бессмысленным - за болезненным юношей, привыкшим оставаться в тени яркого и громкого Фантомхайва-старшего, закрепилась вера, что он никогда не сможет стать лучше своего брата. Он слишком любил его, слишком восхвалял, слишком обожествлял, чтобы иметь смелость представить себя на его месте или даже рядом с ним. Поэтому, несмотря на отравляющую безысходность, он настойчиво прорывался в своей душе сквозь тернии агонии, пытаясь уцепиться за толику радости и силком достать её на поверхность, чтобы не тревожить своих друзей, отразившейся на его слабой, почти незаметной улыбке уголками бледных губ. Он пересилит себя, сделает всё, чтобы не расстраивать своего заботливого брата, лишь бы не портить тому праздник, а не будет как обычно тихо и бессвязно рыдать из-за собственной слабости - младший Фантомхайв и без того считал себя обузой для окружающих от того, что другие пытались его утешить, но в особенности - его брат. Он всё время вспоминал, как тот отменял прогулки, о которых мог говорить взахлёб часами, только чтобы не оставлять младшего в одиночестве, как он нерешительно тянулся к тебе, следя за опущенным под густыми ресницами тоскливым взглядом брата, пытающегося безрезультатно скрыть грусть за густой иссиня-чёрной чёлкой, и как быстро возвращался из гостей, умело пряча разочарование от короткой встречи с подругой - Сиэль-младший чувствовал, что портит детство брату, которое должно проходить в беззаботном веселье, а не за скучными посиделками в четырёх стенах, предназначенных больше людям в возрасте. Ради того, чтобы всегда видеть брата в приподнятом расположении духа, он готов был даже в Рождество оставаться как всегда в тени, позволяя ему щебетать с ровесницей. Ради его счастье он был готов не заглядываться на (Твоё имя), излучающую парящую лёгкость в его компании; всё равно на взаимные чувства с её стороны не стоило надеяться, ведь девочка почти сразу же теряла к нему интерес, стоило её вниманием завладеть его брату, энергично ведущего её за руку на улицу - а ведь он даже не замечал, как она часто, держа ладонь другого, печально оборачивалась на него, натыкаясь на его унылый взор, как с её лица сползала беззаботная улыбка, как маленькое сердце мучительно щемило от раздирающих внутри чувств и от незнания того, как ему помочь. Сиэль-младший наблюдал за вами в стороне, чувствуя одновременно тусклую радость и физически ощутимую боль в стеснённой груди. Ты будешь лишним здесь. Если ты дашь понять им, что тебе одиноко и хочется внимания, они снова начнут тебя жалеть и думать про себя о твоей никчёмности. Если в тебе есть хоть капля любви к своим близким, утихомирь свои эгоистичные позывы хотя бы в такой светлый праздник. Посмотри на их улыбки; ты никогда не вызовешь у них такие, как это сделало Рождество. Так позволь им хоть раз забыть о твоей жалкой душонке и насладиться тем, о чём мечтают обычные дети, - твердили внутри какие-то бесчисленные грубые голоса, чтобы его боль не утихала ни на секунду, чтобы он даже не смел поддаваться соблазну, который чуть не подтолкнул его повиноваться глубинному импульсу, разливающегося горячей влагой по венам, присесть рядышком к таким близким людям. Бороться с отрезвлающими голосами, пребольно ударившим по самому уязвимому месту, было невыносимо - его близкие люди, разрывающие вату тишины громким заливистым смехом, резко отдалились, и его протянутая к ним ладонь, жаждущая ощутить на себе чужие тёплые прикосновения необходимой поддержки, тоскливо сжалась в кулак и плавно опустилась вниз, раздавленная отчаянием, и голоса двух детей стали приглушёнными, будто Сиэль снова очутился в своей привычной раковине, скрывающей его от людских радостей. Мальчик сжался, сидел тихий и неподвижный, смиряя все свои чувства, смиряя всё, что в нём противилось решению снова закрыться от них. Он дрожал, чувствуя, как чуть ли не разрывается - а перед глазами проносились картины того, что могло бы сбыться, не будь он болен. Боль от этого была жгучей, будто кто-то влил в его открытые раны плавленный металл. Но затем она начала постепенно утихать, придавленная сознанием того, что он сделает хуже только себе, если кто-то из вас увидит его предательские слёзы, застывшие его усилием в поблёскивающих глазах. Сиэль тихо вздохнул - дышать казалось так непросто, совсем тяжело, как если бы кто-то придавил его тело тяжёлым предметом - и обнял руками свои плечи, пытаясь создать вокруг себя ощущение присутствие кого-то другого рядом, пока его собеседники были отвлечены собственными радостями, от которых был так далёк младший Фантомхайв. Карета остановилась возле снежного городка, и по ту сторону окна Сиэль-младший увидел множество скульптур, сотканных из льда искусными творцами, искрящихся в лучах бледного солнца. Ледяные животные неподвижно стояли на месте, сияли и переливались в щедрых золотистых лучах, они были похожи на сказочные чудеса, оживших из книги, о которых ему читали родители, привишие любовь к зимней поре. Просто удивительно было от того, сколько беспредельной прелести хранилось в царстве зимы, стянувшей снежными оковами спящую природу. Сиэль так редко выходил на улицу, что с жадностью запоминал каждую мельчайшую деталь, которую ему предстояло сейчас увидеть. На минуту он даже забыл о своём горе, как его опередили на выходе друзья, спрыгнувшие с кареты первыми под энтузиазмом изучить людские творения. Они, крепко держась за руки и по-прежнему весело смеясь, казалось бы, не замечали ещё более побледневшего Сиэля, застывшего в дверном проёме, потерявшего всякое желание выходить на улицу без компании. Его приподнятые в приятном изумлении аккуратные брови стремительно опустились вниз, накрыв его мраморное лицо тенью глубокого огорчения, и, поджав губы, мальчик решительно отступил назад, возжелав остаться на прежнем месте, чтобы дать волю чувствам, пока его никто не видел; горечь во рту осела настолько ощутимо, что ему хотелось избавиться от этого чувства с помощью непролитых слёз. Но внимательный Танака не позволил своему маленькому господину остаться наедине со своими переживаниями - он по-доброму и необычайно ласково улыбнулся юноше и протянул ему ладонь, облачённую в перчатку, на которую Сиэль, колебаясь, нерешительно вложил свою, вытерев рукавом куртки прозрачную каплю на правой щеке, чувствуя себя ещё более подавленным от того, что он не смог сопротивляться этому доброму старику. Сиэль любил зиму, но сейчас её дары ничуть не радовали его, и он даже не улыбнулся, когда во внешнем мире его встретили падающие снежинки, поблёскивающие в холодном воздухе. Его брат и (Твоё имя) стояли рядом друг с другом, будто ничто на свете не могло разлучить этих двоих, и описывали свой восторг по поводу новых увиденных снежных фигур на площадке, а затем, одновременно обернувшись к нему, начали о чём-то шептаться с широкими улыбками. Фантомхайв-младший, почувствовав себя неуютно, спрятался за спину Танаки, оказавшегося единственной поддержкой для юноши, и вцепился пальцами в его руку, прижавшись лбом к спине мужчины. Всё было лучше, чем чувствовать себя совсем одиноким и никому ненужным; а ещё было бы лучше, если бы он сейчас потерял слух и не слышал бы того, о чём шепчутся его товарищи - Сиэль был уверен, что они снова начнут ему сочувствовать и забудут о своём веселье, пока он не спрячет своё отчаяние за чьей-то спиной. - Танака, помоги мне залезть на того медведя! - раздался звонкий, переливчатый голос старшего Фантомхайва, указавшего пальцем на скульптуру животного, вставшего на дыбы. - Боюсь, один я не смогу забраться на такую громадину, - засмеялся он, и его смех, которому невозможно было улыбнуться в ответ, задел струны в душе младшего брата, который, не удержавшись, растянулся в умиротворённой улыбке. Престарелый мужчина тихо усмехнулся в кулак, ничуть не удивляясь фантазии активного мальчишки, который жаждал испробовать все развлечения, предлагаемые зимней порой. Дворецкий послушно двинулся вперёд, предупреждая уже повисшего на лапе медведя мальчишку о возможной опасности, при этом хрипло посмеиваясь над его уверенностью в себе и отсутствием страха в глазах, азартно бросивших вызов ледяному животному, на которого он пытался самостоятельно взобраться. Сиэль-младший тоже тихонько посмеивался над братом, который с помощью Танаки, подставившего тому обе ладони как опору на ноги, он взобрался на медведя и гордо восседал на нём с довольной ухмылкой, подобно благородному рыцарю, чей алый шарф героически развивался на холодном ветру. Он действительно был отважным и харизматичным человеком, который был способен и удивлять, и пугать, и радовать, и смешить даже в самый серый день - его удивительный брат во всём спектре эмоций мог вызывать только восхищение, какого бы сам ни за что не добился бы Фантомхайв-младший. От этой мысли Сиэль понуро опустил голову, пропустив взглядом хитрое подмигивание старшего, адресованного его верной подруге, игриво кивнувшей на это макушкой. Маленький обладатель сапфировых глаз с потухшим блеском не сразу осознал, что после незамеченного им действия к нему подошли, не сразу услышал приближающийся хруст снега, не сразу понял, что в плен чужих рук попали именно его ладони. - Пойдём играть, Сиэль? - с лучезарной улыбкой спросила твоя персона, чуть нагнувшаяся к опущенному лицу юноши. Пришлось проявить гибкость головы, свойственную семейству сов, чтобы склонить её в бок так, чтобы разглядеть сквозь спутанную густую чёлку юноши его глаза, полуприкрытые синими прядями. Прежде чем Сиэль широко распахнул глаза, в чьих зрачках отразилось безграничное удивление и хрупкая частица надежды на то, что происходящее сейчас правда, а не плод его воображения, он задержал неверящий взгляд на твоих ладонях, в которых сейчас находились его застывшие и дрогнувшие в миг осознания реальности руки. Ты издала приглушённый смешок, заметив смятение на его лице, по-смешному отразившееся в округлённых, как у кота, глазах, и открытом рте, которым Сиэль судорожно поймал и втянул глубоко в лёгкие морозный воздух, задержав внутри себя, не обращая внимания на колющие ощущения в горле. Он удивлённо хлопал большими грустными глазами, не в силах отдёрнуть пленённые руки, которые так мелко задрожали при желанном соприкосновении - чувство того, что он был не достоин этого, неумолимо жгло грудную клетку. Ты никогда не путала его с братом, но сейчас на почве неуверенности в себе он готов был уцепиться за это оправдание твоего странного поведения, лишь бы только уберечь себя от этой неловкой ситуации. Но уста предательски онемели, отказывались подчиняться хозяину, но неразборчивые слова продолжали упрямо виться в голове и горле. - Ты боишься, что родители накажут тебя, если ты ослушаешься? - осторожно осведомилась ты, уловив его волнение. Сиэль был не в силах что-то сказать; он, сглотнув ком, неуверенно кивнул головой, ловя себя на мысли, что это не та причина, по которой он так страшился поверить в происходящее. - Не бойся, господин Танака не успеет нас поймать, если мы убежим, - задорно пообещала ты, крепче сжав его ладони в своих. Мальчик дрогнул, снова опустив взор на ваши сплетённые руки. И тут же поднял ошеломлённый взгляд, услышав следующие слова. - Только бежать надо очень быстро. Попробуем? Мальчик не успел ничего осознать, как его резко потянули на себя и уволокли в противоположное направление от площадки, на которой продолжал веселиться его брат, машущий тому рукой, что пропустил повернувшийся спиной Сиэль. Хрупкий и тщедушный юноша едва поспевал за своей подругой, но прилагал все усилия для того, чтобы не сильно отставать от неё. Вы бежали так быстро, что у Сиэля сложилось впечатление, будто кто-то сзади преследует вас и вот-вот скоро приблизится, ухватив его, слабого и отстающего, за шиворот, утащив в глубину чёрной на фоне снега чащи; от этого сердце болезненно затрепыхалось в груди, наделив его неожиданной силой, с которой он рванул вперёд, почти поровнявшись с твоими ногами. Ты широко улыбнулась на пробудившийся энтузиазм друга и, продолжая бежать по сугробам, замедляющих движения, ещё крепче сжала миниатюрную ладонь юноши в своей, помогая ему огибать снежные бугорки. Когда бег подошёл к концу, рука Сиэля выскользнула из твоей хватки и мальчишка, уперевшись ладонями о колени, согнулся, пытаясь привести сбитое дыхание в порядок. Ты совсем позабыла о том, что второй сын Винсента является гораздо слабее в физическом плане, нежели его всегда резвый брат, поэтому почувствовала острый укол вины за свою торопливость, вызвавшую возможные страдания болезненного юноши. Подбежав к нему, ты упала рядом с ним на колени и положила руку на плечо дрожавшего мальчика. - Ты как? - обеспокоенно спросила твоя персона, чуть встряхнувшая синеволосого юношу. Тот вздрогнул, снова ощутив твоё прикосновение, и робко, почти неслышно вымолвил, выдавив из себя слабую улыбку: - Всё хорошо... Немного холодно, но я в полном порядке! - ободряюще воскликнул Сиэль, превозмогая дрожь в голосе. Доселе взволнованная, ты облегчённо выдохнула и широко улыбнулась младшему Фантомхайву, взяв того за руки, чтобы помочь ему подняться. Сиэль чуть пошатнулся, но удержался на ватных ногах и подрагивающих коленях. - Это замечательно! - радостно сказала ты. - Тогда мы сможем наконец-то поиграть! Знаешь, я так давно ждала этого момента, когда мы сможем провести вместе время, - энергично пробормотала твоя персона, желая порадовать и стушевавшегося Сиэля, удивлённо взирающего на свою подругу каким-то отстранённым взглядом, будто перед ним предстал кто-то чужой. Мальчику казалось, что эти слова адресованы не ему. Он опустил взгляд на свои ладони и задрожал, увидев и почувствовав, как твои пальцы бережно обхватывали его, проводили по ним поглаживающим лёгким движением, с каким порхали по его коже пугливые летние бабочки, как ты чуть сжимала их в своей хватке, пытаясь навязать ему чувство спокойствия и защищённости. Всё внутри него мучительно сжалось, в груди будто что-то распустилось, похожее на огромный тёплый цветок, и наполнилось горячей влагой, подпитывающей его мягкие лепестки. А ещё ему показалось, что бабочки, витающие около его рук, проникли внутрь, в этот самый цветок, щекоча его своими разноцветными крылышками. Странная смесь чувств бурлила в нём, наполняла энергией, в один миг согрела всё его замёрзшее тело и прорывалась отразиться в неожиданной улыбке. Но его разум, привыкший быть отверженным, противился принять правду, и Сиэль, прислушиваясь к нему, покорно опустил голову и уголки губ, прячась в своих сомнениях. - Почему... ты позвала играть именно меня, а не моего брата? - вопрос, пылающий на губах, наконец-то вырвался из своего плена, но Сиэль не почувствовал от этого облегчения, которое обещала эта откровенность, основанная на его собственной мнительности. - Вы ведь всегда были вместе, а сейчас... - А сейчас я захотела позвать тебя, - незамедлительно, почти возбуждённо прервала ты юношу, хмурясь в ответ на его тоскливое выражение лица. Но гнев тут же сменился на милость, стоило тебе вспомнить о словах старшего Сиэля. Черты лица послушно смягчились, озарив тебя снова особенной просветлённостью, которая неосознанно пугала младшего брата. Сомнения, одни за другими, не давали ему покоя и возможности поверить реальности. Что-то внутри него испуганно трепещало, отказываясь поддаваться соблазну. - Нет, я давно хотела сделать это. Просто ты всегда... избегал близкого общения со мной, - осторожно начала ты, опустив взгляд на сверкающий снег под вашими ногами. - Но сегодня я не дам тебе остаться одному! - уверенно заявила ты и, приподняв его руки, крепче сжала их, осветившись мягкой улыбкой. - Сегодня мы проведём время вдвоём. Ты ведь хотел сделать это, верно, Сиэль? Твой брат говорил об этом. - Да, хотел... - неуверенно ответил мальчик сиплым голосом, ощутив необъяснимый жар в области щёк и то, как начали пульсировать его пальцы в чужом плену. - Но я не такой весёлый, как Сиэль, поэтому мне не хотелось бы портить вам времяпровождение. Будет лучше, если вы, как и прежде, будете играть друг с другом. А я постою рядом с Танакой и понаблюдаю за вами, хорошо? - прикрыв глаза, чтобы удержать в себе слёзы, тихо сказал мальчик. - Давай вернёмся обратно, (Твоё имя)? Дедушка наверняка уже волнуется, а Сиэль скучает. Ты тряхнула головой, отгоняя от себя нависшее раздражение, вызванное его мнительностью. Синеволосый юноша торопливо повернулся к тебе спиной, скрывая за ней растерянно-опустошённый взгляд, и легко вытащил руку из твоей расслабленной хватки. Какое-то время ты, приковавшись, стояла на месте, сдерживая внутренние позывы сорваться на Сиэля. На фоне несдержанного характера и долгожданного уединения с младшим сыном Фантомхайвов тебе хотелось рвать и метать, лишь бы только не слышать его отвержений. С его старшим братом было гораздо проще пойти на контакт, в то время как младший всё время пытался возвести между вами барьер, что усложняло задачу и выбивало из колеи, лишая всякого желания продолжать, казалось бы, бесполезную борьбу за его расположение. Но ты была слишком упряма, чтобы отказаться от своей затеи, и слова Фантомхайва-старшего, вертевшихся всё время в голове, было достаточно для того, чтобы продолжать пробуждать в только затлевшей надежде больше энтузиазма. Ты не позволила двинуться Сиэлю дальше, судорожно поймав его ладонь в свою, сжав её настолько крепко, что мальчик, повернувшись к тебе лицом, поджал от боли губы и как-то испуганно посмотрел в твоё лицо, накрытое хмурой тенью. - Сиэль, перестань убегать от меня! - почти взмолилась ты, запоздало уловив в своём голосе нотки мольбы, которые поразили твою персону - тебе впервые довелось кого-то умолять, и это было странно. - Давай повеселимся вместе хотя бы в Рождество? Но Сиэль продолжал колебаться, всё больше чувствуя себя виноватым за то, что он разделил тебя со своим старшим братом, с которым тебе было бы гораздо лучше. Он постарался улыбнуться для разряжения обстановки, но ровно настолько, насколько может это позволить себе вежливый человек, и при этом он продолжал сохранять поразительную отстранённость. Сомнения тяготили его, снова возведя между вами стену, выстроенную из отчуждения. Но ты видела, как в глубине его синих глаз скрывается скрытая тяга к предлагаемому веселью, как её держат в тисках страх, как в них броне страха появилась трещина, давшая тебе надежду на продолжение борьбы. Ты широко улыбнулась, отступая назад, вовлекая за собой застывшего Сиэля. - Я хочу показать тебе одно замечательное место. Мы вчера были там с твоим братом и договорились привести тебя туда, - мягко промолвила ты, решив больше не надавливать на юношу, вместо этого применив силу убеждения. Незатейливый трюк сработал и Сиэль, не успевший осознать, почему ему в одно мгновение так легко удалось изменить своё настроение, стоило только наткнуться на твою поражающую теплотой улыбку, двинулся вперёд, когда ты начала медленно отступать, вовлекая его за собой. Не отрывая взгляда от твоей персоны, он послушно следовал за тобой, будучи словно на невидимой привязи, связавшей вас и неизменно тянущей к друг другу. Впервые он неосознанно поборол своё стеснение и самостоятельно сжал твою ладонь своими пальцами, на что ты, повернувшись к нему на краткий миг, одобрительно улыбнулась, следом ощутив прилив крови к щекам. Это было странно; ты никогда раньше не смущалась в присутствии младшего Фантомхайва и не чувствовала себя не в своей тарелке. Теперь прикосновения к нему отдавались в теле неизведанной пульсацией и внутри становилось на время жарко. Ты стушевалась, но желание держать его за руку никуда не пропало, несмотря на мимолётную жажду отпустить его и проверить свою реакцию на разъединение. Держать его за руку казалось чем-то естественным и даже необходимым. Ты подумала о том, что просто боишься за юношу, но страхом здесь и не пахло. Запах в гармоничной атмосфере между вами был сладким, почти приторным, но несомненно притягательным и подпитывающим жажду находиться и дальше вдвоём в этом зимнем царстве, где вы могли спокойно греть друг друга, как Кай и Герда в сказке о Снежной Королеве, о которой вам как-то на ночь рассказала Рейчел. Снова та поляна, усыпанная обильным искрящимся снегом, снова те алые ягоды рябины среди торжествующей белизны, закованные в ледяной панцирь, и снова та горка среди голых деревьев, которая тут же привлекла ваше внимание. Но в отличие от тебя, как и в тот день загоревшейся азартом, Сиэль ощутил волну дрожи при виде её высоты. Но, будто почувствовав его страх, ты смела все его тревожные мысли одной лишь уверенной улыбкой, чей настрой передался и робкому юноше, впервые проявившего совсем непривычные тебе эмоции. С порозовевшими щеками ты неспешно потянула его вперёд, позволяя мальчику насладиться волшебством снежной поляны. - Тебе нравится здесь? - спросила ты. - Да, очень! - восторженно пролепетал Сиэль, торопливо разглядывая незнакомую и невероятно красивую обстановку, будто сошедшую с рождественской открытки. - А это ты видел? - ты легонько дёрнула его за рукав перчатки, привлекая внимание, и указала пальцем на ветки деревьев, которые облепила стая снегирей. - Тут столько красивых птиц! Просто удивительно, сколько их было среди белого безмолвья. Все они ещё радостно щебетали свои весенние песенки и резво прыгали с ветку на ветку, стряхивая своими крохотными лапками щепотки снега с толстых и тонких веток. Каждая из них, слегка склонив голову вбок, с любопытством смотрела на незванных гостей, и предупреждающе махала серыми крыльями, тревожась: а стоит ли отсюда улетать с прибытием чужеземцев. Но нарушители птичьего спокойствия не собирались докучать обитателям поляны; они, радостно улыбнувшись, просто махнули им рукой и тут же направились исследовать другие места, позволив расслабиться красногрудым снегирям. - (Твоё имя), смотри! - в этот раз воскликнул Сиэль, проявивший наконец-то инициативу в своём изучении. Оживившись, ты незамедлительно подбежала к юноше, который присел на колени и склонился над полузелёным отростком. Иногда снег не в силах засыпать всё – и тогда видно, как сквозь сугробы зимой пробиваются на воздух отдельные растения. Они замёрзли, но не сломлены, они покрыты инеем и очень красивы. Упрямцы не согласны прятаться под снегом - им хочется продолжать радовать зрителей своими яркими красками на фоне бледных оттенков зимнего царства, стянувшего оковами природу. Сиэль аккуратно стряхнул с зелёных лепестков иней и бережно провёл влажными пальцами по стебельку. Каким же было волшебным это растение, вырвавшимся чудесным образом из снежной ловушки! - Я и подумать не могла, что зимой могут вырваться растения. Тут ведь всё покрыто снегом! - удивлённо пробормотала ты, неверяще рассматривая со всех росток, которого ещё не было вчера. - Зато он смотрится так особенно красиво в снегу. Такой яркий, необычный, заметный среди всего белого тут, - завороженно, как в гипнозе, прошептал юноша, не отводя восхищённого взгляда с растения. Ты пригляделась к Сиэлю; на минуту тебе показалось, что ты видишь совершенно другого человека, но увиденное привлекло тебя ещё больше к этому юноше. Теперь его тёмные глаза посветлели, и ты заметила, какими выразительными они стали, как прелестно смотрелись на снежном фоне его пушистые ресницы, покрытые снежинками, каким он был прекрасным, когда вот так искренне улыбался, как его брат, и каким особенно хрупким в отличие от него он казался в своём скромном проявлении чувств. Ты опустила взгляд на свои руки и внезапно ощутила, как они потеплели, когда в твоих воспоминаниях вспыхнули ваши соприкосновения. Поразмыслив над его словами, ты хитро прищурилась и улыбнулась, когда в твою голову прокралась светлая мысль. - Знаешь, что это значит? - всё с тем же прищуром, как у лисы, поинтересовалась ты, на что Сиэль мотнул головой, внимательно вслушиваясь в твои слова. - Это значит, что, несмотря на то, что ты отличаешься от других, это не делает тебя хуже. Иногда ты будешь выглядеть гораздо красивей на фоне похожих друг на друга вещей. Об этом мне часто говорил господин Танака, когда я спрашивала у него, почему ты так отличаешься от своего брата. С того дня мне захотелось узнать тебя получше. И я не жалею, что сделала это сейчас. Пусть мы провели ещё мало времени, но твои искренние эмоции очень понравились мне. Ты милый, когда позволяешь себе немного повеселиться, - смущённо улыбнулась ты, закончив на одном дыхании свою речь, чтобы не забыть все крутящиеся в голове подходящие слова, идущие от самого сердца. Сиэль внезапно рассмеялся. Его смех будто доносился из хрустальной глубины и приятно звенел, как незамысловатая мелодия. Ты невольно ощутила внутри дрожь вибрации, прокатившуюся по всему телу, с жадностью впитавшее в себя незнакомый звук, который с первого взгляда заставил тебя испытывать шквал эйфорийных эмоций. Улыбка исчезла с твоего лица и ты перевела сосредоточенный, изучающий взгляд, будто смотря вовсе не на Сиэля, а на незнакомца, на синеволосого юношу, следя за тем, как на его лице появляются очаровательные ямочки и как сказочно подрагивают его ресницы на фоне падающих на него снежинок, добавляющих свою прелесть в атмосферу. Кто бы мог подумать, что один только смех мальчика заставит тебя переменить к нему отношение; пусть он и был похож внешне на своего брата, но его внутренняя энергия была совершенно другой, и увиденное тебе однозначно понравилось. Сиэль же внезапно почувствовал себя уверенным и воодушевлённым. Грустный настрой сняло рукой, и внутри него появилась какая-то особенная просветлённость, далёкая от обычного веселья, какое кружило вокруг него. - Ты и вправду говоришь как Танака... Дедушка очень мудрый человек и он всегда говорит полезные вещи. Только он один в особенно тяжёлые для меня времена мог развеселить меня, - с какой-то светлой печалью в голосе произнёс задумавшийся юноша. Заметив перемену в его настроении, ты встревожилась и поторопилась найти отвлекающий манёвр, чтобы заодно отвлечь и себя от смятения чувств. Его эмоции теперь явственней отражались и в тебе, как зеркальное отражение, и это казалось странным. Быстро осмотрев округу, ты наткнулась взглядом на смятый возле вас снег. - О! - восторженно воскликнула ты, когда в голову хлынули ностальгические воспоминания о вчерашнем дне. - А здесь мы с твоим братом делали снежных ангелов. Здорово, да? Юноша не омрачился, но снова ощутил привычный укол ревности, стоило ему заметить по следам, насколько близки вы были к друг другу, пока он находился дома, в одиночестве, размышляя о том, как вам было хорошо без него, и как было бы ещё лучше, если бы он оказался рядом с вами. Заметив его тоску, ты поспешила разрядить обстановку и взяла его за руку. - Давай теперь мы с тобой сделаем своих? - Думаешь, у меня получится? - как-то наивно спросил Сиэль, из-за чего ты едва сдержала себя от неуместного смеха, который мог бы смутить мальчика, ещё не до конца изучившего зимние забавы из-за своей болезни. - Это легко! - воодушевлённо произнесла ты и не менее уверенно откинулась назад, утянув за собой и Фантомхайва. Оказавшись в снегу, не разъединяя ваши переплетённые пальцы, Сиэль почувствовал себя самым счастливым человеком на свете, попавшим в сказку. Атмосфера походила на чудесный сон, на волшебство, навеянное праздником, в котором исполнялись мечты. Он поверил, что и его мечта сбылась, хотя он никогда не задумывалась о том, чего ещё желает его душа, кроме избавления от болезни. Но то, что происходило с ним сейчас, было похоже на оживший чудесный сон, о котором он не мог забыть. Несмотря на холод, он искренне наслаждался тем, что вы лежали рядом друг с другом и держались за руки, смотря ввысь. Кружась, на ваши лица падали снежинки, мгновенно растаивая на щеках, которые оставляли на вашей коже влажные дорожки. Мысленно он поражался тому, что рождала в нём близость с твоей персоной. Его переполняла нежность, какую он проявлял только к родным людям, и жгучая потребность остаться навсегда в таком положении. - Теперь маши руками и ногами - так получатся крылья, - сказала ты и начала поднимать руки вверх и вниз. Сиэль повторил за тобой движения, чувствуя, как крошки снега проникают под рукава куртки. По коже, которая сделалась влажной, прошлась волна мурашек. Но юноша сосредоточил свои мысли на положительных сторонах твоего увлечения, на том, как ты громко хохотала, активней размахивая руками и ногами, и ему становилось теплее. Ваш смех слился воедино, превратившись в один мелодичный звук. Он не обращал внимания и на то, как на языке оседали снежинки - они даже показались ему вкусными в тот момент, когда ты по-детски промурлыкала от удовольствия, вкусив их влагу, и тут же чихнула, когда одна из них попала прямо в нос. Сиэль рассмеялся пуще прежнего, ощущая, как живот постепенно начинает напрягаться от безудержного смеха, но это ничуть не доставляло ему дискомфорта. - Сиэль, а кем ты мечтаешь стать в будущем? - вдруг спросила ты, когда на смену веселья пришло временное спокойствие, и закинула руку за голову, наблюдая за мирно кружащимися хлопьями снега. - Я бы хотел создавать игрушки для других детей, - признался смущённо мальчик. - Не самая лучшая мечта для благородного человека, да? Так считает мой брат, - несколько грустным тоном произнёс он, сложив замёрзшие руки в замок на груди. - По-моему, это очень хорошая и добрая мечта. Такие мечты как раз таки и делают людей благородными. Ну, я имею в виду не по статусу, а по духовной личности. - Не думал, что ты разделишь мои взгляды, - дрогнувшим голосом сказал юноша, ощущая прилив вдохновения в области груди, смешанное с тёплой волной. - Я бы очень хотел порадовать детей, которым не достаёт игрушек. Мне кажется, они всем приносят радость. А ты кем мечтаешь стать, (Твоё имя)? - Врачом. Я хочу помогать и взрослым, и детям. А ещё так я, может быть, преодолею свою боязнь иголок, - усмехнулась ты, на что Сиэль тоже засмеялся. - Прямо как тётя Энн, - заметил, улыбнувшись, мальчик, блажённо прикрыв глаза. Ресницы сделались мокрыми и с них начали медленно стекать капли воды, принося щекочущие ощущения. - Я думаю, тебе пойдёт эта работа. Мне ты помогла на время забыть о моей болезни... - тихо добавил синеволосый, загадочно улыбаясь своим мыслям. Ты заметно просияла, но почти тут же стушевалась по непонятным для себя причинам. Произведённый эффект на Сиэля одновременно поразил тебя и заставил гордиться собой, вместе с тем наделив немыслимой теплотой, ширящейся в груди, как на дрожжах, при мысли о том, что ты хоть как-то смогла помочь ему, когда все остальные были бессильны. Фантомхайв-младший заметил, какой ты стала растерянной и сбитой с толку, хотя и действовала поначалу решительно. - Всё хорошо? - осторожно спросил Сиэль, чувствуя себя на подсознательном уровне виновником твоих душевных завихрений. - Да, - коротко ответила ты, поджав губы, чтобы совладать со сбитым воздухом в груди и попыткой найти нужные слова, онемевшие на губах, когда мальчик ошеломил тебя столь откровенным признанием, буквально внеся раздор в твоё сердце, теперь отчётливо разрывающееся между обоими близнецами. - Я просто хотела сказать, чтобы ты не беспокоился по этому поводу и больше не говорил о том, что найдёшь занятие без нас с Сиэлем. В следующий раз мы никуда не уйдём без тебя и будем играть все вместе. Если ты думаешь, что твоя болезнь отталкивает других, ты ошибаешься. Ты остаёшься с ней таким же, как и все. Хотя нет... Ты особенный. И очень интересный. И милый, - закончила ты на выдохе с покрасневшими щеками. - Никто из нас не хочет, чтобы ты из-за болезни считал себя недостойным чего-то. И если я действительно в силах помочь тебе забывать о ней, я постараюсь быть почаще рядом, - заверила ты с робкой улыбкой, обратив смущённый взгляд на Фантомхайва. Сиэль непроизвольно ощутил приятную дрожь по всему телу и то, как пальцы начало бить током так, что они пару раз дёрнулись. В груди стало гораздо теснее, чем прежде, но это отнюдь не вызывало неудобств. Ему было хорошо вот так просто находиться рядом с тобой и вслушиваться в чужой мягкий голос, возвышающий его слабый дух. Он поверил, что тоже небезразличен тебе, и от этой мысли широкая улыбка сама расцвела на его губах. Редкая улыбка младшего Фантомхайва будто поразила твоё сердце стрелой, кончик которой был обмазан каким-то волшебным эликсиром, меняющим и меняющим твоё восприятие окружающего мира и рождающихся новых чувств к ровеснику. Разве может быть в ребёнке столько привлекательности, а в другом - столько многообразных чувств, которые, казалось бы, не могли вместиться в ещё совсем маленькое сердце, не умеющее по поверьям некоторых взрослых гореть от настоящей любви? Ты физически ощущала, как начинала расти вместе с Сиэлем, и как внутри тебя поочерёдно появлялись новые чувства и эмоции, которые ты уже начала самостоятельно осознавать. - Я тоже хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной и с Сиэлем. Ты дорога нам с братом, (Твоё имя). С тобой так весело и легко! - заулыбался мальчик, сверкая жемчужиными зубами, которые по твоему представлению были белоснежней самого снега всей Англии. - Если бы я только раньше понял, что не являюсь для вас обузой... Но теперь я буду знать, что ты хочешь быть рядом со мной, а значит, мне не надо будет бояться, что ты когда-нибудь сможешь отвернуться от меня. - Но знаешь... - начала неуверенно ты, внезапно осознав один факт из жизни мальчика, который готов был вот-вот разбить тебе сердце, пропустив мимо ушей его слова. - Твой брат говорил, что с такой работой вам придётся разделиться. Вы будете жить отдельно друг от друга и редко видеться. Возможно, ты даже уедешь в другой город... Это ведь ужасно, Сиэль. Больше не видеть тебя... Я так привязалась к вам! - на одном дыхании проговорила твоя персона, едва не залившись слезами, стоило тебе представить ещё не случившуюся картину расставания. - Мы обязательно будем видеться, ведь мне будет очень непросто без тебя и брата, - заверил юноша, поблекнув от той же мысли, что и ты, но попытался уверенно держаться, пока ты не прервала его речь. - Я знаю, что мы сделаем! - возбуждённо пролепетала ты, резко поднявшись на ноги. - Раз уж у твоего брата уже имеется невеста, тогда я стану твоей! Тогда мы не будем расставаться с тобой и будем навещать Сиэля. Так все будут счастливы. Здорово я придумала! - Моей невестой...? - ошалело переспросил юный граф, не веря своим ушам. Смущение стремительно опалило не только его щёки, но ещё и шею и, как показалось мальчику, почти каждую часть его тела. Сама возможность этого, о которой он никогда не задумывалась, заставило беспомощно трепыхаться сердце, которое не знало, куда деться. - Ну да... - стушевавшись, несколько приглушённо сказала ты, чувствуя, как между вами загорелись неловкости от неосторожно брошенных фраз. - Ну, вообще-то, я просто так сказала это... Не бери в голову! - поспешно замахала ты руками, пытаясь изобразить беспечность на лице, но попытка получилась неудачной, почти жалкой. - А знаешь, я не против! - вдруг оживился Сиэль, следом за тобой встав на ноги, произнеся это так легко и непринуждённо, что ты разом растеряла всю уверенность в себя, ощутив себя в теле некогда скромного и молчаливого юноши. Смущение выразилось зажатостью и часто хлопающими глазами, вопрошая снова и снова: "Это правда? Неужели не сон?". Мальчик продолжал оставаться уверенным в своих словах, и лишь лёгкий румянец на бледных щеках выдавал его внутреннее волнение и жар в груди. Так вы и сидели друг напротив друга, дрожа в мучительном ожидании наплавы подходящих слов и действий и в какой-то болезненной неподвижности, пока минуту спустя где-то вблизи не послышался взрыв фейерверка. Хлопки в небе продолжались ещё долгое время, но вы потеряли его счёт, засмотревшись на потоки взрывающихся сфер, блещущих самыми разнообразными цветами и формами. Небо было как будто расцвечено фантастическим лазерным шоу из мерзающих переливов света и цвета. Но больше всего ты засмотрелась в глаза Сиэля, в чьей синеве ярко отражались взмывающиеся вверх кометы и как с треском они разрывались, формируя искрящиеся капля золотистого цвета. Волшебство, отражённое в его глубоких глазах, оказалось куда интереснее, чем многочисленные взрывы на небе. Где-то вдалеке уже слышались радостные крики детей, но на поляне для вас существовали только вы сами, а время, не считая фейерверка, заставило замереть окружающую среду. Казалось, даже снег перестал кружиться в лёгком вихре воздуха, но он продолжал спокойно падать вниз, оседая тёмными пятнами на вашей одежде. Как же было красиво и атмосферно! Тебе приходилось урывками хватать воздух, чтобы совладать с зашкаливающими положительными эмоциями и восхищением, вызванное любованием Сиэля, похожего на свою мать-ангела. Да, ему действительно не хватало только крыльев за спиной, учитывая его характер чистого и совершенного ребёнка. Ещё не скоро вы заметили, как на улице начало смеркаться, что совсем не напугало тебя, в то время как синеглазый юноша слегка насторожился, но в его взгляде ты прочитала, что ему совсем не хочется покидать это место. - Это было чудесно... - прошептал на выдохе Сиэль. - Но нам, наверное, уже пора домой. - Да, ты прав, - неохотно согласилась ты и лучезарно улыбнулась, уловив в чуть грустной улыбке Сиэля разделённое желание остаться ещё ненадолго здесь. - Давай напоследок прокатимся на горке? - предложила ты, отказываясь так быстро прощаться с возможностью побыть с ним ещё наедине, и упрямо потянула его за рукав куртки. Фантомхайв-младший без колебаний согласился на твою авантюру, встретив её ответно-азартной улыбкой. - А ты заметила, что мой снежный ангел получился выше, чем у Сиэля? - со смешком похвастался мальчик, следуя за тобой. - Да, забавно получилось, - хихикнула ты, остановившись возле ледяной горки, обсыпанной снегом. - Скатимся вместе! Не боишься? - с игривым вызовом спросила ты, повернувшись к собеседнику. - С тобой - ничего, - прикрыв веки, робко улыбнулся Сиэль, из-за чего ты застыла на месте и густо поалела, едва заставив себя хотя бы пошатнуться. Забираясь на скользкую горку, ты подала обе ладони другу, благодаря которым Сиэль без проблем взобрался наверх. Едва не покатившись вниз раньше времени, вы оба прижались к друг другу, синхронно ухватившись за плечи, и хором засмеялись, будто пытаясь сменить неловкость ситуации на беззаботность. Незамедлительно, скрывая за своими спинами тёплые улыбки, вы снова взялись за руки и, кивнув друг другу, спустились сидя вниз. Скатываясь с горки, вы ощущали, как холодный ветер усилился, щипая кожу. Почти весь путь вы держались уверенно, не обращая внимание на жжение в области щёк, но под конец спуска, запнувшись ногами о бугорок снега, вы оба рухнули наземь, вместо того чтобы приземлиться на ноги. Сиэль окунулся макушкой в сугроб, а ты успела в последний момент перевернуться и оказаться на спине в мягком, как кровать, снегу. Почти всё тело было порализовано холодом, но вы продолжали безудержно хохотать, постепенно поднимаясь со снега и отряхивая от него одежду. Ты пришла первая в сознание и, уже очутившись на дрожащих ногах, мирно выпускала холодный пар изо рта, звонко посмеиваясь над собственным падением, и терпеливо ждала, когда к тебе присоединится Сиэль, чувствовавший себя вполне уютно в сугробе. Но, когда Сиэль, смахнув остаток белого пушка с лица, собрался было подняться, он зашёлся в сильном кашле и упал на колени, не в силах совладать с его удушающим натиском. Испугавшись, ты, спотыкаясь почти на месте, подбежала к юноше и обняла его так крепко, как это сделала в тот день Рейчел, наивно надеясь облегчить его страдания. - Боже, Сиэль! - едва ли не истерично восликнула ты, дрожа от собственного бессилия. - Пожалуйста, держись! Скоро пройдёт! Слова, как заклинание, начали потихоньку действовать; Сиэль постепенно начал слабо кашлять, пока через несколько минут не перестал совсем. Ты успокаивающе поглаживала его по спине, пока юноша не затих и не выпрямился, перестав морщиться от боли. Ты облегчённо выдохнула, прижав к себе крепче мальчика. - Думаю, нам лучше вернуться домой, - сказала ты, больше не найдя нужных слов. - Ты права, - прошептал синеглазый, потирая пальцами зудящую грудную клетку. - Приступ может усилиться. Если бы я только не был так сильно болен... - Перестань, - нетерпеливо оборвала его ты, не желая углубляться в сумрачное настроение. - Эта болезнь ничего не меняет в тебе. И уж тем более не меняет моё отношение к тебе. Не заставляй меня беспокоиться за тебя ещё больше, Сиэль, от твоих слов становится только дурно. Пойдём, нас уже заждались, - ты потянула его за руку. Вместе, ловко перепрыгивая бугорки и обходя сугробы, вы добрались до стоявшей возле площади кареты, на время остановившись у входа, чтобы разведать обстановку. На площади уже собрались взрослые, пускающие в полёт фейерверки, а вокруг них носились шумные дети, машущие горящими на кончиках палочками, распевая дружно рождественские песни. Среди них, в центре резвой толпы, стоял старший Фантомхайв, считающий искры на небе вместе с Танакой. Вы оба улыбнулись и торопливо залезли внутрь, энергично растирая свои плечи. Ресницы Сиэля до сих пор были покрыты снежным пушком, лицо было белым, как мел, кроме щёк, покрасневших от мороза, и весь он трясся. Казалось, ещё немного и он вот-вот покроется коркой льда, как река на морозе. - Сильно замёрз? - обеспокоенно спросила ты. - Совсем немного, не волнуйся. Сейчас согреемся. Ты ведь тоже замёрзла, да? - с улыбкой, подрагивающей неровной волной, промолвил мальчик. Но ты, поддавшись неясному импульсу, лишь молчаливо заключила его ладонь в свою и поднесла к собственным губам. Ты тихонько дунала на костяшки его пальцев, перевернула ладонь и вдохнула внутрь. Вокруг стояла непривычная тишина, мир, когда-то приведённый в движение, вдруг замер, как будто остановилось время. Ты не слышала больше радостных криков детей, шумных нотаций взрослых, которые строго сетовали на то, что их отпрыски слишком много времени проводят в снегу, не слышала, как шуршат искрящиеся палочки, чьи разноцветные искры отлетали в разные стороны. Непривычную тишину, существующую только для вас двоих, нарушал лишь появившийся угрюмый ветер, проносившийся мимо кареты, оставляя свои ледяные росписи на её окнах. Сердце Сиэля с волнением замерло, когда твои губы коснулись его кожи, а следом покрылась заметными мурашками, стоило ему ощутить тёплое дыхание на своих холодных и белых пальцах. Сиэлю было теперь так легко поверить, что он нужен тебе, что он действительно особенный, ценный. А затем, поддавшись ещё одному сентиментальному порыву, ты прижалась к мальчишке, положив голову на его плечо, а руками обвив его руку. Он жадно впитывал в себя твоё тепло, стараясь запомнить его неповторимое ощущение, боясь потерять его, так и не узнав глубину этого головокружительного чувства. Ему было так хорошо, комфортно и уютно, будто он находился в объятьях брата, с которым Сиэль всегда чувствовал себя защищённым. Но с тобой смесь из этих чувств усилилась, дополнившись ещё одним, неизвестным и необъяснимым ему. Мальчик краснел, чувствовал внутри жар, ему хотелось постоянно улыбаться и желать большего: более крепких объятий, более длительных, более нежных. Со счастливой улыбкой на губах, изрядно устав после ошеломительного дня, Сиэль прикрыл тяжёлые веки и уснул в обнимку вместе со своей подругой.

***

- Поверить не могу, что они уснули в такой праздник! - сетовал Фантомхайв-старший, ходящего кругами по комнате, изображая на лице шутливую нервозность. - Братик, разве можно спать в такой момент, когда мы даже не отведали десерт?! - не удержавшись, мальчишка подскочил к спящему родственнику и слегка потряс его за плечи. - Вот именно! - негодовал Дидрих сквозь густую ватную бороду, наряженный в костюм Санты Клауса. - Я что, зря наряжался в этот ужасный костюм? - Ничего не зря, дорогой Дид, - усмехнулся Винсент, оценивающе разглядывая с ног до головы одеяние друга, едва не разрываясь от смеха. - Он делает тебя более стройным в отличие от твоего обычного костюма. На нём скоро пуговицы не будут застёгиваться, а этот сидит на тебе, как собственная кожа. - Мерзавец! - немец, схватив с праздничного стола свёрнутую газету, начал гоняться за графом по всему поместью, желая заслуженно ударить наглеца по голове. - С таким языком ты точно помрёшь раньше меня! - Не думаю, что ты увидишь это, когда тебя разнесёт, - хохотнул мужчина, всё-таки пропустив один неслабый удар, от которого ему пришлось потереть макушку и тут же отскочить в сторону в манере искусного бойца, дабы избежать ещё одного. Винсент, качнув макушкой, цокнул. - Детей мне распугаешь своими выходками. Все кругом, наблюдая за шутливой и обыденной перепалкой двух друзей, смеялись, тем самым разбудив двух прижавшихся к друг другу детей. Разлепив глаза, Сиэль-младший не сразу понял, что уже находится в своём поместье. Атмосфера была совершенно другой: повсюду была развешена мишура, пестрящая самыми разными красками, у камина висели по традиции рождественские носки, стол с белоснежной скатертью, на которой были изображены голубые снежинки, заставлял разбегаться глаза от предлагаемой роскоши - ни одно блюдо не повторялось, кроме карамельных полосатых палочек в стакане, которые стояли в конце, начале и центре стола. Сиэль смог узнать родной дом только благодаря разносящимся повсюду радостным голосам, сначала смутно различающимися, а потом уже более отчётливо. Но в первую очередь он увидел перед собой счастливое лицо брата, который улыбнулся ещё шире, стоило тому открыть глаза и перестать так медленно моргать, как в полудрёме. - А мы уж думали, что ты не проснёшься, соня! Как провёл время, братец? - Замечательно... - как на автомате выдал младший Фантомхайв. И, заметив рядом с ним стоящую твою персону, пробудившуюся первой, Сиэля озарила мягкая улыбка, на которую ты ответила такой же. Последующий хоровод вокруг ёлки, семейная посиделка за столом, раскрытие подарков и письмо Санте Клаусу в лице Дидриха, которого вы дёргали вместе с Винсом за бороду, окончательно выбило его из сил, оставив после себя приятную, почти сладостную усталость. Ты тоже, едва стоя на ногах, прильнула к спящему юноше, сопя ему в плечо, на что старший Фантомхайв со светлой радостью и одновременно грустью умилительно ухмыльнулся в след за Винсентом и Рейчел, которые отнесли на руках детей в постель. Он увидел почти в пару секунд несколько красочных и счастливых снов, из-за чего он проснулся, ощутив у себя под боком чужую макушку, обладательнице которой ему так хотелось задать много вопросов на грани неверия в своё счастье. - (Твоё имя)? - решился он позвать подругу, которая, лениво подтянувшись, сжала в руках мягкого игрушечного кролика, подаренного ей в Рождество младшим близнецом. - Что такое? - потерев сонные глаза, спросила она. - А ты правда выйдешь в будущем за меня? Вопрос, прозвучавший слишком по-детски и по-глупому в твоём представлении, раздражённого неожиданным пробуждением, почти выбил из колеи. Но гораздо больше тебе хотелось засмеяться от него. Сиэль такой невинный, милый и... тёплый, как подаренный им кролик. Сжимая его в своих руках, ты не сомневалась, что твоё сердце в будущем будет отдано именно ему, несмотря на всё ещё теплившиеся чувства к его брату. - Конечно, глупый, - полусонно бормочет твоя персона и, щёлкнув мальчишку по носу в качестве наказания, почти сразу же отправляешься в царство Морфея, унеся за собой и Сиэля, уснувшего с застывшей широкой улыбкой. Позже к ним присоединяется старший близнец, расположившийся рядом с обнимающейся парой. Умиротворённая улыбка хранит в себе смесь радости, вдохновения, гордости за себя, лёгкой грусти и белой зависти. Мальчишка бережно целует брата в лоб и напоследок позволяет себе одну-единственную мимолётную слабость, какую он больше не позволит себе в своём туманном будущем - касается невероятно тёплыми губами твоего лба, спускаясь к щеке, оставляя невесомый, полный нежности, поцелуй. Ты прижимаешься крепче к юноше и, будто чувствуя во сне присутствие ещё одного человека, неосознанно кладёшь ладонь на опущенную руку старшего брата, накрывая своей и сжимая её с такой силой, будто боясь потерять этот прекрасный сон. Сиэль-старший улыбается уголками губ и ложится рядом, обнимая тебя с другой стороны. Ещё одна слабость, но совсем последняя... А дальше он присмотрится к своей невесте, чтобы не рушить счастье брата. Хотя что-то внутри подсказывало ему, что ваши дороги пересекутся в более взрослой жизни и вы будете также мирно прижиматься к друг другу, как замёрзшие голуби, находясь в окружении мягких игрушек компании "Фантом", о каких мечтал Сиэль-младший. И всё это случится в другое Рождество. Он постарается вернуться именно в это время, когда жизнь обещает преподнести сюрприз... Рождество - это светлые мечты о будущем, воспарение над серыми буднями и вера в чудо, которая помогает преодолеть тихую грусть и поверить в исполнение всех желаний. В это Рождество Сиэль был готов расстаться со своими проблемами, чтобы довериться человеку, который заставил его снова поверить в сказку и в то, что Рождество действительно дарит волшебство. Прощаясь со старым годом, он готов начать жизнь с чистого листа, чтобы вновь поверить в чудо и подарить его тому, кто ещё не подозревает о том, какие радости скрывает в себе столь многогранный мир, который открывается по-новому для человека, стоит ему только полюбить.