Мышеловка

POV Брайана Проснуться утром голым, в непонятном месте, и не чувствуя сил, чтобы управлять своим телом, то еще развлечение. Пойду посмотрю где я. Хотя как встать, тот еще вопрос. Тело лежит безвольным кулем и не подает признаков жизни, не реагируя на команды мозга. Кое-как все-таки пододвигаюсь к краю кровати и спускаю ноги с нее, и конечно запутываюсь в одеяле и падаю на пол. Приятного мало. Крикнуть даже сил нет. Дверь распахивается и влетает Вик. Бледный, видно уставший, и перепуганный. — Бри, ну что ж ты. Давай помогу, слабый ведь еще. — Вик, — слышу свой голос и не могу поверить, что он принадлежит мне, — что случилось? – все остальные вопросы вихрем проносятся в моей голове, но озвучить их я не в состоянии. Подхватывает, аккуратно укладывает на кровать и помогает выпутаться из одеяла. Объясняет, как обнаружил меня в одурманенном состоянии, что привез к себе домой и теперь пытается помочь. — Тебе еще несколько дней будет плохо. Последствия, мышонок, а как ты хотел? Дряни зачем нанюхался? Взрослый же мужчина, а ведешь себя как подросток, влюбленный безответно. Не надо сейчас ничего говорить. Захочешь, потом расскажешь, хорошо? Просто давай я тебе помогу? Верь мне и прости за всё. Я было хотел что-то сказать, но просто молча кивнул. Он помог мне подняться и, поддерживая, провел в ванную. Я обхватил его за шею и оперся на него всем своим весом, чтобы хоть как-то удержать равновесие. Я помню, что я сделал и почему, но после того, как вдохнул кокс, я не помню абсолютно ничего. И я безумно благодарен Вику за то, что он каким-то чудом тогда оказался рядом. И за то, что он рядом сейчас. Он помог мне лечь в ванну, а сам пошел за вещами для меня. Лежа в ванне, я еще раз прокручиваю всю ситуацию и ее последствия. Как я жалок. Жалел сам себя несчастного, а ведь сволочь эта не стоит даже того, чтобы я о нем помнил, не говоря уже о том, что сделал, уподобившись ему. Вернулся Вик, принес с собой спортивные трикотажные брюки черного цвета и серый свитер крупной вязки. Я попросил у него бритву, но руки все еще дрожат так сильно, что даже безопасной бритвой впору пораниться. Он забирает бритву у меня из рук, помогает подняться из ванны, вытирает полотенцем и надевает на меня принесенную одежду. Обо мне никто никогда так не заботился. Мать никогда не была с нами ласкова. Мы для нее были всего лишь очередными составляющими статуса успешной женщины. Отцу нами заниматься было некогда, он был весь в работе. И вот появляется в моей жизни он. Уверенный в себе, независимый, гордый. Навязывает мне свою игру, подавляет своей силой и дьявольской харизмой. А сейчас заботливей его нет никого на свете. А я никого и не хочу сейчас видеть рядом кроме него. Опустив крышку унитаза, он усаживает меня на нее и, выдавив пены для бритья на ладонь, нежными касаниями наносит ее мне на лицо. — Только не дергайся, Бри, я впервые кого-то брею кроме себя, — охрипшим голосом произносит он, и смущенно улыбается. А я сижу и не могу пошевелиться. И глаз от его такого близкого лица не могу оторвать. Изучаю, рассматриваю. Этот волевой подбородок, прямой нос, брови, сдвинутые от сосредоточенности, и эти черные глаза как бездна и непроглядная тьма, но сейчас эта тьма как спасение. А еще я никогда не замечал эти ямочки на его лице, появляющиеся, когда он улыбается. Ничего интимнее в моей жизни до сих пор не происходило. И это даже не секс. Я не думал, что процесс бритья может быть таким сексуальным и возбуждающим. Пальцами одной руки он удерживал мой подбородок, изредка вытирая ладонью свой взмокший лоб. Держа бритву другой рукой, он аккуратно проводит ею по моему лицу, сбривая щетину. А я боюсь дышать, и глаза закрыть боюсь, вдруг он исчезнет. Во мне зажглись миллионы лампочек, разгораясь все сильнее от нарастающего возбуждения. Как же я его сейчас хочу! Такого внимательного, с закушенной от усердия губой, такого близкого и заботливого, такого только моего сейчас. Я шумно выдохнул и облизал пересохшие губы, а он поднял глаза от моего подбородка и отпрянул. — Я сделал тебе больно? – с тревогой в глазах спрашивает. Улыбаюсь, беру его руку с бритвой в свою и подношу к своему лицу: — Продолжай, мне просто очень нравится находиться в твоих заботливых руках, — он посмотрел на меня так, как будто знает что-то, чего не знаю я, но думать об этом сейчас я не в состоянии… Не знаю, сколько прошло времени, но он закончил и помог мне подняться. — Теперь ты похож на того Бри, которого я знаю, — прошептал мне в губы, улыбаясь своими ямочками. Затем, уже привычно обняв меня за талию и поддерживая, повел на кухню завтракать. POV Виктора Уже утро. Я видимо так и заснул в кабинете, сидя за столом, размышляя о сложившейся ситуации. По-видимому, Бри еще спит. Пойду готовить нам завтрак и себе кофе. Проходя мимо спальни, слышу какой-то грохот. Захожу. Он видимо пытался встать, но от отсутствия сил не смог, да и в одеяле запутался и теперь как куколка в коконе слабо шевелится на полу. — Я бы хотел принять ванну, помоги мне, пожалуйста, — тихо сказал он, после того, как мне удалось освободить его из одеяла. Ох, опять это его «пожалуйста», произнесенное с придыханием и таким голосом, что снова перед глазами он, обнаженный лежит на смятых простынях, раскинув ноги, и умоляет его любить. И все тело блестит от мелких капелек пота. Ресницы подрагивают вокруг зеленых глаз, приоткрытые губы влажно блестят, и дышит часто-часто. Гоню прочь ночное видение. Отвожу его в ванную, где оставляю нежиться в пенной воде, а сам иду за одеждой для него. Не знаю, сколько простоял перед шкафом, пытаясь сосредоточиться на поиске одежды. Взять себя в руки очень сложно. Сложно не накинуться на него прямо там, в ванне. Он сейчас такой доступный, податливый. И вполне возможно он мне ответит. Ему сейчас нужно, чтобы его любили, чтобы осознать свою нужность, но я ли тот, кто это должен делать? А еще я не хочу, чтобы он из благодарности это делал. Лучше между нами никогда ничего больше не будет, чем так. Не хочу. *** Ох, мышонок. Ты еще пытаешься бриться. Да куда уж там, в таком-то состоянии. При должном уходе ты не раньше, чем через пару дней сможешь самостоятельно что-то делать и перестанешь нуждаться в посторонней помощи. А сейчас… А сейчас я рядом. Отбираю у него бритву. Помогая подняться из ванны и вытирая полотенцем, снова вижу это тело в капельках воды. Невыносимо! Это просто не выносимо! По-видимому, зря я взялся его брить, выдержу ли? Сначала покрываю его лицо пеной для бритья. Мне кажется, сейчас мои руки дрожат не меньше его. Вот так находиться в опасной близости от его лица, омутов глаз и припухших от ночных поцелуев губ, и не иметь возможности его поцеловать, обнять, прижать к себе – это просто пытка! Нежная кожа под пальцами рук просто требует, чтобы ее касались. Провести пальцем по щеке, спуститься на губы, обвести каждую и накрыть их поцелуем, все, о чем я сейчас могу думать. Терзать их, кусать, ласкать, вбирать в себя и снова отпускать. Исследовать поцелуями его лицо. Целовать виски, скулы, глаза. Спуститься на шею, где бьется жилка, и замереть, впитывая в себя ее биение и настраиваясь на один ритм с ней… И что это со мной происходит? Я его хочу? И только ли хочу?.. Вот и приплыли к «классике». Кто-то ее культивировать собирался… *** Дело сделано, подопечного привели в божеский вид, а теперь нужно накормить. Поэтому, закончив сеанс эротичного, а по-другому и не скажешь, бритья, отправляюсь вместе с ним на кухню. Еда, сон и свежий воздух – все, что ему сейчас нужно.