Мышеловка

POV Брайана Мне так нравится чувствовать его рядом. Будь-то во время совместного приема пищи, прогулок или сна. Спит он в кабинете, напротив спальни, на диване, не закрывая двери, отказываясь переселить меня в гостевую спальню, а самому спать в своей, мотивируя свой отказ моим нестабильным состоянием здоровья. И даже в соседней комнате я его чувствую, как подолгу смотрит на меня, а я лежу, закрыв глаза, и ощущаю его взгляд на себе, и так спокойно становится, что я мигом засыпаю. Еще мне нравится говорить с ним обо всем на свете или просто молчать. Виктор интересный, эрудированный собеседник. Общение с ним как американские горки, то спокойное обсуждение, то взрыв эмоций и споры до обоюдной усталости. А потом просто сидеть, молчать каждый о своем, глядя на огонь, полыхающий в камине. Но больше всего я люблю наблюдать за ним, когда он этого не видит. Вот мы сидим на веранде. Он в кресле, уткнувшись в ноутбук и работая. Меня же усадил полулежа в шезлонг напротив, укутав одеялом, принес мне чай и книгу из своей библиотеки, одну из тех, что я хотел прочитать и сказал ему об этом. Но строчки плывут перед глазами, пальцы автоматически перелистывают страницы, а я сижу и смотрю на него. В свитере под горло, джинсах, с взъерошенными волосами и легкой щетиной. Такой домашний, но все такой же хищный зверь. Сосредоточенный взгляд, нахмуренный лоб, и пальцы, потирающие подбородок, когда он о чем-то задумывается. Подтянутые до локтей рукава свитера обнажают сильные смуглые руки. Я подолгу скольжу взглядом по его шраму на руке, тянущемуся от запястья к локтю, по его пальцам, крупным ладоням. Мне неловко от того, что я тут прохлаждаюсь, а он работает. Он же кроме моего издательства занимается делами своей компании, и ведет несколько мелких предприятий, оказавшихся в ситуации, похожей на нашу. Но он всячески оградил меня от работы, задав единственный вопрос: «Ты мне доверяешь в вопросах бизнеса?», на что я ответил утвердительно, а теперь даже не знаю, что сейчас происходит в офисе. Кто бы мог подумать, что именно этот человек станет мне так дорог. Виктор Янг? Да никогда в жизни! А вот она, жизнь, шутница. И этот сильный мужчина сейчас со мной рядом, моя единственная поддержка. Он, а не кто-то другой. И мне так захотелось ему все рассказать. О себе, о своих мыслях, переживаниях и о том, почему я принял «Белый рай». POV Виктора Так хорошо и спокойно. Я не один. Это непривычно, но настолько хорошо, что не хочется снова оставаться одному. В доме кто-то, кроме тебя, ходит, разговаривает, дышит, живет. И этот кто-то — он, Брайан, мой мышонок. Вот сейчас сидит и смотрит на меня поверх книги, думая, что я не вижу. А я от его изучающего взгляда сосредоточиться не могу, он меня так пристально рассматривает, что я чувствую это каждой клеточкой своего тела. Опять на руки, смотрит на мои руки, как тогда в ресторане при подписании контракта. Что в моих руках такого, чтобы настолько заинтересовать его? Поднимаю глаза на него, а он не отводит взгляд. — Знаешь, я хочу тебе рассказать, — хлопает рядом возле себя, — почему я сделал то, что сделал. Я не жду сочувствия, жалости, а просто хочу, чтобы ты знал, что стало причиной. Для меня важно, чтобы ты знал. Молча закрываю ноутбук, встаю, подхожу и сажусь рядом с ним на шезлонг. А он, глядя в пол, рассказывает о себе, о своей семье. О своем детстве, об ощущении собственной ненужности своей родной матери, об отсутствии нормальных братских отношений с Эриком, которых ему не хватает, но этого уже не исправить. Нервно постукивает пальцами по чашке с чаем, рассказывая о своих переживаниях из-за моего к нему отношения в университете, добавляя спешно, что ни в чем меня не винит. Мы такие разные, но оказывается у нас столько общего. Ощущение одиночества в полной семье. Отсутствие близких людей, настоящих друзей. Только мы по-разному все это пережили. Я зачерствел, стал отстраненно воспринимать окружающих людей, никого не подпуская близко, так себе дороже. А он же, так и остался тем маленьким чувствительным, наивным и доверчивым мальчиком. Рассказывая о Коуле, о его предательстве, о своей любви к нему, и обо всем, что случилось в итоге после его возвращения, он срывается, глотает слова, смущается. Он до сих пор переживает. В этом наше с ним отличие. Я бы напился, оказавшись на его месте, может не день, не два пил бы. Но потом, взяв себя в руки, вернулся бы в нормальную жизнь, вычеркнув навсегда такого человека из своей жизни. Но я бы не оказался в такой ситуации априори. Прежде чем заводить близкие отношения с кем-либо, я проверяю его, собираю информацию, так надежней и спокойней. А он… На то он и Брайан, такой каким я его знаю. Только он способен допустить близко к себе, в свое личное пространство человека, слепо увлекшись чувствами к нему, не позаботившись узнать, что из себя человек этот представляет. И только он способен снова принять назад, не смотря на причиненную ему боль. Он все продолжал рассказывать о себе, как ценит дело семьи, как безумно любил своего отца, как дорожит всем, что напоминает ему о нем, даже вспомнил о портфеле, который увела подружка братца. Такая мелочь, а он помнит, переживает, все это слишком много для него значит. Слушая его, я принял для себя решение, которое собираюсь воплотить в ближайшем будущем... А с каким упоением он рассказывает об издательском деле. Для меня это всего лишь бизнес, а для него увлечение всей его жизни. Начиная от вычитки проекта, его корректировки, заканчивая выбором дизайна обложки, формата, и наконец, выпуском в тираж. А про то, как пахнут типографские странички, он вообще говорит, закрыв глаза. Для него книги – фетиш*. Мечтатель! Я слушал его, и мне так захотелось поделиться с ним воспоминаниями о единственном дорогом для меня человеке, которого, увы, я потерял. Я рассказал ему о Джейсоне, о моем дорогом друге Джее. О том, каким я был рядом с ним, и только с ним, о том, что больше никого не было у меня настолько близкого и родного. Рассказывал о нашем детстве, когда еще не ощущаются различия в социальном статусе. О пережитых вместе бедах и радостях. О том, как вместе выбирали куда поступать учиться, лишь бы быть вместе. О наших выходках в студенческом общежитии, о постоянных тусовках, развлечениях и девушках. Рассказал и о том, как моя девушка променяла меня на него, Бри, чем собственно и вызвала ту волну подколок и издевательств над ним. Рассказал и о «Белом рае», и о том, как спасал Джея раз за разом, чуть не свихнувшись сам, и едва не переступив черту, чтобы тоже не начать употреблять. И как потерял его, тоже рассказал. Рассказал и заплакал. Я не плакал даже когда хоронил его, а сейчас, сидя рядом с Брайаном и рассказывая ему, почувствовал, как слезы катятся по щекам. Он не сказал ничего, и я благодарен ему за это, он просто притянул меня к себе и обнял. И мы так и сидели, молча, думая каждый о своем. ___________________________