Мышеловка

POV Виктора Еще когда он рассказывал, сидя на веранде, про свою жизнь, отца и семейный бизнес, я уже тогда решил для себя, что верну ему его часть акций, принадлежащих сейчас нам по условию контракта о «взаимопомощи». А каким образом, я решал уже по ходу воплощения задуманного в жизнь. Разругавшись окончательно со своим отцом, с которым никогда и не было близких отношений, я за счет своей доли в семейном капитале выкупил акции издательского дома МакНамара и оформил все бумаги на имя Брайана. Так правильно. Я так решил. Бри предан своему делу, вдохновлен им, и лучше него руководителя не найти. А еще он честный и искренний человек, ставший мне безумно близким и дорогим за это время, проведенное вместе. Поэтому ни одного сомнения у меня не возникало. Я знал, что если просто принесу ему бумаги о передаче акций, он их не возьмет. Потому, под предлогом неотложных дел в компании отца, я уехал на две недели, чтобы выкупить и переоформить акции. Старался держать его на расстоянии, был холоден по телефону. Пусть он меня возненавидит за то, что я сделаю, но вернуть ему его дело я просто обязан. Так я чувствовал. Несмотря ни на что, даже на то, что, по сути, остаюсь без средств к существованию. Но это меня нисколько не пугает. Голова на плечах есть, деловая репутация тоже, не пропаду. А Брайан…Он поймет со временем и простит меня за это. По крайней мере, мне хочется в это верить. Портфель я выбирал долго, потому что для него. Он должен быть особенным. Как и сам мышонок. Надеюсь, он ему понравится. Хотя бы он. Так как на все остальное реакция будет, скорее всего, отрицательная, зная, как он сам хотел вывести компанию из кризиса, не быть ни от кого зависимым. Но видя ситуацию изнутри, я понимаю, что, ох как не скоро это все произойдет, если произойдет, да и отец никогда не расстанется с акциями предприятия, приносящего прибыль. Дело сделано – акции переоформлены, документы готовы. Сверток с портфелем и документами оставил у Бри на столе в офисе. Когда он их обнаружит, то поймет, почему меня нет и не будет. Мне остается отправиться домой и начать собирать вещи. Жить здесь мне теперь не по карману, хотя надеюсь это временно. Да и лучше, наверное, уехать из этого города, тут отец мне перекроет все воздуховоды в бизнесе, чтобы доказать всю безрассудность моего поступка и мою собственную никчемность. Да и Брайан остается тоже тут, а пересекаться с ним и не иметь возможности общаться я не смогу. С кем угодно позиция игнора меня удовлетворила бы, но не с ним. Знаю, что он в силу своей импульсивности будет пытаться выяснить отношения, вернуть мне деньги, будет мучиться сам и мучить меня. Сейчас самое лучшее просто не видеть друг друга. Переодевшись в домашнюю рубашку и джинсы, решаю пойти прогуляться по лесу последний раз. Я так люблю.., любил этот дом, лес, все, что меня здесь окружает. В доме мне все напоминает о нем, о тех нескольких днях, проведенных здесь вместе. Вот здесь в кабинете он сидел, читая книгу, а здесь на диване у камина мы с ним разговаривали по вечерам. Ношенные им вещи я так и не постирал, они до сих пор пахнут им, его горьковатым парфюмом. Я не учел одного. Он прекрасно знает, где я живу и где меня можно найти. Не успев дойти до двери и отмахнуться от полетевшего в меня того самого портфеля, получаю в челюсть от ворвавшегося с криками Брайана. А удар у него оказывается неплох!.. Окончательно выдохшись, в порванной одежде и пятнах крови, мы лежим на полу рядом и пытаемся отдышаться. Всё тело саднит, проведя пальцами по щеке, ощущаю запекшуюся кровь. Он произносит лишь «Зачем?», а я сейчас не могу ему ответить, да и не хочу, разговаривать мне сейчас вовсе не хочется. Я приподнимаюсь на локтях, и, глядя на его раскрасневшееся лицо в ореоле разметавшихся пепельных волос, в его потемневшие зеленые глаза в обрамлении густых ресниц, наклоняюсь и целую его. Не боясь, как тогда, сделать что-то не так, а остервенело, жадно, глубоко проникая в его рот языком. Хочу терзать, сминать, ласкать до боли, чтобы запечатлеть всё, что я чувствую, на его теле. А он схватил меня за ворот рубашки и притянул к себе, кусая мои губы, отвечая таким же неистовым поцелуем на поцелуй. Оторвавшись от его губ для того, чтобы набрать воздуха в горящие огнем легкие, встаю и рывком поднимаю его с пола. Снова тяну на себя и набрасываюсь на его губы, двигаясь в направлении лестницы. Поднявшись на несколько ступеней, впечатываю со всей силы его спиной в стену, продолжая целовать глаза, виски, скулы и снова губы. Сплетаюсь своим языком с его, руками держу его за плечи, впиваясь пальцами в ключицы. Он шумно выдыхает от удара, но схватив меня за волосы, откидывает мою голову назад и кусает меня за шею, чуть ниже уха, зализывает, целует и снова кусает. Это чертовски больно, но безумно возбуждающе. Адреналин в нашей крови зашкаливает и плещется через край. Отталкивает меня и уже сам тянет вверх по лестнице в направлении спальни. По мере продвижения мы срываем друг с друга одежду. Рубашки не расстегиваются, пуговицы с треском отрываются и сыплются на пол. Все это сопровождается укусами, чередующимися с поцелуями. Я кусаю его за ухо, он отвечает укусом в плечо, до боли выворачивая мне руки, чтобы сорвать рубашку. Хищно улыбаясь и облизывая прокушенную губу, он опускается на колени и прикусывает меня сквозь джинсы за член. Шиплю сквозь зубы «Сука!» и за волосы тяну его наверх, чтобы целовать в этот ухмыляющийся рот, а руки тем временем расстегивают его брюки… До кровати мы добрались абсолютно обнаженными. Он ставит мне подножку и кидает со всей силы на постель. Усаживается сверху и заламывает мои руки у меня над головой, держа их одной рукой. Второй рукой хватает за подбородок и, с силой сжимая пальцы, кусает меня, целует, властно проникая языком в мой рот, не церемонясь и не давая возможности мне отвечать. Стоит мне дернуться в его направлении, он тут же останавливается, отстраняется и фиксирует свою хватку, молча глядя мне в глаза и качая отрицательно головой. Проводит языком по дорожке засохшей крови от брови, по скуле, спускаясь на шею, запечатывает поцелуем бьющуюся жилку и, двигаясь дальше, кусает за плечо, одно, потом второе. Отпускает мои руки, приказывая в губы «Лежать!», и прикусывает мою верхнюю губу. Языком, оставляя влажную дорожку, проводит вниз по шее. Кусает за кожу возле соска, а затем прикусывает и сам сосок. Руками сминая простыни, я выгибаюсь ему навстречу от боли, но при этом горю диким желанием, чтобы это не прекращалось. Истерзав один сосок, он переходит ко второму, повторяя сладкую пытку. Прикусывая кожу, спускается ниже, обводит языком ямочку пупка и дует, руками впиваясь мне в бедра, с силой вдавливая пальцы, чтобы сделать мне больно. Скользит своим взглядом вверх по моему телу, останавливается, и, глядя мне в глаза своими зелеными омутами, облизывает пересохшие губы и медленно вбирает мой член в себя. Не сильно заглатывая и двигаясь вверх-вниз, он неотрывно смотрит мне в глаза, а я не в силах разорвать этот зрительный контакт. В голове происходит атомный взрыв, и я практически не отдаю себе отчет о происходящем. А он, выпустив член изо рта и взяв его одной рукой, проводит языком по всей его длине, другой рукой лаская мою мошонку, перекатывая яички. В этот момент мне просто срывает крышу. Хватаю его за волосы и тяну вверх на себя. Яростно впиваясь в его припухшие губы, переворачиваюсь вместе с ним, оказываясь сверху. Исследовав поцелуями его такое знакомое и родное тело, заставляю лечь его на живот. Прикусывая шею, плечи, спускаюсь по спине, чередуя поцелуи с укусами. Провожу языком вдоль позвоночника, спускаясь ниже, и по ложбинке между ягодицами, и когда он, застонав, выгнулся, кусаю его за мягкое место. От неожиданности он вскрикивает и вырывается. Но удерживая его рукой, придавливая своим весом, приподнимаю его таз и заставляю поджать колени. Он что-то возмущенно пытается сказать в подушку, но только до тех пор, пока пальцы моей другой руки не оказались у него во рту. Смазав себя и его слюной, вхожу в него резко и на всю длину. Он выгибается и я, подхватив его, прижимаю к себе и замираю. Обвив мою шею одной рукой, другой он ласкает себя. Поворачивает голову и, целуя меня в губы, приказывает мне продолжать. Опустив его на кровать, начинаю двигаться в нем, постепенно увеличивая амплитуду толчков и меняя угол, чтобы найти тот единственно правильный. Когда он закричал, стал безудержно повторять мое имя и толкаться мне на встречу, я ускорился, и, уже не меняя положения, просто двигался, наращивая скорость. Одной рукой я обхватил его член, двигая ею в такт нашим движениям. Почувствовав, как его мышцы сокращаются, и горячую вязкую сперму на своих пальцах, я не смог больше сдерживаться, и, не выходя из него, кончил. Без сил рухнув на него сверху, лежу, пытаясь выровнять дыхание. — Встань с меня, животное! Раздавишь ведь! И так все тело болит! — слабо шевелясь подо мной, говорит он раздраженно. Скатываясь с него и, переворачивая его лицом к себе, вижу, как улыбка расплывается на его губах. Прижимаю его к себе. Зарываюсь губами в его волосах, вдыхая его аромат, смешавшийся с запахом секса, витающим в воздухе. — Как же замечательно видеть твои глаза, чувствовать, как ты отвечаешь на ласки, и любить тебя в сознании, — шепчу я, запоздало понимая, ЧТО только что сейчас сказал. Воистину, язык мой – враг мой... ______________________