Ты готов изменить мою жизнь?

— А тут миленько. Не сказал бы, что здесь живет парень. Саймон осматривает коридор, затем зал. Грэй идет первым, но спотыкается об порог. Кисок успевает его подхватить за талию. — Спасибо. Каждый сам выбирает себе Дом, делая его интересным или скучным. А потом уже он меняет нас. — Сонхва завертелся и отвернулся. — Может, уже отпустишь меня? Гость молча убрал руки. Сонхва смутился и отправился на поиски таблеток. Саймон прошел в холл и уселся на белый кожаный диван. Перед ним стояла большая плазма. Не задумываясь, он тут же включил ее, оставляя выбор на музыкальном канале. В соседней комнате Ли рылся в ящике с медикаментами. За несколько месяцев их накопилась целая куча. И все — витамины. Он вздохнул и закатил глаза, как только вошел в зал и увидел закинувшего на стол ноги Саймона. — К черту вежливость, да-да… — Что? — Держи. — Он кинул в него небольшую красную пачку таблеток и бинт. — От головной боли. Глаз перевяжешь сам. — Разве он не зажил еще? Кисок снял повязку. Грэй наклонился и оценил состояние ранки. Не сказать, что прошла, но затянулась. Он почувствовал горячее дыхание на шее. — Нет. Я заварю чай. Ли, пошатываясь, направился на кухню. Он хорошо помнил, что Самди не любит кофе. По пути снял свитшот и остался в одной широкой рубашке с расстегнутым воротом. Себе заварил кофе, другу — чай. Стоп. Другу? Кисок уже стал для него другом? Кажется, да. Сонхва удивился самому себе. Раньше людей не подпускал, сейчас ухаживает за незнакомцем. По телу пробежали мурашки. Неужели, настолько приятно о нем думать? — О чем думаешь? Он почувствовал руки на своих плечах и вздрогнул, чуть не выронив ложку. — Уже закончил? — Ты не ответил на мой вопрос. — Саймон уселся за стойку и начал пялиться на его спину. Грэй это нутром чувствует. — Ни о чем. — Не бывает, чтобы человек ни о чем не думал. — Сложно объяснить. — Сонхва помешивает кофе в турке и напрягает мозги для нужных слов. — Меня будто нет в этот момент. Тело — есть. А я сам далеко. Я ведь иногда даже не понимаю, что происходит вокруг. Будто меня выключили, использовали и включили обратно. Порой кажусь себе невидимкой. Друзья, коллеги, родные, прохожие не замечают, хоть стою рядом с ними. — И это было в тот вечер, когда я тебя встретил, так? — Ли кивнул в ответ. — Похоже, я начинаю понимать тебя. Ведь я и сам такой же. Когда умру, рядом не окажется никого, кто взялся бы это опровергнуть. Потому что моя жизнь неотличима от смерти. Грэй поставил на стол чашки и сладости. Он сел напротив Самди и посмотрел тому в глаза. Точнее, глаз. — Бездонный цитатник, хватит думать о мрачном. Особенно в моей квартире. — Это правда. Ты не злись на меня, ладно? — Стараюсь. — Грэй усмехнулся и открыл леденец. — Но может, ты скажешь, зачем я тебе понадобился? По-моему, тебе неплохо и одному. — Подожди. Я тебе все объясню. Когда нужно будет. — Вот сейчас и нужно. — Если скажу сейчас, ты не поймешь. Это непросто… Я и сам еще толком не разобрался. Как только в голове все уляжется, скажу. Сонхва отправляет в рот конфету, а Кисок пристально следит за ним. Отчего Ли чуть не давится. Он быстренько допивает горький кофе, встает со стула, задевая тот боком и кидает кружку в раковину. Чон миленько улыбается, Сонхва нервничает. Нездоровый все-таки у него взгляд. — Я в душ. Жди меня тут. Ли сбегает в ванную. В прямом смысле — сбегает, недослушав возмущения Чона. На ходу захватывает телефон в надежде дозвониться Паку. Он прикрывает дверь, включает воду до упора, чтобы Самди его не слышал, и видит два пропущенных от Джебома. «Слава богу, живой», — Мелькает в голове и он набирает его номер. После долгих 5-6 гудков ему наконец отвечают. Грэй затыкает левое ухо и внимательно вслушивается в потрескивания в трубке. — Джей? Джей, ты где? Все окей? — Все нормально. — Еле слышный шепот, на заднем фоне — тишина. — Джебом, я серьезно, ты точно в порядке? — Сонхва начинает волноваться. — Скажи мне где ты. — В клубе. В туалете. — Тот протяжно вздыхает и стонет. У Ли дергается глаз. — Твой чертов парень чуть не разбил мне прекрасное личико, Сонхва! — Он срывается на крик. — Ты, придурок, какого хрена скрывал, что Доминик твой парень? — Что?.. Он не… — Заткнись. Понятно все с тобой. Поговорим позже. Истеричка — Джебом сбрасывает. У Грэя дрожат руки и он роняет телефон в кучу белья. Чуть не разбил? Как это понимать? Он с опаской глядит на дверь и крепче закрывает ее. Кто же, черт возьми, этот Кисок? И стоит его бояться? Сонхва снимает с себя одежду и заходит в душевую, также плотно закрывая за собой дверцу. Теплая вода немного улучшает морально-физическое состояние, приятно стекая по телу. Минуту назад он думал, насколько же обаятелен Кисок. Сейчас думает, как бы не свихнуться вместе с ним и выжить. Саймон устал таращиться в пустую кружку перед собой. Он перевел взгляд на часы. Три ночи. Самое время «ночному я» напомнить о себе. Он встает, чуть не опрокидывая стул, и идет прогуляться по дому. При выходе из кухни в глаз бросилась полка с детскими фотографиями. Самди подошел ближе, пытаясь разглядеть среди множества людей черты лица Грэя. Как и ожидалась, нашел их он быстро. Сонхва был чертовски похож на маму. Да и вообще был красивым ребенком. Жаль, что Кисок ничего не помнил о себе и не имел вот таких вот фотографий. Далее он устремился к шкафу, обойдя стол с компьютером, и слишком уж по-хозяйски открыл его. Напротив лежало несколько папок. «Работа», «Компроматы», «Вечеринки», «Текст», «Документы», «Моделинг»… Так, а это уже интереснее. Чон открыл тонкую синюю папку. Здесь было несколько фото, где Грэй, будучи недавно моделью, позировал для нового выпуска журнала. Саймон внимательно вглядывался в каждый кадр, изучая все незаметные морщинки на лице и изгибы тела Сонхвы. Он был действительно красивым. Что-то в нем дрогнуло. Нет, не рука или нога. Душа. Она вернулась. Саймон замер и прислушался к этому колющему ощущению в груди. Сердце стучало неимоверно громко. Он нащупал в кармане свой нож. И тут же одернул руку. Нет. Он развернулся на звуки включенной воды. Нет. Медленно подошел к двери. Дверь была открытой. Малышка Грэй совсем разучился закрываться в одиночестве? Нет. Дыхание сбилось. «Ночной я» был на грани. — Прекрати, ублюдок. — Кисок схватился за голову и облокотился об стенку, сильнее стискивая руки. — Убирайся вон. Он вспомнил, как два года назад говорил тоже самое, валяясь в грязи у ямы. Это был его первый парень. И последний, как решил Чон, закапывая его в землю. С тех самых пор «Ночной я» ожил и обрел свою форму, выгнав душу куда подальше. И тогда Кисок сдался. Но теперь сдаваться он не намерен. Кажется, теперь он в порядке. Главное взять себя в руки. Кисок встал, приходя в себя и истекая потом. Нужно умыться. Глаз нещадно болел, голова кружилась. Как выразился Сонхва: «Тело есть, сам — далеко». Он медленно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Размытый силуэт Сонхвы стоял к нему спиной и, кажется, мыл голову. Саймон по-тихому зашел, прикрыв за собой дверь. Облокотился на раковину и вздохнул. Кожа побледнела, на лбу лопнуло несколько капилляров, оставляя кровоподтеки. Он открыл кран и смыл с лица противную липкость. Грэй так и не заметил его присутствие. Кисок снял с себя черную толстовку, оголяя торс. Он обернулся. Положение Сонхвы не изменилось. Как и его мокрые бедра. Черт. Кисок аккуратно отодвинул дверцу и зашел внутрь. Рваные черные джинсы тут же намокли, и он сбавил напор воды. Капли медленно стекли с его рук, падая на ноги. Сонхва насторожился. Он хотел обернуться, но его уже прижали к прохладной плитке. — Что? — Чуть не завизжал он. — Кто это? — Придурок, тише. — Кисок прижался к нему всем телом. — Я ничего тебе не сделаю, если не будешь дергаться. Сонхва послушно замер. Шампунь попал в глаза, но Ли терпел. Доминик провел рукой по спине, заставляя Ли выгнуться. Затем прошелся по торчащим ребрам, словно пересчитывая их, и остановился на едва заметных кубиках. Машинально Грэй втянул живот и всхлипнул. — Что не так? — Глаза… Щипит. Доминик развернул того к себе. Настроил душ и начал смывать пену с лица. Он медленно провел рукой по лбу, огибая брови, затем по скуле и остановился на подбородке. Сонхва с трудом открыл глаза и проморгался. — Спа… — Кисок надавил на его губы большим пальцем, обрывая на полуслове. Сонхва начал волноваться. Он немного отстранился. — Я сказал, не дергаться. — Кисок недовольно посмотрел на него. Он провел душем по шее. Медленно наклонился и слизал оставшиеся капли. Сонхва почти не дышал. Он пытался кое-как прикрыть свое худощавое тело и, шумно вздыхая, все больше вжимался в стенку. Самди был крупнее, чем он. Торс, с обложек журналов, накачанные бицепсы. Под мешковатой одеждой это было не так заметно. Тем временем Кисок смывал невидимую грязь с его ключиц и груди, сильнее надавливая на губы. Зубы начали неприятно болеть, и Сонхва приоткрыл рот. Он только сейчас заметил, что Кисок стоял в джинсах. «Сумасшедший». Поток воды спускался ниже по торсу. Он убрал руку от пухлых губ Сонхвы и положил ее на талию, притягивая того к себе. Грэй уперся ему в грудь, а его сердце билось через раз. — Не надо, Кисок… Его заткнули грубым поцелуем в шею. Откуда Саймон знал его слабое место? Ли громко простонал, пока Самди прятал свою ухмылку в его шее. Рука с талии скользнула ниже. Здравый рассудок тут же ударил в голову. Грэй оттолкнул Чона, оставляя царапинки на его груди. Но тот упрямо прижимал Сонхву к себе. Тогда он не растерялся и что есть силы толкнул Самди. Кисок, не ожидавший такого выпада, полетел вниз, снося полки с кремами. Сонхва выключил воду и выбежал из душевой, на ходу хватая большое полотенце и кутаясь в нем. — Твою мать, Сонхва! Эти слова, как гром с неба, обрушились на босого, мокрого и перепуганного Грэя.