what I have made inside these lines

Каждое утро меня будит будильник. И будит одной и той же мелодией, что не мешает мне каждый раз пугаться ее и вскакивать с постели. Но на этот раз это оказался настойчивый мужской голос и довольно грубое потряхивание за плечо. Я очнулся в палате, сидя на стуле. Первое, что я почувствовал - отвратительный вкус во рту после того, как засыпаешь, не почистив зубы. Сморщившись, я сформулировал для себя желание выпить воды. Только затем я сфокусировал внимание на человеке, разбудившем меня. Первые несколько мгновений лицо и фигура в целом казались незнакомыми, но позже я распознал, кому они принадлежали, и воспоминания локомотивом врезались в сознание. Хоппер. Врач. Больница. Больные. Тайлер. Меня тряхнуло морально и физически, и я окончательно проснулся. Врач недовольно цокнул языком, отворачиваясь. - Мистер Дан, - проговорил он тем же холодным тоном. - Я все понимаю, но не могу ждать вечно. У меня сотня таких же палат. - Да, конечно, конечно, - я поспешно зачем-то поднялся, избегая одного из людей в комнате взглядом, зная, что не вынесу. - Доктор, - произнес Говард, невесть откуда выплывая из-за плеча полного, натягивающего своим объемным телом халат, врача. На его темном лице расплылась контрастная сияющая улыбка. Лживая, но в пределах христианской добродетели. При виде его лица в памяти всплыло еще несколько сцен из недавнего прошлого, и я почувствовал к нему отвращение. - Я наставник мистера Джозефа, и Вам, наверное, нужно поговорить со мной. - Да… без проблем, - на лице доктора отразилось выражение доверчивой тупости. Двое вышли, хлопнув дверью со вставкой из мутного стекла. Мы остались наедине. Не зная, что делать, я присел на свой еще теплый стул и принялся изучать пол, стены и потолок. Глотнул воды из пластиковой бутылки, стоявшей вместе со стаканом на тумбочке у постели. Звук разрывающегося пластика, мелкое шуршание обертки, трения борозд на крышке и горлышке - все раздавалось грохотом. Напряженная, звенящая тишина, в которой я стараюсь вслушиваться в разговор за дверью, но вместо этого слышу только еле разборчивое дыхание, в тысячу раз преувеличенное моим вниманием. Через целую вечность наэлектризованной паузы, что-то в комнате хрустнуло. Невольно мой взгляд дернулся на койку. И поймал встречный. Я услышал звук открывающихся век? Зрачки смотрели в упор на меня, как никогда раньше. Прямо, твердо, долго. Всегда до этого они ловили короткие моменты пересечения, но теперь наши взгляды сплелись в один двусторонний луч. Не выдержав всего посыла, я отвернулся. Затем встал, разглядывая дверь. Сделал несколько шагов вдоль стены и только тогда решил обернуться. Лицо было полностью неизменно спокойно. Глаза закрыты. Через бесконечно тянущиеся десять минут (шаг, вздох, вдох, тишина, выдох, два шага, вдох, тишина, выдох, вздох) дверь снова отворилась, и врач с Говардом застали меня рассматривающим стопку книг на прикроватной тумбочке. - Тайлер остается еще ненадолго здесь, а восстанавливаться будет в нашем госпитале, - с широкой улыбкой произнес Говард. - А сейчас я попросил бы вас покинуть палату, потому что пациенту нужен отдых, - подавив грубость, тихо сказал врач, переваливаясь в сторону койки.