what I have made inside these lines

Буквы мелкие, еле разборчивые, наплывают друг на друга. Черный маркер: Don't try to wake me in the morning 'cause I will be gone. Don't feel bad for me, I want you to know. Deep in the cell of my heart I will feel so glad to go. Дыхание пропускает два вдоха. Перевожу взгляд в окно. Мимо пролетают, сливаясь, многочисленные предметы. На такой скорости не успеваешь заметить что-то важное. Все одинаково бессмысленно. Потираю переносицу, зажмурившись, и глаза слезятся. Мужчина, сидящий напротив, медленно разворачивает бутерброды, упакованные в фольгу. Я не слышу этого, но по коже скребутся звуковые волны. Фольга, плачущий ребенок, двадцать три тихих беседы, два более громких спора, стук колес, звенящие браслеты, расстегиваемые и застегиваемые молнии. Все бесшумно, одинаково, бессмысленно. Тетрадь жжет ладони, и я захлопываю ее. Остается семь минут. Ноги через подошву чувствуют оттаивающий асфальт. Здесь ничего не прерывалась. Мир не рушился. Здания не взрывались. Люди не погружались в траур. Все осталось так же, как и было. Ничего не изменилось. Я привычно вдыхаю и делаю первый шаг с остановки, на которой задержался, пытаясь уловить хоть какое-то изменение. В лицах, небе, асфальте, автобусах, звуках. Ничего. Я вернулся в прошлое. Может, поезд и действительно прошел сквозь время? Я вернулся туда, где еще не все потеряно. Где есть Бет и Тайлер, и все в порядке, и у меня есть шанс. Придержать язык за зубами. Вовремя взять его за руку. Сделать то, что требуется. Все, что в моих силах. Все мои теории разрушило показавшееся из-за двери лицо. - Ох, мы не ждали тебя так рано. Постаревшее, усохшее, измученное лицо. - Проходи конечно, но у нас нет ничего на завтрак. В доме раздавались, как и всегда, сладкие запахи от несъедобных вещей. Пахнущий патокой коридор, зефирные обои, карамельный запах мебели. Все кругом беспощадно смеялось над временем. Этот город состаривал, убивал, измучивал близких мне людей, но не менялся сам. Проглатывал их и меня, и продолжал существовать. Глаза выглядывают из-под белых век, и я отвожу свои. - Ты точно не голоден? - Мам, все в порядке. Не беспокойся. Через двадцать минут все мои вещи разложены по полкам. Здесь все из прошлого. Может, я вернулся на десять лет назад? Здесь остались те же постеры, стикеры, царапины. Еще не затихли отражающиеся от стен звуки ссор с родителями, крики в телефонную трубку, песни, шепот, скрежет, шаги. Под рёбрами поводит тошнотой. Я шагаю обратно в коридор. Здесь тоже ничего не изменилось. Низкое серое небо, вывеска кафе, светофор. Все, что успел напустить на себя город - паутину из запоздалых гирлянд и грязную снежную седину, но ему не провести меня. Он затаился в своем маскарадном пестром костюме, выглядывая осторожно из мусорных баков и глаз бездомных собак, как из прорезей в маске. Я все знаю. - Кажется, здесь как раз отличный латте. - Мне говорили, здесь не самый лучший кофе. Мама идет впереди, открывая дверь, и на костюме звенят колокольчики, пытаясь сбить меня с толку. Город не хочет со мной говорить. Вывалить на меня правду, огорошить. Играет со мной в игру "все в порядке". Сколько дней пройдет перед тем, как пересилю себя и явлюсь в приют? Как мне найти Тома? Стоит ли мне искать его? Смогу ли я найти работу и как долго протяну? - Ты выглядишь озабоченным, милый. Все в порядке? Колокольчики над дверью звонко хохочут.