what I have made inside these lines

Что я должен был сделать? Конверт прилип к рукам. Дождь залил все изображение кругом. Во рту сухо. Глаза сухие. Я смотрю перед собой. Несколько секунд в голове висит тишина. Я не чувствую ничего. Меня согнуло. Меня вырвало. Горло жжет. Письмо выпало из рук. Я смотрю на дождь, бьющий по грязному асфальту и размывающий вывалившуюся из меня тоску. Письмо растворяется в месиве. Это слезы? Я поднимаю глаза. Я опускаю глаза. Не видно букв. Теперь это самая настоящая бумажная каша. Меня подкидывает. Я смеюсь. В голове треск и шипение. Я смеюсь и иду куда-то. Письмо кричит от боли. Я смеюсь. Кроссовки вязнут в земле. Я вышел на траву. Смотрю кругом. Все серое, и письмо кричит. В голове много всего. Оно расширяется. Больно. Я падаю. Я смеюсь. Дождь бьет по затылку и заливается на спину. Я рыдаю. Я царапаю лицо. Я не знаю, что происходит. Руки холодные и ватные. Не знаю, сколько времени прошло. Дождь кончился, но туман не прошел. Я сижу в ванной. Чувствую тревогу матери, пробивающуюся под дверь. Ноги и руки растворяются в горячей воде. - Тебе подать полотенце? Я рыдаю, зажимая себе рот рукой. Без слез. - Милый? Голос звучит из-за ваты, на расстоянии километра. - Нет. Язык сухой и не может двигаться. Я съезжаю и погружаюсь в горячую воду. Вода заливается в нос, и я кашляю. Трясу головой. Значит, я все еще жив. Мне понадобилось часов шесть, чтобы до конца осознать это. Нет, со смертью я еще не справился. Не справился с обеими смертями. Но я понял, что жив. Что вот она, жизнь: готовит ужин на кухне под тихие звуки радио. Жизнь - это Говард, который наверняка сейчас ведет встречу. И я живой. (Щипаю себя за руку.) Я живой. Нужно что-то делать? На утро я понял, что Том мертв. Понял, что и нет никакого Тома, есть, возможно, кучка пепла. Может, остались вещи, пахнущие им. Какие-то записи, из которых мне выдали письмо. Остался даже костюм. Я не могу есть, и поэтому смотрю на свое отражение в чае. Мама смотрит на меня. Я думаю: что я должен был сделать? Он просил меня уехать. И я уехал. Если бы я остался, что изменилось бы? Я бы смог украсть его? Я бы отнял его у Говарда? Вряд ли. Но шанс был. И я упустил его. Я помню фигуру, бросившуюся под поезд. Я помню, как приезжаю к родителям Бет. Я помню, как она кричит, как я молчу. Смотрю в окно. Я тогда смотрел в окно и думал: неужели я уже не смогу думать о чем-то другом? Что с ним станет? Я тогда сидел на сумке с вещами на перроне и думал: что изменится, если я вернусь? Я тогда ехал в поезде и думал: он обрадуется мне и скажет, что был не прав. Я тогда решил защитить его. Тогда Том уже был мертв. Из-за того, что я уехал? Из-за движения планет и частиц? Почему умер не я? Не Говард? Сколько еще я должен узнать? Что я пропустил? Мама смотрит на меня. Я смотрю в окно. У меня есть тетради. Зачитанные тетради с его стихами и страшными словами. Если он не потерял память, может, он что-то вспомнит? Есть ли у меня шанс? И я понял: если я не попробую сейчас, я буду жалеть до смерти. Я сбежал тогда, как трус. Я не могу сбежать сейчас. Я не могу не предпринять хоть какую-то попытку. Я должен был сделать что-то тогда. Еще не поздно, ведь так? Я смотрю на нее в ответ. - Можно одолжить твою машину на день?