Грешник

      Клод забился в узкий переулок между двумя домами и прислонился к стене, тяжело дыша. Вот уже четыре дня он сходил с ума от непреодолимого, жгучего желания, и ничего не мог с этим поделать. Он понял, что скоро его выдержке придет конец, и тогда он набросится на какую-нибудь несчастную и возьмет ее силой. Его совесть, все его существо восставало против этого.       — Господи, за что? — прошептал он. «А ты считаешь, что не за что?» — ответил внутренний голос. Фролло обреченно прикрыл глаза.       — Что, мальчик, совсем тебе плохо? — промурлыкал рядом нежный женский голос. Клод открыл глаза и судорожно вздохнул. Эта женщина была прекрасна. «Возьми ее!» — чудовище в его груди взревело и почти затмило его сознание.       — У… Уходи, несчастная, — прохрипел он. — Оставь меня.       — Несчастная? Как мне кажется, это ты у нас несчастный, я же тебе помочь хочу, — она добродушно смотрела на него своими черными глазами. Клод сорвался. Он буквально вжал эту женщину своим телом в стену и яростно впился в ее губы. Чудовище в его груди ревело и ликовало. До тех пор, пока она не воткнула свои пальцы в лицо Фролло. Со стороны казалось, что она просто его придерживает, но на самом деле она нажала на болевые точки на его лице. От боли он пришел в себя.       — Фу, ты ведешь себя как кобель при виде течной суки, — женщина (хотя по виду это была скорее молоденькая девушка) брезгливо поморщилась. — Это недостойно и непристойно. Тебе уже стыдно?       — Да, — прошептал судья, лицо которого залилось краской стыда.       — Хорошо, — строго сказала девица и поманила его рукой. — Идем со мной.       Рядом с переулком стояла карета. «Она какая-то знатная дама? — подумал Клод. — Но на придворную она не похожа…»       — Ну же, подай мне руку! — нетерпеливо сказала она. Клод подал ей руку и помог забраться в карету. — Не стой столбом, забирайся тоже. И в следующий раз подавай мне руку без напоминаний.       — В следующий раз? — он уселся напротив нее.       — Да. Я здесь надолго. Кстати, ты можешь называть меня Жюли, — она улыбнулась, и Фролло засмотрелся на ее пухлый нежный рот с ровными белыми зубками, затем его взгляд перекинулся на аппетитную грудь, выглядывающую из выреза платья. Клод почувствовал, как его сознание опять темнеет. — Мальчик! Держи себя в руках! Мы скоро приедем.       Клод обнял себя за плечи.       Когда они остановились около огромного дома, где обосновалась Жюли, Клод без напоминаний помог ей выбраться из кареты. Он подумал о том, что Жюли очень богата: собственный дом, собственный экипаж…       Они вошли в дом.       — До чего же пахучий этот город! — заявила Жюли. — Прямо так и хочется отмыться от вони! Ванная уже готова? Прекрасно!       Она подтолкнула Клода в ванную комнату. Войдя туда, он остолбенел. Она была просто огромной. И ванные, которых было две, представляли собой не обычные жалкие бадьи, а круглые мраморные бассейны метра в три по окружности.       — Да сколько же времени сюда носят горячую воду? — поразился Клод. Жюли только ухмыльнулась.       — Я тебе потом покажу, — весело сказала она. Клод огляделся и заприметил серебряные краны.       — Твои ванные созданы по образу и подобию древнеримских терм, — понял он.       — Надо же, какой умный мальчик. А я думала, ты все спишешь на колдовство, — засмеялась Жюли.       Клод только фыркнул.       К удовольствию Жюли, омовению он сопротивляться не стал. Впрочем, она и до этого почуяла, что от него пахнет мылом.       — А как же ваши святые отцы, которые говорят, что очищение бренного тела — грех?       — На то они и святые, — пробурчал Клод. — Я же позволю себе этот грех, потому что имею слишком чувствительное обоняние и не выношу, когда у меня зудит кожа.       Клод погрузился в бассейн и закрыл глаза. Чуть погодя он расслышал тихий плеск и почувствовал, как по его груди провели рукой. Открыв глаза, он увидел рядом с собой Жюли.       — Ты что здесь…       Она коснулась своими губами его рта. «Какой разврат!» — успел он подумать прежде, чем его сознание угасло под натиском безумия.