Грешник

      Клод проснулся и с облегчением понял, что этот кошмар наконец-то закончился. Этот приступ был намного тяжелее, чем прежние. Обычно Клод просто проваливался в беспамятство, но в этот раз его замучили совершенно отвратительные, чудовищные сны, в которых постоянно появлялась Эсмеральда, а он был то священником, которого она свела с ума, то самим собой, но таким порочным, что его сердце заходилось от ужаса. В некоторых его снах умирала Эсмеральда, но сам он умирал абсолютно во всех своих снах. Судья содрогнулся.       Рядом раздался стон и еле слышное бурчание. Клод повернул голову и увидел спящую в кресле Эсмеральду. Он сел на постели. Эсмеральда во сне обняла себя руками и поджала ножки. Клод взял покрывало, встал и укрыл ее. Затем медленно разогнулся, чувствуя, как в висках сильно, до боли, пульсирует кровь. Клоду срочно надо было принять ванную, он чувствовал себя потным, грязным и липким, и поморщился от этого ощущения.       Эсмеральда проснулась от того, что слуга судьи раздвинул в его комнате ставни.       — Простите, мсье — окликнула она слугу. — Вы не знаете, куда ушел судья?       — Он сейчас в ванной комнате, милая девушка, — ответил слуга. — И просил вас зайти, я провожу вас.       — Нет, спасибо, я знаю, где это.       Квазимодо уже частично успел показать Эсмеральде дом судьи.       Когда она туда вошла, то с трудом подавила смех: никогда она не видела на человеческом лице такого неописуемого блаженства, нежели у судьи, расположившегося в бассейне.       — Доброе утро, ваша честь! — с улыбкой поздоровалась она.       — А, ты проснулась, дитя мое! — судья приоткрыл глаза. — Не желаешь ли присоединиться?       Эсмеральда была шокирована. Да за кого он ее принимает?!       — Ваша честь! — сердито воскликнула она, но договорить не смогла: ее прервал смех Фролло.       — Я же не сказал, чтобы ты залезала ко мне! — смеялся судья. — У меня ты замерзнешь: вода для тебя слишком холодная. Я говорил про соседнюю емкость!       Эсмеральда почувствовала себя дурой.       — Ладно, чтобы тебя не смущать, я, пожалуй, закончу уже, — Фролло взял полотенце и встал, оборачивая его вокруг бедер. Эсмеральда покраснела. Фролло сначала не понял ее реакции, а потом вспомнил себя на ее месте. Теперь он понимал чувства Жюли, которая тогда внушала ему, что в обнаженном теле нет ничего плохого.       — Это ничего не значит, дитя мое, — сказал он мягко. — Я вовсе не собираюсь на тебя набрасываться или домогаться, я просто хочу выйти из воды. Ты можешь отвернуться, если тебе неловко на меня смотреть.       «Неловко?! Да я уже разглядела все, что смогла! Святая Дева Мария, я теперь все время буду представлять, что у тебя там под сутаной и мечтать об этом!» — Эсмеральда чуть не сказала это вслух.       — Спасибо, ваша честь, — пробормотала она.       — Как закончишь, приходи в сад, он находится позади дома. Слуги тебя проводят, — сказал Фролло, выходя из воды.       Судья и Эсмеральда сидели в саду. Она закуталась в его плащ, было довольно холодно.       — Ваша честь, могу я вас спросить?       — Спрашивай.       — Почему вы так не любите нас, цыган?       Лицо Фролло омрачилось.       — Когда мне было девятнадцать лет, мои родители умерли от чумы. У меня остался маленький брат, я очень любил его и заботился о нем. Цыгане украли его и убили, чтобы добавить некоторые части его тела в свои зелья.       Эсмеральда содрогнулась.       — Простите… — пробормотала она.       — Да… После этого я преследовал твой род везде, где мог.       — Но почему вы так заботитесь обо мне? Я ведь цыганка…       — Со временем ко мне пришло осознание, что не все цыгане — исчадия ада. Правда, произошло это не так давно… Думаю, что твои сородичи еще пугают моим именем своих детей. Я долгое время уничтожал вас безжалостно.       Какое-то время они сидели молча. Взгляд Эсмеральды блуждал, пока не наткнулся на изречение, написанное по-французски на маленьком фонтане.       — «Мужество бывает и без ярости, а гнев, напротив, есть черта легкомыслия. Ибо нет мужества без разума». Цицерон, — прочла она вслух.       — Ты умеешь читать? — удивился Фролло.       — Среди нас, уличных циркачей, был один старый философ. Он не был цыганом. Когда он увидел, что я проявляю к буквам интерес, он научил меня читать. Только с книгами у нас было плохо, — задумчиво сказала Эсмеральда.       Клод встал и оправил сутану.       — Пойдем, дитя. Я хочу тебе кое-что показать.       Он повел ее в свою библиотеку. Когда они туда вошли, Эсмеральда застыла, завороженно глядя на все это великолепие.       — Как здесь много книг… — прошептала она.       — Здесь собраны книги на многих языках.       — И вы их все прочли? — с восторгом спросила она.       — Не все, но очень многие, — с улыбкой ответил Фролло. Эсмеральда подалась вперед. А затем… Клод толком не сумел понять, что произошло, просто он подошел к ней сзади вплотную, обнял за плечи, и, прижавшись к ней всем своим телом, зарылся носом в ее прекрасные густые волосы и вдохнул ее запах.       Эсмеральда почувствовала, как на ее плечи легли горячие руки судьи, и вот он прижимает ее к себе и утыкается ей в волосы своим носом. Она запаниковала.       — Что вы делаете? — она подумала, что он сейчас начнет распускать свои руки, пытаться совратить ее и овладеть ей прямо тут. Но того, что произошло дальше, она не ожидала. Фролло пришел в себя и отпрянул от нее с таким ужасом на лице, что она даже немного обиделась. Он отскочил от нее так, чтобы их разделял стол, стоявший в библиотеке, а когда она попыталась подойти к судье, он остановил ее.       — Нет, — исступленно вскрикнул он, — Не подходи ко мне! Ради всего святого, не подходи, стой там, где стоишь.       — Да что происходит? — Эсмеральда пришла в полное замешательство. В голове же судьи проносились сны, которые он видел во время своей мигрени.       — Ты просто не понимаешь…       — Так объясните мне! — закричала Эсмеральда.       Клод судорожно вздохнул и закрыл глаза.       — Я думаю, что тебе надо присесть, — сказал он уже более спокойным тоном. Эсмеральда присела на стул, а Клод сел напротив нее, так, чтобы их по-прежнему разделял стол.       — То, что я тебе сейчас скажу, может показаться тебе бредом, дитя мое, — произнес он. — Но, тем не менее, это все правда. Двадцать лет назад я случайно убил одну цыганку и намеренно чуть не утопил ее ребенка, им был Квазимодо. Своими непотребными делами и гордыней я так разозлил одну ведьму, что она меня прокляла. Она пробудила во мне сильнейшие угрызения совести, и я теперь ничего не могу сделать без оглядки на свою совесть. Если сделаю что-то постыдное, я потом жить не смогу без душевных терзаний. Но это еще не все… Эти страшные головные боли — тоже подарок той ведьмы. И самое нестерпимое, из-за чего я уже двадцать лет живу в аду, это то, что она наслала на меня неутолимое желание. Я вожделею всех мало-мальски привлекательных женщин, которых встречаю на своем пути. Желание это угасает только за день перед головными болями и на следующий день после них. И в этом-то весь ужас. Я не должен был так на тебя реагировать, но это все-таки произошло, и я теперь не знаю, что мне делать дальше.       Он был так серьезен и напуган, что у Эсмеральды даже мысли не возникло, что судья пытается ее обмануть. Эсмеральда задумалась.       — То есть вы сейчас находитесь в спокойном для вас состоянии, и, невзирая на это, проявили ко мне… интерес? — нахмурилась она. На нее снизошло озарение, — боже, что же с вами произойдет, когда вы войдете в свое обычное состояние…       Фролло кивнул.       — Ты — умная девочка. Боюсь, что тебе завтра придется отсюда бежать, сломя голову. Я не уверен, что смогу сдержаться, и тогда произойдет нечто ужасное. Думаю, что будет лучше, если ты вообще не будешь попадаться мне на глаза. Сам же я постараюсь не искать с тобой встреч, — он опять вспомнил свои сны и содрогнулся, — прости меня, дитя мое. Я вовсе не хотел, чтобы все так вышло.       Эсмеральда печально на него посмотрела.       — Квазимодо знает? Ну, о том, что вы сделали с его матерью?       — Знает, — устало ответил судья. — Я рассказал, когда ему сравнялось четырнадцать. Думал, что он скинет меня с Собора. Но он — добрый мальчик. Не знаю почему, но он меня простил. Сам он мне сказал, что не хочет потерять единственного человека, который заменил ему отца.       — Он и вправду вас очень любит, ваша честь. Когда вы… болели, он сильно о вас беспокоился. Такую заботу редко встретишь даже у кровных родственников. Поверьте мне, я своими глазами это видела.       Клод только тяжело вздохнул.       А утром на следующий день Эсмеральда ушла.