Грешник

      Эсмеральда никогда не думала, что ей будет так хорошо замужем. Она была наблюдательной девушкой и видела, во что превращается женщина после того, как выйдет замуж. В большинстве случаев женщины становились замотанными домашней работой и измучены многочисленными родами, в худшем случае их еще и регулярно бил муж. Она не хотела себе такой судьбы, и всякие речи о том, что такова женская доля, и роптать на нее бессмысленно, вызывали в ней жгучий протест. Она была намерена оттягивать это проклятие как можно дальше, и совершенно не ожидала, что будет так горячо желать замужества. Видимо, решила она, дело в том, кто тебе это предложил. Клод с нее пылинки сдувал, носил на руках и вообще относился к ней как к величайшей драгоценности в своей жизни. А Эсмеральда, все больше узнавая его, любила его еще сильнее. Она приходила в восторг даже от всяких мелочей, которые про него узнавала. Она узнала, что судья до смешного боится щекотки, что в левом рукаве сутаны он прячет кинжал, а в правом — метательные ножи, которыми виртуозно умеет пользоваться, и что он — амбидекстр*. Она узнала, что он способен пробить голой рукой толстую дубовую доску («Только не говори об этом никому, любовь моя, — просил он ее, — а то еще начнут поговаривать, что я — колдун»), и что он терпеть не может печенку в любых видах. Она млела от того, что в нем был сокрыт могучий интеллект, и готова была у него учиться всему, чему он захочет ее научить.       Клод же был ошеломлен своим счастьем. Долгое время он жил в аду, и теперь у него было ощущение, что пришел ангел и вырвал его из тьмы на свет божий. Даже его головные боли меркли и становились несущественными в свете этого. До Эсмеральды он не видел в женитьбе никакого смысла для себя. Он был совершенно не уверен, что будет верным мужем, таково было его необузданное вожделение. Наследники? Они ему были просто не нужны. К тому же его раздражали женщины, которые считались подходящими для него. Это были женщины скромные и тихие, опускающие глаза долу, способные вести разговоры только о вышивке, погоде, соседях и детях. Эсмеральда была совсем другой. Она была дикая, она была самим огнем! Вся его страсть была теперь направлена на нее, и, кроме нее, он не видел никого в целом мире. Эсмеральда даже не пыталась скрыть свой ум, с ней можно было разговаривать обо всем, и она с радостью впитывала в себя новые знания. Клод в который раз понял, что ощущала Жюли, когда учила его. Теперь он сам в полной мере чувствовал то же самое, да притом еще и любил свою ученицу больше жизни.       Нет, для этих двоих брак оказался самой чудесной в мире вещью. Но, поскольку он был тайным, то периодически случались казусы, о которых они вспоминали с ухмылкой.       Однажды их чуть не поймал Феб. Капитан зашел в Собор, когда там был судья, для которого Собор был одним из мест для встреч с Эсмеральдой. Клод и Эсмеральда стояли в самом темном углу Собора. Феб стоял очень близко к этому месту и услышал шепот судьи.       — Я не видел тебя всего несколько часов, дитя мое, но уже успел затосковать. Приходи сегодня пораньше.       Что ответила женщина, Феб не расслышал, он увидел быстро мелькнувшую тень, и затем из темноты вышел судья, и вид у него был весьма довольный, как у кота, который только что объелся сметаны. Фролло даже щурился точно так же. «Так-так, — подумал Феб, — видимо, у судьи есть какая-то интрижка. Надо же».       К тому же Фебу нравилась Эсмеральда. Он пользовался любым случаем и предлогом, чтобы увидеть ее или поговорить с ней. Сама Эсмеральда никакого рвения не проявляла и не горела желанием общаться с ним. Судья это понимал, но все равно время от времени чувствовал ревность.       — Капитан де Шатопер у меня все-таки дождется, — говорил он тогда, а Эсмеральда только смеялась.       — И с чего вы, ваша честь, взяли, что я вдруг захочу быть с ним? — спрашивала она его, задорно сверкая своими зелеными глазами.       — Ну, он довольно красив и неглуп.       — Это ты красив. А он всего лишь смазлив. И по уму он до тебя очень сильно не дотягивает.       На Фролло же объявила охоту одна вдова, думая, что он холост. Клод был очень богат, и в его руках была большая власть и многочисленные связи. Поэтому Алоиза де Гонделорье сочла, что он будет прекрасной партией для ее дочери. Она приглашала его в свой дом, он из вежливости сходил туда один раз, чуть не умер от скуки, и в последующие разы он отнекивался многочисленными делами. В конце концов, вдова поймала его в Соборе.       — Вы совсем не показываетесь в обществе, ваша честь, — сказала она. — Нельзя же все время быть в делах, надо иногда выбирать время и для отдыха.       — Боюсь, что преступники иного мнения, мадам, — с принужденной улыбкой ответил Клод. — Это весьма беспокойный народ.       — А моя дочь на днях спрашивала о вас.       — Вот как?       — Да, она огорчалась, что вы совсем нас не навещаете. О, она само совершенство! Вы видели когда-нибудь личико оживленнее и приветливее, чем у нее? А этот нежный цвет лица и белокурые волосы! А ее руки! А шейка! Разве своей восхитительной гибкостью она не напоминает вам лебедя? ** Вам, как человеку опытному и в возрасте, должно быть понятно, какое она сокровище! — восторженно вещала вдова, совершенно не замечая, что Клод застыл как каменное изваяние. До этого времени еще никто и никогда ему не напоминал про его возраст, он об этом даже думать забыл.       — Мадам! Вы намекаете на то, что я — старик? — пронзая ее своим особым взглядом, спросил он. Взгляду этому его научила Жюли. «Если ты посмотришь на женщину таким образом», — усмехалась ведьма, — «то ей еще долго будут сниться во снах всякие эротические непристойности с твоим участием». Клоду до сих пор это умение было без надобности: до Эсмеральды с женщинами он встречался в темноте, а с Эсмеральдой это было совершенно не нужно.       Вдова вдруг покрылась алым румянцем.       — Нет, что вы, ваша честь! Я говорю о том, какой бы прекрасной партией была бы моя дочь для такого человека, как вы! — пролепетала она. Клод, не отрывая от Алоизы взгляда, улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой.       — Это очень лестно для меня, мадам. Хорошего вам дня.       Когда Эсмеральда пришла к нему домой, то нашла его в библиотеке. Клод поднял на нее взгляд.       — Скажи мне, моя дорогая, тебя не смущает мой возраст?       Эсмеральда почувствовала, словно ее окатили холодной водой. Она во все глаза смотрела на судью.       — Клод… Я только что поняла, что даже не знаю, сколько тебе лет, — ошеломленно произнесла она. Он встал и вплотную подошел к ней.       — То есть тебе это настолько неважно, что ты даже об этом не думаешь? — уточнил судья.       — Да! — она так смотрела на него своими сияющими глазами, что он непроизвольно облизал губы.       — Любовь моя, ты хорошо закрыла дверь в библиотеку? — хрипло спросил Клод.       — Ну, кажется, да. А что…       Он прервал ее поцелуем, подхватил под ягодицы и усадил на стол.       — Что, прямо здесь? — дыхание у нее участилось.       — Мне всегда хотелось проверить, насколько удобен этот стол, — ответил судья, расстегивая на ней платье.       Глубокой ночью, когда они уже лежали в постели, она задумчиво его спросила.       — Почему ты вдруг заговорил про свой возраст?       — Ну, одна почтенная вдова сказала, что я — хорошая партия для ее дочери, и просто обязан в силу своего возраста и опытности оценить ее прелести, — усмехнулся Клод.       На Эсмеральду нахлынула обжигающая ревность. Она оседлала Клода и прорычала:       — И как же ее, эту дочь, зовут? Я бы хотела знать, кого прочат в жены моему мужу!       — Флер-де-Лис де Гонделорье, — с ухмылкой ответил Клод.       — О, я про нее слышала, и даже один раз видела. Я выщипаю каждую светлую волосинку на ее голове! — рявкнула она.       — Дитя мое, она не годится тебе даже в подметки, — засмеялся Клод. — Подумать только, я женился на ревнивой тигрице. Но можешь не беспокоиться об этом. Вдову я сегодня немножко наказал. Полагаю, что она еще не скоро осмелится подойти ко мне с этой блажью.       Он оказался прав. При виде судьи, вдова теперь отчаянно краснела и избегала его.       Единственное, что теперь омрачало их жизнь, были его адские головные боли.