синий и красный

      Когда это случается, Кит поначалу не может даже заплакать. Не потому что ненавидит МакКлейна, не потому что ему плевать — потому что не может поверить своим глазам, ушам и ощущениям.       Просто потому что такие люди, как Лэнс, не умирают.       Вся команда начинает его раздражать, даже дружелюбный Коран. В их глазах он видит угасший костёр, скорбь и невыносимую боль — это перекидывается и на него. Синий лев стоит бесполезной махиной в одном из отсеков, и Кит не может набраться смелости, чтобы заглянуть туда. Когда всё же решается, слёзы сбегают по его щекам без спроса.       Кит не помнит их первую встречу. Не помнит даже, как выглядел на тот момент Лэнс, какой был у него голос — мальчишеский, наверное? Уже не важно. Киту кажется, что он действительно упустил очень много времени, пролившегося песком меж пальцев, и больше ничего не вернуть. Не вернуть Лэнса или время, проведенное с Лэнсом? Когане швырят в стену свой завтрак, принесённый в каюту, чтобы не трапезничать с командой.       Однако Кит прекрасно помнит, из-за чего умер Лэнс. Он помнит зияющую кровоточащую рану в правом боку и перепачканный в грязи и той же крови костюм паладина. Помнит, что Лэнс ему так ничего и не ответил, быстро потеряв сознание. Помнит, как истерично молил Лэнса не отключаться, не закрывать глаза, и тащил его на своих руках.       Он помнит последний вздох Лэнса, такой оглушающе громкий и резкий, будто синий паладин пытался ухватиться за руки жизни и потянуть её на себя. Кит всё ещё помнит, как перед этим Лэнс вдруг очнулся, помнит огонёк узнавания в его глазах; его тихое, хриплое «эй, Кит, только не смей никогда отрезать свой дурацкий маллет» — сквозь последнюю улыбку.       Перед глазами пролетают лица галра, обесчеловеченные, с отсутствием хотя бы толики сострадания и милосердия. Изображения мельтешат перед ним, и он видит, как собственный меч свободно прорывается сквозь грудные клетки врагов, с безутешной злостью и яростью направляемый Китом.       Проходит всего-то месяц. Кит ужасается порой, видя своё отражение в зеркалах замка. Но намного больше ужасается, понимая, что практически принял смерть Лэнса. Он часто закрывает глаза, глубоко вдыхая и выдыхая, выравнивая темп шагов, чтобы не сорваться на бег, и изгоняет из головы мысли о синем паладине.       Кит почему-то не хочет думать, что Лэнс мёртв.       Аллура однажды зарекается о крохотном, ничтожно крохотном шансе на перемещение воспоминаний, разума Лэнса в одну из панелей замка, как и разум её отца был помещен туда когда-то, но Кит ей не верит. Он вообще больше никому не верит. У них и правда не получается вернуть МакКлейна хотя бы в виде глупой голограммы.       Киту проще держать Лэнса в своей голове, рядом, лично.       Помимо других фактов о Лэнсе, Кит очень хорошо помнит события, с этим юношей связанные.       Кит помнит бессонные ночи раздумий об океанского цвета глазах, высоком росте и мягких-мягких волосах, обзывательствах на — чёрт возьми — прекрасном и чистом испанском и широкой, яркой, доброй и слегка насмешливой улыбке. Это порой обходилось Когане боком: сонный из-за ночных дум и потерявший бдительность, он часто становился жертвой дурацких шуток Лэнса.       Кит, чёрт подери, отлично помнит, как и когда осознал, что Лэнс значит очень многое. Возможно, больше, чем просто многое.       Иногда создаётся впечатление, что Лэнс пошутил снова и прячется где-нибудь, поджидая подходящего момента, чтобы на него наткнуться. Ладно. Даже если это и не Лэнс, тогда эта шутка принадлежит другому человеку, Широ, Аллуре, Ханку, Пидж, Корану. Кит доходит до того, что начинает подозревать даже безобидных мышей.       Он просто не верит, Кит не верит в смерть Лэнса, продолжая упорно бороться со здравым умом.       Наилучшим результатом он считает одну-единственную ночь, когда случайно забрёл в каюту Лэнса и, сваленный на кровать усталостью, уснул там. В этот раз никаких кошмаров. Никаких проблем. Никакого Лэнса во снах, зато Лэнс вокруг него, когда Кит просыпается.       Каждая вещь в комнате напоминает о нём. Кит просто-напросто действительно больше не может плакать, потому что глаза омерзительно щиплет и слёзы не текут.       Он падает лицом в подушку и тут же отшатывается от неё, словно от огня, — запах Лэнса впитался в ткань.       Судя разумно, всё в этой каюте пахнет МакКлейном. Кит позорно капитулирует в свою комнату и не выходит до самого ужина.       Команда пытается не давиться едой каждый долбаный завтрак/обед/ужин, но Кит до отвратительного сильно хочет прикрикнуть на них злобным голосом, вернув всем нормальное поведение.       Хотя он и сам ничем не лучше.       Место Лэнса пустует, но Кит не может оторвать от кресла взгляда.       Проходит ещё два месяца. Они умудряются держаться и без Вольтрона, но всё равно знают, что нуждаются в синем паладине. Кит злится, когда Широ решается начать поиски нового пилота для бездействующего льва. Кит до сих пор не верит и не хочет верить. Никто из команды его не узнаёт: он стал ещё более закрытым, бледным, хмурым. Он пытается, честно пытается улыбаться, но Ханк однажды не выдерживает и говорит: — Чувак. Это больше похоже на оскал. Кит нервно хмыкает и соглашается с добряком. Они не находят нового синего паладина. Кит случайно слышит разговор Широ и Аллуры. — Никто из них не достоин взять на себя управление синим львом. Лэнса не заменить. — Мы ищем замену не Лэнсу, Широ. Мы ищем замену воину-паладину.       Кит поджимает губы и поскорее уносит ноги подальше от этих двоих.       В этот день Когане почему-то плачет снова, сидя у огромного окна замка, рассматривая россыпи звёзд, тумманностей и сверкающих непонятных точек. В этот день он почему-то чувствует, что становится чуточку легче, но одновременно намного больнее, чем раньше. Он осознаёт, что не может вернуть Лэнса; что упустил свой шанс на дружбу, на что-то большее, нежели дружба, общение, прикосновения и даже мысли о реальности в виде Лэнса.       В этот день Кит всё-таки теряет частицу своего существа, которую с таким трудом пытался удержать внутри. Её отдирает сильным рывком, словно огромный кусок отрывается от чего-то ещё большего.       Кит чувствует себя ничем не лучше погребённого под землей Лэнса. Теперь он такой же пустой и незначимый труп. Тело без души, оболочка без наполнителя. Мертвец. Кит проводит ладонью по холодному металлу Синего льва, прислоняется лбом и громко вздыхает, даже не пытаясь перестать плакать. Он устал, чертовски устал, но он вдруг понимает: отпустить уже никогда не получится.       Лэнса не вернуть, Лэнса не заменить. Потому что людей лучше, чем Лэнс, нет во всей Вселенной.