Мелодия души

POV ДэХен

Я снова увидел его. Шутка ли, но судьба стала все чаще сталкивать нас... Хотя он, наверное, об этом даже и не подозревает. Знает ли этот парень о моем существовании? Вряд ли. Скорее всего, ему наплевать на все и на всех. Такой уж он человек. Банг ЕнГук. Так спокойно и расслабленно лежит на коленях своей девушки, упорно отказываясь смотреть на мир вокруг себя, что мне немного становится завидно. У него есть все, чего нет у меня. Он может позволить себе смотреть на других сверху вниз, игнорировать вещи, что ему не нравятся, делать то, что любит. Им восхищаются, с ним хотят дружить, некоторые его даже боготворят. Конечно, есть и ненавистники, однако они появляются скорее от зависти, от осознания того, что этот человек перед ними по своей натуре победитель, тот, кто всегда идет на шаг впереди остальных. Как бы ни повернулась судьба, что бы про него ни говорили другие, он останется все тем же Банг ЕнГуком, гордым, самоуверенным, слегка самовлюбленным королем этой Академии, страстно, искренне любящим только одну вещь на свете — музыку. Мне противно в этом признаваться, но я действительно завидую. Настолько, что хочется плакать и сжимать от бессилия кулаки. Что с тобой, ДэХен? Почему твои мысли такие жалкие и отвратительные? Ты не должен так думать. Зависть — это маленький, паразитирующий червячок, что живет и здравствует, благодаря вот таким болезненным, разъедающим изнутри размышлениям, и растет, растет, пока не заполняет тебя полностью, не оставляя больше места ни для каких других чувств. А затем только тьма и удушение... Нет, нет, я не такой. Не хочу задыхаться. Не хочу превращаться в монстра, как мой отец. Я же лучше...? Но это больно. Это все равно чертовски больно. Я для всей этой толпы всего лишь мусор, какая-то раздражающая грязная клякса. Почему? Почему вы так со мной? Я же... всего лишь хочу петь, хочу также сиять, как вы, чувствовать тепло хотя бы вот от этого выглянувшего сегодня солнца... Наверное, это слишком много для такого жалкого человека? Наверное... Никогда не считал себя лучше других. Да мне этого никогда и не позволят сделать. Знай свое место, ДэХен, живи в темном уголке и не лезь в этот радужный мир. Ты другой. Вот опять проявилась эта дурацкая привычка говорить с собой во втором лице. Откуда она взялась? Просто поговорить больше не с кем... Ты жалок. У тебя даже друзей нет, ничтожество. О. я даже не заметил, как потекли слезы. Этого еще не хватало. Если меня в таком состоянии увидят ЮДжин и его шайка, опять придется идти домой в синяках, как будто отец мало разукрашивает мое лицо. Надо собраться и взять себя в руки. Следующая пара — урок вокала, на которую не хожу почти с самого поступления... Да, такая вот ирония: больше всего боюсь именно того момента, когда меня попросят спеть. Не считаю себя великим певцом или что-то вроде этого, но когда выступал перед приемной комиссией во время сдачи вступительных экзаменов, мне показалось... мне действительно на секунду показалось, что они были в восхищении. Ведь не зря же мне дали возможность учиться здесь?... Такой дурак. Вот, правда, дурак, если позволил себе тогда поверить во все это... В то, что моя жизнь станет лучше, что во мне, таком сером и грязном человеке, есть что-то яркое, прекрасное, что даст шанс сразу же встать в один ряд с теми талантливыми людьми, которые вышли из этой Академии... У судьбы на меня, видимо, другие планы. Такому, как я, ничто не может достаться просто так. Наверное, мне придется сражаться и постоянно бороться со все новыми и новыми проблемами вечно... Что ж, не привыкать. Через столько уже прошел. Неужели не выдержу еще чуть-чуть? А Он все также продолжает мирно жить в своем красивом, сверкающем мире, окруженный барьером из музыки и звуков, наполняющих сердце музыканта теплом и сладким чувством удовлетворения. Ему нет дела до маленького, скучного человечка, который каждый день проходит через ад, чтобы быть как он, который любит музыку не меньше, который... Боже, но я все равно восхищаюсь им! Не как один из этой толпы фанаток, следующих за известным композитором по пятам и желающих добиться от него хотя бы взгляда, а как тот, кто понимает его, как никто другой понимает. Невольно нахлынули воспоминания... Это было примерно чуть больше месяца назад, сразу после поступления. Первый урок вокала. Я пребывал в эйфории, готов был летать, порхать бабочкой и улыбаться, словно сумасшедший. Моя мечта стала потихоньку осуществляться. Я здесь! В этом месте, куда так стремился, ради которого столько прошел. Наконец-то здесь! Милая, светлая тропинка в желанное будущее все отчетливее и отчетливее проявлялась в моей голове, будто уже могу дотронуться до нее руками, почувствовать... Наивный. Еще одна моя бесполезная черта, от которой не могу избавиться, даже несмотря на то, что каждый раз обжигаюсь. До слуха с разных сторон то и дело доносились перешептывания. Злые, ядовитые слова, бездумно брошенные в меня, словно стрелы, были призваны уничтожить, убить, втоптать в грязь... Но я молчал и старался их игнорировать. Уже не первый раз слышал подобное, поэтому мое сердце, испытавшее столько боли, что этим богатеям и не снилось, даже не дрогнуло. Да и счастье от пребывания в этом месте было слишком велико, чтобы так просто омрачать его очередными оскорблениями. Я, как губка, впитывал в себя все, что говорил преподаватель. Действительно хотел и до сих пор хочу стать профессионалом, идеальным певцом, одним из тех, кто вызывает неподдельное восхищение и безудержный восторг, сияя на сцене, поэтому слушал очень внимательно, старался не упускать ни одной детали. Так, незаметно мы подошли к той части, когда каждый должен был исполнить небольшой отрывок из песни, дабы закрепить полученные знания. Учитель выборочно вызывал студентов, что-то корректируя в их пении, где-то давая советы, кого-то хваля, кого-то ругая... Внезапно его взгляд наткнулся на меня. - Ты - ДэХен, верно? - спросил он, с явным любопытством разглядывая меня, и получил в ответ лишь нерешительный кивок. Вот еще один мой извечный спутник — робость. В своих мыслях и фантазиях позволяю себе быть смелым, умным, сильным, а в жизни только и могу, что заикаться и тихо что-то мямлить, стараясь не смотреть собеседнику в глаза. - Я присутствовал тогда, на твоем выступлении перед комиссией. Позволь и остальным услышать, насколько ты хорош. Попытался понять, издевается ли он или говорит искренне, однако его лицо было непроницаемо. Обычная просьба преподавателя. Ведь не было здесь ничего особенного, до меня также выходили студенты и пели... Тогда почему-то подумал, что слишком часто ожидаю от людей подвоха, надо больше им доверять и верить. Чего бояться, если я такой же ученик, если также являюсь частью этой Академии? В итоге, поборов охватившее меня внезапно волнение, вышел вперед и осмелился бросить робкий взгляд на класс из-под своей длинной челки. Они смотрели презрительно, с явным отвращением, даже недовольством. Где-то раздавался невнятный, еле слышимый шепот, но нетрудно было догадаться о его содержании, кто-то даже хихикнул, наигранно прикрывая рот ладошкой. Я взглянул своим страхам в лицо и... проиграл. Именно в этот момент мне стало обидно за себя, настолько обидно, что в груди что-то неприятно заныло, сдавливая мои легкие удушающей болью. Почему до этого ничего не чувствовал? Почему теперь? Не понимал тогда, да и сейчас, спустя месяц, до сих пор не понимаю. Наверное, я все еще слишком слаб, как бы ни старался доказывать обратное и себе, и людям. И в те минуты я не мог произнести ни звука. Открывал и закрывал рот, безрезультатно пытаясь выдавить хоть слово, но что-то внутри меня не давало прорваться звукам наружу. По моим щекам текли слезы ярости и злости на себя. Тряпка, ничтожество! Так упорно мечтал о том, чтобы тебя услышали, и вот он - прекрасный шанс доказать всем, что ты чего-то стоишь! А ты молчишь, словно немой! Такой жалкий... И я убежал. Трусливо убежал под громкий смех одногруппников и взволнованный голос преподавателя, призывающего меня вернуться. Для чего ты тогда рьяно рвался сюда? Неужели так просто откажешься от своей мечты, которую столько лет бережно и с улыбкой лелеял в своем сердце? Скажи, ДэХен? Но, несмотря на этот громкий, настойчивый голос в голове, старающийся образумить, успокоить, я продолжал нестись по длинным коридорам здания, не особо задумываясь о своем маршруте, размазывая на ходу непрошеные слезы и стараясь сдерживать вырывающийся наружу крик боли и обиды. Уже не помню, отчего внезапно оказался на полу, но такое положение меня тогда вполне устраивало. Вокруг не было никого, и я мог смело дать волю своим чувствам, не боясь быть услышанным или высмеянным. Но, только приготовившись к новому приступу истерики, вдруг услышал недалеко тихую, красивую мелодию, из-за которой, ненароком прислушавшись, поддался какому-то необъяснимому гипнозу, погрузился в мир, где есть только я и эта песня... Она успокаивала, дарила надежду, наполняла сердце желанным теплом и... любовью... Да, именно ею, такой сильной, такой всепоглощающей, такой близкой мне... Слезы и всхлипывания резко оборвались, и я как завороженный потянулся на эти сладкие звуки, что магнитом тянули меня к себе, заставляя слегка дрожать от нахлынувшего волнения... Это был первый раз, когда я увидел его. Я стоял, словно каменная статуя перед закрытой небольшой стеклянной дверью, боясь пошевелиться и спугнуть, рассеять этот непонятный дурман из завораживающих нот, а передо мной, в широкой, тускло освещенной комнате, медленно перебирая клавиши пианино, сидел парень — виновник моего гипноза. У него были фиолетовые волосы, небрежно лежащие в художественном беспорядке, черная челка, темные глаза и слегка пухлые губы. Одет он был просто: черные джинсы, заправленные в такого же цвета высокие ботинки, в тон им пиджак с закатанными рукавами и белая футболка под ним. Но несмотря на эту простоту, можно было сразу невооруженным взглядом сказать, что эта одежда из самых дорогих бутиков. Этот человек был одним из Них. Однако, мельком оглядев весь облик, больше мое внимание привлекли его длинные, тонкие, красивые пальцы, что легко, почти невесомо касались клавиш, создавая поистине завораживающие звуки... Это было прекрасно, как и весь вид незнакомца, который излучал какой-то непонятный мне свет и безудержную радость... Он также, как и я, наслаждался своей игрой... Нет, самой музыкой, ее плавностью, тягучестью, теплотой... Внезапно мелодия прекратилась и парень, нахмурившись, стал что-то помечать в лежащем перед ним нотным листом. Сделав пару помет, он вновь принялся играть, приняв свой прежний одухотворенный вид. «Так значит эта песня его?» - мелькнула мысль в тот момент. Осознав это, я и почувствовал тогда к нему то самое всепоглощающее восхищение, что сохранилось во мне и по сей день... Для меня он в один миг стал кумиром, тем, на кого хотелось бы равняться. В тот день я еще долго просидел под дверью заветной комнаты, которая, как оказалось, негласно, с молчаливого разрешения преподавателей, благосклонно относящихся к тем, кто приносят им деньги и известность, была его обителью. Незнакомец то играл, то записывал ноты в листок, иногда разговаривая с кем-то по телефону, упоминая что-то про студию звукозаписи, про время... Старался быть бесшумным, как будто чувствовал, что этот человек не любит, когда ему мешают. Да я и не стремился к этому. Мне просто было интересно... Интересен он и его музыка. Ушел я только под вечер, услышав, как музыкант стал потихоньку собираться. Словно вор, боясь быть обнаруженным, на цыпочках пересек коридор и буквально полетел домой, перебирая в памяти прошедшие моменты и давая себе обещание завтра снова наведаться к этому парню. А еще невольно сравнивал себя с ним... И чем дольше этим занимался, тем больше понимал: жалкий ДэХен проигрывает ему во всем. Но что же мне мешает измениться? Что держит меня от того, чтобы запеть перед всеми? И что мне делать, если так и не смогу перешагнуть через себя и свои страхи? Я много думал об этом, сомневался, кусал губы в нерешительности, но образ этого парня, отдающего всего себя любимому делу, полностью погруженного в музыку, что создает собственным сердцем, все чаще вставал перед моими глазами, и это подтолкнуло меня. Нет, я не вышел на крыльцо Академии и не заорал во всю мощь своего голоса гимн Кореи или еще что-то в этом роде. Первый шаг на пути к изменению был маленьким, кому-то даже незаметным, однако для меня он имел огромное значение, чуть ли не вселенского масштаба. Это до сих пор вызывает гордую, довольную улыбку, как будто моя скромная персона спасла мир или даже целую Галактику. Хотя я всего лишь пришел к своему преподавателю по вокалу и, постоянно сбиваясь и заикаясь, рассказал ему о своей проблеме, о том, что мне тяжело петь перед этими людьми, что боюсь, переживаю, что не уверен в себе... Не знаю, на что рассчитывал тогда. На понимание? На одобрение? На поддержку? Нет, просто хотел получить шанс и ждал ответа и реакции от учителя с таким же волнением и трепетом, как и результатов экзамена. Даже больше: считал это чуть ли не делом жизни и смерти... И он понял меня. Наверное, это единственный человек на этой Земле, которому было действительно не наплевать на Чон ДэХена. Никогда не устану благодарить учителя СонМина за то, что позволил не ходить на свои занятия, раз мне так тяжело открываться перед своими одногруппниками, и, не посмев бросить на произвол судьбы, каждый раз, вечером, когда Академия уже пустела, погружаясь в благословенную тишину, занимался со мной отдельно. Я спрашивал у него много раз, почему тот так добр ко мне, но он лишь удивленно приподнимал свои густые брови и неизменно повторял: «Не понимаю, о чем ты. Я всего лишь слушаю твой прекрасный голос в этот тихий вечер». Спасибо. Спасибо вам... Что касается того, кто ненароком, сам того не понимая, помог мне сделать этот маленький шажок, кто так или иначе сблизил с учителем, кто вернул мечту и надежду, что у меня все получится рано или поздно, я не забыл его. Все также продолжал зависать под его дверью, видел и слышал процесс создания той песни, будто сам в нем непосредственно участвовал, не считая тех дней, когда композитор засиживался в той самой студии звукозаписи и доводил свое детище до совершенства. И вот в те моменты, когда не в состоянии был слышать те сладостные звуки, я ходил мрачнее тучи... Но стоило только моему слуху уловить их вновь, как в груди что-то сразу резко подпрыгивало и стучало, стучало, будто намеревалось разломать ребра и вылететь наружу. Так смешно. Маленький, серый человечек стал сталкером, одержимым мелодией и самим ЕнГуком. Да, про его имя и личность я узнал буквально на следующий день после тех событий, совершенно случайно, уловив краем уха перешептывания каких-то девчонок, когда музыкант проходил мимо нас, как всегда никого не замечая вокруг. Что почувствовал в тот момент? Пожалуй, ничего. Мне было все равно, какая у него семья, сколько известности он имеет, сколько денег... Возвращаясь на свое неизменное место рядом с его обителью, для меня это все уходило на второй план, становилось каким-то малозначительным, абсолютно неважным. Но небольшая зависть так или иначе все же пришла... Именно в тот момент, когда песня была закончена и ЕнГук стал каждый день прослушивать кандидатов на ее исполнение. Они все приходили, пели, приходили, пели... И мне было обидно от этого. Я все это время находился рядом, знал об этой композиции больше их вместе взятых, любил, словно она моя, поэтому меня жутко раздражало, что они так бесчувственно, легко открывали свой рот, выдавливая из него пустые звуки, совершенно не понимая, что за чувства несет эта песня. И был доволен тем, что Банг был со мной согласен, тихо посмеиваясь, когда он в очередной раз, под недовольный ропот своей девушки, выгонял нового претендента, хмурясь и раздраженно складывая свои руки на груди. Я понимал его. Понимал то, что он хочет от исполнителя, то, что вложил в эту музыку. Понимал настолько, насколько даже тот, скорее всего, не понимает себя. И тайно лелеял мечту исполнить эту песню. Она была мне родной, близкой. Я как будто родился с нею. Но каждый раз, уже порываясь выйти из своего укрытия и закричать что-то типа «Я смогу! Дайте мне спеть ее!», меня неизменно что-то останавливало. Заставляло трястись, сжимать и разжимать кулаки, опять прикусывать губы до крови, топтаться на месте, словом снова включать свою робость и нерешительность. Да и что бы ответил этот богатый, уверенный в себе парень, если бы увидел перед собой такую серую мышь, что пищит что-то о том, что умеет петь лучше всех предыдущих вокалистов? Ха, вряд ли бы он даже стал меня слушать. Тем более этот парень пугает даже больше, чем мои одногруппники, даже больше, чем Юджин, которому доставляет особое удовольствие пинать меня просто ради забавы. Не знаю, почему я так боюсь именно Банга... Может просто из-за того, что маленькие, слабые люди всегда страшатся тех, кто сильнее, выше их? Завидую... Завидую тем, кто может приходить и так просто петь эту песню, завидую тем, кто не боится этого парня перед собой, завидую... Завидую ЕнГуку, что он такой, какой есть, что может творить то, что любит и то, что я люблю больше всего. Он создает мою любовь. И этим всем заставляет чувствовать меня никчемным... Восхищаюсь и завидую. Понимаю и боюсь. Стремлюсь к нему и убегаю... Столько разных чувств и вызывает их всего лишь один человек...

Конец POV

***

- Эй, у тебя кровь! У тебя все в порядке? - раздался громкий голос рядом, резко отрывая ДэХена от размышлений и заставляя вздрогнуть от неожиданности. Перед ним стоял один из его одногруппников и обеспокоенно смотрел на ту самую ранку... Чон напрягся, но все же вспомнил имя. Ю ЕнДжэ. Спокойный, уравновешенный, симпатичный, с чувством собственного достоинства — вот и все впечатления, которые пронеслись в голове мальчика, когда он в первый раз увидел этого юношу в классе. У него были коротко подстриженные волосы какого-то странного медного оттенка и небольшой ирокез. Миловидное личико, аккуратные губки и красивый, плавный разрез глаз. Такой парень был слишком мил для парня. «Что ему нужно? Почему он так смотрит на меня...будто ему не все равно?» - Чего молчишь? Это может быть серьезным. Так и инфекцию подхватить не далеко. Почему ты не пошел в медпункт? - ЕнДжэ все продолжал тараторить, зачем-то копаясь в своей сумке, а ДэХен в это время пытался понять, что происходит, хлопая от удивления глазами и не смея выдавить из себя ни звука. Вдруг Ю просиял и вытащил из рюкзака обычный пластырь так, словно это было какое-то невиданное доселе сокровище. И прежде, чем Чон успел среагировать, найденная драгоценность уже аккуратненько красовалась на его щеке. - Ч...что это? - только и смог выдавать юноша, шокировано глядя на доброго самаритянина перед собой. Тот довольно улыбался, рассматривая результат своих трудов, и, пользуясь окаменением пациента, еще пару раз заботливо пригладил пластырь для надежности. - Радуйся, что я такой предусмотрительный и всегда ношу с собой предметы первой необходимости. И тебе советую. Вечно весь в синяках и царапинах. Аж сердце кровью обливается, когда смотрю на тебя, - высказался ЕнДжэ, корча недовольную, но безумно милую мордашку, как будто совсем не замечая, что его собеседник от удивления скоро разучится дышать. - Ладно, сейчас уже пара начнется по вокалу, мне надо идти. Ты, наверное, как всегда, ее пропустишь, но уж остальные постарайся не пропускать... Удачи! С этими словами он накинул сумку на плечо и, быстро развернувшись, торопливо зашагал в сторону Академии, словно боялся кого-то за своей спиной. Только в этот момент ДэХен очнулся и понял, что кое-что забыл. - Подожди! - неожиданно громко для себя крикнул он. Ю резко остановился и слегка развернулся в его сторону, вопросительно округляя глаза. - Ссспасибо, - неуверенно сказал Чон и опустил голову так, чтобы длинная челка скрыла уже все лицо, не давая на обозрение горящие от смущения щеки. Но он все же успел заметить, как ЕнДжэ по-доброму улыбнулся ему в ответ и слегка кивнул. Через пару минут, когда ДэХен все же осмелился поднять голову, Ю уже и след простыл, будто и не было его никогда. Юноша даже испугался, поверив в то, что это все ему привиделось, и дрожащими руками прикоснулся к шраму... Да, это было по-настоящему... Пластырь до сих пор на месте. Неожиданно сердце наполнилось чем-то теплым, приятным, а на лице сама собой появилась искренняя и немного глуповатая улыбка. Это был первый раз, когда кто-то подошел к нему не за тем, чтобы оскорбить или побить. Это был первый раз, когда кто-то смотрел на него с такой заботой. Это был первый раз, когда кто-то беспокоился о нем. Столько «в первый раз», что разум отказывался осознавать произошедшее, переходя в режим автопилота, а душа при этом начала петь и цвести, словно она только что увидела нечто настолько удивительное и прекрасное, что никогда в своей жизни не видела и не увидит. ДэХен искренне, с трепетом радовался такой мелочи. Он умел ценить вот такие незаметные другим моменты, ведь у него, в отличие от остальных, их было поистине мало. Подойдет ли ЕнДжэ к нему завтра? Захочет с ним поговорить или будет сторониться? И вообще, почему он подошел именно сегодня? Почему так беспокоился? Юношу это мало волновало. Главное, сегодня ему, страдающему в этот солнечный денек от холода и боли, вспоминая отца и ЕнГука, стало вдруг тепло и светло от обычного пластыря и улыбки, которая помогла его сердцу снова почувствовать себя живым.