Мелодия души

ЕнГук открыл глаза и сразу же снова закрыл их, морщась от сильной головной боли. За пару секунд он успел проклясть всех богов на свете, чертово пойло в местных клубах, весь мир и, главное, коварный человеческий организм, что так страдает от похмелья. Из-за своего старания не пропустить ни одну бесящую вещь в мысленном оглашении перечня "Уничтожить в первую очередь" до него не сразу дошло, что в кровати есть кто-то еще. Кто-то теплый и мягкий. Кто-то лежащий прямо на нем, выполняя роль одеяла и уткнувшись ему в грудь. Парень чуть приподнялся настолько, насколько позволил обвивший его руками и ногами некто, и увидел знакомую мордашку мышонка. Тот довольно умилительно смотрелся, тихо сопя и чуть приоткрыв рот... Умилительно до того момента, пока Банг не заметил, что юноша уже напускал слюней ему на рубашку. Издав очередной, но более протяжный и измученный стон, и подавив брезгливый порыв скинуть наглое тело с себя, он опустился обратно на подушки, чувствуя, что лень и раздражающее гудение в голове сейчас сильнее всех желаний, мыслей, эмоций вместе взятых. Все может подождать. Хотя это, по всей видимости, не распространялось на вечно не к месту появляющиеся воспоминания, что яркими кадрами начали услужливо появляться в его голове, ждать официального приглашения явно не собираясь. Не то чтобы композитор был удивлен или шокирован тем, что вспомнил... Произошедшее заставило лишь досадливо скривиться больше от того, что он много чего не успел сделать, чем от того, что успел. Если решил накосячить, значит надо было довести дело до конца, а не прерываться на полпути. Тем более Юна не заслуживала того, чтобы быть единственной жертвой этого великолепного зимнего праздника... Надо будет попросить у нее прощения еще раз... потом... Но что это был за транс, заставивший его сказать мальчишке такие вещи, о которых ни разу и не задумывался? Алкоголь решил над ним так подшутить? Хотя это уже не в первый раз, когда, глядя в большие глаза ДэХена, он теряет рассудок и делает то, что потом не может сам себе объяснить. В те моменты откуда-то в голове всплывают непонятные обрывки из прошлого, невнятные фразы, тихий голос, плавно обволакивающий сознание и заставляющий раствориться в нем, а главное, эта песня... Она пробуждает в нем забытые чувства и эмоции, что когда-то рвали его на части, что заставили опуститься на колени перед этим миром и совершить самую большую слабость в своей жизни... Или точнее глупость, что чуть не стоила ему жизни и будущего. ЕнГук вздохнул и стал осторожно выбираться из-под удобно устроившегося на нем тела. Когда ему это удалось, юноша что-то недовольно проворчал, вжимаясь лицом в подушку и сгребая пальцами покрывало, словно ища потерянное тепло, но потом затих и снова засопел, сжимаясь в комочек. Банг наклонился и провел тыльной стороной ладони по опухшей щеке младшего, ставшей слегка красной от прошлых жестоких ударов. Это выглядело довольно болезненно, но он не чувствовал желания просить прощения или отчаянно поддаться мукам совести. Видимо, он был самым отъявленным садистом и конченым психом, если ему доставляла удовольствие мысль, что эта кожа носит отпечаток его рук, будто клеймо - "Мое". Зачем это было нужно? Зачем ему был нужен слабый мальчишка? Композитор не хотел думать об этом, чувствуя, что не найдет пока ответа, как не поймет, откуда в его сознании появляются те или иные вещи или звуки. Просто взять то, что нравится. Просто выпить до дна, без остатка. Просто подчинить себе и наблюдать, как безвольное существо цепляется за него, как за спасательный круг и смотрит восхищенными, влюбленными глазами... Он хотел это все и даже больше, чтобы вновь заполнить пустоту внутри, чтобы не сойти с ума, как тогда... И для этого ему нужен был именно этот парнишка, лежащий рядом. Именно ДэХен. Сумасшествие? Да. Оно всегда было неотъемлемой частью его жизни. За окном уже наступали сумерки. Надо было привести себя в порядок после буйной ночи и не менее буйного утра и пока отбросить все эти тяжелые мысли, от которых хочется выть волком и схватиться за волосы. ЕнГук уже собирался подняться с кровати, как Чон внезапно зашевелился и сонно уставился на него, еще не полностью выйдя из мира своих снов. - Ммм... Что случилось? - вялый, тихий голос. Мышонок еще мало понимал, где он, кто перед ним и что было до этого, но, почувствовав непонятную утрату и пробирающий до костей холод, поспешил проснуться и удержать возле себя то, что так грело на протяжении всего сна. Музыкант аккуратно выдернул из-под мальчишки одеяло и накрыл его им по самый подбородок, слегка посмеиваясь над тем, как тот пытается справиться со своей сонливостью. - Спи, - прошептал старший и медленно провел большим пальцем по верхней, чуть вздернутой губе юноши, затем начиная мягко поглаживать его светлые взъерошенные волосы, успокаивая. Глаза младшего начали постепенно закрываться, и вскоре по комнате вновь раздалось равномерное, спокойное дыхание, иногда сопровождаемое забавными причмокиваниями и неясными бормотаниями. ЕнГук тихо поднялся и осторожно закрыл за собой дверь.

***

ДэХен чувствует, как что-то легкое и шершавое касается щеки, вырисовывая на ней невидимые линии. Он морщится и пытается отодвинутся от неопознанного объекта, но нечто не сдается, снова щекочет своими прикосновениями, заставляя уже откровенно хныкать в мольбе оставить в покое. Раздался хриплый смех, и мальчик окончательно проснулся, внутренне сжимаясь от напряжения. Глаза медленно открылись и сразу уловили знакомое лицо в обрамлении фиолетовых волос, на котором ярко светилась хитрая улыбка чеширского кота. Только сейчас до сознания Чона начало доходить, что до этого его касалась вполне объяснимая и простая вещь - конфета в серебристом фантике. - Ччто...что ты...? Договорить не дали. Уже через мгновение обертка лежала на полу, а шоколадный кусочек был нагло запихан в его рот. Он рефлекторно начал жевать, а старший, все также улыбаясь, откуда-то из кровати доставал уже вторую конфетку, неторопливо разворачивая ее "одежку". Младший удивленно распахнул глаза и принял вертикальное положение, нервно озираясь кругом, но после увиденного чуть не уронил свою челюсть на пол. Кровать была полностью усыпана сладостями всех мастей и расцветок, создавая собой мягкое, съедобное покрывало, и юноше казалось: чтобы съесть все это, понадобится неделя, а то и больше. - Для кого это? - Для тебя, - простой ответ, и в его рот была снова отправлена новая радость сладкоежки. - Но почему? - ДэХен чувствовал, будто что-то не так, будто он попал в какую-то параллельную реальность. Все не может быть так прекрасно, так мило, так сладко... - Цветы и драгоценности было дарить как-то не очень, сам понимаешь... И ты ведь любишь поесть. Это извинение за то, что сделал тебе больно, - несмотря на искренность тона, Чон не видел отражение этих слов в глазах напротив. В них была все та же прежняя пустота и что-то затуманенное, вязкое, словно болото, безвозвратно затягивающее в себя, не давая даже шанса увильнуть. Мальчик отвернулся, не желая дальше играть в гляделки и выяснять истинную причину такого щедрого жеста хена. События сегодняшнего утра резко вспыхнули в голове, прокручиваясь, как на кинопленке, но мышонок почему-то не чувствовал обиды на старшего. Вместо нее были всего лишь смиренность, покорность и безмерная усталость. С ним уже как только ни обращались. Пора привыкнуть... - Спасибо, - сказано тихо, без особого энтузиазма, но, что ни говори, юноша действительно любил сладкое. Даже слишком. Наверное, именно это явилось причиной того, что руки сами стали разворачивать обертки и, с каждым разом все больше ускоряясь, кидать в рот одну конфету за другой. Это словно наркотик или даже лекарство от плохих мыслей и отвратительного настроения, маленькие кусочки счастья, что так необходимы были ему, чтобы забыться и забыть. Особенно не хотелось вспоминать, как после шока и приступа паники, в каком-то неясном бреду, он шептал ЕнГуку слова из того сна. Как уснул в его объятиях. И как сейчас внутри него все крутится, вертится в бешеном ритме, чувствуя тяжелый, пронизывающий взгляд в свою сторону. Мальчик не заметил, как возле него уже образовалась целая горка из разноцветных фантиков. - Ты измазался весь, - вдруг решил нарушить гнетущую тишину, прерываемую лишь шорохом оберток, Банг, вскарабкиваясь на кровать с пола, где сидел до этого, и безжалостно сметая мешающиеся конфеты. Чон сразу же стал водить ладонями по лицу, стараясь вытереть следы недавнего яростного налета на сладкое, но его запястья были быстро перехвачены. Он поднял голову, чуть испуганно вглядываясь в человека рядом с собой, безмолвно вопрошая отпустить, но тот задумал какую-то свою игру. Ему не было дела до мыслей и чувств того, чью судьбу уже решил. ДэХен не мог внятно объяснить, что почувствовал, когда чужой язык начал размеренно обводить контуры его губ, слизывая остатки шоколада, когда он был втянут в неторопливый, пока еще изучающий поцелуй, когда тонкие пальцы старшего обхватили шею и начали слегка поглаживать тонкую, нежную кожу на ней. Но паника все же наступила. Снова. Заставила дрожать, пытаться вырваться, мычать, силясь оторваться от губ, что хотели лишить разума. Однако все действия оказались напрасными. Один легкий толчок на подушки, заблокированные руки, и вот уже композитор настойчиво пытается заставить разжать рот непослушного мышонка, нависнув над ним и всячески игнорируя сопротивление, словно и нет его. - Ну же, позволь, - настойчиво вопрошал хриплый, низкий голос на грани еле слышимого шепота, но младший упрямо изо всех сил замотал головой, не желая снова испытывать то, что было раньше. Почему это повторяется с ним опять? Почему? Хен для него - Бог, покровитель, защитник. Он бы сделал ради него все. Однако то, что тот просил в данный момент, юноша дать не мог, как бы ни хотел. Это сильнее его. Воспоминания, ощущения, игра разума, когда лицо музыканта расплывается, превращаясь в гримасу чудовища, а потом как в калейдоскопе меняется на образы всех тех, кто когда-то причинял мальчику боль, кто просто так касался его, трогал, делал с ним такие вещи, о существовании которых он никогда и не знал. ЕнГук не останавливался. Только не сейчас, когда все зашло уже так далеко. Он продолжал впиваться в пухлые губы, проводя по ним языком, требуя впустить и смакуя вкус шоколада, что остался на них. Освободив руки парнишки от захвата, старший откинул одеяло, что так раздражающе разделяло их тела, сразу же обхватил тонкую талию, еле прикрытую разорванной рубашкой, приподнимая ближе к себе и чуть поглаживая кончиками пальцев, и почувствовал, как мышонок пытается отодвинуть его голову назад, болезненно оттягивая фиолетовые волосы. Банг чуть отстранился, вглядываясь в измученное лицо, по которому бежали соленые дорожки слез, и замер. Нет, так не пойдет. - Посмотри мне в глаза, - чуть помедлив, ДэХен подчинился. - Я - не они, - тихий всхлип в ответ. - Кого ты видишь перед собой? - Я... я... Отпусти... - Ответь! - Не хочу... нет... - Кого ты видишь!? - злобное рычание, переходящее в крик. Мальчик вздрогнул, чувствуя еще больший страх, но в противовес грубому тону руки почти ласково пробрались вверх по открытому торсу, выше и выше, пока не дошли до напуганного лица, обхватывая его своими ладонями и стирая большим пальцем текущие слезы. Следующий поцелуй был не таким, как предыдущие. Скорее это легкое, быстрое прикосновение губ, словно украденное, еле ощутимое. Глубокий взгляд прямо в глаза, тот же вопрос, и опять поцелуй, только чуть дольше прошлого... И так повторялось снова и снова, пока руки мышонка, наконец, не опустились на плечи другого, а сам он не затих, прикрыв глаза и постепенно расслабляясь. Это было похоже на какую-то игру, странную и двоякую по ощущениям, но непривычная нежность, что дарил композитор, успокаивала и в конце концов превратила его страх в желанное тепло, разливающееся по венам и заставляющее сердце стучать уже не от страшных воспоминаний, а от приятной близости, не испытанной доселе. И Чон забыл, что надо сопротивляться, что в любой момент монстры из тех пройденных дней могут вернуться к нему, в который раз сводя с ума. Это было не так важно, как то, что он уже сам подавался навстречу чужим губам, смело встречая их, но ЕнГук, продолжая играть, каждый раз резко прерывал только начавшийся поцелуй и отстранялся, чтобы услышать разочарованные вздохи напротив. Когда в какой-то момент пауза вышла слишком длинной и младшему пришлось открыть чуть затуманенные от таких волнующих чувств глаза, безмолвно прося продолжения, совершенно не отдавая отчет своим действиям и комкая футболку хена в попытках справиться со своими эмоциями и желаниями, раздался все тот же вопрос: - Кого ты видишь? - голос Бога звучал еще ниже и еще чарующе, чем обычно, заставляя что-то внутри трепетать, но не от восхищения, как раньше, а от чего-то другого, что юноша почему-то не замечал до сегодняшнего дня... Да, это был его Бог. Не чудовище, нет. Это человек, который создает такие прекрасные звуки, плавно перетекающие в завораживающие мелодии, сочиняет такие слова, что трогают душу так сильно... Этот человек открыл для него музыку с другой стороны, заставил раскрыться самому... Этот человек, который предназначен ему судьбой... Наверное, еще до того, как их пути пересеклись в Академии... Он просто знал это, не понимая откуда, но чувствуя где-то в уголке своего отчаянно бьющегося сердца. - ЕнГук, - имя, вылетевшее неосознанно, даже еще не успев сформироваться в мыслях. На выдохе. Словно кто-то задел тонкую струну, вырывая из нее протяжный стон. Композитор судорожно вобрал в себя воздух. - Еще... скажи еще раз, - прошептал Банг, словно не веря своим ушам, и прислонился губами к горлу, что подарило подобные звуки. - ЕнГук... ЕнГук... ЕнГук, - повторял ДэХен, как на повторе, сжимая плечи того, чьи имя произносил, получая в ответ порхающие, невесомые поцелуи, проводящие дорожки по шее, подбородку, скулам... Наконец, его горящих губ коснулось желанное тепло, и он сразу же раскрыл их, давая хену возможность углубить поцелуй. Мышонок чувствовал какую-то необъяснимую потребность в чем-то странном, но безумно волнующем, но не мог понять, что же именно ему нужно, просто позволяя старшему брать и делать все, что тот хочет. Музыкант слегка улыбнулся, ощущая смятение и неопытность младшего, одновременно наслаждаясь тягучим вкусом шоколада внутри него. Он осторожно, стараясь не спугнуть, коснулся его языка, заставляя мальчика замереть от неожиданности, а потом почувствовал, как тот робко начал отвечать ему, будто боясь сделать что-то не так и безмолвно спрашивая, правильно ли он все делает. ЕнГук перестал сдерживаться, и поцелуй стал становиться все более настойчивым и страстным, будто они оба пытались выпить друг друга без остатка. От робости не осталось и следа. Удовольствие медленно растекалось огненной дорожкой по венам, и руки юноши обвили чужую шею, запутываясь пальцами в фиолетовых волосах, обмякая в крепких объятиях. Из его уст вылетел первый протяжный стон, колокольчиками звенящий в ушах другого, но внезапно поцелуй прервался. Легкий укус и чуть оттянутая нижняя губа, а после лишь холод и пустота под ладонями. Чон резко открыл глаза, стараясь отдышаться и удивленно смотря на поднявшегося с кровати старшего, а тот делал вид, что ничего не произошло. - Ххен... Почему ты...? - Теперь ты должен сам просить, чтобы я поцеловал тебя, - с не предвещающей ничего хорошего улыбкой ответил Банг и облизнулся, наслаждаясь выражением лица, что видел перед собой. - Что? - И хорошо проси. Я слишком намучился с тобой, поэтому тебе придется долго умолять, - после этого раздался громкий хохот, и композитор в приподнятом настроении вышел из комнаты, оставляя пребывающего в какой-то прострации мышонка одного. Он не знал почему, но его пугали эти игры. Рука медленно поднялась туда, где бешено стучало сходящее с ума от всего произошедшего сердце. "Что это?"

***

- Как встретил Новый Год? - спрашивал мелодичный голос за спиной, и ЕнДжэ развернулся в его сторону, невольно восхищаясь тем, что увидел. Или точнее кого увидел. Юна была как всегда великолепна. Правда на этот званный вечер она надела довольно закрытый для молодой девушки наряд: облегающее стройную фигуру черное платье с длинными рукавами, дополненное белым шелковым шарфиком, повязанным на длинной тонкой шейке. Насчет такого выбора одежды, да и из-за большого обилия косметики на лице, пусть и не портящей общую картину, но и весьма ненужной для человека, обладающего модельной внешностью, у юноша появились весьма мрачные предположения, но он не стал озвучивать их вслух. Так или иначе лезть в чужие дела было не в его правилах. - Прекрасно, а ты? - Ммм... тоже... прекрасно, - вразрез произнесенным словам ответ прозвучал не слишком радостно, однако девушка больше не стала ничего уточнять. Воцарилась неловкая пауза, ведь они все-таки не были близкими друзьями, чтобы вести непринужденные беседы, да и врагами, чтобы начать долгий, муторный спор, поэтому просто молчали, делая вид, что разглядывают интерьер праздничного зала, где снова собрались все сливки общества для создания видимости приличия и собственной значимости. - А ты пришла с ЕнГуком? Что-то я не вижу его, - наконец, не выдержал Ю, готовый уже завыть от этой тишины. Глаза Юны округлились, что заставило парня немного занервничать, будто чувствуя какую-то грядущую подставу. - Он... он слишком много выпил ночью... и сказал, что никуда не пойдет... Я думала, что вы увиделись у него в квартире рано утром, ведь ты ходил туда к... ДэХену, - ее голос немного дрожал и прерывался, отчего ЕнДжэ хмурился все больше и больше. - Наверное, я ушел раньше... Стоп. И насколько сильно он был пьян? - Теперь настала очередь юноши нервничать. Осознание, что ДэХен остался наедине с этим сумасшедшим, пребывающем в еще более неадекватным от алкоголя состоянии, стало постепенно доходить до его мозга, путая все мысли и начиная сводить с ума. - Он был чем-то взволнован... и поэтому... - девушка неосознанно коснулась своего шарфика, а Ю, услышав уже достаточно, чтобы начать волноваться, полез в карманы, выуживая оттуда свой телефон. Мысленно дав себе указание купить другу в будущем мобильный, он быстро нашел номер старшего и стал напряженно вслушиваться в долгие гудки. Через какое-то время на другом конце зазвучал знакомый бас, недовольно вопрошающий, в чем дело. - Где ДэХен? - парень не стал тянуть резину и сразу перешел к делу. - В квартире. - Что он делает? - Откуда я знаю? Я за ним не слежу. - Я хочу его услышать. - А что мне за это будет? - Хихиканье, выводящее из себя. - Черт возьми, если ты не дашь сейчас же ему трубку, я приеду и вытрясу из тебя всю душу! - не выдержав, закричал ЕнДжэ, отчего некоторые стоящие рядом гости недоуменно уставились на него. Юна нервно засмеялась и стала что-то сбивчиво всем объяснять, на ходу придумывая оправдания, но юноше было все равно. - Ха, успокойся, Ежик. Хен просто пошутил. Сейчас получишь ты своего мышонка. - Наступила тишина, прерываемая топотом ног и скрипом открывающейся двери, а Ю в этот момент размышлял над тем, что у музыканта было слишком хорошее настроение. Даже чересчур хорошее, что редко, когда с ним случалось. Сердце начало стучать еще сильнее от мрачных предчувствий. А когда волнение уже настигло своего апогея, как глоток свежего воздуха, раздался робкий, столь любимый им голос ДэХена. - Да? - ДэХен! ДэХен! С тобой все в порядке? - Парень уже захлебывался в словах, стараясь унять все свои тревоги. - Что случилось? Почему ты спрашиваешь? - Ответь. Просто ответь мне на вопрос, - ЕнДжэ надо было просто услышать то, что успокоило бы его окончательно, просто пару слов наподобие "все хорошо" или "я в порядке", но друг почему-то не спешил с ответом. Пауза стала затягиваться, перекрывая воздух звонящему, однако, наконец, будто почувствовав тяжелое состояние другого, Чон произнес: - Да. Со мной все в порядке. "Ты врешь". - Я приеду сейчас... - НЕТ! - неожиданно взволнованно закричал мышонок, заставляя Ю вздрогнуть и напрячься уже в который раз за какие-то жалкие несколько минут. - Нет. Не надо, - уже спокойнее продолжил мальчик, словно опомнившись и ругая себя за неосторожность. - Я... я немного приболел... - Что? Как ты себя... - Просто легкая простуда. Скоро пройдет... Поэтому и завтра не приходи... - Почему? - Сердце юноши резко ухнуло вниз. - Я не хочу, чтобы ты заразился. Правда, Джэ, я не фарфоровая кукла и не разобьюсь от малейшего порыва ветра. Послезавтра приходи, и я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое, - голос Чона звучал мягко, успокаюваще, как теплый бархат, и ЕнДжэ, невольно поддавался ему, постепенно унимая все ураганы внутри себя. ДэХен имел над ним такую власть, которая просто пугала и притягивала одновременно. - Хорошо, если ты так хочешь... Одевайся теплее и выпей что-нибудь горячее, - пробормотал Ежик, зажмурив глаза и наслаждаясь тихим смехом, зазвучавшим в трубке. - Будет сделано, мамочка. Я люблю тебя, - сказано легко, непринужденно, во вполне понятном смысле. Между ними только дружба. Ничего более. Но даже осознавая это, сердце Ю затрепетало, будто ожившая птица, и взлетело ввысь. Три слова так просто сделали его счастливым. - Я тоже...люблю тебя, - прошептал он, имея в виду совсем иные чувства, однако его друг, конечно, не понял этого. Короткое хихиканье, стандартное пожелание спокойной ночи и неопределенное "До встречи", а потом бездушная тишина. ЕнДжэ еще с минуту смотрел на телефон, словно гипнотизируя, и, подняв, наконец, голову встретился с внимательным взглядом Юны. - Они вдвоем? - с чего-то решила поинтересоваться та, хотя определенно уже знала ответ, лежащий буквально на поверхности. - Да, ты же слышала, - пожал плечами, делая вид, что не чувствует, как девушка хочет задать ему совершенно другой вопрос. Но, немного помедлив и набрав в легкие побольше воздуха, она все же выдохнула: - Так ты... любишь ДэХена? - Думаю, я имею право не распространяться насчет своей личной жизни, - с этими словами юноша уже хотел развернуться, чтобы уйти вглубь зала, подальше от подобных расспросов, однако его остановили холодные пальцы, крепко сжавшие ладонь, не давая уйти. Лицо Юны было бледным и с какой-то непонятно откуда взявшейся гримасой боли, поэтому он на секунду замешкался, не зная, что делать и как поступить. - Если любишь, забери его от ЕнГука. - Что? - Джэ широко распахнул глаза, не понимая, к чему клонит девушка. - Похить, сломай, запри на сотню замков, делай, что хочешь, но, пожалуйста, не давай этому мальчишке приближаться к Гуку, - отчаянная мольба на грани какого-то сумасшествия. - Что с тобой происходит? Тебе надо успокоиться, - тихо пробормотал парень, стараясь выдернуть руку и уйти. - Ты не понимаешь... Он уже шепчет его имя просто без причины, злится из-за любой мелочи, становится как одержимый... Снова становится таким, как прежде... Ты же помнишь? ЕнДжэ удивленно воззрился на Юну. Он то помнил, но откуда она могла это помнить, ведь познакомилась с хеном намного позже... И... - Какого черта вообще происходит? - озвучил младший вслух свои мысли и с силой отцепил сжавшиеся вокруг его запястья пальцы. - Объясни нормально! Я не намерен выслушивать твой ревнивый бред. И с чего вообще Гуку становиться прежним? Да, пусть он не подарок и все такой же ублюдок, но не такой, каким был в прошлом. И ДэХен-то тут причем, в конце-то концов? - Ю уже просто дрожал от злости, но не на девушку, а скорее больше на себя, ведь червячок сомнений и ревности жил и в нем тоже, просто ему нужен был более ощутимый толчок, чтобы разрастись в нечто большее. - Ты не видишь его так часто, как я, - из красивых глаз уже потекли первые слезы. - После того, как появился этот мальчик... Еще до его переезда в квартиру, еще до всех этих событий... Он все чаще и чаще бывает не в себе... Делает странные и жестокие вещи, необдуманные, спонтанные, потом снова приходит в себя, извиняется, а затем все повторяется... Раньше это было не так заметно, ведь мой парень далеко не ангел, но после того, как эти двое стали жить вместе, все становится просто невыносимым! ДэХен действует на него как какой-то катализатор... Пробуждает в нем не того ЕнГука, с которым я познакомилась несколько лет назад, а то существо, что увидела когда-то в клинике моего отца! - Ты... - ЕнДжэ в ужасе смотрела на плачущую девушку, боясь шелохнуться. На них уже с подозрением поглядывали, в особенности их родители, но в данный момент его волновало совсем другое. - Нет, это бред. Просто бред, - нервная усмешка. - У нас не триллер тут и не фильм ужасов. Ты просто устала от этого сумасшедшего парня... Еще бы, уж я-то знаю, как с ним не просто... Это все пустые выдумки. Ревность. Но, поверь, ДэХен никогда бы... - Вчера я попросила его отправить куда-нибудь ДэХена, но он так рассвирипел, сказал, чтобы я... я не вмешивалась в его дела... будто совсем для него ничего не значу, совсем! Конечно, из-за этого я вспылила. А кто бы так не сделал? Он разозлился еще больше и потом... Юна, уже не сдерживаясь, плакала навзрыд, и Ю сразу же сообразил, что надо срочно уходить, пока они не выставили себя в еще более худшем свете перед остальными. Он приобнял знакомую за талию и поспешно вывел из зала, а потом и вовсе на улицу, где служащий уже поспешил подвезти машину и раскрыть дверцу перед парой. ЕнДжэ отдал чаевые и устроил продолжающую плакать девушку на переднем сидении, а сам сел за руль. Где живет семья Кимов, парень приблизительно помнил, не раз бывал у них с родителями, поэтому, ни о чем не спрашивая, тронулся с места. Ему казалось, что он пока не готов услышать то, что так и не смогла сказать его спутница, но тревога за ее состояние невольно заполнила разум, заставляя каждый раз обеспокоенно поглядывать в сторону раздающихся рядом всхлипов. Воцарилась тишина, пока не зазвучал хриплый от долгих рыданий голос: - Изнасиловал. - Что!? - не ожидавший подобного, юноша резко свернул в сторону в безопасное место и остановил машину, в шоке разворачиваясь к Юне. - ЕнГук меня изнасиловал... Хотя это звучит весьма странно, учитывая, что мы встречаемся, и секс у нас бывает часто, - холодно, сухо, почти безжизненно, словно она уже выплеснула все свои эмоции, став совершенно пустой. Джэ пораженно молчал, не зная, как реагировать. - Я в сердцах крикнула ему, чтобы тот пошел и сделал с мальчишкой все, что хочет, а потом успокоился, наконец, но он... Сделал все наоборот, - горькая усмешка. - В конце, конечно же, попросил прощения... И ушел. Но не в этом дело. У нас и раньше были ссоры, споры, даже драки. Я прощала ему грубость, злость, измены... Абсолютно все. Но никогда, слышишь, никогда он не заходил так далеко! И главное, все произошло после упоминания имени ДэХена! Его проклятого имени! Ю не винил девушку в таких жестких словах, она имела право, поэтому просто притянул ее к себе и обнял, стараясь утешить, сделать хоть что-нибудь. Они действительно не были друзьями. Просто знакомые, которых случайно объединили определенные люди, однако юноша был не из тех, кто пройдет мимо чужих слез. Тем более, если это слезы из-за бывшего и нынешнего его друзей. - Юна, я... я не могу поверить... и не знаю, что должен сделать для тебя. - Помоги мне сделать так, чтобы они никогда больше не виделись, - прошептала девушка, чуть отстраняясь от него и смотря опухшими, усталыми глазами, в которых плескалась лишь боль и отчаяние. - Ведь ты же тоже любишь. Не лги. - Я не знаю, как мои чувства могут помочь, да и не совсем уверен, что тут потребуются какие-то кардинальные меры... - Пока ты будешь думать, твоя любовь уже убежит от тебя, - жесткая ухмылка, совсем не свойственная этой всегда доброжелательной, пусть и слегка капризной, красавице. Мелькнула мысль, что ЕнГук просто высасывает из людей все хорошее, как какой-то вампир, ведь он, ЕнДжэ, и сам был когда-то другим. - Я не хочу втягивать ДэХена в ваши разборки. Даже если Банг что-то чувствует к нему, это еще не значит, что Дэ ответит вза... - внезапно парень замолчал, невольно вспоминая последний телефонный разговор с другом. Все же во всей этой истории было что-то настораживающее. И изнасилование собственной девушки? Что происходит с композитором? Да и не стоит отрицать, что его возлюбленный вел себя весьма странно по отношению к старшему. - Ты и он уже втянуты! С тобой или без тебя... я не оставлю это просто так. Я люблю и буду бороться за свою любовь до последнего, не боясь своих чувств. А ты? Ю с силой сжал руль, скрипя зубами, вглядываясь в темноту за окном. Вихрь противоречивых мыслей и эмоций и ни одного ясного, внятного решения. - Если ты сделаешь Дэ больно, я... - Любыми методами я добьюсь своего, - решительный ответ. Юноша резко повернулся в сторону спутницы, злобно сверкая глазами. - Я убью тебя, если хоть один волосок упадет с его головы! - Просто отвези меня домой, - вздохнула Юна, откидывая голову на спинку сидения и закрывая глаза. Это был лишь вопрос времени, когда у нее появится союзник.

***

Дэхен поставил дымящуюся кружку чая перед другом и пододвинул к нему тарелку, на которой красовался недавно испеченный им тортик. Прошел день с их разговора по телефону, и мальчик, удостоверившись, что на его лице уже не так заметны следы ударов, а губы перестали гореть ярко-красным цветом, договорился со своим Ежиком о встречи, боясь, что тот просто с ума сойдет от беспокойства, если затянуть с приглашением. Иногда Ю становился слишком неадекватным в своем стремлении окутать товарища заботой, но юноше нравилось подобное отношение. Как нравилось и до этого, когда они только-только познакомились. Именно сей день был идеальным для посиделок еще и потому, что ЕнГук с самого утра ушел куда-то, оставив младшего наедине со своими мыслями и переживаниями насчет прошлых событий, поэтому ему хотелось, чтобы присутствие дорогого человека хоть немного успокоило в нем тот вихрь эмоций, что уже столько времени терзает его после тех поцелуев. Но, понаблюдав за молча пьющим предложенный напиток парнем, каким-то хмурым и загруженным, Чон понял, что не только он нуждается в разговорах и отвлечении. - Что-то случилось? - спросил мышонок, наконец, настороженно изучая чужую макушку. Друг посмотрел на него каким-то отстраненным взглядом и отрицательно покачал головой, снова приникая губами к чашке. ДэХен недоверчиво прищурился, но, вспомнив, что и сам имеет кучу секретов, о которых еще не рассказал ни одной живой душе, решил не давить и дать ЕнДжэ нужную тому тишину, как хороший и понимающий товарищ... Но надолго его все же не хватило. Часы отсчитывали секунды и минуты, понемногу напрягая юношу, начинающего нервничать от такой не свойственной для их дружеского союза атмосферы, особенно учитывая то, что Ю был еще тем болтуном, и недавнее решение оставить того в покое стало немного расплываться и казаться не таким уж и правильным. Невольно взгляд упал на аккуратные, чуть пухловатые губы сидящего напротив. Мальчик завороженно смотрел, как они раскрываются, чтобы сделать очередной глоток, как язычок медленно проводит по ним, слизывая остатки крема... Он никогда не думал о друге в таком смысле, да и о ЕнГуке, в принципе, тоже, но Чону стало любопытно. Если тело и сердце так реагировали на близость старшего, что даже забыли чужие прикосновения всех тех, кто делал им больно, то каково это будет, если попробовать те же вещи и с ЕнДжэ? Тот был для него очень важным, единственным родным человеком, которого юноша считал и до сих пор считает своими Ангелом. Если придет тоже самое ощущение, как и с Бангом тогда в коридоре и после, может ли быть, что он просто чувствует притяжение к тем, кто ему небезразличен? Обычное желание ласки и тепла, ведь их всегда было мало в его жизни. Другого объяснения просто нет. Надо лишь убедиться. - Джэ... - Ммм? - парень поднял голову и вопросительно уставился на вопрошающего. - Поцелуй меня, - сказано быстро, четко, боясь передумать в последний момент, и реакция Ю не заставила себя ждать. Бедный Ежик, не ожидавший такого, поперхнулся, разбрызгивая повсюду чай и крошки, и зашелся в кашле, судорожно пытаясь вернуть себе дыхание. ДэХен покраснел, мысленно ругая себя за поспешность, и ринулся за полотенцем. Схватив первое попавшееся, мальчик присел на корточки напротив сидящего друга и начал аккуратно вытирать его лицо, избегая смотреть в глаза, которые внимательно и изучающе следили за действиями вокруг себя. Слишком увлекшись своими чувствами, юноша не подумал о чувствах другого. Ему, наверное, не стоило заходить так далеко. - Прости. Я... я не знаю, зачем тебе это сказал. Мы же друзья, и оба парни. Ты, наверное, считаешь меня глупым. Прости еще раз, - прошептал мышонок, заканчивая со стиранием следов чаепития с пухлых щечек товарища, но, прежде чем он успел встать и отойти, теплые руки ЕнДжэ осторожно обхватили его лицо и притянули ближе. Чон даже еще не осознал, что происходит, когда их губы внезапно встретились в нежном, чувственном поцелуе. Смесь ванили и зеленого чая. Приятные, чуть щекочущие сердце ощущения. Это было словно попробовать мягкий, сладкий зефир, чувствуя, как он тает постепенно во рту, оставляя после себя терпкий, сахарный вкус. И не было плохих воспоминаний, отвращения, испуга. Даже намека на них. "Вкусно" Но это было не то. Нет жара, нет тугих, покалывающих ощущений внутри, нет того шквала эмоций. Лишь нежность, ласка, умиротворение, окутывающая легким, светлым покрывалом забота. Все это было прекрасно и приносило сказочное удовольствие, однако не давало того, что требовала душа. Мальчик отстранился и смело встретил взгляд друга. Они переглядывались еще с минуту, каждый пытаясь прочесть мысли другого, а потом ДэХен первым отвел глаза в сторону и встал, неловко поправляя волосы. - Я так и знал. Ты весь как тортик, Джэ, - решил пошутить он, расплываясь в чуть смущенной улыбке. - Дэ... я... - Не надо извиняться. Я сам тебя об этом попросил. И ты же прекрасно понимаешь, что это мой далеко не первый поцелуй, - напускное безразличие, чтобы снять напряженную атмосферу. - Ты все еще...? - Ю никак не мог собрать все свои мысли в единое целое. Но осознание того, что с этим хрупким созданием уже столько всего совершили, а он продолжает как ни в чем не бывало об этом говорить, скрывая, какие большие, на самом деле, раны внутри него, больно резало по сердцу. - Меня это не волнует. Я же не какая-нибудь школьница, чтобы переживать об этом слове "первый". Учитывая обстоятельства, я его даже ненавижу, - словно прочитав мысли, произнес юноша, усаживаясь на свой стул. ЕнДжэ с удивлением отметил, что еще никогда не слышал такого сухого и черствого тона от товарища, невольно вспоминая Юну и ее пустой взгляд тогда в машине. Он сам не заметил, как начал дрожать от предчувствия чего-то нехорошего. - Между нами ничего не изменится, не волнуйся. Это был просто маленький эксперимент, - голос стал звучать намного мягче, но от этого не стало легче замершему от услышанного Ю. - Эк...эксперимент? - Такого жалкого тона парень даже сам от себя не ожидал. "Не изменится?" - прошептал мысленно. - Ммм... Не бери в голову, - задумчиво пробормотал ДэХен, неосознанно проводя указательным пальцем по нижней губе. - Давай, лучше я тебе налью другой чай, а то ты все расплескал. Он взял чашку и подошел к чайнику, поворачиваюсь к гостю спиной, совсем не замечая его тоскливый, печальный взгляд.

***

Губы подарили каждому синяку и каждой ссадине на белоснежной коже спины нежные поцелуи, словно стараясь излечить их. Пальцы неторопливо пробежались по выступающим позвонкам, играя беззвучную мелодию, а потом тихий шепот разрезал тишину: - Прости... - Тебе действительно так нужно мое прощение? Банг ухмыльнулся и, откинув слегка мокрые после секса волосы девушки, начал целовать тонкую шею, спускаясь все ниже и стараясь не упустить ни одну чувствительную точку, каждую из которых уже успел так хорошо изучить за все время их отношений. Юна не смогла сдержать стонов, как бы ни пыталась. Тело снова подвело ее, как и сегодня ранее, когда парень пришел к ней с извинениями насчет новогодней ночи, и, вместо того, чтобы устроить скандал и выплеснуть весь свой гнев, она поддалась этим рукам и этим губам. Снова. Подобная любовь лишь убивала, но было так сложно от нее отказаться. - Нет, мне не нужно твое прощение, - произнес ЕнГук, разворачивая девушку к себе лицом и нависая над ней, готовясь ко второму раунду. - Несмотря ни на что, ты никуда не денешься от меня. Сказано с усмешкой, с раздражающей уверенностью, и самое обидное, что Юна понимала, насколько человек перед ней был прав. Особенно в этот момент, когда ее руки уже тянулись к нему навстречу.

***

- Чего тебе? - вопросительно подняв бровь, буркнул ЕнГук, когда младший вот уже десять минут стоял в дверях и смотрел на него, топчась на одном месте, заламывая пальцы и так и не найдя в себе храбрости спросить то, что хотел. Услышав вопрос, мальчик вздрогнул, закусив губу, и всего лишь покачал головой. Старший вздохнул и поманил трусишку пальцем. Нервный взгляд, бегающий туда-сюда, словно спрашивая у неведомых сил, как поступить, а потом долгожданные шаги к дивану. Он подошел почти вплотную и остановился, опустив глаза. - Давай уже, выкладывай, я не кусаюсь, - Банг старался говорить как можно доброжелательнее, чтобы не спугнуть этого мышонка. Последний же стал еще сильнее покусывать свои пухлые губы, невольно привлекая к ним внимание, а потом, собравшись, робко заговорил: - Я... хочу... - Хочешь? - По... - Поесть? - смешок. - Нет... я... - Помыться? - музыкант откровенно забавлялся, внутренне уже зная, к чему клонит мальчишка, но было так забавно наблюдать, как тот краснеет и мнется, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. Определенно это было хорошей идеей проявить чуточку терпения и немного растянуть их игру. А ДэХен в этот момент думал, что все-таки просить о поцелуе лучшего друга намного легче, чем того, чьи поцелуи так волнуют. - Я хочу, чтобы ты поцеловал меня... снова, - прошептал Чон, наконец, зажмуриваясь от стыда. После произнесенных слов возникло желание убежать, как можно дальше, но тогда все было бы напрасным. Он должен во что бы то ни стало получить ответ на свой вопрос и окончательно избавиться от своих страхов. - Зачем мне это делать? - Композитор расслабленно откинулся на спинку дивана, с интересом разглядывая худенькую фигурку перед собой. - Я... я не знаю, - растерялся младший. - Хен... хен не хочет? - Допустим, хочу. - Но тогда... - Больше не боишься? - Больше не хочу бояться, - тихий шепот и закрытые глаза. - Я устал от этих воспоминаний. - Что тебе нужно от меня? - Помоги мне, хен. - Тогда ты... сделаешь все, что я попрошу? - ЕнГук взял в руки дрожащую ладонь юноши и начал медленно облизывать каждый пальчик, не отрываясь от больших глаз, что смотрели на него так... покорно. - Да, все, что попросишь, - с придыханием ответил ДэХен, чувствуя то самое желанное сердцебиение и приятную негу, разливающуюся по венам, вызывающую непонятный порыв коснуться другого, прижаться к нему, дарить всего себя... Значит, он на верном пути. - Иди ко мне, - приказал хриплый голос, которому невозможно было сопротивляться. Мальчик, словно в трансе, подчинился, когда руки старшего потянули на себя, удобно устраивая на своих коленях, и также послушно обхватил чужие бедра ногами, прижимаясь как можно ближе. Но стоило ему опустить голову навстречу другим губам, как Банг остановил его, легонько схватив за шею и чуть отстраняя. - Ты сказал, что будешь слушаться и делать то, что я попрошу, - напомнил он. Чон кивнул и нервно сглотнул, приготовившись выслушать первый приказ. - Спой мне. - Что? - удивление. - Не спрашивай, а делай. - Но я... я... - Когда-то ты умолял меня послушать тебя, а теперь что? - музыкант чуть сильнее сжал хрупкую шею, вырывая сдавленный крик. - Я уже не достоин? - Прости, хен... Я не хотел, - испуганно бормотал мышонок. ЕнГук, слегка ослабив хватку, но, так и не разжав пальцы, притянул его к себе еще ближе. Дразня, провел языком по вспыхнувшей ярко красным цветом щеке. Обжег своим горячем дыханием чужое ушко, заставив стаю мурашек пройтись по телу младшего, шепча лишь: "Давай", и улыбнулся, когда слуха коснулся тихий вздох, а на плечи легли тонкие ладошки, судорожно сжимающие ткань футболки. Песня зазвучала не сразу. ДэХену потребовалось время, чтобы собраться и научиться не замечать этих легких, сводящих с ума прикосновений. В начале голос немного дрожал, но, почувствовав, как руки композитора начали ласково поглаживать его горло, он успокоился, растворяясь в этой нежности, впуская в себя все чувства, что так завораживали своей новизной. Мальчик пел именно ту песню, которая познакомила их, но на этот раз облекая ее в совсем иные эмоции. Да, ему хотелось именно так. Сейчас он ощущал не грусть и тоску одиночества, а страсть и желание обрести... любовь? Любовь, что так не хватало герою этой песни. Что так не хватало тому, кто ее пел... "Люблю..." Когда мысль только-только сформировалась в голове, поражая, насколько слеп он был к собственному сердцу, ведь все лежало на поверхности, Чон бросил взгляд на Банга и утонул... Утонул в этих глазах. Пустых, да. Но юноша не сомневался, что мог легко их заполнить. Собой. Почему бы и нет? Сейчас это казалось таким обычным делом. Пришлось так долго мучиться и ходить вокруг да около, чтобы осознать такую простую вещь... Зачем знать, как восхищение и мечта стать ближе к своему Богу плавно превратились в слепую любовь? Странную, непонятную, где-то пугающую, даже, быть может, обреченную. Это произошло, когда они стали общаться? Когда старший помог в первый раз? Когда спас от самоубийства? Когда поцеловал? Или вообще в прошлой жизни?... Неважно. Чувство пришло, и он не хотел... Да, не хотел его терять. Даже если страшные воспоминания снова накроют с головой, ему теперь уже есть, что противопоставить им. Нечто намного сильнее. Мышонок пел и пел, пытаясь донести все, что лежало на сердце, и, кажется, отчасти это удалось. Старший, закрыв глаза, осторожно положил голову на его плечо, уткнувшись в изгиб шеи, чуть задевая ее губами, и неподвижно наслаждался прекрасными звуками вокруг себя, окутывающими сознание своим совершенством. Между ними уже столько всего произошло. Но именно сейчас, в данный момент, между ними была настоящая близость. Эти невинные ласки и прикосновения казались намного интимнее самых смелых поцелуев. Эта тихая страсть сводила с ума намного сильнее самых настойчивых действий. Разве так было не всегда? Во всем мире только они одни и только одни друг у друга... Когда наступила тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием, двое снова встретились взглядом, не боясь впустить другого в себя, не боясь открыться, а потом их губы, наконец, соприкоснулись в долгожданном поцелуе. В нем не было давления, принуждения, обычного желания обладать или унять любопытство. Их словно притянуло магнитом, неосознанно, просто по какому-то внутреннему наитию, просто чувствуя, что не может быть иначе. Руки ЕнГука стали неторопливо поглаживать смуглую кожу под футболкой мальчика, взлетая то вверх, то вниз, ища чувствительные точки, вырывая красивые стоны в ответ. ДэХен доверчиво прильнул к нему, обнимая за шею, каждый раз выгибаясь под щедрыми ласками, не стесняясь отдавая себя в полное распоряжение музыканта. Поцелуй становился все более вызывающим, лишающим разума, выпускающим наружу самые потаенные мысли и порывы. Языки сплетались в жарком танце, отбрасывая последние остатки самообладания. Они прервались лишь на несколько секунд, чтобы восстановить дыхание. Несколько отрывистых, коротких поцелуев - небольшая прелюдия к новому, долгому слиянию, уже без всякого намека на нежность и терпение. Банг уже не контролировал себя, чувствуя вкус этих пухлых губ, на которые раньше лишь смотрел, мысленно облизываясь. Сейчас он мог пробовать, касаться языком, кусать, кусать до умопомрачения и слабых вскриков со стороны их обладателя, затем зализывая ранки. Хотелось приласкать и сделать больно одновременно, съесть без остатка, а после извиняюще целовать, даря тепло. Композитор мало отдавал отчета своим действиям, удивляющих своей противоречивостью, но, кажется, младший был не против этой жестокости, принимая ее как данность, как неотъемлемую часть другого. По телу уже бежала дрожь удовольствия, скапливаясь где-то внизу живота, отчего юноша, не испытывавший таких ощущений еще никогда, начал волноваться и неосознанно ерзать на чужих коленях в попытках справиться с накатившим желанием чего-то, чего он пока боялся узнать, к чему еще не был пока готов. - Пойдем дальше? - прошептал прямо в губы ЕнГук, почувствовавший, как тело под ладонями начинает напрягаться от испуга. Мальчик отрицательно замотал головой, смотря жалобно и потерянно, и уткнулся в плечо старшего, обнимая за талию. Тот обреченно вздохнул и кивнул, давая понять, что все понял. Он начал успокаивающе гладить светлые волосы, шепча что-то бессвязное и бессмысленное, лишь бы наполнить эту давящую тишину хоть какими-то звуками, но мысли его сильно разнились от той нежности, что дарили руки и губы. "Рано или поздно я возьму свое".

***

Сегодня он должен был снова вернуться в Академию. Каникулы, приуроченные к зимним праздникам, прошли, голос восстановился, здоровье было в порядке, поэтому уже ничто не могло держать его взаперти. Было страшно. Безумно страшно возвращаться после всего того, что с ним произошло. Казалось, что если вернуться в те места, где ему когда-то было больно и тоскливо, то все снова завертится по новой, прежняя мрачная, пугающая жизнь приветственно помашет ручкой, а вместе с ней одиночество и тоска, рвущие на части своей безысходностью... Чон не хотел этого. Но ЕнДжэ, всегда чувствуя состояние друга наперед, уже подъехал утром к нему, чтобы за руку отвести к машине, мотивируя тем, что зима - не лучшее время для гуляний до остановки как раньше, а после, все также не отпуская ладонь, настойчиво подтолкнул к дверям, за которыми мальчика уже поджидали старые монстры. Всего месяц прошел, как его здесь не было, а казалось - целая вечность. Но если в этой обители гиен ничего не изменилось за это время, то в нем уже начал оживать совсем другой ДэХен. Вжав голову в плечи и вперив взгляд в пол, боясь смотреть на собравшихся вокруг студентов, он неосознанно прикусывал свои губы, невольно вспоминая все поцелуи между ним и старшим, особенно сегодняшний, когда бегая туда-сюда в хаотичных сборах, почувствовал, как чужие руки настойчиво тянут к себе, чтобы позволить их обладателю подарить легкий, неторопливый поцелуй разом покрасневшему мышонку. Он даже не завтракал, чтобы как можно дольше сохранить вкус любимого кофе ЕнГука на губах... Вкус его любимого Бога... Юноша сам не заметил, как стал глупенько улыбаться, словно какая-то влюбленная школьница, покрываясь розовым румянцем и позволив маленьким цветочкам распуститься в быстро застучавшем сердце, но потом сразу спохватился, когда услышал шептания за спиной и покалывание от множества взглядов в свою сторону. Он боязливо поднял голову, наконец, найдя в себе силы встретиться со своими страхами в лицо, и широко распахнул глаза, увидев, как именно смотрят на него другие. Это не было презрением или ненавистью, как обычно... Смесь удивления и... восхищения? А когда слух уловил обрывочные фразы, что звучали отовсюду, то ему потребовалось крепче сжать ладонь ЕнДжэ, чтобы не остановиться, как вкопанному, посреди коридора от шока. - Это он? Не может быть! - А он... красивый... - Почему надо было скрывать такое лицо? - Оборванец выиграл миллион? - Вот это преображения! - Это точно из сказки про гадкого утенка... Мальчик растерянно посмотрел на друга, немного успокаиваясь, когда тот ободряюще улыбнулся ему и невозмутимо повел в аудиторию, где они заняли свои прежние места. Перешептывания и взгляды не исчезли, усиливаясь с каждым разом еще больше, но ощущение были не такие, как если бы его обзывали уродом и ничтожеством... На этот раз он чувствовал смущение и даже немного радости, что смог повернуть мнение окружающих о себе совершенно в другую сторону. И все благодаря человеку, сидящему рядом. Осознав это, Чон сильнее прижался к соседу, безмолвно передавая свою признательность, и почувствовал, как тот большим пальцем гладит его ладошку, что так и не выпустил из рук. Быть может, умиротворение и счастье возможны для такого, как он?

***

Весь день проходил в таком сумасшедшем духе. Суета вокруг эффектного появления преображенного мышонка, бесконечные обсуждения и предположения. Некоторые даже стали подходить к мальчику, пытаясь завести с ним разговор, чтобы выудить как можно больше подробностей, но, натыкаясь на суровый взгляд ЕнДжэ, сразу же спешили ретироваться в никуда, боясь нарваться на гнев безмолвного стража. И ДэХен был действительно благодарен другу за такую поддержку. Но это была бы не жизнь Чона, если бы судьба не капнула в нее очередную ложку дегтя. Стоя в коридоре, еле слышно переговариваясь с Ю, юноша в самую последнюю очередь хотел услышать этот голос за своей спиной. Только не сегодня, когда он только-только отошел от произошедшего. - Принцесса собралась на бал? - издевательский, насмешливый тон ЮДжина не предвещал ничего хорошего. Это значит, что столкновения не избежать. - Что тебе здесь надо? - зашипел ЕнДжэ, сразу подобравшись, как перед атакой. - Ну-ну, спокойнее. Я же просто беседую. Хенни, придержи своего цербера, - за парнем как по команде зазвучал дружный гогот его дружков, а тем временем вокруг их кружка уже стали собираться любопытные. - Пожалуйста, не надо. Просто... оставь нас, - тихо произнес мальчик, пытаясь всеми силами избежать скандала. - О, что с тобой случилось? Ты научился нормально разговаривать? - Очередной смех, а Ю уже сжимал кулаки, готовясь растерзать всех и вся. - Ты не слышал, что тебе сказали? Проваливай отсюда! - еле сдерживаясь, процедил он, сохраняя разум только лишь благодаря ладони, что крепко сжимала его плечо, не давая сделать что-то необдуманное. - Ммм... Зачем мне слушать тебя и твою шлюху? - При этих словах все вокруг сразу зашептались, заставив ДэХена растерянно прижаться к другу, чувствуя, как атмосфера становится все тяжелее и тяжелее. Это не то, с чем он может справиться. - Что ты сказал? - А что? Непонятно? - ядовитая усмешка. - Приодел как куколку, навел лоска, не отлипаешь ни на шаг... Да ты такими голодными глазами на него смотришь, словно уже присвоил себе в вечное пользование. Принцесса, по старой дружбе скажи, сколько же он тебе отвалил за... Дальше ЕнДжэ уже слушать не стал, с рычанием бросившись вперед и схватив все также ухмыляющегося врага за грудки. Чон сразу ринулся к вцепившимся, чтобы разнять, но дорогу ему преградили друзья Джина, взглядом пригвождая к месту. Толпа разрасталась все больше и больше, словно они смотрели какой-то интересный кинофильм, и юноша еще раз убедился в том, что эта Академия просто прогнила насквозь. Ему показалось, что краем глаза он даже уловил Юну, но та слишком быстро мелькнула, чтобы успеть удостовериться, она ли это или нет. - Что? Правда глаза колит? Но я не удивлен. Шлюха всегда останется шлюхой. Твой дружок тебе еще не рассказывал, как стонал в моих руках? - хохотал ЮДжин, нисколько не пугаясь кулака, что уже направился в его сторону. Секунда и товарищи уже держат пытающегося вырваться Ю, а их предводитель лишь спокойно отряхивается и смахивает невидимые пылинки. Ему нравится, как поверженный, обездвиженный противник прожигает его ненавистным взглядом, мечтающим убить, но не может ничего сделать, лишь шипя от злости. - Знаешь, это навевает воспоминания о наших школьных годах. Помнишь их? Да, нам было очень весело. Только ты, я... - И хен, - раздался хриплый голос за спиной, от которого все внутри резко похолодело. Тяжелая рука плавно ложится на плечо притихшего парня и с силой сжимает до хруста, вызывая сдавленный крик. - ЕнГук! - зовет ДэХен, обращая на себя внимание. Старший, недвусмысленно взглянул на двух членов шайки, что не давали мальчику пройти, и те быстро отошли в сторону, нервно сглатывая и стараясь слиться с обстановкой. Та же участь постигла и тех двоих, что удерживали ЕнДжэ. - Ну, а теперь кто-нибудь скажет, что здесь происходит? - чересчур спокойно произнес Банг, неотрывно провожая глазами Чона, подбежавшего к другу и прижавшегося к тому в поисках защиты. Видя это, его пальцы еще сильнее сдавливают чужое плечо. - Нничего, - заикающийся голос, хотя еще недавно он был наполнен чувством собственного достоинства и насмешливыми нотками. Шепот вокруг стал еще активнее. Гиены почувствовали скорое развлечение. - Они тут обсуждали, является ли тот нищий оборванец шлюхой, - услужливо крикнул кто-то из толпы, вызывая тихие смешки с разных концов. - Да? - оскалился ЕнГук и опять всего лишь взглядом заморозил резко замолчавших наблюдателей. - Значит, ты мне соврал? - Ннет... это просто... неважно. Ввам не стоит утруждать себя беспокойством... Этот ммальчишка и правда всего лишь шлю... Договорить парень не успел, потому что сразу, как ненужная тряпка, был откинут к стенке, а после уже сползал на пол от боли, когда тяжелый удар пришелся ему прямо в лицо. Где-то раздался чей-то крик, люди стали возбужденно смотреть на разворачивающиеся события, но композитор, игнорируя все вокруг, уже оседлал хныкающего и пытающегося стереть кровь, текущую из носа, ЮДжина, вдруг крепко сжав его запястья. - Разве я уже не говорил тебе не трогать МОЕ! - взревел старший, и глаза его жертвы расширились от ужаса. Это искаженное яростью лицо он уже видел давным-давно... - Ннно... я просто защищался... я не трогал ЕнДжэ! Он сам на меня... - Заткнись! - музыкант схватил копну волос и притянул за них чужую голову к своему лицу. - Запомни, тварь, этот мальчишка - не твой, не ЕнДжэ, не твоих отбросов, а МОЙ! Даже кончиком ногтя не смей его касаться! И чтоб твой поганый язык даже не произносил его имени! Понятно? - Хххен... вы не можете серьезно... Он же грязный... Аааа! Банг с какой-то сумасшедшей улыбкой впился ногтями в запястья, царапая кожу и наслаждаясь чарующими звуками криков боли. Слегка повернувшись вбок, он безразлично оглядел побледневшую и застывшую толпу, а потом вперился прожигающим взглядом в испуганное личико мышонка, которого крепко обнимал друг, слегка поглаживая по волосам. Их глаза встретились на секунду, и мальчик вздрогнул, как от удара током, прочитав четкое "Убью" где-то в глубине сознания старшего. Он отчаянно замотал головой, вызывая удивление Ю, но ЕнГук уже отвернулся от него, останавливая все внимание на своей игрушке. - Кажется, ты такой глупый, что с первого раза никогда не понимаешь. Но хен терпеливый. Он все объяснит еще раз, - композитор отпустил одну из рук Джина, сразу обессиленно упавшую на пол, и стал внимательно разглядывать вторую. - Я как музыкант могу сказать, что у тебя руки настоящего пианиста. Да, ты действительно прекрасно играешь. Признаю... Эти длинные, красивые пальцы создают такие великолепные звуки... Но я могу выжать из них еще больше. Как раз тут столько зрителей... Это твой концерт, Джинни. Благодари меня. - Ччто ввы...? Тихий хруст костей в тишине прозвучал, как громкий выстрел. Кто-то пискнул от испуга, кто-то закрыл глаза, кто-то поспешил убежать, чувствуя, что все становится слишком серьезно, когда пианист стал истошно вопить, зовя о помощи, дергаясь и пытаясь вырвать свою руку с уже сломанным пальцем из крепкой хватки. Он пытался дотянуться до лица своего мучителя, пытался оттолкнуть, но тому было плевать на все эти манипуляции. - Еще. Играй еще, - злобно смеялся он, забавляясь, когда, нащупав второй палец, увидел неподдельный ужас, вперемешку с невыносимой болью, отразившиеся на бледном лице. Еще хруст и раздался пронзительный вопль, сопровождаемый всхлипами и безудержными рыданиями. - ЕнГук-ши! Что вы делаете!? - закричал преподаватель, расталкивая завороженно наблюдающую за происходящим толпу, и подбегая к даже не шелохнувшемуся парню. - Воспитываю, учитель. Можете не волноваться, - короткий, спокойный ответ. Чересчур спокойный, учитывая, что под Бангом, захлебываясь в слезах и моля о помощи, извивался замученный болью юноша. - Что значит, воспитываете? Немедленно отпустите господина Сона! - Не хочу. - Что?? - возмутился учитель, уже приближаясь к упрямому ученику, но тот резко развернулся в его сторону с таким бешеным лицом, что мужчина, не удержавшись на ногах, упал на пол от ужаса. - Я СКАЗАЛ: НЕ ХОЧУ! Убирайтесь ВСЕ! - музыканта даже трясло от гнева, глаза налились кровью. ЮДжин, видевший эту картину непосредственно перед собой, уже просто скулил. - ЕнГук, пожалуйста, - неожиданно появилась Юна и встала рядом, боясь прикоснуться, но все же желающая прекратить это безумие. - ОСТАВЬТЕ МЕНЯ! - Девушка отскочила, стараясь сдержать подступившие слезы. - Я сейчас же позвоню вашему отцу! - пригрозил преподаватель и ринулся в сторону кабинета директора. - Мне... - Банг начал тяжело дышать, сильнее сдавливая руки жертвы, задевая уже сломанные пальцы. Крики в ответ становились все слабее и слабее. - Мне все равно. КРИЧИ, черт возьми! Резкий удар кулаком по лицу, разбивающий губу, но ЮДжин уже начал терять сознание от болевого шока, никак не реагируя на избиение. Парень с презрением посмотрел на слабое тело перед собой и продолжил бить окровавленное лицо, словно вымещая весь свой гнев на нем. - ЕнГук, не надо, - плачущий, звонкий голос и теплые ладони, что обняли со спины. На секунду композитор замер, вслушиваясь в мелодию, раздавшуюся рядом... - Дэ, что ты делаешь? Отойди от него! - взволнованно закричал ЕнДжэ, пытаясь утянуть друга назад, но тот только сильнее жался к чужой спине и продолжал умолять остановиться. ЕнГук с шумом вобрал в себя воздух, а потом резко оттолкнул от себя мальчишку так, что последний, словно невесомая игрушка, отлетел в сторону, больно упав на спину и шокировано смотря на Бога. К нему поспешил подбежать Ю, но он лишь отмахнулся от него и снова подлетел к хену, пытаясь отцепить того от Джина. - УБИРАЙСЯ! - свирепел Банг, снова и снова толкая от себя мышонка, однако тот не сдавался, безмолвно принимая все удары на себя. Наконец, музыкант не выдержал и наотмашь ударил младшего по лицу, заставляя его снова упасть на пол, обхватывая голову руками и сжавшись в комочек. - Ты сволочь! - заорал Ю, набрасываясь на хена, но был легко откинут подальше. Старший как будто представлял собой неприступную скалу, безжалостно раздавливающую своих врагов и не дающую даже шанса к ней подобраться. Убедившись, что бывший друг не будет мешать, он навис над дрожащим юношей, которого еще сегодня утром так нежно целовал, приготовившись снова нанести удар, но тот лишь смотрел на него заплаканными глазами, даже не думая сопротивляться. Просто покорно и со все тем же щенячьим обожанием. Тот не шутил, когда сказал, что сделает все, что попросит хен. Рука невольно опустилась, зверь потихоньку стал пятиться обратно в клетку, глаза потухли, опять превратившись в пустоту, а на лице вместо гнева читалась лишь одна усталость. Толпа, почуяв развязку, осмелела и снова вернула себе голос, но ЕнГук даже не обратил на это внимание и, бросив последний взгляд на младшего, развернулся, уходя прочь. За ним побежала Юна, однако он лишь раздраженно скинул с себя ее ладони. - Дэ, ты в порядке? - обеспокоенно спросил Джэ, державшийся за ушибленную голову. Чон не смотрел на него и, кажется, совсем не слышал. Не увидев протянутой руки друга, мальчик быстро ринулся вслед за старшим и, догнав, крепко обнял, утыкаясь в чужую грудь, но был также отпихнут в сторону. Снова попытка обнять и снова провал. Каждый из них упрямо пытался одержать победу над другим, не желая сдаваться. В конце концов, Банг откинул мышонка к стене, но последний, вцепившись в руку, потянул его на себя и коснулся сжатых губ своими. Робко, нежно, почти невинно, просто отдавая свои чувства, пытаясь успокоить... Композитор судорожно вздохнул и, не выдержав, жадно начал целовать несопротивляющегося ДэХена в ответ, в один миг разбивая всю нежность и мягкость, что тот дарил, своим гневом, страстью и желанием. Все ахнули, с любопытством и удивлением разглядывая не замечающую ничего вокруг парочку, и теперь можно было не сомневаться, что в ближайшие месяцы они и вся эта история станут самой обсуждаемой темой дня. Юна зажала рот ладонью, чтобы не закричать и хотела уже убежать, как увидела стоявшего с широко раскрытыми глазами ЕнДжэ, больше похожего на статую, чем на человека, и с каким-то мазохизмом наблюдающего за происходящим... Как музыкант подхватывает юношу за бедра, как тот сцепляет свои ноги за спиной у ЕнГука и крепко держится за его плечи, чтобы не упасть, как они скрылись за поворотом, по всей видимости, ища какой-нибудь укромный уголок, все также не отрываясь друг от друга... Он отходит от гипноза только тогда, когда волос касается холодная рука девушки... Ю поворачивается к ней лицом, отмечая слезы, текущие из темных глаз, и понимает, что теперь готов сделать все, чтобы возлюбленный был только с ним... Чтобы сердце не разрывалась на миллион частей... - Скажи, что я должен сделать?