Мелодия души

Это был обычный мирный обед в огромной, светлой столовой Академии Искусств. Мерный стук палочек об тарелки, набитые доверху дорогими яствами, тихие разговоры за столиками, сливающиеся в один общий неразборчивый гул, убаюкивающий шум ветра за окном. Царила атмосфера покоя и умиротворения, что редко когда можно было наблюдать в этой дьявольской обители богатеньких детишек. И пока ничто не предвещало беды. - Джэ, скажи, я хоть чуть-чуть сексуальный? Вот если бы мы не были друзьями, ты бы захотел переспать со мной? Вопрос прогремел, как гром среди ясного неба, мигом разбивая установившееся до этого в храме еды спокойствие в пух и прах. Вкусный, апельсиновый сок, что до начала апокалипсиса, совершенно не ожидая подвоха, с удовольствием потягивал ЕнДжэ, весьма не элегантным способом вытек из его рта, красивым, оранжевым озерцом расплываясь по белому столу, угрожая расширить свои берега и до уровня пола. Но парень меньше всего думал об этом, ибо сейчас перед ним стояла проблема поважнее: он никак не мог откашляться, судорожно пытаясь пробить воздух в легкие и хаотично махая руками перед лицом невозмутимого друга, виновника всех этих проблем. Последний, в свою очередь, даже не обратил внимания на учиненный беспорядок, лишь подал просящему о помощи салфеточку, при этом не отрываясь от меланхоличного созерцания покачивающихся из стороны в сторону, замерзших от зимних холодов деревцев за окном, а после тяжко вздохнул, по всей видимости, от совсем не веселых дум, без конца одолевавших его уставшую голову. - Ммпркеоеод, - пробормотал что-то бессвязное Ю, вытирая лицо от брызг, и приступил к спасению подносов с едой, иногда искоса поглядывая на мальчика, сидящего перед ним и продолжающего мерно помешивать ложечкой чай, который уже давно остыл. - Мне определенно чего-то не хватает. Может, я - урод? - наконец, обратил свой взор на товарища ДэХен. - Красивый ты, - буркнул ЕнДжэ, начиная понимать причину такого странного поведения юноши. И эта причина его отнюдь не радовала. - Правда? - Щечки мышонка порозовели, а на губах растянулась смущенная, но довольная улыбка. - Угу, - стараясь не смотреть в глаза другу, парень потянулся за пироженкой, однако, вспомнив недавний инцидент и любовь одного любопытного одногруппника к каверзным вопросам, передумал, боязливо отодвигая еду от себя. - Тогда почему? Или я кажусь слишком неприступным? Мне надо проявить инициативу? Но как? Я вообще об этом ничего не знаю, - голос Чона уже переходил в хныканье. - Помоги мне, Ежичек, пожалуйста. - Черт, я же сказал не называть меня Ежиком... - Ну, прости, - протянул, невинно округляя глазки. - Ну, так как? - Что ты хочешь от меня? - устало вздохнул Ю, пребывая не в самом лучшем расположении духа из-за этого разговора. - Тебе провести курс соблазнения? - А ты можешь? - воодушевился ДэХен, но, наткнувшись на скептичный взгляд друга, сразу умерил свой пыл. - Тебе это вообще надо? Если ЕнГук что-то хочет, он это берет. Если нет, то тут без шансов. Хоть голышом перед ним скачи. Просто смирись уже и перестань крутить весь свой мир лишь вокруг одного единственного человека, который этого никогда не оценит. - Я знаю, - тихий, пропитанный горькой тоской ответ, заставивший сердце Енджэ в который раз сжаться от боли. - Но не могу ничего поделать. Когда ты полюбишь, то поймешь, - грустная улыбка и опущенный взгляд. - Да... Думаю, ты прав, - проглотив ком в горле, прошептал Ю и закусил губу, чтобы не закричать на всю столовую: "Я уже люблю! Тебя!". - Наверное, я еще недостаточно хорош для него. Может, ему противно от того, что у меня уже... что... - Мальчик начал заикаться, нервно сцепляя пальцы вместе, стараясь успокоиться. От ободряющего взгляда товарища ему стало немного легче, и он смог продолжить. - На самом деле, я не совсем уверен, что готов к подобному... - Тогда перестань об этом думать! Это он недостаточно для тебя хорош, а не ты! Неужели ты действительно хочешь отдать все этому ублюдку!? - ЕнДжэ тяжело дышал от зарождающегося гнева, и Чон поспешил потушить это яростное пламя внутри парня, пока оно не переросло в нечто большее. Он накрыл ладонь друга своей и тепло улыбнулся ему. - Спасибо тебе. Правда. Но ты не прав. Он... он не ублюдок, нет. Просто ЕнГук заблудился и... Я не знаю, как это объяснить, просто чувствую, что должен быть с ним. Пойми. ДэХен медленно встал и подошел к потухшему юноше, чтобы обнять его и прошептать: "Все хорошо", перед тем как выйти из столовой и направиться в аудиторию, оставляя безответно влюбленного в полном одиночестве. - Банг просто играется с тобой. Старый трюк, но работает до сих пор. Ты ему совсем не нужен, - тихое бормотание в пустоту. Где-то в сердце застряли не пролитые слезы, а мысли остановили свой поток, чтобы не сделать еще больнее. - Чон ДэХен, ты такой глупый...

***

ДэХен задумчиво прикусил краешек карандаша, пробегаясь глазами по страницам газеты в поисках подходящей работы. Конечно, жить в шикарной квартире ЕнГука уже почти второй месяц и не знать никаких бед было очень хорошо и удобно, но мальчик все чаще стал ловить себя на мыслях, что скоро эта сказка закончится и его пути со старшим рано или поздно разойдутся в разных направлениях, словно никогда и не пересекались. Сколько молодой композитор, имеющий девушку и весьма не ординарные предпочтения в увеселениях, будет терпеть у себя жильца, по совместительству кухарку и уборщицу, с которым ничем не связан, но при этом должен считаться? Зная хена, юноша мог с уверенностью сказать: недолго. Этот человек был очень не предсказуемым. И если сейчас тому кажется, что мышонок полезен и не занимает много места, то не пройдет и недели, как все перевернется в голове музыканта с ног на голову, и крошечный зверек превратится в его глазах в раздражающее, наглое создание, вызывающее лишь стойкое желание от него избавиться. И это было больно. Больно осознавать, что тот, ради кого ты готов на все, на кого смотришь с восхищением и любовью, не думает о тебе вообще. Даже за нормального человека, скорее всего, не считает. И Чон не понимал, почему же продолжает в таком случае любить? На чем его любовь держится? Скорее всего, она просто болтается в воздухе, не зная, за что зацепиться, и не понимая, зачем вообще существует. Наверное, только у него столь прекрасное, возвышенное чувство, воспетое столькими художниками, писателями, певцами и поэтами, ассоциируется лишь с грустью, растерянностью и безысходностью. ДэХен вздохнул и вновь вернулся к своему занятию. К сожалению, везде требовались люди с опытом работы, образованием, коммуникабельностью и прочими вещами, что он не имел в своем запасе, и никому не нужны были бывшие посудомойки, умеющие петь, но пока не пробующие этого делать перед огромной толпой, зажатые, стеснительные и к тому же без постоянного места жительства. Да, это просто идеальное резюме. - Что ты делаешь? - любимый хриплый голос плавно окутал мальчика невидимым теплым облачком, и ему на секунду показалось, что он даже почувствовал сладкий привкус чего-то необычайного вкусного на кончике своего языка. Это, наверное, безумство до такой степени любить все в этом человеке, что начинаешь чувствовать то, чего чувствовать в принципе не можешь. - Ищу работу, - ответил юноша, почему-то боясь поднять голову и посмотреть на старшего. Последний усмехнулся и опустился на диван рядом с мышонком, не замечая, как тот сразу задрожал от одного только присутствия композитора рядом с собой. - Ну, и как успехи? - Ммм... пока никак. Я абсолютно ничего не умею. - Ну, не расстраивайся. У тебя все же есть один талант, - неожиданно заявил Банг и хитро улыбнулся младшему, который удивленно округлил глаза, не понимая, про что тот говорит и с чего вообще взялась такая забота и доброта. - Ты стал намного лучше целоваться. - Хен! - возмутился парень и быстро покраснел. Как чувствовал, что здесь крылся подвох. - Не понимаю, как это может пригодиться работодателям. - Хе, как знать, как знать... С такой симпатичной мордашкой и таким юрким язычком ты в любой момент можешь получить себе самую высокооплачиваемую работу, - ЕнГук расслабленно откинулся на спинку дивана и задумчиво уставился в потолок, в то время как ДэХен напрягся и с силой сжал ладошки. - Ч...что ты имеешь ввиду? - Ты - слабое, беззащитное существо, не способное самостоятельно существовать в этом мире. Каждая тварь может пнуть тебя или поставить на колени. Такие, как ты, либо подыхают где-нибудь в подворотне от рук насильников или обычных бандюг, либо от голода, потому что, вечно летая в облаках и мечтая, не могут обеспечить себя вполне земными потребностями. А! Есть еще вариант - самоубийство, что ты однажды весьма красочно продемонстрировал, - музыкант резко повернул голову в сторону растерянного юноши и впился в него каким-то темным, холодным взглядом, колющим в самое сердце. - И знаешь, что может тебя спасти? Найди себе хорошего, сильного покровителя. Ходи за ним хвостиком, ублажай его, прогибайся под него, а он в свою очередь не даст тебе сдохнуть... Я даже могу по доброте душевной подсобить и найти кого-нибудь. Что скажешь? - Не надо, хен. Пожалуйста, не говори ничего, - тихо прошептал Чон и закрыл глаза, чтобы удержать в себе всю боль и горечь, что вновь накрыли его, терзая душу в клочья. Он не хотел показывать свои чувства перед этим человеком, который только этого и добивается. С садистским удовольствием внимательно рассматривает лицо мальчика, впитывая чужие эмоции и ими восполняя те, что не может испытать сам. - Зачем ты так со мной? - Это, наверное, странно, но мне нравится мучить тебя, - Банг протянул руку и погладил мягкую щечку поникшего паренька. - Когда ты страдаешь, мне становится... легче? Ты же не откажешь хену в таком удовольствии? - Ты меня так ненавидишь? - дрожащий голос и тяжкий вздох в ответ. - Кто знает? Может, ненавижу... может, люблю... А может, все вместе. Какая разница? Бесполезные и ненужные эмоции. Я могу обойтись и без них. - И без меня тоже? - Ты и сам знаешь ответ. Маленькая надежда рухнула вниз. - Я люблю тебя, - всхлипнул Чон. - Я не хочу, но это внутри меня. Что мне делать, хен? - пальцы вцепились в то место, где находится сердце, словно желая вырвать его, однако он увидел лишь пустой взгляд перед собой. Снова молчание. Композитор отстранился и, устало прикрыв глаза, безвольно откинулся на диван. Только сейчас мышонок увидел, насколько потрепанным выглядел Бог. Болезненный, бледный, с огромными темными кругами под глазами. Сердце разом забыло прошлые обиды и сжалось от сострадания и жалости к тому, кого так любило. ДэХен, ничего не боясь и отбросив робость, осторожно вскарабкался на старшего сверху и начал медленно, нежно целовать напряженные веки, красивые скулы, подбородок, лоб, пухлые губы... - Что с тобой? - еле слышно проговорил ЕнГук, наслаждаясь этими порхающими поцелуями и крепко прижимая младшего к себе. - А что с тобой, хен? - не отрываясь от своего занятия, прошептал в ответ мальчик. Он не особо ожидал, что добьется ответа сейчас, после стольких отказов до этого, но через какое-то время, словно обдумывая, говорить или нет, музыкант все же произнес: - Есть вещи, о которых я не хочу думать, которые не хочу вспоминать... Когда-то мне удалось все забыть... Но сейчас... они снова возвращаются... И это сводит с ума. Ты не представляешь, как... - тяжело дыша, Банг впился ногтями в тонкую шею юноши, проводя ими вниз и оставляя красные полосы. Чон слабо вскрикнул, чувствуя, как по щекам текут непроизвольные слезы, но не отстранился и, лишь прикусив до крови нижнюю губу, продолжил преданно смотреть в глаза своему мучителю, - как тяжело держать в себе подобное. День изо дня, ночь за ночью... ДэХен, полностью упав на композитора, уткнулся в его шею, опаляя дыханием, и, игнорируя жгучую боль, начал успокаивающе гладить жесткие волосы, иногда легонько касаясь бледной щеки. Он хотел спросить, что за воспоминания гложут другого, но не стал этого делать. Было бы только хуже... Возможно, когда-нибудь ему откроются, доверятся... Когда-нибудь, а сейчас... Сейчас мышонок мог сделать только одно: утешить и принять чужую боль на себя. Что бы старший с ним не сделал, парень был уверен, что выдержит. Если тому становится легче, то пускай... ЕнГук, словно прочитав эти мысли, со всей силой сжал тонкое тело, как будто желая раздавить и выплеснуть всю свою ярость, но младший, лишь глухо простонав, безропотно принял боль. - А если я убью тебя, ты тоже это примешь? - хриплый шепот на ушко. Мальчик почувствовал, что объятия стали легче, и, чуть потянувшись, легонько коснулся чужих губ своими. - Это значит "да"? - Еще один поцелуй, и музыкант улыбнулся. - Дурак. Такому наивному созданию нельзя находиться рядом со мной. Но я все равно не могу отпустить тебя. Только не сейчас, - сказано перед тем, как впиться жадным поцелуем в податливые пухлые губы. "Пожалуйста, не отпускай... никогда"

***

- В прошлый раз это было намного проще, - разочарованно пробормотал себе под нос Чон, уже в который раз обходя центральные улицы города в попытках уловить хоть одно объявление о поиске сотрудников. Как будто все сговорились, чтобы сделать его жизнь в несколько раз тяжелее. Он уже начал подумывать о том, чтобы вернуться на старую работу и умолять взять его обратно, потому что абсолютно не понимал, что делать дальше. Наверное, подобное состояние можно было сравнить с тем, как беспомощно барахтается выброшенная на берег рыба, отчаянно хватающаяся за любую возможность выжить. Задумавшись обо всем этом, мальчик не успел вовремя среагировать и нечаянно столкнулся с высоким парнем, идущем ему навстречу в компании своих друзей. Оба одновременно поклонились друг другу и пробормотали извинения, но, подняв головы, вдруг замерли, удивленно вглядываясь в знакомые черты лица... - Крошка? - Хен? Еще не в силах поверить в такую знаменательную встречу. - Хенни! - начиная осозновать реальность и расплываясь в широкой улыбке, воскликнул парень. - ХимЧан-хен! - вторил ему с не менее радостным лицом ДэХен. - Милашка ДэХени!! - уже пугая прохожих, буквально прокричал на всю улицу Ким и призывно выставил вперед руки. - ХимЧани-хен!! - не отставая, также громко воскликнул своим звонким голосочком мышонок и с готовностью прыгнул в крепкие объятия, хохоча вместе со старшим, как ненормальный. - Чего они так орут? - скептично разглядывая разыгравшуюся сцену встречи, произнес довольно высокий юноша с темными волосами и детским личиком. - Ты же знаешь хена. Он всегда шумный... Неудивительно, что и его друзья такие же, - безразлично ответил другой паренек, чуть пониже предыдущего, с карамельными волосами и мягкими, раскосыми глазами. - Мои детки, знакомьтесь. Это мой любимый первенец и ваш старший брат - Чон ДэХен, - наконец, вспомнив про двух своих товарищей и чуть успокоившись, проговорил ХимЧан, поворачивая младшего лицом к остальным. Тот, немного смутившись и покраснев, поклонился и доброжелательно улыбнулся новым знакомым, отчего последние сами не заметили, как пали жертвой столь скромного очарования своего новоявленного родственника, автоматически расплываясь в немного глуповатых улыбках в ответ. - А это ЧонОп и наш макнэ - ЧжунХон... или Джэло, - встретив вопросительный взгляд донсена, Ким пояснил. - Ну, понимаешь, переходный возраст и все такое... Я воспитываю детей в любви и ласке, поэтому если уж малыш захотел быть Джэло, то пусть так и будет. Ах, какая мать сможет отказать, глядя в невинные, чистые глаза этого милашки? - Хен, прекрати! Мне не десять лет! - покраснел ЧжунХон и надул губки, вызывая добродушный смех у старшего. - Я так рад, что теперь вся семья в сборе! Мои разлученные детки, давайте обнимемся. Ну же! - воодушевился ходячий энерджайзер и, сжав не успевшего ничего осознать ДэХена, быстро перехватил за руку решившего по-тихому слинять с сего праздника жизни макнэ. В его объятиях барахтались две пойманные рыбки, а глаза уже впились в непокорного третьего ребенка, который отвернулся с видом "я их не знаю" и сложил руки на груди, демонстрируя полное неповиновение. - ЧонОпи, - протянул сладким голоском. - О, боже, хен. Только не посреди улицы, - закатил глаза Мун, не желая принимать участие в сумасшедших идеях "матери". - Ну, ЧонОпи, - капризно захныкал ХимЧан, сильнее сжимая задыхающихся сыновей. - Живее, ЧонОп! - зашипел на друга Джэло. - Чем раньше ты согласишься, тем быстрее мы спасемся! Паренек вздохнул и с неохотой поплелся к довольному старшему, сразу же прижавшего его к себе. На минуту воцарился мир, и были слышны лишь шумы проезжающих машин и тихое сопение взятых в плен юношей. ДэХен не смог сдержать улыбки, ощущая тепло других и погружаясь в эту светлую, уютную атмосферу, что создал вокруг Ким, не без помощи своих донсенов. Это то, чего мальчику так не хватало в последние дни. - Ах, теперь баланс восстановлен, и мое сердце спокойно, - пропел ХимЧан и отпустил облегченно вздохнувших пленников. - Да, крошка, став трейни, я совсем не думал, что возьму под опеку двух малышей и стану матерью в 22 года. Жизнь такая непредсказуемая... - Кто еще кого под опеку взял, - пробурчал ЧжунХон, удивляясь, когда Чон засмеялся от его слов. Смех юноши был красивым и мягким, отчего макнэ не сдержался и сам начал улыбаться также, как и тогда при знакомстве, заражая подобным настроением и Муна, словно по цепочке. Ким, от зоркого ока которого не укрылось все это, довольно хмыкнул. - Ну, а ты как? Что с тобой? Ой, ты убрал свою челку и открыл эти прекрасные глазки! Боже, боже, ты и раньше был милашкой, но теперь просто красавчик! Наверное, девчонки все без ума? Ну, рассказывай, я же тебя так давно не видел. А ты еще не звонил. Телефон до сих пор не купил? Столько всего, наверное, произошло. Ну, не молчи! Я так рад тебе! Как там твой друг поживает? Вы помирились? Еще не переборол свой страх перед публикой? Ребята, ваш братик так поет, просто божественно! Надо его будет заставить как-нибудь. А ты все там же живешь? И работаешь? Ох, я так по тебе соскучился!! Старший все говорил и говорил, сияя и испуская искорки счастья, а мальчик чувствовал, что еще чуть-чуть и разревется. Вот прям здесь на улице, на глазах новых знакомых, на глазах хена. Тот не ничего не знает, не знает о ЕнГуке, о МинУ, не знает о том, как младшему больно, сколько всего произошло в его жизни. А если узнал, что бы сделал? Испугался бы? Отвернулся? Поддержал? - Хен, - совсем тихо всхлипнул мышонок, но ХимЧан его все равно услышал и сразу замолк, пораженно разглядывая побледневшее и в миг осунувшееся лицо. - Что случилось, крошка? - обеспокоенно спросил он. Эти слова были пропитаны такой искренней, неподдельной заботой, что ДэХен не выдержал и кинулся в чужие объятия, рыдая во весь голос. Ким в начале опешил от такого, но потом пришел в себя и крепко обнял донсена в ответ, ласково поглаживая по голове и шепча какие-то бессмысленные слова утешения. - ХимЧан-хен, - робко вмешался Джэло, на пару с ЧонОпом пребывая в некотором смятении от происходящего и не зная, как себя вести в такой ситуации. Старший чуть повернул голову в сторону своих спутников и шепотом сказал, что те могут идти в общагу без него. Ребята кивнули и, бросив напоследок жалостливый взгляд в сторону Чона, медленно побрели домой, пытаясь понять, что могло заставить такого доброго и красивого юношу столь надрывно плакать. Это казалось несправедливым и каким-то неправильным для двух еще юных и наивных сердец, поэтому они еще долго не могли вымолвить ни слова. - Хенни, пойдем куда-нибудь, а то на нас уже косятся прохожие. И даже не упирайся, ты должен мне рассказать все, понятно? - стараясь придать голосу строгость, произнес старший. Младший слабо кивнул, продолжая всхлипывать, и позволил хену вести себя, куда тот хотел. Они зашли в ближайшее кафе и заняли самый дальний столик, чтобы никто из посторонних не смог им помешать. Невозмутимый официант, старательно делая вид, что не замечает разревевшегося парня и его обеспокоенного друга, принял заказ и испарился, позволив двоим остаться наедине, и уже больше ничто не могло оттянуть намечающийся далее серьезный и тяжелый разговор между ними. Мышонок судорожно вздохнул, заставляя себя успокоиться, и, чувствуя пронизывающий взгляд напротив, начал свой рассказ. Если бы это был кто-то другой, он, наверное, не сказал бы ничего. Даже ЕнДжэ не знал всех подробностей. Однако ХимЧану мальчик мог, точнее хотел открыться. Может, дело было в общительности и какой-то особой витающей вокруг доверительной ауре старшего, может, в его умении заботиться, может, лишь в том, что ДэХен уже был просто не в состоянии держать все это в себе, но, так или иначе, ему стало намного легче, секунда за секундой выкладывая перед внимательным слушателем каждую свою мысль, каждое переживание, каждое событие того короткого времени, что они не виделись друг с другом. Начиная с МинУ и заканчивая отношениями с ЕнГуком. И по мере того, как юноша говорил, лицо сидящего перед ним становилось все бледнее и бледнее, а глаза уже были готовы вылезти из орбит. Наконец, когда в горле пересохло, а говорить уже было нечего, Чон замолчал, опуская голову, боясь увидеть реакцию хена, и наступила напряженная, давящая тишина, нарушаемая лишь звоном тарелок и говором посетителей кафе. Ким пребывал в глубоком шоке, он не знал, что младший столько пережил, не знал всего этого... и не знал, что сказать. В голове все мысли сплелись в один тугой клубок, мешая думать, мешая найти подходящие слова, мешая даже дышать. Единственное, что все же заполнило его без остатка, когда транс начал понемногу спадать, это злость и ярость на тех, кто посмел обидеть маленькое, беззащитное создание, не причинившее никому вреда за всю свою жизнь. Почему страдают именно такие люди? Почему выживают только те, кто сильнее и безжалостнее, кто плюет на все законы совести и морали? Почему все именно так? - Дэ, - тихий, горький шепот. Ладонь потянулась вперед и накрыла дрожащую ладошку другого, стараясь передать через это прикосновение все свои силы. - Почему ты молчал? Почему не позвонил сразу же? Я бы... я бы все сделал, чтобы помочь. Я же говорил это тебе, когда оставлял номер. - Прости... - Нет, тебе не надо извиняться, - покачал головой старший и тяжело вздохнул. - Я... я лишь волнуюсь за тебя... То, что ты рассказал... Боже, у меня в голове не укладывается! Я готов разорвать этого подонка, который... который... И этот ЕнГук! Что, черт возьми, он из себя возомнил!? - Нет, он просто одинок и... И что-то сильное гложет его... Но, несмотря ни на что, он замечательный и талантливый... и красивый... и может быть таким нежным, что даже мурашки по коже бегут. От одного его взгляда у меня что-то внутри сжимается, и становится так тепло, так хорошо... А еще я... я впервые за всю свою жизнь и после МинУ... захотел, чтобы ко мне прикоснулись... Точнее, чтобы прикоснулся именно он... - Хенни, - беспомощно пошептал ХимЧан, сильнее сжимая чужую руку. - Ты так его любишь... - Люблю, но лучше бы мне не знать этого чувства, - мальчик закрыл глаза и откинулся на спинку стула. - Иногда я не понимаю его... Ха, если говорить честно, я вообще редко, когда его понимаю... Раньше, издалека наблюдая за ним, не смея подойти, наивно думал, что чувствую и знаю ЕнГука лучше всех на свете... А на деле я не знаю о нем ничего. Он прав, называя меня наивным дураком, не способным ни на что... Я и правда такой. - Прекрати, - старший нахмурился. - Этот парень просто один сплошной комок негатива. Он хочет сломать тебя и подчинить... - Он уже давно это сделал, - горько усмехнулся ДэХен, заставляя Кима вздрогнуть от удивления. Слова, поведение, даже мимика младшего... Они были таким чужими для него, словно он впервые увидел юношу. - Просто... я не могу понять, что еще ЕнГук хочет от меня? Что я еще могу ему дать? Я готов отдать все, но, кажется, ему это не нужно... Хен? - Ммм? - Скажи, как мне... как мне сделать так, чтобы он захотел... меня? - Ччто? - ХимЧан слегка порозовел и недоуменно воззрился на мальчика. - Ну... я думал много об этом... Если обычными путями у меня ничего не получается, я могу привязать ЕнГука по-другому... - С помощью секса? - хмурый взгляд. Теперь настала очередь мышонка краснеть. - Ддда. Ты же более опытный... Скажи, как мне сделать это? - Вообще-то у меня не было опыта с парнями... кхм... Я даже не знаю, как там все происходит и... О, боже, Хенни, о чем ты думаешь, черт возьми? - Ким нервно взлохматил свои черные волосы и только сейчас понял, что никогда еще не был настолько смущен за все 22 года своей жизни. - Я просто так устал, - слабо произнес Чон и опустил голову, сразу превратившись в какой-то жалкий, измученный комочек. Старшему стало так тоскливо и стыдно, что он никак не может помочь, хотя до этого обещал сделать это. И теперь ему ничего не оставалось делать, как, молча, наблюдать за мучениями донсена, не в силах их предотвратить. - Прости меня, крошка. Я так и не смог тебе ничем помочь... - Ты уже помог мне, хен, - улыбнулся ДэХен и крепко сжал чужую руку. - Мне правда стало легче после того, как я выплакался и выговорился. А все, что касается ЕнГука... тут только я могу что-то сделать. Больше никто. - Я против того, чтобы ты оставался у него, но если... если тебе так тяжело уйти, то... - ХимЧан вздохнул и прямо посмотрел в глаза юноши. - По крайней мере, я могу помочь тебе с работой. - Правда!? - Мальчик аж подскочил со своего места, вызывая светлую улыбку у своего хена. - Да. Я же рассказывал тебе про свое бурное прошлое, которое вел втайне от родителей... В общем, один мой знакомый работает в клубе... Нет, не бойся, я бы не отправил тебя в какое-нибудь сомнительное место. Его даже клубом назвать нельзя. Это просто весьма дорогое заведение для людей, скажем так, высшего сословия, которые проводят там деловые встречи, празднования и все в таком роде. Недавно я случайно встретился с этим самым знакомым, и он предложил мне освободившееся там место официанта, но я отказался, так как уже стал трейни... Но я могу позвонить ему и предложить твою кандидатуру. Ну, как? - Я... я не знаю, справлюсь ли, - немного растерялся младший. - Ты справишься, не сомневайся, - старший потрепал мягкие щечки покрасневшего мышонка. - А ну-ка, выше нос! Кто у нас собирался становиться звездой? Чтобы меня догнать, тебе придется очень постараться... Или ты уже сдаешься? - знакомый хитрый прищур. Чон надул губки и отрицательно помотал головой. - Айгуууу, такая милашка точно добьется успеха. - Хеееен! - наигранно возмутился ДэХен и засмеялся, на время забывая о всех своих заботах. - Спасибо, - добавил он, с искренней благодарностью глядя в искрящиеся глаза ХимЧана. Тот кивнул и тепло улыбнулся в ответ...

***

ДэХен вошел в гостиную и с разочарованием увидел, как ЕнГук уже натягивал куртку, чтобы снова отправиться на очередную встречу со своими друзьями, алкоголем и прочими увеселениями, о которых мальчик предпочитал не знать. Старший на секунду посмотрел в его глаза, отчего-то оставляя внутри юноши горьковатый осадок, а после отвернулся и спокойно прошествовал к двери, не сказав ни слова. "Сейчас или никогда", - неожиданно мелькнула мысль в сознании, и Чон быстро метнулся к хену, крепко обнимая того со спины и утыкаясь носом между лопаток, чувствуя полюбившийся уже запах дорогого парфюма и самого Банга. От близости, от тепла, от этого аромата было так хорошо, что младший и не думал отстраняться, даже когда чужие руки попытались отцепить его от себя. - Что ты делаешь? Мне нужно идти, - в голосе композитора сквозило явное раздражение, но мышонок только сильнее вцепился в него. - Не уходи. Пожалуйста... - Я не собираюсь потакать твоим капризам. Хочешь потом ходить в синяках? Отпусти! - Не отпущу! - Черт, ты сам напросился! ДэХен знал, на что шел, как знал и то, что за такие выходки обязательно последует незамедлительное наказание, поэтому сердце мальчика даже не дрогнуло, когда ЕнГук, резко развернувшись, со всей силой оттолкнул его от себя, невозмутимо взирая сверху вниз, когда он упал на пол, чуть морщась от боли. - Ты знаешь, что я терпеть не могу подобное. Ты мне - никто и не смеешь указывать, что делать, понятно? - мрачно бросил старший, намереваясь продолжить свой путь, но в его ногу уже вцепились чужие руки, не давая сделать ни шага. - Хен, - жалобно протянул юноша, вызывая в другом еще большую вспышку ярости. - Я предупреждал, - прорычал Банг и уже замахнулся для удара, как его остановил решительный крик: - Я сделаю все! Композитор недоуменно уставился на младшего, а потом расплылся в коварной усмешке, сменяя гнев на любопытство. - Да? И что же ты мне можешь предложить? - Себя, - Чон нервно сглотнул и поднялся с пола, не отрывая взгляда от темных глаз музыканта, в которых зажглись дьявольские огоньки, не предвещающие ничего хорошего. - Ммм... Не думаю, что это такое уж заманчивое предложение, стоящее того, чтобы отказаться от хорошего вечера в клубе... - Прошу, - было уже наплевать на гордость и на то, как жалко и отчаянно звучал голос. - Попробуй заставить меня захотеть, - ЕнГук играл и откровенно издевался над мышонком, но тот уже был готов к этому и ко многому другому, поэтому, молча, под пристальным взором схватился за край своей футболки и, медленно приподняв вверх, отбросил ее в сторону. Он сразу залился краской от смущения, но, мысленно успокоив себя тем, что уже не раз представал обнаженным перед этим человеком, нагло разглядывающим сейчас каждую черточку открывшегося тела, быстро восстановил самообладание. Робко, однако с прежней решимостью, ДэХен подошел ко все еще не двигающемуся парню и дрожащими пальцами начал расстегивать пуговицы на рубашке последнего, пока сильные руки не сжали его запястья, вызывая сдавленный вздох. Их глаза снова встретились, и мальчик без слов понял, что нужно делать, чуть приподнимаясь на цыпочки и смело даря поцелуй другому. Композитор не отвечал, но и не отталкивал, поэтому юноша, в первый раз проявляя инициативу, начал нежно сминать чужие губы, благо, благодаря своему Богу, уже приобрел какой-никакой опыт в поцелуях. Через какое-то время он почувствовал, как Банг начал понемногу поддаваться ему, затем отстраняясь и смотря на младшего чуть помутневшим взглядом. Без лишних слов музыкант, не спеша, провел ладонью от поясницы до плеча Чона, заставляя того покрыться приятными мурашками, и снова вернул себе доминирующую позицию, страстно набрасываясь на пухлые губы и сразу же проникая своим языком в приоткрывшийся ротик, к немому удовольствию соблазнителя. Последний пробрался ладошками к чужим волосам, беспорядочно зарываясь в них пальцами, и стал тихонько постанывать в поцелуй, ощущая, как руки любимого с жадностью начали изучать его тело, даря легкие и сводящие с ума прикосновения. Он сам не заметил того, что инстинктивно все плотнее и плотнее вжимался в хена, стараясь убрать любое свободное пространство между их телами, пока не услышал шумный вздох и не почувствовал, как ногти старшего впиваются в кожу. ЕнГук прервал поцелуй и облизнулся, любуясь раскрасневшимся и весьма соблазнительным видом младшего, который тяжело дышал с широко распахнутыми, подернувшимися легкой дымкой глазами и судорожно цеплялся за рубашку другого, чтобы не упасть. На него всегда производили такой эффект поцелуи с Богом, но сейчас ощущения были намного острее, потому что мышонок знал, что сегодня они зайдут намного дальше... Он понял это еще до того, как услышал: - Считай, что ты выиграл. ДэХен даже не успел улыбнуться своей маленькой победе, как Банг, подхватив его под бедра, понес в свою спальню, после бросая на кровать и укладываясь сверху. Он быстро избавился от своей рубашки и ухмыльнулся, заметив любопытный, изучающий взгляд напротив. Мальчик закусил губу и, забыв о робости и смущении, протянул руку, дотрагиваясь до груди старшего, проводя ладонью ниже, чуть больше уделяя внимания накаченному прессу, достойному того, чтобы любоваться им вечно. Ответом на эти действия послужил короткий смешок, и в то же мгновение щеку опалило чужое дыхание. - Нравится? Хриплый голос рядом, теплые ладони, медленно поглаживающие кожу, иногда дразняще задевая соски, губы, пробующие чувствительную шею - все действительно нравилось юноше, но вместо слов он показал это тихими стонами, звучащими как песня в ушах внимательно слушающего их парня. Композитор начал покрывать податливое тело поцелуями, оставляя собственные знаки на нем, словно расписывая холст, и стараясь вырвать как можно больше этих красивых, мелодичных звуков из уст любовника, чтобы требующая душа вдоволь насладилась ими, запоминая каждый оттенок, каждый звон. Чон и сам не заметил, как полностью окунулся в новые, чарующие ощущения, будто сжигающие его изнутри и снаружи. Все мысли мигом испарились из головы, оставив только яростное желание стать ближе к своему любимому, прикоснуться к нему, почувствовать всего без остатка. Он лихорадочно цеплялся за крепкие плечи и шею хена, неосознанно дергал жесткие, фиолетовые волосы, выгибался навстречу щедрым ласкам, испытывая неимоверную эйфорию уже от того, что Бог уделяет столько внимания ему одному. Не Юне, не своим любовницам, а именно мышонку, посчитав последнего достойным. Осознавать это было большим блаженством, поэтому, абсолютно растворившись в этом омуте страсти и счастья, младший не сразу заметил, как оказался полностью обнаженным, а ЕнГук уже надавливал на его вход смазанными первым попавшимся кремом пальцами. И только когда в него вошел один из них, ДэХен резко отошел от транса и широко распахнул глаза, напрягаясь и не зная, как реагировать. Кусочки воспоминаний вихрем закружились в сознании, развевая предыдущее приятное волнение и возбуждение, оставляя лишь страх и растерянность. Боль была терпимой, но знание того, что дальше будет только хуже, заставляло мальчика внутренне сжаться и плотно закрыть веки, сжимая ладошками простыни и стараясь не кричать. Банг видел состояние парнишки, однако, не чувствуя сопротивления и не слыша просьб остановиться, продолжил, чуть наклоняясь вперед и играясь губами с мочкой уха, чтобы отвлечь другого. Когда же дошло до второго пальца, в комнате раздался первый вскрик, переходящий в жалобные всхлипывания. - Тише, тише, - прошептал старший, начиная успокаивающе гладить свободной рукой переполненное мукой лицо юноши, который уже подготавливал себя к будущему повторению того ада, испытанному им когда-то в своей старой квартире. Больно. Страшно. Но ради этого человека, что сейчас неторопливо целовал его губы, Чон мог и потерпеть. По крайней мере, свою долю ласки он уже получил. Это стоило того. Но вопреки ожиданиям, боль постепенно ослабевала, пока не сменилась чем-то иным... Пока непонятным мышонку, но довольно приятным, а когда музыкант вдруг задевал что-то внутри него, то и вовсе будоражащим и заставляющим кричать от наслаждения. ДэХен никогда не мог подумать, что будет получать удовольствие от этого всего, ибо первый опыт показал, что такого просто не может быть, однако реальность доказывала обратное: он извивался под старшим, подавался бедрами навстречу, безмолвно умоляя о чем-то, что сам не мог понять, тяжело дышал, иногда выпуская тихие стоны, и тянулся за поцелуями, которые мгновенно получал. Поцелуи, наполненные страстью, диким желанием обладать, с одной стороны, и готовностью отдать всего себя - с другой. Такие разные эмоции двух абсолютно противоположных людей. - Ты готов? - наконец, перейдя к основной части спросил композитор, удобно устраиваясь между разведенных ног младшего. Тот плотно сжал губы и зажмурился, готовясь к самому, по его мнению, пугающему и мысленно моля небо, чтобы боль была чуть меньше, чем он ожидает. - Расслабься, иначе действительно будет больно, - прошептал ЕнГук, целуя внутреннюю сторону бедра любовника и чуть поглаживая его плоский живот. - Забудь про то, что было с этим МинУ. Со мной будет по-другому. Юноша слабо в это верил, хотя толика надежды в нем все же жила, ведь до этого ему было более, чем хорошо, да и сильное возбуждение уже давало о себе знать, разжигая внутри огонь и стремление дойти до конца. Может, в этом виновата его любовь или опытность Банга, а может что-то другое. Но так или иначе, возможно, стоило снова довериться возлюбленному... Мальчик глубоко вздохнул, успокаиваясь и расслабляясь, как было велено, а после кивнул, тем самым давая сигнал старшему, что готов. - Ты сам позволил мне сделать это. Поэтому я уже не буду останавливаться, даже если тебя снова накроет истерика и ты начнешь кричать и вырываться, - неожиданные слова заставили Чона замереть, однако он даже не успел до конца осознать смысл прозвучавшей фразы, как почувствовал резкое проникновение, выбившее весь воздух из его легких. - Хен! - вскрикнул мышонок, ощущая, как по щекам потекли непроизвольные слезы, и стараясь сдержаться и не закричать в голос. Композитор же, не реагируя на мучения своего любовника, в несколько толчков полностью вошел в дрожащее тело и, дав партнеру немного времени привыкнуть, начал медленно двигаться, вырывая с другой стороны слабые мольбы помочь. - Потерпи... немного, - охрипшим голосом шептал музыкант, уже сходя с ума от узости младшего, от того, как хорошо было в нем. Он знал, что сейчас единственный получает удовольствие, слышал сдавленные стоны боли, видел увлажненные, большие глаза напротив и потому в каком-то неясном порыве, с несвойственной для себя нежностью поцеловал искусанные и опухшие губы, словно обещая, что все будет хорошо. Глаза ДэХена загорелись новым светом от этого простого, но такого чувственного жеста возлюбленного, и руки сами потянулись к широким плечам, крепко обхватывая их, ища столь необходимую поддержку, чтобы воспоминания вновь не прорвались в его сердце и разум, унося в совсем иную реальность, где нет ничего, кроме пустоты. ЕнГук напоследок слизнул упавшую слезинку с бледного лица и, подхватив ноги донсена под коленками, изменил угол проникновения, задевая простату. Зазвучал громкий, протяжный стон далеко не боли, больше напоминающий крик девушки, чем парня, удивляя сразу двоих, находящихся в комнате. Самый старший из них, расплываясь в хитрой улыбке, закрепил стройные ноги у себя на талии и, крепко вцепляясь в чужие бедра, ускорил движения, стараясь каждый раз попадать именно по тому заветному месту, чтобы беспрерывно слушать потрясающий голос, уходящий настолько высоко, что невольно вызывал восхищенный трепет. Мальчик не сдерживался, поэтому уже через пару секунд буквально кричал от получаемого удовольствия, лихорадочно цепляясь пальцами за Банга, не зная, куда себя деть от восторга и с каждым разом все сильнее накатывающего возбуждения. Он притянул композитора к себе ближе, поддаваясь неясному порыву слиться с ним полностью, и хаотично, под одобрительный гул хена начал покрывать его длинную шею, красиво выступающие ключицы, широкие плечи порхающими, благодарными поцелуями, переходящими постепенно в нечто более страстное, голодное, дикое... Теперь на коже обоих красовались красные следы, как клеймо "мое", и оба чувствовали от этого глубокое удовлетворение, будто только сейчас осознали, насколько важно было доказать свое существование на теле другого. Это уже был не просто секс, не просто долгожданная возможность обладать, не просто отчаянная попытка удержать... Они смотрели в глаза друг друга, погружаясь в бескрайнюю глубину, и мир вокруг растворился, оставив только их двоих посреди темного Ничто. Только их и уже знакомую мелодию, которую пара сразу с жадностью впитала в себя, вслушиваясь в каждый звук, в каждый... "Кто... ты?" Очередной стон и тяжелое дыхание. "Ты - ангел?" Ноги крепко обхватили чужую талию. "Ты плачешь? Тебе больно? Тоже больно?" Юноша болезненно впился ногтями в кожу другого, оставляя шрамы. "Плачут только слабые!" Глубокий поцелуй, пропитанный какой-то горечью... "Я останусь с тобой... навсегда" - Врешь, - хриплый, низкий голос. "Не вру! Вот увидишь!" Дрожащая ладошка нежно провела по щеке старшего. "Ты забудешь" - Не забуду, - тихий, чуть сорвавшийся после криков голос. "Помоги мне... я так больше не могу... я хочу умереть" Отчаянные объятия. "Почему...?" Конец уже был близок. "Я доказал Ему, что сильнее" - ЕнГук, - беспорядочный шепот. Легкая улыбка в ответ. "Но быть сильным так больно... Рядом со мной только одиночество и эта тварь внутри" - Люблю... тебя... - Не говори этого... "Я становлюсь таким же, как Он" ДэХен, выгнувшись и звонко вскрикнув, обессиленно упал на подушки, прикрыв глаза и стараясь восстановить сбившееся дыхание. Внутри него разлилось приятное тепло. "Мы встретимся... еще встретимся... Обещаю..." Банг упал следом, тяжело дыша и бессмысленно смотря в потолок. Через некоторое время он поднялся и принес из ванной несколько влажных полотенец. Аккуратно вытерев абсолютно выжатого младшего, парень накрыл его одеялом, после укладываясь рядом. Остатками угасающего от усталости сознания мальчик уловил, как хен разговаривает с кем-то по телефону. Страх и резкое осознание реальности вернули его в этот мир, и он с замирающим сердцем прислушался к словам, раздающимся рядом. "Пожалуйста, не уходи" - Я сказал - нет, - композитор был весьма раздражен. - Неужто без меня не управитесь? На том конце провода раздалась чья-то гневная тирада. - Знаю я твои "самые лучшие вечеринки". Опять подмешаешь всем наркоты, вот и вся эйфория. Я после твоей бадяги целыми днями прийти в себя не могу. Я же убью тебя когда-нибудь, придурок, ты это понимаешь? Голос незнакомца стал намного тише и спокойнее. - Ну и что, что я обещал сегодня? У меня появились другие планы и другое развлечение. Мышонок незаметно улыбнулся, понимая, что старший никуда не уйдет и останется с ним. - Тебе знать необязательно. Это "развлечение" только мое, и такие выродки, как ты, ДонУ, рискуют сломать свои лапки, если посмеют позариться на него. Почему-то Чону было приятно это слышать, особенно учитывая то, что чужая рука легонько погладила его щечку, заставляя зажмуриться от удовольствия. - Я когда-нибудь вырву твой язык, запомни. Все. Сегодня я никуда не иду. Повеселитесь за меня. ЕнГук не стал дожидаться ответа и бросил трубку, после вообще отключая телефон и отбрасывая в сторону. Мальчик с улыбкой подтянулся на ослабших руках и нежно чмокнул пухлые губы, сразу расплывшиеся в ухмылке. Сегодня выиграли оба, и каждый понял это, мысленно празднуя победу. Банг притянул к себе юношу и, убрав с его лба влажную челку и подарив напоследок легкий поцелуй, закрыл глаза, разом отбрасывая мысли о тех фразах, что всплывали в голове до этого, как и в голове ДэХена. Последний же не думал о них вообще. Он счастливо уткнулся в чужую шею, вдыхая любимый аромат, приправленный новыми, но тоже уже такими обожаемыми запахами, и начал медленно погружаться в желанный сон. "Я удержу его у себя..."

***

- Мяу! - такой жалобный, колющий в самое сердце писк. Я был не в силах пройти мимо издавшего этот звук котенка. - Ты тоже один, да? Аккуратно беру на руки это заблудшее создание и прижимаю к груди, чувствуя, как маленький комочек доверчиво льнет к ней и урчит от тепла и ласки. - Тебя очень удачно подбросили, малыш. Твой хен позаботится обо всем, не беспокойся. Это, наверное, было странно разговаривать с животными, но мне кажется, они понимают намного больше, чем люди. Вот сейчас зверек смотрит на меня своими большущими глазками-бусинками и как будто читает душу. Его мордочка выглядела при этом такой грустной и потерянной, что так и подмывало спросить: "Что? Тебе не понравилось то, что ты увидел во мне?" Да, мне самому не нравится, но твоя душа невинна и чиста... Может, держа вас рядом, вы сможете очистить и меня? - Молодой господин, это уже третий за месяц! Ваш отец будет в гневе! Лучше уберите его! - щебечет служанка, завидев меня в дверях с грязным, растрепанным существом на руках. - Твое дело - убирать. Не смей указывать мне, что делать. Я знал, какой эффект произвожу на всю прислугу, поэтому не слишком удивился, когда увидел резко побледневшее, испуганное лицо девушки. Все в этом доме прекрасно осведомлены, какой я неуравновешенный, мрачный ребенок, и боятся даже слово сказать мне поперек. Ха, но мне это только на руку. Я даже не особо разозлился, услышав однажды, как горничные и прочий обслуживающий персонал между собой называют меня "маленьким чудовищем". Возможно, так оно и есть. По крайней мере, внушая другим должный страх, они будут больше выказывать почтения по отношению ко мне. - Что случилось? - отец пришел как всегда вовремя, однако я не очень хочу сейчас выслушивать длинные лекции и нравоучения. Как будто принести в дом котенка - такой уж сильный проступок. Игнорирую вопрос и иду в свою комнату наверх, даже не глядя в сторону остальных. - Ты опять кого-то притащил! Боже, ЕнГук, давай мы купим тебе нормальных, здоровых зверушек... - А с этими что не так? - тихо спрашиваю, резко останавливаясь у лестницы. Они всегда говорят одно и то же. Не устали еще? Предыдущих двух моих найденышей родители успели пристроить у кого-то из слуг, боясь того, что их сынок может подцепить какую-нибудь заразу, и мне пришлось с этим мириться, потому что тоже боялся. Но не того, что котята заразят меня, а того, что их заражу я. - По вашей логике, - продолжаю, чувствуя, как папа напрягся, - меня вы тоже должны выкинуть из этого дома и завести "нормального, здорового" ребенка? - Что ты...? - глаза моего "создателя" округляются до невиданных размеров, однако мне уже все равно. Шерстяной комочек жалобно мяукает, требуя еды. Это единственное, что остается в моей голове, когда я покидаю зал.

~~~

Он опять пришел. Даже несмотря на то, что я уже в который раз поиздевался над ним и заставил плакать. Маленький, наивный и до безумия настырный ангелочек. Но я совру, если скажу, что не рад его видеть. Все-таки он чуть ли не единственный, кто продержался рядом со мной так долго. Скоро будет уже два года. - Хеееен, - тянет Ежик и смотрит на меня своими круглыми глазенками. Слышал, он скоро пойдет в школу, хотя я там никогда еще не был, учась на дому, оберегаемый от малейших потрясений внимательными родителями. Быть может, так оно и действительно лучше, потому что находить общий язык с другими не умею, да и не хочу. Мне нравится мир, что я создал для себя, и большего мне не надо. И не думаю, что когда-нибудь найду кого-то, кто сможет меня понять... Уж точно не среди тупых сверстников, забивающих свой крошечный мозг лишь игрушками, весельем и прочими бесполезными вещами. - Если пришел за извинениями, то ты их не получишь. Я никого не держу возле себя, - говорю своим обычным безразличным тоном и возвращаюсь к чтению книги, делая вид, что не замечаю обиженно надувшего губки Джэ. - А я уже не обижаюсь, - тянет нараспев и бесцеремонно плюхается на диван рядом со мной. Я стараюсь скрыть свое удивление, но, видимо, у меня это плохо получилось, потому что мальчик добавляет с улыбкой: - Я не хочу тебя оставлять, потому что знаю, ты будешь грустить. Для своего возраста он слишком проницателен. И слишком упрям. - Пфф, с чего ты решил, что так важен для меня? - Хену просто одиноко, только ты не признаешься в этом. И я нравлюсь тебе, не отрицай. Когда этот малыш успел вырасти? Почему это прошло мимо моих глаз, хотя мы виделись чуть ли не каждый день? Ха, я даже как-то упустил тот момент, когда ангелочек перестал картавить... - Чушь! Кому может понравиться такой назойливый дурак и болтун? - фыркнул я, но совсем беззлобно, чувствуя, как губы подрагивают в улыбке. - Например, тебе! - хихикнул мелкий и заболтал ножками в воздухе. Да, он прав. Кто еще, кроме него, сможет столько терпеть мой тяжелый характер? Даже родители не могут. А этот мальчик уже два года не отходит ни на шаг. Плачет, обижается, а все равно возвращается обратно с радостной улыбкой, как ни в чем не бывало. Быть может, мне стоит позволить ему занять в моем сердце чуть больше места? Быть может, я еще могу стать таким, как другие? Таким, каким было раньше до дяди? ЕнДжэ резко перестает улыбаться, заметив мой грустный и задумчивый взгляд. Тянет ручку и касается моей щеки, словно жалея, и я не смею его оттолкнуть. Только ему... позволю только ему... - Тогда... ты не бросишь... меня? - спрашиваю чуть дрожащим голосом, в первый раз боясь быть отвергнутым. - Конечно, нет! Я останусь с тобой! - восторженный визг и удушающие объятия. Я закрываю глаза и даю младшему возможность тискать меня, как ему хочется. Такие слова... Он же не обманет, ведь так? Тогда, получается, я, наконец, нашел что-то светлое в своей жизни. По крайней мере, буду верить в это. И почему такое чувство, что когда-то я уже слышал эти слова? Давным-давно... от кого-то... "Останусь с тобой навсегда!"... Выходит, меня уже обманули, только я забыл. Наверное, оно и к лучшему. Теперь рядом со мной Ангел. Ангел, который не сможет соврать... Правда? - Значит... ты простишь меня, что бы я ни сделал? - Угу... - О, прекрасно. А то я волновался, что ты закатишь истерику... - Э? Почему я должен это делать? - В твоем кармане сейчас личинки... - ХЕН!!

~~~

- О, ты великолепно играешь, хен! Мальчик восторженно хлопает в ладошки и светится неподдельным восхищением, но я лишь только морщусь, потому что лучше него знаю, что в этот раз сыграл далеко не идеально. Надо будет тренироваться еще больше. - Ты необъективен. Я просто бездарь, - громко хлопаю крышкой пианино и слезаю со стула, шествуя мимо опять надувшего губки ЕнДжэ. - А вот и нет! Не сомневаюсь, что совсем скоро ты станешь самым известным пианистом... Или лучше настоящим композитором! Будешь писать песни для супер-пупер звезд и получать море денег! - Да, ты - материалист, - не выдерживаю и начинаю смеяться. С этим ребенком действительно не заскучаешь. - Папа говорит, что деньги - самое главное, - пожимает плечами и опять семенит за мной, словно собачонка. - Твой отец хочет сделать из тебя такого же помешанного на деньгах сухаря, как и он. Лучше поменьше его слушай. - Но почему? Разве он не прав? - Ну, это тебе решать. И если уж я и вправду, как ты говоришь, стану известным композитором, что, конечно, маловероятно, то деньги - самое последнее, о чем я буду думать. - Ммм... а что тогда для тебя будет важным? - вижу, как глазки-бусинки загораются неподдельным любопытством. - Музыка, звуки... Это идет из твоей души, из твоего сердца. Значит, они - частички нас. И отрывать их от себя, давать им жизнь, только лишь ради материального насыщения - тоже самое, что продавать своих близких, друзей, семью... Это отвратительно. Поэтому для меня будет важным сам процесс создания новой мелодии и, конечно, конечный результат, когда я смогу услышать, прочувствовать то, что сотворил сам... Думаю, это будет незабываемое ощущение... Красота, что вышла из твоих рук, из твоего сердца... То, что решил показать миру, словно обнажив всего себя... Как такое можно бездушно продавать? Иду дальше, но вдруг понимаю, что рядом не слышны маленькие шажки. Оборачиваюсь и удивляюсь, заметив, что Ежик стоит, не двигаясь, и смотрит на меня большими глазенками, в которых плескается какое-то бескрайнее восхищение. - Хен... ты потрясающий! - выдыхает он и быстро подбегает ко мне, снова повисая на моей шее. Смеюсь, сам не зная от чего, и ласково взъерошиваю мягкие волосы мальчика. - Ну, кое-что все равно придется продавать, ведь жить-то на что-то надо. Когда твой желудок орет "хочу жрать!", тут уже не до души, сердца и прочих возвышеств, - добавляю с ехидной усмешкой и с удовлетворением слышу это неизменное "ХЕН!" в ответ.

~~~

- Я пойду в школу! - заявляю, безразлично разглядывая поверхность отцовского стола. Оба моих родителя удивленно переглядываются и начинают заметно волноваться. Не сомневаюсь, сейчас начнутся стандартные, долгие объяснения, почему такой, как я, не должен общаться с "нормальными" детьми. - Дорогой, ты же понимаешь, что... - Мама, я не спрашиваю у вас разрешения. Я уведомляю Вас, что ИДУ в школу. Да, не удивляйтесь, что знаю такие слова. Ваш сын далеко не дурак, как вы привыкли считать. - Пока ты зависишь от нас материально, не думаю, что должен ставить нам условия. Отличный ход, папа. Усмехаюсь, смакуя настороженную реакцию старших. - Тогда я сбегу из дома, и вам придется как-то выкручиваться перед журналистами, объясняя им, куда подевался ваш горячо любимый сынок. - Ах, ты..! - Милый, думаю, в этом не будет большой беды. Тем более мы не отпустим его без охраны. И школу выберем самую престижную... Лучше ту, куда отдали своего сына Ю... Значит, решено. Все оказалось намного проще, чем я думал. Уже не слушаю, что родители обсуждают между собой. Самое главное, скоро я выберусь из этих давящих стен, да и с ЕнДжэ будем чаще видеться.

~~~

- Хен, не надо! - Ежик истошно кричит, дергая меня за руку, но слишком поздно, чтобы меня останавливать. На его лице и теле ярко виднеются огромные синяки, появление которых своим родителям и мне он объяснял обычным падением, однако я не такой дурак, чтобы поверить в подобные сказки. Уж кому, как не мне, знать, как выглядят следы от побоев. И вот я нашел ту тварь, что посмела сотворить с МОИМ другом такое. Жалкое, слабое создание, захлебывающееся сейчас в своей крови и размазывающее сопли по своей гнусной роже. Ненавижу. Наношу еще один удар, и тело обмякает в моих руках, падая на землю. Брезгливо вытираю руки об его рубашку и отхожу подальше. Только сейчас оборачиваюсь в сторону ЕнДжэ и улыбаюсь, но он почему-то плачет и дрожит, словно от страха. Почему? Тот, кого он боялся уже не причинит ему вред. В чем дело? Подхожу ближе, собираясь обнять, однако мальчик резко отскакивает от меня. - Что с тобой? - хмурюсь и сам начинаю чувствовать непонятный страх. Погодите, что? Я боюсь? Такого уже не было давно. - Зачем ты это сделал, хен!? Ты мог его убить! - О чем ты? Он заставил тебя страдать! Он издевался над тобой! Эта сволочь заслуживает... - Заслуживает чего? Умереть? Хен, это я хочу спросить, что с тобой! Руки мальчика трясутся, а в глазах отражается испуг. Это я довел его до такого состояния? Нет... это то, что сидит внутри меня. Ха, хотя кого я обманываю? Граница между нами уже давно стерлась. Я - это я, и никто больше. Чудовище. - Прости меня, - шепчу тихо и опускаю голову. Что я наделал? Снова не смог совладать со своей слепой яростью... Чувствую, как чужие руки нежно обнимают меня. Неужели прощен? - Я знаю, ты хотел защитить. Извини, что так накричал... Просто... просто твои глаза... они были таким пустыми и такими... Пожалуйста, пообещай, что больше так не сделаешь. - Обещаю, - без раздумий отвечаю и обнимаю в ответ, утыкаясь носом в мягкие волосы. Я действительно в это верю. Смогу. Выдержу. Ради того, кто никогда не бросит меня, несмотря ни на что.

~~~

Когда все изменилось? Когда пошло не так? Где началась та самая точка невозврата, перевернувшая мою жизнь с ног на голову? Почему сижу сейчас в чужой квартире в компании таких же богатеньких подростков, как и я, ожидая долгожданного приема отрытой одним из нас черт знает у кого дозы и размышляя о бренности своего бытия? Хотя зачем мне об этом думать? Это нисколько не изменит реальности. Не изменит меня. Не изменит прошлого. Не изменит ЕнДжэ... Ах, мой маленький Ежик... Я обещал ему, что брошу наркоту, но... Нарушив уже столько обещаний до этого, их стало так легко игнорировать и выбрасывать из головы. Смеюсь. Сам не знаю над чем, да и не важно. Все не важно. Для меня слишком тяжело стало жить. Слишком тяжело вспоминать. Тяжело. Даже спать тяжело, потому что там, во сне, снова Он, снова кровь, снова боль. Я просто хочу забыться, отдохнуть в спокойном, искусственном мире, где нет мыслей и страха, и в этом мне помогает только эта белая хрень. Что теперь поделать? Остается лишь смириться. Стать наркоманом - не такая уж большая плата за то, чтобы не возвращаться в те дни... Прости меня, Джэ. Я правда пытался. Но признаюсь честно, твой хен такой слабак, на самом деле...

~~~

- Ты опять Там? Не грусти, прошу. Не смотри на меня таким жалостливым, тоскливым взглядом. Мне так больно от этого. - Зачем ты так? Ты не появлялся в школе уже столько времени. Я волновался, а оказалось, что ты опять притащился в эту дыру, чтобы... ЕнДжэ по привычке морщит свой носик. Действительно Ежик... Кажется, я смеюсь, потому что он жмурит глаза и закрывает уши. Почему-то ему не нравится в последнее время мой смех. Почему-то... - Я так больше не могу. Хочу помочь, но не знаю, что могу сделать для человека, который не хочет, чтобы ему помогали! Что с тобой стало? Неужели эта дрянь настолько хороша, что ты готов наплевать даже на меня!? Нет, нет. О чем он? Единственный... Единственный, на кого мне не плевать... - Почему ты молчишь? Или уже так накачался, что языком ворочить не можешь? Ну, скажи мне что-нибудь, ЕнГук! Плачет. Опять из-за меня плачет. Хватаю Джэ за руку и притягиваю к себе на пол, чтобы крепко обнять. Медленно перебираю мягкие прядки и беспрерывно шепчу: "Прости", потому что не могу его потерять... Этот страх сильнее любого наркотика, что продолжает гулять по моим венам. Мальчик утыкается носом мне в грудь и почти урчит, прямо как те котята, которых я часто подбирал в детстве. Тепло. Так тепло и хорошо рядом с ним, и я на мгновение начинаю верить, что смогу жить дальше... - Не бросай меня, - шепчу отчаянно, чтобы эта вера не исчезла, не рассеялась, как дым. И я заранее знаю твой ответ, который последовал следом: - Я не оставлю тебя... Но ты не сказал "никогда"...

~~~

- Я больше не хочу тебя видеть! - говорит со слезами на глазах, но четко, твердо, уверенно. Он шутит? - Почему? - Не узнаю свой голос, слабый, надломленный, такой потерянный. Это все сон. Просто сон. - Ты - чудовище, слышишь!? Ты - убийца! - Ежик... - протягиваю руки к нему, но он резко бьет по ним, отталкивая и смотрит на меня яростным, горящим взглядом, в котором так и кипит... ненависть? Ко мне? - Не подходи ко мне! Как ты можешь вообще вот так спокойно стоять, когда недавно был по локоть в крови? Ты понимаешь, что больной!? Сумасшедший! Или это твоя наркота тебе весь мозг проела? Каждое слово больно режет по сердцу. Столько раз слышал эти слова от других в лицо или за спиной, но никогда они не били меня так сильно, как сейчас. И все потому, что это говорит человек, который значит для меня в этом мире больше, чем моя жизнь. Хотя... Он прав. Прав во всем. И это я виноват в том, что ЕнДжэ хочет меня бросить, что боится. Но... - Но это все ради тебя... - Не прикрывайся мной! Тебе это просто нравится! - Заткнись. Я спас тебя, а ты еще смеешь меня попрекать, - рычу, чувствуя жгучую обиду. Ведь я действительно хотел спасти... Только лишь спасти... Или нет? - А что было до этого? Откуда пошли эти чертовы слухи о твоих похождениях? Тоже я виноват!? А? - злится, сжимает кулаки. Подожди, я не этого добивался. - Они сами напросились. - О, да! - издевательский тон. - Конечно, они. Ты же у нас святой. А что потом? Будешь хохотать на горе трупов, продолжая таскать дозу у своих дружков!? - Я не... - Не могу... Больше не могу так. Думал, что смогу тебе помочь, что все еще может наладиться, но я устал. Ты высасываешь из меня все силы. Ты изменил меня и изменился сам... Разве не замечаешь этого? Что? О чем это он? - Боже, на что я рассчитывал? Конечно, ты ничего не заметил, - отворачивается от меня и хочет уйти, но я успеваю схватить его за руку и развернуть к себе, чтобы в очередной раз наткнуться на злостный взгляд карих глаз. Это правда... конец. - Ненавижу. Я это услышал. После всех этих лет, что ЕнДжэ был со мной, он все же сказал такое. Мог ли я представить подобное почти семь лет назад? Нет. И сейчас не могу. Не хочу. Падаю на колени, уже не видя перед собой никого и ничего, но передо мной и так никого и ничего нет. Один. Мой Ежик ушел. Действительно навсегда, а обещал НАВСЕГДА остаться рядом. Хотя... обещал ли он это когда-нибудь? Не могу вспомнить. Или я все придумал себе? Плачу. Когда я плакал в последний раз? Слишком давно, может, поэтому боль столь нестерпима. Из-за непривычки? Не хочу ни о чем думать, не хочу ни о чем вспоминать. Снова один, и это единственное, чего я достоин. Прошу, каждый раз прошу не оставлять меня. Такая простая просьба. Но почему все убегают? Потому что я и вправду чудовище? Тогда зачем мне жить? Дальше не будет ничего. Только еще больнее. Только темнота. Только воспоминания. Думал, что могу измениться, все изменить, но оказался совершенно негодным для этого. "Я не оставлю тебя никогда". Ложь. Вы все врете мне. Но, знаете, это не вы меня оставляете, это я вас оставлю... Потому что я сильнее. Просто уйду, не удерживая того, кто хочет уйти. Просто избавлюсь от этих оков, от этой слабости...

***

ЕнГук открыл глаза и где-то с минуту бессмысленным взглядом смотрел в одну точку, пытаясь осознать увиденное. Они возвращаются. Медленно, хаотично, однако воспоминания возвращаются. Это происходит по какой-то чертовой системе, в определенный период его жизни, когда кажется, что все уже наладилось, что все хорошо, но нет. Ничего не может быть так просто. Банг устало провел ладонью по лицу, будто стараясь смыть с себя все эти тяжелые мысли, и перевернулся на другую сторону, сразу натыкаясь на чуть прикрытое одеялом тело рядом. Невольно губы растянулись в довольной улыбке при виде спящего на животе мальчика, который безмятежно распластался на кровати в позе звезды, открывая на обозрение свою обнаженную спину, усеянную россыпью синяков и царапин, оставшихся как напоминание о вчерашней ночи. Нежная смуглая кожа, растрепанные светлые волосы, подрагивающие длинные ресницы, чуть приоткрытые пухлые губы, соблазнительные линии тела, даже смятая от лежания на подушке щека - все это сводило с ума, и старший, так долго ждавший, когда юноша сам отдастся ему, уже чувствовал, как снова возбуждается от одного только вида своего новоявленного любовника. Он тихо подполз к ничего не подозревающей жертве и начал покрывать его шею жадными поцелуями, переходящими все ниже и ниже. ДэХен, почувствовав легкие прикосновения и чужие губы, проснулся и, осознав, что происходит, захихикал, переворачиваясь на спину и сразу обнимая хена. - ЕнГук, - голос после вчерашних криков был слегка хриплым, но все равно звучал так чарующе, что композитор чуть ли не заурчал от удовольствия, сразу же затягивая младшего в неторопливый поцелуй. Руки потянулись заново изучать податливое тело, выискивая новые чувствительные точки, а губы медленно перешли к ярким горошинкам сосков, слыша ответные стоны, столь приятные для слуха музыканта. - Хен... хен, подожди, - внезапно зашептал Чон, выгибаясь от новой волны удовольствия. ЕнГук лишь что-то промычал в ответ, так и не отрываясь от своего занятия.- У меня еще... болит... все, - произнес с придыханием мышонок, но в противовес своим словам, зарылся ладошками в жесткие волосы другого и закрыл глаза, с готовностью принимая ласки. - Ну, ты же все равно мне не откажешь, - усмехнулся парень и откинул одеяло, прижимая не сопротивляющегося мальчика к себе.

***

- ДэХен, я хочу поговорить с тобой. Чон невольно сжался под пристальным взглядом Юны, но все равно кивнул и, успокаивающе улыбнувшись взволнованному ЕнДжэ, последовал за ней по коридору в сторону пустых кабинетов. Когда они вошли в один из них, девушка резко обернулась и без всякий предисловий произнесла: - Я так понимаю, с ЕнГуком у вас успело зайти все слишком далеко? - Откуда ты...? - Ох, не будь таким наивным. Визит к Бангу, не старающемуся что-либо скрыть от меня, эти засосы на твоей шее, которые проглядывают даже из-под кофты с большим воротом, - и я сделала определенные выводы... Но не это важно. Просто будь хорошим мальчиком и уйди сам, пока нуна не начала действовать жестче. - Что... что ты имеешь в виду - нахмурился юноша. - Разве не понятно? Либо ты расстаешься с ЕнГуком по-хорошему, либо я заставляю тебя... по-плохому, - девушка злобно оскалилась, стараясь напугать своего собеседника, но тот почему-то отреагировал на эти угрозы весьма спокойно, немного поколебав уверенность Юны. Не такой реакции она ожидала. - Я не хочу. - Что!? Ты плохо расслышал? - Нет, тебя было прекрасно слышно. Но я люблю его и так просто уходить не намерен. ДэХен сам не ожидал от себя такой смелости, однако был очень доволен, увидев удивленное и растерянное лицо напротив. Когда-то он, быть может, и повелся бы на подобное, но не сейчас, уже столько пережив, столько испытав. И перед глазами до сих пор стояло самодовольное выражение лица соперницы в тот день, когда мальчик застал ее и композитора в квартире... Желание мести ему еще не было знакомо... до сегодняшнего момента. - Ты... - На этом разговор окончен. Юноша развернулся и прошел к двери, чувствуя на своей спине прожигающий взгляд темных глаз. - И да, не думаю, что ты способна причинить кому-нибудь вред. Несмотря ни на что, у тебя доброе сердце, нуна... В какой-то степени я тебя даже понимаю, поэтому не обижаюсь на все эти твои слова. Чон улыбнулся напоследок замершей девушке и вышел из кабинета, оставив ее в одиночестве. Юна еще с минуту стояла, не двигаясь, лишь сжимая и разжимая кулаки от бессилия, а потом зарычала, хватаясь за голову. - Понимаешь? Меня? Да, что ты можешь понять!? Мысли лихорадочно пытались собраться воедино и найти решение и, наконец, оно было найдено. Невольно она расплылась в злобной усмешке и достала свой телефон, отыскивая нужный номер. - Говоришь, не смогу причинить вред?... Ха!... О, привет!... Да, давненько. Слушай, мне тут нужна помощь...