Мелодия души

- Ты забыл, чему учил тебя хен, малыш? Чтобы взять мои игрушки, ты должен в начале спросить у меня разрешения. Голос ЕнГука звучал тихо, расслабленно и со свойственной ему легкой усмешкой, словно он просто так, без всяких двусмысленных намерений, проходил мимо и вдруг решил поприветствовать двух знакомых, зажимающихся в уголке парней. Да и в его позе не было и тени какой-либо угрозы, лишь "полная гармония инь и янь"... Но ДэХен прекрасно знал, что может скрываться за подобным внешним спокойствием старшего. На собственной уже довольно потрепанной шкурке знал. И выдавали хена не подрагивающие уголки губ, с трудом силящиеся оттянуть неизбежную трансформацию слегка ленивой улыбки в хищный оскал, а еще пока не большие, но уж больно яркие искорки яростного пламени, то и дело вспыхивающие на глубине пустых и холодных, как утреннее море, глаз. Это первые признаки зарождающегося гнева, который в любой момент мог привести к не самым желательным последствиям, и потому Чону нужно было как можно быстрее вывести возникшую ситуацию с наименьшими потерями, как для себя, так и для двух других участников... Однако это легко сказать, чем сделать. Возможно ли остановить движущийся поезд или несущуюся на всех порах снежную лавину? Если и возможно, то уж точно не маленькому мышонку, дрожащему сейчас в руках Джэ так, будто его посадили в какую-то мощную морозильную камеру и оставили там храниться до поры до времени, как обычный кусок мяса... И вот начался незримый отчет, когда оцепеневшую, замороженную тушку достанут к сроку и безжалостно зажарят, да вот хотя бы теми пылающими глазами возлюбленного... Возлюбленного, что уже стал ассоциироваться с каким-нибудь маньяком... "Боже, о чем я думаю в такой момент?" - мысленно хлопнул себя по щекам юноша и, воспользовавшись тем, что Ю на мгновение растерялся от неожиданного появления третьего лица, высвободился из нежелательного плена, а после, не давая другу опомниться, сразу же подбежал к обманчиво бесстрастному Бангу, с внутренней мольбой пытаясь поймать его взгляд и прося не делать что-то необдуманное и страшное. И вообще, не странно ли, что музыкант вдруг решил проследить за своей, как он сказал, игрушкой? Хотя ДэХену все равно было некогда долго размышлять об этом. Да и какие тут мысли, когда перед тобой стоит величественный в своем тихом гневе Бог? - Хен, это... - начал было мальчик, но был грубо прерван и более того просто проигнорирован, словно он тут как дополнение к интерьеру и даже взгляда в свою сторону не достоин. - Я жду, ЕнДжэ. Или у тебя какие-то проблемы с языком? Что-то сомневаюсь, минуту назад ты им очень хорошо орудовал во рту своего друга. - Гукки, - беспомощно прошептал Чон, вцепляясь пальцами в холодную руку старшего, но тот без усилий выдернул ее из слабой хватки. - Молчи, с тобой я поговорю потом, - от этого спокойного, но до жути пугающего тона, юноша сразу покрылся россыпью мурашек, хотя не совсем понимал, в чем провинился и почему вызвал подобный гнев. Он не желал, чтобы все так получилось, когда ринулся вниз, искренне прося друга остаться для него другом. Это всего лишь безумие ЕнДжэ. Не хотелось думать, что было бы, если вовремя не появился хен (и отчасти мышонок был благодарен за столь неожиданное, но своевременное спасение), однако это не повод для Банга реагировать подобным образом. Тем более тогда, в той комнате, последний не выглядел готовым ринуться вслед за своей "собственностью" и выдергивать ее из лап захватчика, а наоборот, словно отгородился от всего и... просто отпустил... В тот момент ДэХен хоть и поступал по наитию, по непонятному зову сердца, убегая, несмотря на потускневшие глаза любимого и его слова о выборе, все же внутренне готовился к последующему серьезному разговору с ним, плавно переходящему к демонстрации любви и желания остаться рядом. Однако это было бы потом, не сейчас... А теперь что? Что делать теперь, когда друг, ради которого не побоялся разозлить ЕнГука, на твои слова и высокие порывы наплевал, а тот, кого любишь всем сердцем и ради которого этого самого друга оттолкнул, разговаривать по душам уже явно не настроен? Стоит признать, что мальчик давно перестал контролировать происходящее вокруг него, позволив другим управлять своей судьбой... Тем временем неподвижно стоящий до этого ЕнДжэ, наконец, поднял голову и смело встретил горящий взгляд напротив, вдруг расплываясь в какой-то безумной улыбке, которая пугала не меньше, чем каменное лицо композитора. - С чего ты решил, что имеешь какие-то права на него? Твоя игрушка? Не смеши. Привык думать, что все принадлежит тебе и вертится лишь вокруг тебя любимого, что все под контролем и в твоей власти, но... Мы с тобой оба знаем, что это далеко не так. Не правда ли, хен? - издевательски произнес Ю. - А! Прости мою оплошность, ходили слухи, что ты, кажется, многое забыл после долгого лечения аккурат с момента нашего расставания... Только не говори, что среди прочего дерьма из своего прошлого ты позабыл и то, как умолял меня не бросать твою наркоманскую тушу, а? ДэХен не понимал, о чем говорит друг, но это сейчас и не требовалось, стоило только увидеть налившиеся кровью глаза старшего, сжатые кулаки и услышать эти жуткие, рычащие звуки, выходящие из его горла. Что бы там ни хотел Ежик, пытаясь разбудить спящего зверя внутри музыканта своими словами, ему не нужно было заходить настолько далеко. Но тот, кажется, и не беспокоился о масштабах учиненной им катастрофы. Судя по его довольному виду, он именно этого и добивался. "Зачем?" - Вспомнил... хен? - последнее слово парень чуть ли не выплюнул, и это, словно сигнал на старте, вырвало из последних сил сдерживаемого монстра из клетки, высвобождая его животные инстинкты: рвать, душить, ломать, убивать. Чон даже сделать ничего не успел, увидев лишь мелькнувшую перед ним тень любимого, и уже через секунду двое вцепившихся друг в друга хищников метались по пустому холлу, стремясь в клочья разорвать противника. - Нет... стойте! Прекратите! Но на мальчика даже не обратили внимания, хотя вроде из-за него все и началось... Хотя с него ли? Что-то юноше уже не так верилось в собственную причастность к происходящему. "Как же вы меня достали!" - неожиданно мелькнула мысль, и ДэХен с удивлением отметил, что эта мысль принадлежит именно ему. Еще никогда он не думал о двух самых близких ему людях в таком ключе, но все когда-то бывает впервые. От шума, переживаний, нервов резко разболелась голова, хотелось пойти домой, успокоиться, хорошенько обдумать проблемы и никогда больше не злиться на любимых, даже мысленно, однако, по всей видимости, об этом можно было только мечтать. - Хватит... ЕнГук, все больше распаляющийся от не менее враждебно настроенного, чем он сам, противника, смог вывернуться из удушающей хватки младшего и с силой припечатал того к стенке, хватая за воротник и слегка приподнимая от пола, словно тысяча демонов вселились в него. Но в то же время у ЕнДжэ даже в мыслях не было прекратить все это, несмотря на то, что разница в силе была явно не в его пользу. - Что ты делаешь, хен? - в отчаянии крикнул Чон, пытаясь оттянуть старшего от другого, но тот будто корни пустил и намертво врос в паркет. - Он всегда таким был и будет, Хенни, - отчего-то хихикая, произнес Ю, что невольно навевало мысли о не совсем адекватном состоянии парня. - Сегодня - я, завтра - ты. Ему все равно кому причинять боль. Ему все равно на всех, кроме себя! А еще корчит из себя страдальца! Кого ты любишь, Дэ? Монстра! Самого последнего выр... Речь оборвалась, стоило музыканту стукнуть ЕнДжэ головой об стенку, отчего последний, к ужасу мышонка, сразу обмяк и стал заваливаться набок. Но Бангу было этого мало, не прошло и пары секунд, как он, зверь, почуявший запах крови и легкой добычи, вцепился руками в горло врага, полностью игнорируя навалившегося на него сзади в попытках остановить ДэХена. - Ты же убьешь его! - со слезами на глазах взвыл юноша, наблюдая, как друг судорожно пытается втянуть воздух в легкие. - ЕнГук! Но, конечно, его мнение никогда ничего не значило для Бога. Никогда. В отчаянии взвыв и почувствовав невиданный доселе прилив смелости, плавно переходящий в злость на всех и, в первую очередь, на себя, Чон подлетел к руке уже не контролирующего себя композитора и безжалостно вцепился в нее зубами, впервые идя наперекор своим же убеждениям не причинять боль любимым. Вынужденная мера. Слабое утешение, но больше никакого другого выхода не приходило в голову взволнованного происходящим мальчика. Он даже был готов после получить заслуженный удар этой же самой рукой, что сейчас старался больнее прикусить, может и до крови, лишь бы Банг услышал, почувствовал его, не отмахивался, как от назойливой мухи, верша только ему ведомое правосудие. Безжалостное и опасное. Когда во рту появился металлический привкус чужой крови, было уже поздно отступать. Если уж боль не сможет хоть на секунду притупить агрессию старшего, то больше ничто не сможет. И, наверное, со стороны это смотрелось весьма жалко, словно маленький крысеныш решил помериться силой со львом. Ну, и пусть, главное - результат, который впрочем не заставил себя долго ждать. Недолгая потеря ориентации от сильного удара по многострадальной голове, короткая мысль о том, что таким ходом он когда-нибудь превратится в дауна, и вот до боли знакомое соприкосновение с холодным полом. До боли вполне материальной и ощутимой всем измученным телом. - Мелкий гаденыш, - прошипел музыкант, разглядывая прокушенную руку, где уже наливался не хилый синяк и выступили небольшие, но заметные капельки крови. Но, несмотря на злобный тон и явные волны гнева, голос его был вполне вменяемым и адекватным, и мышонок облегченно выдохнул, стараясь не думать о наказании за такую выходку. Так или иначе, ЕнДжэ сейчас жадно ловил воздух и на лицо друга возвращались краски жизни, хен пришел в себя, спрятав эту жуткую ауру жажды крови обратно в клетку, а остальное не имело значения. Ну, не убьет же тот своего любовника за один укус, пусть и сильный? - Ты снова видишь меня, - улыбнулся ДэХен, сам не понимая, зачем сказал это. Просто вырвалось, а он не смог удержать уже взлетевшие слова, услышав которые ЕнГук перестал разглядывать свою "боевую рану" и впился тяжелым взглядом в бледное лицо младшего, так и оставшегося сидеть на полу. Что крутилось в его мыслях в тот момент, было трудно определить, однако через некоторое время затянувшееся молчание, прерываемое лишь тяжелым дыханием Ю, резко оборвалось одним коротким, но явно не предвещающим ничего хорошего рыком композитора: "В машину". И Чон только теперь осознал, насколько тяжела была все это время атмосфера вокруг них троих. И дело было даже не в этом злополучном укусе... - Дэ... Не ходи, - голос Джэ был хриплым и обеспокоенным, словно и ему передалась вся эта нервозность, хотя, учитывая, что его только что чуть не придушили, это было неудивительно. - Заткнись, - бросил Банг и выжидающе посмотрел на замершего юношу, намекая поторопиться. Тот сразу же резко вскочил, бросил беглый взгляд на друга, чтобы окончательно убедиться, что с тем все в порядке, а после нервно побежал к выходу, краем уха слыша, как старший что-то сказал Ю, прежде чем последовать за мальчиком. Слов расслышать не удалось, но сейчас было явно не до выяснений этого. В машине хен не проронил ни слова, хмуро смотря на дорогу и плавно маневрируя по дороге, стремясь побыстрее оказаться дома, и ДэХен не пытался вызвать того на откровенный разговор, чувствуя где-то в глубине души, что тем самым лишь усугубит ситуацию. Хотя, если так подумать, было тяжело понять, что же в действительности ее так усугубило изначально. Бегство за Джэ? Поцелуй с ним? Может то, что бесхребетный и проблемный любовник вконец уже надоел Богу? Или все же сыграл свою роль тот укус? Но не в плане своей болезненности (да и не могло быть такого, чтобы у маленького зверька вдруг проросли клыки, способные нанести вред опасному хищнику), а как некая демонстрация непослушания, неуважения к своему "хозяину", ведь Чон и не питал особой надежды, что возлюбленный считает его чем-то большим, чем просто куклой или комнатным питомцем, о чем в принципе не раз ему говорил. Что же из всех этих вариантов окажется верным? Все-таки понять этого человека, сидящего рядом, было слишком сложно. Все попытки разобраться в нем сразу разбиваются о тонну его непонятных и необъяснимых поступков. То говорит, что не будет держать, то вдруг злится и как будто ревнует, то кажется безразличным ко всему, а потом взрывается от малейшего напоминания о том, что было с ним давным-давно, то нежен и ласков, даря сладостные поцелуи и прикосновения, но через мгновение делает больно, даже не беря в расчет чувства другого... Думая обо всем этом, юноша впервые вспомнил ту крохотную, но очень весомую информацию о прошлом композитора. Стоит ли искать ответы именно там? Во всяком случае, ЕнГук был всем для него, и если надо нырнуть с головой в болото тех событий, то разве это не слишком маленькая плата за надежду вернуть в любимого человека свет? С этим даже такое бесполезное создание, как он, мог справиться, надо лишь отбросить сомнения и основательно поговорить со всеми, кто знал хоть немного о делах давно минувших дней. Юна, ЕнДжэ, ЮДжин... МинУ, пожалуй, стоит отмести... Да, список, конечно, не самый лучший, но выбирать не приходится. Было бы прекрасно узнать подробнее о прошлом похищении и детстве старшего... Из размышлений мышонка вырвал несильный, но весьма ощутимый толчок в бок. Оказывается, они уже приехали, и музыкант нетерпеливо приказал младшему выходить. Тот, все также не споря и не говоря лишних фраз, поспешил выполнить приказ и быстро засеменил к квартире, пока хен не разозлился еще больше. И почему-то, лишь только добравшись до двери, какое-то нехорошее предчувствие охватило юношу, вызывая во всем теле нервную дрожь и заставляя ноги слегка подкашиваться от непонятно откуда взявшейся слабости, однако убегать уже не имело смысла. Сильные руки толкнули его в проход, щелчок замка, тяжелое дыхание за спиной, а потом неожиданный и вместе с тем вполне ожидаемый удар, от которого мальчик камнем рухнул вниз, уже не в первый раз за сегодня встречаясь с горизонтальной поверхностью, благо на этот раз ковер хоть как-то смягчил падение. Не успел ДэХен прийти в себя, как его, не церемонясь, перевернули на спину, наваливаясь сверху и прожигая горящими глазами. - Ты понимаешь, за что получишь наказание? - прошипел ЕнГук, беря в плен тонкие запястья и тем самым не давая вырваться. Впрочем пленник, наученный горьким опытом, и не пытался, понимая всю бесплотность каких-либо дерганий. - Прости. Я не хотел делать тебе больно, просто... - Не хотел что? - Банг издевательски расхохотался. - Силенок не хватит сделать мне больно. Что, больше никаких идей? - Я... я не знаю... Тот поцелуй с Джэ... - Сука, - неожиданно зарычал парень и, схватив Чона за волосы, приблизил его испуганное и скривившееся от боли лицо к себе. - Ты убежал за НИМ! - Но ты отпустил... - Ты обещал быть со МНОЙ! - А ты сказал, что не будешь держать! - И поэтому ты спокойно начал целоваться со своим другом! - Я не хотел! Он заставил! - Слезы побежали по щекам. - А если бы я не вернулся, то что тогда? Вы бы уже трахались!? - Он бы не... - Да все бы он сделал, тупица! - А с чего ты вообще вернулся!? Тебе же всегда было плевать на меня! "Боже, что я делаю? Зачем это говорю? Он же убьет меня!" - Ненавижу! Ненавижу тебя за это! Ты! Это все ТЫ! Не отпускаешь меня! Проклятый Ангел! - Лицо композитора перекосилось от ярости, в глазах уже был не огонь, там было адское пекло, и мышонок, так и не понявший, о чем кричит хен и в чем собственно заключается его вина, с какой-то тоскливой обреченностью понял, что снова будет ходить в синяках. И это в лучшем случае. Казалось, музыкант просто не знал, как и по какому месту лучше ударить, чтобы было больнее, и потому решил перепробовать все варианты. Удары сыпались отовсюду, а когда юноша инстинктивно пытался отстраниться, вырваться или увернуться, то становилось еще больнее. Это лишь сильнее разжигало гнев бьющего. Как смешно было полагать, что тогда в холле, ему, слабому существу, удалось усмирить зверя. Нет, тот просто затаился, увидев более желанную, более сладкую жертву, которая будет кричать в два раза сильнее, которая будет отбиваться в два раза отчаяннее, которая будет плакать и умолять остановиться... Этим всем можно вдоволь насытиться, не то что от хрипов задыхающегося соперника, посмевшего положить свои руки на ЕГО добычу. Мучения прекратились только тогда, когда старший вдруг решил продолжить разговор, хотя, совершенно потерявшись среди боли, ДэХен не слишком был настроен на дальнейшую беседу. Но кто его спрашивал? По крайней мере, это можно посчитать за небольшую передышку. А то, что будет продолжение, мальчик не сомневался. "Побыстрее бы..." - Нет, мы не будем торопиться, - словно прочитал мысли ЕнГук, вытирая небольшую капельку крови на распухших губах младшего, а после с явным наслаждением слизывая ее с пальца. - Знаешь, за что теперь ты будешь наказан? "Еще за что-то? Нет... я не выдержу" - Ннет.. Хен... Гукки, не надо, - еле шевеля губами, прошептал Чон, глотая слезы. - Мне плевать, если ты поднимаешь на меня руку, защищая себя. По крайней мере, это то, чему я тебя учил. Но я не потерплю, когда ты идешь против меня, защищая ДРУГОГО! Особенно ЕнДжэ! Ты понял!? Банг сжал доверчиво открытое горло мышонка и, дождавшись короткого кивка как ответ на заданный ранее вопрос, все-таки оставил в покое украшенную синяками шею, начиная с остервенением срывать одежду со своей обессилевшей жертвы, для которой не осталось никаких сомнений, что за этим последует. ДэХен попытался остановить этот процесс, вырваться, превозмогая боль во всем теле, однако его руки в конце концов просто были связаны ремнем, в то время как на нем уже не осталось и клочка какой-нибудь одежды, сулившей хоть какую-то, но защиту. Кричать и звать на помощь было бесполезно. Убегать тоже. Молить о пощаде - совсем безнадежно. Тогда оставалось лишь смириться и переждать. Во всяком случае, это же был все тот же Бог, которому он всегда отдавался охотно и со всей любовью... Нужно всего лишь позволить тому выплеснуть свой гнев. Позволить, снова выжить, снова пройти через боль, а об остальном подумать после... Столько раз уже проходил через подобное. Чон знал, что на этот раз не будет поцелуев, ласк, горячих прикосновений, страсти. Нет, любимый был и раньше с ним немного груб во время секса, но это воспринималось как другая сторона удовольствия, как что-то волнующее и экзотичное, как любовная игра, и от того подобное скорее возбуждало, чем приносило дискомфорт или боль... Но сейчас же все было далеко не игрой. Невольно в голову полезли воспоминания о том первом разе, когда МинУ также безжалостно вбивался в его тело, упиваясь криками и слезами. И все же от чувства, что это не тот ублюдок повторяет подобное с ним, а любимый человек, было намного больнее, чем тогда. Намного. И душевно, и физически. Если прошлое изнасилование казалось адом, то в настоящем все было намного хуже, словно его тело разрывали на миллион кусочков, сшивали их, потом снова разрывали и так до бесконечности... Изнасилование. Да, это было именно им. Без чувств, без любви, без страсти. Просто голая ненависть, злость, желание унизить, растоптать. Слезы, крики, переходящие уже в хрипы, безумный взгляд, умоляющий остановиться. Все было как в замедленной съемке. А личный Дьявол всего лишь улыбался и продолжал свою месть, только ему ведомую за что. Почему Дьявол? Потому что это - обратная сторона Бога, та сторона, которую тот прячет где-то глубоко, не вытаскивая наружу, но почему-то только сейчас юноша понял, что она, несмотря на свою скрытность, неотделима от другой, видимой, так полюбившейся ему стороны, была всегда рядом, всегда внутри или за спиной, стоило лишь внимательнее присмотреться. Если ты любишь свет, будь готов рано или поздно познакомиться и с тьмой. У всего есть две сущности. Но почему он понял это так поздно? Почему? Закрывал глаза на все прошлые попытки темной стороны закрыть вторую, игнорировал, не придавал значения, ослепнув в своей сумасшедшей любви, как в тех напыщенных фразах про то, что любят не за что-то, а вопреки чему-то, и теперь уже не имело смысла жаловаться. Во всех бедах только ЕГО вина. А теперь самое время подумать: отыщется ли в нем, побитом жизнью мальчике, его Тьма? Есть ли она вообще? Может в тех словах хена все же был резон и действительно надо научиться причинять боль другим, чтобы выжить самому? Но способен ли он повторить то же самое, что делали с ним другие, даже при наличии этой неведомой ему пока темной стороны? Как было бы проще жить, зная ответы на все вопросы... Тишина. Она уже давно воцарилась в этой комнате. Только слезы продолжали течь из широко распахнутых глаз, чей взгляд был устремлен на белый потолок и никуда больше. Никаких чувств. Поток мыслей, замерзшее сердце и забившаяся в уголок душа, трусливо пережидающая это тяжелое время, чтобы уберечь себя от очередных потерь. И в какой-то момент все прекратилось. Остались лишь боль и мокрые дорожки на лице. А еще тепло чужого тела, не желающего так просто уходить. Только теперь ДэХен осмелился посмотреть на замершего перед ним старшего и, не сдержав вздоха облегчения, увидел привычные уже холодные, пустые глаза. Значит, его Бог вернулся, снова спрятав свою дьявольскую личину от этого мира, и с пониманием этого пришло какое-то странное оцепенение и смирение. С минуту они разглядывали друг друга, словно пытались отыскать что-то на глубине чужой души, но в итоге Банг не выдержал первым, отстранился и, подхватив разбитого юношу, направился в сторону ванной. А Чон и не думал сопротивляться, ни жестами, ни эмоциями, ни с помощью бессмысленных фраз. Единственное, что владело им, было осознание того, что все закончилось, что хен снова рядом, что, несмотря ни на что, его любовь по-прежнему жива. Это похоже на одержимость или сумасшедшую зависимость? Что ж, возможно. Уже не раз приходило в голову, что он - мазохист. А как еще, если не мазохизмом, назвать то, что мышонок сам тянулся навстречу этим рукам, которые не так давно причиняли ему столько боли, а теперь осторожно опускали в заполненную до краев ванную, что легкие, невесомые прикосновения, смывающие следы прошлого насилия, не вызывали отвращения или страха, как было после тех кошмарных моментов с МинУ, а наоборот были желанны, что душа все равно стремилась навстречу, выбравшись из своего укрытия и сразу же раскрывая объятия недавнему обидчику? О чем думал мальчик до этого? Боль, горечь, страх, прошлое, выход... Почему-то эти вещи стали такими несущественными сейчас, так как он вдруг понял, что готов принять что угодно, если это дает ему ЕнГук - тот, кто является теперь главным смыслом его жизни, тот, с которым свела сама судьба, тот, рядом с которым не умолкала музыка в сердце. И даже темная сторона не казалась такой уж страшной и необъятной. ДэХен был уверен, что может выдержать ее... Потому что без своего Бога жить у него не получается. Даже если ему никогда не суждено услышать: "Прости меня", он уже простил. Еще до того, как музыкант, аккуратно усадив его на бортик ванной, вдруг упал перед ним на колени и, крепко обняв за талию, уткнулся лицом ему в живот, опаляя чувствительную кожу своим горячим дыханием. Юноша мог бы отстраниться, убежать, дать волю безудержным рыданиям, что в этот момент копились и яростно удерживались где-то глубоко внутри, но не стал... Лишь зарылся пальцами в чужие жесткие волосы, поглаживая у корней, и почти забыл... Почти забыл все, что произошло, оставив в памяти какие-то обрывки. Это получилось на удивление так легко. Снова наступает на те же грабли? Пусть. - Знаешь, мне было больно. Очень, - отчего-то вырвалось, и он сам не понял, для чего. Чтобы вызвать у другого муки совести? Глупо и наивно. К тому же причинить боль, вероятно, и было главной задачей старшего. Ответ последовал не сразу, и, только когда тишина уже превратилась в разъедающий звон в ушах, Банг вдруг поднял голову, чтобы поймать взгляд грустных и покрасневших от пролитых слез глаз. - И что? Теперь ты уйдешь? - Нет. - Но я не изменюсь. - Я знаю. - Дурак, - усмехнулся музыкант и коротко поцеловал небольшой синяк на боку мышонка - один из множества, темной россыпью усыпавших смуглую кожу. - Может именно поэтому я не могу и не хочу дать тебе уйти? Хочу отпустить... Потому что Он будет недоволен... Но ты так крепко меня держишь... Он? Кто? Трудно сказать, что творится в голове этого парня, но для ДэХена еще труднее было разобраться, что творится в его собственных мыслях. И почему он до сих пор рядом с тем, кто больше ранит, чем дарит нежность? Непонятная любовь. И кто кого еще не отпускает? Есть ли предел этой любви?

***

ДэХен смог вернуться в Академию только через неделю. Вообще, с таким образом жизни его уже давно должны были отчислить, но почему-то эта участь все время обходит невезучего студента стороной. Наверное, все дело в природном обаянии ЕнГука. Или скорее в его природном умении ставить других на колени. И нельзя сказать с уверенностью, слушаются ли музыканта из-за авторитета Банга-старшего или из-за того, что просто боятся этого внушающего трепет парня? Как бы там ни было, каждый раз возвращаясь после своих "приключений" в родные стены столь прекрасного заведения, Чону никто никогда и слова поперек не говорил. И это все же дарило какое-никакое, но облегчение, хоть мышонок и не просил старшего о подобной помощи. С работой же было чуть сложнее. И если бы не личное вмешательство ДжеДжина, шеф бы даже слушать не стал объяснения столь проблемного мальчишки. За такую зарплату желающих занять тепленькое местечко набралось бы немало в любой момент. Но все обошлось. Если это так можно назвать, конечно. Теперь юноше предстояло отработать пропущенные дни, однако подобное было не таким уж страшным по сравнению с перспективой снова остаться без работы. Коридор Академии как всегда был заполнен разномастной, без конца гудящей публикой, и ДэХен старался пройти мимо этих гиен как можно незаметно, чтобы не привлечь нежелательного внимания своим возвращением после долгого отсутствия, которое, скорее всего, уже не раз обсуждалось здесь, вызывая множество слухов и пересудов. Что ж, отчасти желанное ему удалось: он не вызвал сильного переполоха, но и полностью скрыться от взглядов не смог, до самой своей парты чувствуя небольшое покалывание в области затылка. И как никогда прежде сейчас ощущалось отсутствие всегда поддерживающего в такие моменты ЕнДжэ, даже сильнее, чем во время их первой самой серьезной ссоры, однако Чон старался побыстрее отогнать от себя эти мысли, потому что за все прошедшее время так и не смог разобраться, как теперь решать все эти проблемы с другом и что вообще делать дальше. Хотя понимал: их встреча и разговор неизбежны. Объект тяжелых размышлений, к слову, тоже был на месте, искоса бросая на мышонка взгляды, но юноша старался не обращать на это внимания, усиленно стараясь оттянуть момент грядущих разборок. Пусть трусливо и по-детски, но он никогда и не претендовал на звание сильного, смелого и уверенного героя. В класс вошел чему-то улыбающийся учитель СонМин, так резко контрастирующий своей жизнерадостностью с мрачным, не выспавшимся, словно зомбированным классом, явно не разделяющим льющийся из всех щелей энтузиазм преподавателя, но тот, казалось всего этого совершенно не замечал. Да, ДэХен незадолго до последних ярких событий, наконец, решился посещать уроки вокала вместе со всеми, отказавшись от индивидуальных занятий. Это решение было принято не только из-за того, что он уже не так боялся толпы и публичного исполнения, но отчасти и из-за загруженного графика. Все-таки совмещать учебу и работу - весьма сложно, а учитывая непредсказуемость и хаотичность его жизни - просто невозможно. Поэтому мальчик теперь вновь оказался на общих основаниях, хотя пока, кроме стандартных распевок и лекций, своих вокальных данных никак не демонстрировал и даже не знал, сможет ли сделать это в нужный момент, потому что еще не до конца был уверен в том, что полностью излечился от боязни. Но, несмотря на все сомнения, сам учитель был весьма доволен таким поворотом, считая это большим шагом вперед. На лекции все прошло вполне мирно и без всяких происшествий, которых, памятуя свой первый провальный урок, Чон ожидал теперь каждый раз, когда выпадала пара, посвященная вокалу. Но вот после лекции... Было неудивительно, что ЕнДжэ, уже не скрываясь, посмотрел на юношу и кивком головы приказал следовать за ним, и ДэХен уже не имел объективных причин убегать от неизбежного, внутренне смиряясь с тем, что сегодня снова переживет еще один нервный срыв, как будто мало ему было этой недели наедине с ЕнГуком... Когда в каждом жесте старшего ждал очередной боли. Иногда не зря, весьма ощутимо получая ее от жесткой пощечины за неверный ответ или от удара за какую-нибудь мелкую провинность. А порой он удивлялся неизвестно откуда появляющейся нежности со стороны подозрительно молчаливого и без конца вспыльчивого возлюбленного, словно тот действительно страдает раздвоением личности. И это не считая того, что Банг стал периодически запираться в ванной и говорить сам с собой, безумно пугая этим юношу, который совершенно не знал, как помочь, и потому безропотно продолжал терпеть эти вечные срывы старшего на себе, считая, что так помогает тому не обезуметь еще больше. На этот раз они не выходили на улицу и не скрывались в каком-нибудь кабинете, а ограничились тем, что расположились на диване в самом неприметном углу комнаты для отдыха, где собралось относительно немного студентов, отдыхающих после утомительной пары и не желающих пока выходить вместе с другими наружу или гулять по коридорам. Видимо, Ю таким образом демонстрировал открытость и честность своих намерений, что не собирается снова набрасываться на мальчика и пугать его, и последний был мысленно ему очень благодарен за это, потому что действительно почувствовал себя чуть увереннее. Чуть поколебавшись, первым все же начал ЕнДжэ, видя, что его собеседник еще не готов начать такой не простой для них обоих разговор. - Я хотел бы извиниться. - Я уже простил тебя, - не скрывая облегчения, поспешил ответить ДэХен. Он думал, что друг вновь начнет давить и доказывать свою правоту, но, как оказалось, Ю - все еще тот самый Ежик, добрый, понимающий, заботливый, каким Чон его и полюбил. По крайней мере, ему хотелось в это верить. - Не сомневался. Из нас двоих на Ангела больше похож все-таки ты, - улыбнулся парень. - Красивый, мягкий, нежный и милосердный. - Не называй меня так, - поморщился Чон, вспомнив тот приступ ярости ЕнГука, когда тот почему-то называл его Ангелом. - Мне далеко до ангела. - Нет, не так далеко, как ты думаешь. За это я тебя и полюбил. - Джэ... - Знаю, что ты скажешь, но я не собираюсь от тебя отказываться. Да, признаю, я немного переборщил, съехал с катушек, потерял контроль. Называй, как хочешь. Просто я не считаю, что у меня абсолютно нет шансов. Рано или поздно хен бросит тебя, и мне все равно, если я стану всего лишь утешением или заменой... Чувства придут когда-нибудь в твое сердце. Я верю... - ЕнДжэ, о чем ты говоришь? - Парень с каждым словом становился все более отрешенным, смотря куда-то перед собой и словно не замечая ничего вокруг, поэтому Чон поспешил как можно скорее прервать эти странные рассуждения, в которых не было и грамма смысла. - Пожалуйста, прекрати мучить меня и себя. Я уже сказал, что люблю тебя только как друга. Я бы хотел тебе ответить взаимностью, но просто не могу! - И при этом боготворишь того, из-за которого на твоем лице тонна тоналки, а на теле - ворох одежды, скрывающей не самые прекрасные следы? Что, думал, не замечу? - Мы ходим по кругу, - вздохнул мышонок. - Ты не хочешь меня слушать. - Это ты ничего не хочешь слушать. И видеть тоже! - разозлился Ю, сжимая кулаки. - Ты не представляешь, каким может быть хен! О, не сомневаюсь, ты уже многое из его арсенала на себе испытал, но то, что видел я... - Что ты видел? - тихо прошептал юноша, вспоминая о своем недавнем желании разузнать как можно больше о прошлом ЕнГука. Вот он - реальный шанс выяснить хоть что-то. ЕнДжэ окинул его долгим, внимательным взглядом, а потом кивнул, видимо, соглашаясь не только с другом, но и со своими мыслями. - Думаю, тебе полезно будет это узнать, учитывая твою слепую любовь к хену. Может тогда ты поймешь, с кем связался, - немного грубо бросил парень, но ДэХену на это было все равно, он уже приготовился внимательно слушать, чтобы не упустить ни одной важной детали. - Не могу точно сказать, когда все началось... Хоть может это изначально сидело в нем, ожидая момента, когда сможет вырваться на свободу. Во всяком случае, ЕнГук-хен никогда не отличался мягкостью, дружелюбием или излишней общительностью и порой любил весьма жестко шутить, отталкивая окружающих. Но я, так же, как и ты сейчас, не обращал на это внимания, искренне восхищаясь им, живя в своем радужном мире, - Ю горько усмехнулся. - Главные изменения произошли, когда хену разрешили посещать школу. Не удивляйся, ему действительно по каким-то причинам запрещали выходить на улицу и общаться с людьми, за исключением меня. Хотя теперь я понимаю, что причины как раз-таки были. Видимо, семья знала о нестабильности поведения своего ребенка и всячески ограждала его от окружающих или точнее окружающих от него... - Но это жестоко, - заметил Чон, уже чувствуя бесконечную жалость и нежность к одинокому, несчастному мальчику, каким представлялся ему старший. - Это было правильно, - отрезал ЕнДжэ, недовольный таким сочувствием со стороны юноши, когда хотел добиться совершенно другого эффекта. - Не знаю, каким образом он добился того, что ему разрешили после стольких лет "заточения" окунуться в обычную жизнь, но это произошло. Поначалу все было в порядке. Хоть мы и разного возраста, а потому находились в разных классах, нам все равно удавалось проводить много времени друг с другом... А потом, - тяжелый вздох, - что-то произошло. Я не могу сказать точно что, но ЕнГук-хен изменился. Стал более задумчивым, мог часами пялиться в одну точку и не реагировать ни на что вокруг, перестал улыбаться и шутить надо мной, как раньше, в школе от него все шарахались, будто даже воздух вокруг него накалился до предела. Стоит добавить, что моя жизнь в школе не отличалась совершенством. Знаешь, меня колотили почти каждый день, потому что я был слегка пухлым и слишком мягкотелым, по их мнению. Так что, в какой-то степени, мы с тобой друзья по несчастью. - Но... в это как-то не верится, - удивленно выдохнул ДэХен, всячески пытаясь представить унижаемого и побитого ЕнДжэ, но у него никак не выходило. Уж очень сильно нынешний образ друга отличается от того, что тот описал. Ю понимающе улыбнулся. - Да, всякое было... И это, можно сказать, стало толчком для хена. Несмотря на то, что я тщательно скрывал факт своих побоев, ссылаясь на всякие падения по неосторожности и все в таком духе, Банг узнал про этот обман и даже более того - нашел моего обидчика, и не прошло и суток, как он при мне жестоко избил его до беспамятства. Сказать, что это напугало меня, значит ничего не сказать... В голове до сих пор стоит картина этих пустых, холодных глаз, этих рук, что так просто разбивали чужое лицо в кровь, а потом тянулись ко мне, этой злобной улыбки, словно происходящее доставляло ему неимоверное удовольствие... До сих пор жалею, что не бросил ЕнГука тогда, ведь можно было догадаться, что нормальные люди не могут вести себя так. Но я простил, постарался забыть, сделал вид, что все в порядке. Даже когда до меня начали доходить слухи о том, что хен связался с не самой лучшей компанией и его частенько стали замечать в драках и местных разборках, я просто выбросил это из головы, отгородившись от реальности стеной из своих глупых надежд. ЕнДжэ сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, и продолжил: - Однако пропасть между нами становилась все больше и больше. Нет, мы продолжали общаться, виделись, но... Это уже был не тот хен, которым я так восхищался, которого полюбил всем сердцем. Он перестал заниматься музыкой, сутками зависал со своими новыми "друзьями", даже подсел на наркоту. Его родители были в ужасе от всего этого, однако по каким-то причинам не могли ничего поделать. А я все равно не мог уйти от него, бежал во все эти притоны, только услышав его невменяемый голос в трубке, прощал, терпел, потому что он так отчаянно за меня цеплялся, так сильно умолял остаться... Зачем? Почему? Если я был так ему нужен, почему он не захотел измениться хотя бы ради меня? Та жизнь, выходит, была ему дороже? Эти вопросы часто одолевали меня в то время, да и сейчас порой, но теперь думать об этом бесполезно. Как бы там ни было, самый пик наших странных отношений случился, когда к нам в школу перевелся ЮДжин. Знаешь, он ничуть не изменился с тех времен. Гордый, самовлюбленный, гнилой ублюдок. Я иногда недоумеваю, почему меня с ним постоянно сталкивает судьба. Мышонок кивнул, соглашаясь с таким точным определением этого не самого лучшего представителя рода человеческого. - Не знаю, какой популярностью этот идиот пользовался в своих прошлых школах, но, перейдя в нашу, тут же решил стать кем-то вроде местного авторитета, запугивая малышню и потихоньку набирая свою личную свиту прихлебателей. Старших ему ума хватило не трогать, однако на своих ровесниках он отрывался по полной. Конечно, досталось и мне, - Ю тяжело вздохнул и улыбнулся, когда почувствовал легкое прикосновение к своей руке. - И так продолжалось бы его царствие до самого выпуска, если б ему в голову вдруг не пришла одна грандиозная мысль: проучить вечно невозмутимого, необщительного и хмурого старшеклассника. Да, ЕнГук, учитывая такой нездоровый образ жизни, больше напоминал призрака, бледную тень, нежели человека, способного постоять за себя и дать достойный отпор обидчикам. Ну, чем не легкая добыча? От слухов, что этот щуплый паренек, на самом деле, далеко не безобидное, одуванчиковое создание, Джин благополучно отмахивался. Еще бы, рядом с ним толпа лизоблюдов, чего бояться какого-то скелета, пытающегося выглядеть загадочным? ЕнДжэ задумчиво посмотрел куда-то вверх, словно стараясь вспомнить все мельчайшие детали. - В итоге, эта компания не придумала ничего лучше, чем похитить меня и тем самым заманить хена в свое логово, чтобы там без свидетелей устроить нечто, по их мнению, веселое. Что ж, половина плана им удалась. ЕнГук действительно сразу же примчался, только от повседневной его невозмутимости и холодности не осталось и следа. Перед этими малолетними любителями помахать кулаками стоял именно тот монстр, что когда-то напугал меня, - парень на секунду прервался, чуть ощутимо вздрогнув, а потом продолжил: - Какое там преимущество в численности, если перед тобой враг, чей рассудок уже не принадлежит нормальному, обычному человеку? Хен уничтожал все, к чему прикасался. Ранее воодушевленные парнишки уже бежали врассыпную, даже позабыв, что перед ними существо из плоти и крови, а не какой-то Дьявол во плоти... ЮДжину тогда досталось. Ты же видел, как он начинает дрожать, только лишь услышав имя Банга. ЕнГук буквально вколачивал в него кулаки, а потом в каком-то порыве начал скармливать ему смешанную с кровью землю, по его словам, чтобы преподать урок. Зрелище не для слабонервных. Чон невольно вспомнил слова старшего: "И губы хорошенько протри мылом, а то этот ЮДжин какую только хрень в рот ни брал, уж поверь мне". В тот момент эта фраза казалось всего лишь шуткой... Неужели тот человек, окруженный ярким светом, погруженный в музыку, что создавал сам, отдавая этому делу всю душу, привидевшийся юноше когда-то в минуту полного отчаяния, а после подаривший надежду и смысл идти вперед, - это всего лишь выдумка? - Я пытался его остановить. Хотя, по большей части, конечно, рыдал и кричал в пустоту, но хену, казалось, было все равно. Он меня не слышал. Словно уже и забыл, ради кого сюда пришел... А потом появился какой-то парень, додумавшийся замахнуться на неуправляемого монстра какой-то то ли палкой, то ли бывшим куском чего-то более цельного, и вот тогда началось самое страшное. Казалось, Банг озверел еще больше... Честно, я был в таком шоке, что многое уже стерлось из моей головы, в памяти осталась лишь кровь. Много крови. А после темнота. Смешно, глупо, но это было для меня слишком, потому потерять сознание было самым лучшим вариантом на тот момент, чтобы не видеть всего этого хаоса. Позднее я узнал, что того паренька еле откачали, он был на волосок от смерти. - Некоторое время я отлеживался дома, боясь выходить наружу и сказав родителям, что не хочу видеть ЕнГука. Да и его самого не пускали. После произошедшего господин Банг начал всерьез задумываться о том, чтобы отдать сына в лечебницу, но мне уже было все равно. Я долго думал, плакал, метался, а потом решил, что больше не могу. Мне было страшно. Разве нормально бояться близкого человека? Конечно, ненормально. И потому, закончив свое добровольное заточение и назначив, наконец, встречу, я сказал хену то, что уже давно крутилось в моих мыслях, однако все никак не хотело вырваться наружу. Мы разорвали нашу дружбу. Плохо, печально, без шанса на примирение. Он что-то говорил про то, что все делал ради меня... Но я никогда не хотел, чтобы ради меня убивали, калечили, превращались в... Это. А тот так, по всей видимости, ничего и не понял. Ему было больно. Наверное. По крайней мере, он так себя вел. Однако препятствовать моему уходу не стал. Отпустил и... все. Долгие годы дружбы закончились вот так. Некрасиво и весьма прозаично. - А что с ним было потом? - тихо спросил ДэХен, не зная, как относиться к услышанной истории. ЕнДжэ пожал плечами. - Точно не знаю. После этого я уехал к родственникам в другой город и старался не касаться ничего из прошлой жизни, но до меня все равно доходили некоторые новости. Вроде как хен после нашего разрыва оказался в больнице. Причина не разглашалась. Может подхватил какую заразу от своих друзей, кто знает, - голос Ю был едким, но мышонок все равно почувствовал какую-то затаенную в нем тоску. - Был он там очень долго. Очень. Кажется, именно тогда его параллельно начали лечить и от наркозависимости. В общем, реабилитационный период затянулся, отчего его пришлось перевести на домашнее обучение. Что конкретно было с ним в этот период, я не знаю. Насколько мне известно, его личным врачом был отец Юны - господин Ким, а тот специализируется на психически нестабильных пациентах. Видимо, ЕнГук проходил тщательную мозгопромывательную терапию, но, как видишь, на пользу ему это все же не пошло. Хотя один плюс - он вспомнил, что любит музыку и, вероятно, именно в ней нашел спасение. Ха, меня для этого оказалось недостаточно. Глупо было надеяться... Ю замолчал и отвернулся, словно пытаясь скрыть свои чувства и скрыться самому, и мышонку вдруг пришло в голову: - Ты скучаешь по нему? - Что? - ЕнДжэ резко обернулся, удивленно уставившись на своего друга, а потом громко, но как-то неуверенно, засмеялся. - Что за бред? Нет. Категорично нет. Я сам решил разорвать с ним все связи, так с чего бы мне сейчас скучать и жалеть его? И вообще, у тебя больше нет никаких других мыслей после этой истории? Ты должен бежать от него! Должен забыть и выбросить из сердца вон, потому что рядом с ним не увидишь ничего хорошего! - Возможно, - просто ответил юноша, заставляя своего собеседника гневно сузить глаза. - Ты хоть понимаешь, на что себя обрекаешь? Ты хоть понимаешь, что он за человек? Я не для этого тебе все рассказывал! Не для того, чтобы ты пытался разобраться в его психологии или как-то оправдать! - Не надо, Джэ, - мягко прошептал ДэХен, осторожно касаясь дрожащей руки другого. - Да, мне тоже страшно. Да, твоя история на самом деле шокировала меня, даже несмотря на то, что мне приходилось многое испытать от руки хена... Но я все равно уверен, что за всей его жестокостью скрывается нечто большее. Поэтому не проси меня о том, чтобы уйти. Возможно, я пожалею, однако это сильнее меня. Это вот здесь, - рука указала туда, где размеренно билось сердце. - Ты должен понять. - Что ж, - горько улыбнулся Ю, почти невесомо проводя ладонью по мягкой щеке упрямца, - я понял тебя. Но не думай, что смирился. Рано или поздно ты все поймешь, а я буду рядом. Всегда буду рядом. Помни об этом. - Джэ, пожалуйста... - Нет, не надо внушать мне, что все мои чувства - ошибка. Если не знаешь, что сказать, лучше не говори ничего. Просто помни, что никто больше не любит тебя настолько сильно, как я. И ты всегда можешь прийти ко мне. Всегда. - Хорошо, я буду помнить, - вздохнул Чон и прикрыл глаза, когда чужие руки притянули его в свои объятия. В душе поселилась надежда на то, что хоть кусочек былой дружбы он смог спасти, а значит сможет спасти и свою любовь. Первый шаг уже сделан. - Спасибо и... прости меня, Джэ... Это тяжело разбивать кому-то сердце, но еще тяжелее сохранить в целости свое.

***

- Ты пришел! Услышав мой крик, дядя обернулся и, широко улыбнувшись, подхватил меня на руки. Он так редко приходит, что каждое его появление в нашем доме для меня как праздник. И почему мама с папой так хмурятся? - Конечно, а как же иначе? Я соскучился по своему любимому племяннику. - А что ты мне принес? - Он всегда что-то приносит. Всегда. Не знаю даже, что мне нравится больше: видеть дядю или получать от него подарки? - Маленький вымогатель, - смеется и аккуратно опускает меня на пол, игнорируя мой протестующий стон. - Ну-ну, что за хныканья, ты же мужчина. Лучше поскорее разверни свой подарок. Глаза сразу загорелись, стоило увидеть блестящую коробочку, что мгновенно оказалась в моих руках. В сторону полетели обрывки оберточной бумаги и вот передо мной - настоящий пистолет, даже с пульками! Я так долго упрашивал родителей подарить мне его, но они постоянно отказывались! - Дядя, я люблю тебя! - подбежал, быстро чмокнул довольного родственника и начал закладывать патроны в мое первое оружие. Теперь-то я точно мужчина. - ХенВу, зачем ты подарил ему это? Он может пораниться, - раздался недовольный голос мамы, которой, по всей видимости, уже доложили о приходе гостя. Ну вот, сейчас она точно захочет забрать у меня мой подарок. Я инстинктивно прижал свое сокровище ближе. - ТеЕн, ты все также очаровательна. Меня не было целых три месяца, но твоя красота все также поражает, - произнес дядя и, дождавшись приглашающего жеста, присел на диван. - Не заговаривай мне зубы. Ты прекрасно слышал, что я тебе сказала, - мама величественно опустилась в кресло и напустила на себя тот вид, которого обычно удостаивались все те, кого она была не рада видеть. Это я запомнил очень хорошо. Но ведь дядя хороший. Почему? - О, боже, это всего лишь игрушечный пистолет. Я же не автомат Калашникова ему привез! - Он - не игрушечный, он - настоящий, - обиженно буркнул я. Эти взрослые вечно говорят глупости. - Ну, конечно, милый. Я просто оговорился, - дядя по-отцовски взлохматил мои волосы и снова обернулся в сторону мамы. - Вы с ХенМином слишком опекаете его. Так он никогда не вырастет и до конца жизни будет прятаться за вашими спинами. - Брось. Когда это дитя перестанет бояться темноты, кричать, завидев пауков, и плакать, получив маленькую царапину, вот тогда мы и перестанем его опекать. А сейчас ЕнГук - всего лишь несмышленый ребенок, которого на каждом шагу подстерегает опасность. Ему еще рано думать о взрослении и уж тем более играться с потенциально опасными игрушками. - Потому что вы неправильно его воспитали, - голос дяди вдруг стал каким-то холодным, и мама так разозлилась. Это все из-за меня? - Ты еще будешь учить меня, как воспитывать детей!? Своих сначала заведи, а уж потом указывай мне! - Мама, - прошептал я, испугавшись громкого голоса и взглядов, что бросали друг на друга взрослые. Зачем они так себя ведут? Я не понял того, как заплакал, сползая с дивана на пол. Мама сразу подбежала ко мне, обнимая и целуя в макушку. - Прости, прости, малыш, - зашептала она, пытаясь успокоить, но мне все равно было страшно. - Пожалуй, я пойду, - бросил дядя и, мимолетно коснувшись моего плеча, зашагал к выходу. - Нет, не уходи, - шмыгая носом и чуть отстранившись, крикнул я. - Я еще приду, не беспокойся, - улыбнулся напоследок дядя и скрылся за дверью, оставляя меня с мыслью, что именно я заставил его уйти...

~~~

- Молодой господин, ваши родители сказали, чтобы вы не выходили из комнаты до их прихода, - ласково проговорила МинА, одна из наших горничных, которую, выходит, оставили следить за мной, потому что стоило мне только высунуть кончик носа из своей спальни, как она тут же оказалась рядом. Тяжело вздохнув, я громко хлопнул дверью, выражая тем самым свое недовольство, и прыгнул на мягкую кровать, что благосклонно приняла меня в свои пуховые объятия. Это несправедливо! Что со мной может случиться? Я взрослый! Пять лет - это уже старость! А они все этого никак не могут понять. Ну, я им покажу... Только что покажу? Надо придумать что-нибудь великое, чтобы мама с папой раскаялись и поняли, как ошибались. Так я и лежал, перебирая в голове множество идей, как внезапно в мою дверь постучали. Скорее всего, это МинА или кто-то из других служанок хотят позвать меня обедать. Вечно они мешают в самый неподходящий момент. И вообще, я обижен. - Войдите, - буркнул недовольно и отвернулся лицом к стенке. Пусть их совесть помучает, что заставили меня грустить. Сзади раздались неспешные шаги, которые резко затихли где-то возле моей кровати, а потом - ни звука. Странно. Я долго пытался изображать из себя безразличного к происходящему, не желая так просто сдаваться, но любопытство в итоге пересилило, и мне пришлось обернуться, чтобы посмотреть на вошедшего. - Дядя? - Сам не понял, как буквально взлетел с кровати и прыгнул на любимого родственника, крепко обнимая его за шею, чтобы он не ушел внезапно, как всегда делал раньше. Единственный, кто понимает меня. - Ну, тише, тише, - чужие руки мягко похлопали меня по спине, а потом чуть отстранили, чтобы посмотреть мне в глаза. - Что ты здесь делаешь? Тебя МинА пустила? - Хах, эта та милая служанка? Конечно, она. Как бы я еще вошел? - улыбнулся он. - Смотрю, ты тут скучаешь? - Да, - надулся я. - Они не разрешают мне выходить из комнаты, потому что вчера я споткнулся об ковер и расшиб коленку. Вот, смотри, - чуть вывернувшись из объятий, я указал на место своего боевого ранения. Да, это было боевое ранение, а не случайное! - О, серьезная штука. - Ага, я сражался с монстрами, а это - знак моей победы. Но мама с папой рассердились и сказали, что в ближайшее время я должен сидеть в своей комнате, чтобы не расшиб себе еще что-нибудь. - А ты хочешь выбраться? - неожиданный вопрос. - Еще бы! - восторженно воскликнул, но после сразу же помрачнел: - Но мама с папой... - Я говорил с ними до своего прихода и уговорил отпустить тебя ко мне. Ты же хочешь повидать тетю ХёРи? - Да!! - Я быстро высвободился из объятий и кинулся к шкафу, чтобы переодеться. - А почему они так легко согласились? - Твой дядя умеет уговаривать, - немного странно ухмыльнулся мой спаситель, но мне было все равно. Главное, что я выберусь из этой комнаты. Наконец, одевшись, я последовал за старшим, совершенно спокойно идущим мимо многочисленных комнат нашего особняка. Вокруг на удивление было тихо, словно все люди куда-то разом исчезли, как в каком-нибудь заколдованном замке из тех сказок, что рассказывала мне иногда МинА, когда я надоедал ей просьбами во время работы. Здесь всегда было шумно, слуги ходили туда-сюда, убираясь, смеясь, разговаривая между собой. Иногда можно было заметить охранников, что шли в кабинет отца докладывать о каких-то важных делах, о которых мне знать, по словам взрослых, было еще рано... Но сейчас ничего этого не было. Поделившись своими мыслями с дядей, тот лишь пожал плечами и ответил, что, возможно, все собрались внизу на кухне или ушли в сад, потому что мама захотела украсить стол какими-нибудь цветами. Причин не доверять словам любимого родственника у меня не было, поэтому я быстро забыл об этом. Меня аккуратно усадили на заднее сидение машины, а после родной дом уходил от моих глаз все дальше и дальше, оставляя на душе приятное чувство предвкушения, будто все происходящее - это долгожданное, волнующее приключение! Доехали мы довольно скоро. Дядя помог мне выбраться, и уже через минуту меня осторожно подталкивали в небольшую, уютную гостиную с обилием цветов и витиеватых росписей на стенах. Сразу в глаза бросился большой, мягкий на вид диван, и я, не дожидаясь приглашения, по привычке плюхнулся на него, слыша сзади негромкий смех старшего. Я невольно покраснел от того, что опять повел себя не как взрослый. - Будь, как дома, не стесняйся, - подмигнул мне дядя, но я не успел ответить ему, потому что в дверях, выходящих, судя по запахам, в столовую, появилась тетя. При виде меня ее глаза вдруг округлились до невиданных размеров, а руки задрожали и безвольно опустились, позволяя удерживаемой ранее вазе с цветами, упасть на пол, оглушая комнату неприятным звоном. Дядя тут же бросился к ней, помогая поднять осколки, а я остался сидеть на месте, словно замороженный, не понимая, отчего стало как-то неуютно и... даже страшно от происходящего. - Боже, ты такая неуклюжая, милая. - Я... я... Здравствуй, ЕнГук, - чуть заикаясь, пробормотала тетя, почему-то стараясь не смотреть на меня. - Здравствуйте, - пролепетал, вжимаясь в спинку дивана. - Пойдем, отнесем эти осколки, дорогая. Еще не хватало, чтобы Гукки поранился. А ты пока посиди, мы скоро вернемся, - бросил дядя, и я остался в гостиной один. Здесь было светло, и все вокруг вроде как дышало уютом и спокойствием, но отчего-то стало жутковато, словно меня посадили в темноту, которую так боюсь и ненавижу. Стыдно от этого, но я до сих пор сплю со светом, а тут посреди белого дня этот непонятный страх, что окутывал меня каждый раз, стоило только холодным темным лапам коснуться моего тела, снова вернулся, заставляя резко подняться с дивана и, вопреки наказам старшего, броситься искать людей, лишь бы не оставаться в одиночестве. Поиски не заняли много времени. Дом дяди был не слишком большой, по сравнению с нашим особняком, поэтому я без труда нашел кухню, откуда раздавались чуть приглушенные голоса и где до этого скрылись взрослые. Подойдя поближе, я бесшумно заглянул в незапертую дверь, чтобы не выдать себя, так как не хотел упреков в свой адрес за непослушание, и сразу же испуганно отстранился. Тот, кого я любил и всегда уважал, кого считал самым добрым и милым, сейчас с перекосившемся от злобы лицом пинал ногами лежащую на холодном полу тетю, которая даже не пыталась защититься, лишь свернувшись в клубочек и чуть прикрывая лицо. Что это? Зачем он это делает? Он же не такой... Мне страшно... Мысли хаотично завертелись в голове. - Не смей мне перечить, дрянь! Я отрежу тебе язык в следующий раз. Тогда ты уж точно не станешь открывать свой рот, когда не надо! По моему лицу потекли слезы, но я старался сдерживать всхлипы и рыдания, боясь, что монстр, принявший вид моего дяди, услышит меня. Да, его точно заколдовали. Такого просто не может быть. Нужно бежать, позвать на помощь, сказать папе или маме. Они обязательно что-нибудь придумают. Я резко развернулся, однако, не рассчитав, весьма ощутимо стукнулся локтем об дверь, вызывая шум, сравнимый сейчас с самым сильным взрывом. Тело замерло в оцепенении и ужасе, не смея сделать и шага. В мыслях был призыв нестись прочь как можно быстрее, но страх настолько сильно сковал ноги и руки, что я даже пальцем не мог пошевелить, хоть и слышал, как позади раздаются тяжелые шаги... Все ближе и ближе... А дальше - промелькнувшее на мгновение безумно улыбающееся лицо и погружение в ненавистную темноту...

~~~

Я с трудом разлепил глаза и, часто заморгав от непривычного яркого света, постарался сесть, чувствуя, что сижу на чем-то твердом и холодном. Наконец, привыкнув к освещению, огляделся и с удивлением обнаружил, что нахожусь в какой-то непонятной комнате, похожей на подвал или что-то в этом роде. Без окон, без мебели, с одним лишь матрасом в углу и тонким одеялом. На них, подперев рукой подбородок, сидел дядя и внимательно меня разглядывал. Я инстинктивно вжался в стену и поджал к себе ноги, стараясь уйти от этого человека как можно дальше. Он лишь улыбнулся, так знакомо, так по-родному, на мгновение подавая мне надежду, что все произошедшее ранее мне просто приснилось, но тут же его улыбка превратилась в злобный оскал, заставляя вздрогнуть и сжаться еще сильнее. - Добро пожаловать, в свой замок, маленький принц, - торжественно произнес он и взмахнул рукой. - В ближайшее время это будет единственным место, где тебе будет разрешено находиться. - Что ты хочешь? Где мой дядя? - всхлипнув, пробормотал я, утыкаясь лицом в колени, чтобы не видеть всего этого. - Я хочу сделать из тебя человека. Сильного, гордого, совершенного. А не такого нытика и слюнтяя, каким ты являешься сейчас, - ядовито проговорил старший. - Я не хочу. Я хочу к маме и папе. Я хочу, чтобы дядя вернулся... Ты - не он! Ты - чудовище! - закричал, обхватывая себя руками, а монстр лишь засмеялся. - Я твой дядя, веришь ты мне или нет. Настоящий, единственный. Не представляешь, как у меня скулы сводило, когда приходилось каждый раз изображать из себя заботливого родственника, сюсюкаясь с тобой, - мужчина начал медленно приближаться ко мне. - В моих планах ты должен стать не таким. Не тем, кого из тебя собираются воспитать родители... Ты не будешь ничего бояться, будешь подавлять, покорять своей волей. Благодари судьбу, что имеешь такого дядю, который так сильно любит тебя, - чужая рука провела по моей щеке, отчего я дернулся в сторону, словно меня коснулось что-то отвратительное и страшное. - Да, тебе еще многое не понять, однако скоро все изменится. Не сомневайся. Он улыбнулся и направился к выходу. Оказавшись за пределами комнаты, дядя вдруг стал внимательно разглядывать что-то на стене в коридоре, а потом произнес: - Твое обучение начнется сейчас. Урок первый: Темнота. Что? Как только прозвучали эти слова, раздался щелчок и свет вокруг погас, заставляя дыхание на миг остановиться. - Дядя... Где ты? - дрожа всем телом, прошептал я, не смея шелохнуться. - Тебе пора взрослеть, милый, - раздался смеющийся голос, а потом щелчок закрывающейся двери и тишина. - Нет! Кто-нибудь... Мама! Папа! - закричал, только сейчас осознавая, что остался совершенно один здесь, где все кошмары могут вновь ожить, однако теперь никто не придет, чтобы меня утешить, обнять и включить свет, отгоняя зло. Я закрыл лицо руками, захлебываясь в слезах и начиная трястись, будто от сильнейшего холода. Не могу смотреть на эту черноту, но и не смотреть не могу, потому что, закрывая глаза, снова вижу ее. Она повсюду. Я долго кричал, потом кое-как дополз до двери, найдя ее по памяти, и начал стучать кулаками по жесткой поверхности, зовя на помощь. Плакал навзрыд, пытался слиться со стеной, спастись от этой давящей темноты, но все было безрезультатно... И самое страшное для меня было остаться в непроницаемой тишине, когда малейший шорох, малейший звук казался приближением чего-то ужасного, кошмарного... Что в этой тьме? Чудища, хватающие за ногу и утаскивающие в свое логово? А может бестелесные призраки, что хотят отомстить? Или мутанты, ищущие свои части тела у других? - Мамочка, - шептал, лишь бы вокруг раздавался хоть чей-то голос. Пусть и мой. Через некоторое время у меня уже совсем не осталось сил, даже слез. Я стал раскачиваться вперед-назад, обхватив прижатые к груди колени, и начиная читать про себя знакомые стишки, что успел выучить за все время... Хочу домой... За что мне это? Не хочу быть взрослым. Все взрослые такие страшные... Мама... Папа... Обессилив, я сам не заметил, как рухнул на пол и заснул.

~~~

Кто-нибудь заберите меня отсюда. Кто-нибудь помогите... Почему до сих пор никто не пришел спасти меня? Неужели мама с папой обрадовались, когда я исчез? Я никому не нужен? Уже прошло столько времени... Не знаю сколько, но тетя ХеРи уже много раз приоткрывала дверцу этого подвала, просовывая мне тарелку с едой и впуская в комнату хоть на секунду небольшой лучик света, а значит я здесь точно не один день. Однако больше сюда так никто и не входил, словно все про меня забыли. От этих мыслей снова наворачиваются слезы. Мне страшно, что теперь я в этом месте навсегда. В темноте, совершенно один... Когда любой монстр может запросто меня съесть, и абсолютно никому не будет до этого дела. Правильно, ведь я не нужен... Больно... Так больно. Почему? За что? Но смиряться с темнотой стало проще. В начале, как оказался здесь, я только и делал, что дрожал и плакал, а сейчас просто сижу в углу, уставившись в одну точку и даже не пытаясь что-то говорить, чтобы заполнить пустоту и давящую тишину, как раньше. Об этом ли взрослении говорил дядя? Не знаю. Я просто настолько устал бояться этой черноты, каждую минуту ожидая клацанья чьей-нибудь челюсти на своей ноге или руке, что теперь просто... Я все также боюсь темноты, все также хочу убежать, вырваться из нее, но сделать шаг в сторону, попытаться выбраться отсюда для меня еще страшнее. Ведь Он там. Снаружи. Он не даст мне уйти. Он несет боль и вселяет ужас. Что со мной будет? Однажды в один из обычных для меня дней пришла тетя, принеся с собой свет. Обычный фонарь, но я все равно жадно потянулся к тому лучику, что исходил от него. Хоть чуть-чуть... Тетя на миг замерла, разглядывая меня, а потом, отвернувшись, бесшумно проскользнула внутрь, закрыла дверь на ключ и, не обращая внимания на мои ползки вслед за лучиком, подошла туда, где стояло ведро, принесенное ею когда-то для того, чтобы мне было куда ходить в туалет. В последнее время от него очень сильно воняло, поэтому, скорее всего, пришло время его менять. Не мешкая, тетя подхватила ведро, и быстрым шагом пошла обратно к двери, отчего я, не выдержав, проскулил, понимая, что секунды радости уже прошли. - Помоги мне, - прошептал я, глядя на нее умоляюще. Ведь она всегда улыбалась мне. Всегда гладила по голове и говорила, какой я хороший. Почему же сейчас она отворачивается и молчит? - Прости, - бросила она и, быстро скрывшись за дверью, исчезла. Точно. Я ведь никому не нужен. Я останусь один навсегда...

~~~

- Просыпайся. Я сжался от весьма ощутимого толчка ногой в бок и открыл глаза, сразу же их закрывая, с непривычки ощущая боль от яркого света. Что? Свет? Тут же глаза вновь распахнулись, наливаясь слезами, но мне было все равно. Главное, что больше нет этой темноты! Нет! Впервые за все время пребывания здесь, я почувствовал радость. Обыкновенную радость. И только потом осознал, что дядя стоит рядом и внимательно смотрит на меня, словно чего-то ожидая. Я присел и, вновь обняв себя руками, поднял голову, встречаясь с ним взглядом, ощущая, как от этого все тело покрывается мурашками. - Я смотрю, с тобой все в порядке. Ни один монстр не съел, не покалечил, - усмехнулся мой мучитель. - Запомни, малыш, единственным чудовищем в твоей жизни буду я... Ну, и если все пройдет хорошо, то мы разбудим в тебе кое-что пострашнее и меня, и твоих выдуманных врагов. - Отпусти меня... Пожалуйста, - тихо пробормотал, хватаясь за последнюю надежду. На руку упала первая соленая капля. - Черт возьми, две недели здесь, похоже, ничему тебя не научили, - плюнул дядя, и я тут же почувствовал обжигающий удар по своей щеке. Отлетев к стенке, до меня не сразу дошло, что произошло, и лишь только через некоторое время я понял, что меня ударили. В первый раз в жизни ударили! Теперь слезы закапали сильнее, переходя в настоящую истерику. Это так больно! - Опять! - поморщился мужчина, и сквозь слезы я увидел, как он подошел к какой-то коробке. Быстрым движением руки сняв с нее импровизированную крышку, дядя повернулся ко мне и произнес: - Приступим ко второму уроку. Озвучивать его название мне не придется. Ты все сам увидишь и почувствуешь. С этими словами он вдруг пнул ногой этот странный коробок, и мои рыдания в миг прекратились, стоило мне увидеть ЧТО именно было там внутри. Пауки! Много. Много пауков. Я взвизгнул и бросился в другой конец комнаты, пытаясь вскарабкаться по стене от отчаяния, но это, конечно, было нереально. Тем временем дядя громко хохотал, наблюдая за моими страданиями. - В утешение скажу, что они не ядовитые, но покусать могут, так что не зевай. Ну, что ж... До новой встречи... Он спокойно подошел к двери, и я, не долго думая, бросился за ним, намереваясь использовать хоть малейший шанс убежать, вырваться из этой клетки, но моя попытка провалилась, когда передо мной появилось огромной черное пятно из копошащихся насекомых, закрывающих проход. Я сразу ринулся назад, цепенея от страха, а безжалостный голос уже раздавался снаружи. - Если пройдешь испытание, то со следующим нашим уроком мы будем приучать тебя к боли. Готовься, - такой веселый тон. - И, кстати, света ты не заслужил. И вновь темнота. Но только теперь монстры в ней совершенно реальные. Меня охватил такой ужас, что из горла тут же вырвался самый пронзительный крик, на который я был способен... - Помогите!! - Гукки, Гукки, что с тобой? - ДэХен с ужасом в глазах пытался разбудить мечущегося по постели старшего, который, не переставая, что-то бормотал, мотал головой из стороны в сторону и словно пытался от чего-то убежать, но так и не мог выбраться из плена своего кошмара. Мышонок как будто сам переживал весь ужас и боль любимого вместе с ним, изо всех сил тряся его за плечи, не бросая попыток докричаться. Наконец, Банг затих и медленно открыл глаза, еще не совсем понимая, где он, что произошло и почему у младшего по щекам текут слезы. - Слава богу, - всхлипнув, произнес Чон и крепко обнял другого, беспорядочно целуя его туда, куда мог дотянуться. - Что случилось? - наконец, полностью придя в себя, спросил ЕнГук, поднимая руки, чтобы обнять любовника в ответ. - Тебе приснился кошмар, но теперь все хорошо. Я рядом... Все будет хорошо... Все будет хорошо, - как заклинание начал шептать юноша, продолжая одаривать хена порхающими поцелуями, пытаясь тем самым и самого себя уверить, что все действительно будет хорошо. Но тот страх, что возник при виде настолько страдающего музыканта, до сих пор не проходил, словно обещая что-то еще впереди. Что-то более пугающее, отчего хотелось сжимать в объятиях в два раза сильнее, чтобы и самому почувствовать поддержку. Как будто услышав эти мысли, старший крепче сжал руки на талии младшего и, поймав такие мягкие губы, поцеловал его, впервые за это время без грубости и давления, чувствуя, как тело над ним медленно расслабляется и успокаивается. "Ничего не будет хорошо, глупый. Потому что я все помню..."

***

- Так, так... Чон ДэХен. Скоро исполнится 20. Учится в Академии Искусств... Хмм, неплохо. Родители... Мда, и как он туда попал с такой семьей? Хотя в школе вроде неплохо учился... А это что? Замечания по поведению? И это бледное создание способно поднять на кого-то руку? Директоры в школах совсем мозги потеряли, - господин Банг отложил в сторону недавно полученные бумаги с полной информацией на того необычного мальчишку, что смог прописаться в квартире его сына, и откинулся в кресле, задумчиво начиная изучать белые стены своего кабинета, словно впервые их увидел. Он сам не знал, что ожидал прочитать в этих документах, но по всему выходило, что если мальчишка и является какой-нибудь продажной шлюхой, охотившейся за богатством, то очень тщательно скрыл это из своей биографии. Хотя, учитывая его материальные трудности и полную неспособность самостоятельно существовать, вряд ли ему хватило бы ума и средств провернуть такую операцию и скрыть от самых высокооплачиваемых детективов и агентов столь пикантные подробности своей жизни. Значит, парнишка, на самом деле, чист, за исключением единственного греха - родства с не так давно исчезнувшим Чон МинВоном, связанным с одной весьма криминальной компанией. Интересно, как малыш выжил рядом с этим человеком после смерти матери? Просто уму непостижимо. Если бы дело не касалось ЕнГука, Банг-старший может даже и пожалел этого ребенка, однако в данной ситуации нужно было действовать быстро и твердо. Не хватало еще, чтобы наследник огромной бизнес-империи серьезно увлекся столь проблемным созданием, да еще и своего пола! И это при том, что к тому начали возвращаться воспоминания, которые они с Кимом так долго пытались стереть из его головы. Размышления обеспокоенного отца были прерваны неожиданным звонком от секретарши. - Да? - Господин Банг, с вами хотят поговорить. - Кто? - Он не представился. - Ты же знаешь, СоНа, что я не разговариваю с такими людьми. Не первый день со мной работаешь, - недовольно бросил мужчина. - Да, но он сказал, что это касается вашего сына... - Что? - напрягся Банг-старший. - Хорошо, соединяй. "Что еще натворил этот дурак? Неужели опять кого-то избил?" - Так это тот самый великий и ужасный Банг ХенМин? - раздался насмешливый голос на другом конце. - А вы звоните кому-то другому? - огрызнулся в ответ владелец компании, уже сразу настраиваясь на негатив в общении с этим неизвестным. - Ну-ну, не стоит так сердиться. У нас впереди еще много совместных дел, не стоит портить отношения так сразу. - Не знаю, о каких делах вы говорите, но мне сказали, что у вас есть что-то о моем сыне. - Хах, люблю людей, что сразу переходят к самому важному. Что ж... если не хотите поболтать, то тогда приступим, - незнакомец выдержал паузу, заставляя другого заметно злиться, а потом продолжил: - Я кое-что знаю о вашем сыночке. Скажем так, о его нелегком, печальном детстве. Холодном полу, деревянных игрушках и... мертвом дядюшке, что умер отнюдь не от самоубийства. Ну, как? Вы все также не хотите иметь со мной никаких дел? Стоит отдать должное Бангу, тот хоть и побледнел слегка, растерявшись от этой неожиданной информации, но уже буквально через секунду взял себя в руки и снова стал тем руководителем, что всегда внушал уважение и трепет своим подчиненным, не давая и шанса кому бы то ни было помыкать собой. За считанные мгновения в его голову пришло с десятка два вариантов решения этой проблемы. - Не ожидали? - засмеялся неизвестный, по-своему расценив затянувшееся молчание на другой стороне. - Конечно, - не стал спорить мужчина, следуя своему плану. - Что ж, это кардинально меняет дело. Я так понимаю, вы что-то хотите за свое молчание? - Чертовски проницательно! Недаром вы занимаете такой важный пост. Да, думаю, от двадцати миллионов долларов я бы не отказался. Не сомневаюсь, для таких толстосумов, как вы, это не проблема. "На мелочи не разменивается, чертов ублюдок". - Хорошо, я согласен. Тогда позвольте узнать имя столь осведомленного господина. - Ээээ, нет, я не настолько глуп, чтобы так подставляться, - хмыкнул тот. - Завтра в 12 часов дня эти деньги должны лежать на *****, возле склада, в специальном желтом контейнере, что вы без труда найдете, если прибудете точно на место. И помните, данная информация не только в моей голове, но и в особых бумагах, подкрепленная доказательствами и прочими важными материалами. Так что не думайте меня обмануть. В случае чего, все это мигом выльется в прессу, а дальше сами понимаете... - Я понял. - Тогда удачи в сборе денег, - пропел незнакомец и в телефоне послышались гудки. Банг-старший неожиданно ухмыльнулся. - Значит, не настолько глупый, - прошептал он в пустоту. - Но это место мне весьма знакомо... Конечно, это не разглашалось повсеместно, но в современном мире нельзя построить бизнес, не замаравшись хоть раз в чем-то криминальном и не имея связей в определенных кругах... Владельцу такой крупной компании это было просто необходимо, иначе его бы уже давно утопили конкуренты. Мужчина достал свой мобильник и, отыскав нужный контакт, стал дожидаться ответа. Не прошло и минуты, как раздался знакомый бодрый голос давнего друга: - Ооооо, ХенМин, давненько не созванивались! Как у тебя дела? - Все было хорошо, ПенСу, до сегодняшнего дня... - Что случилось? - сразу перешел на серьезный тон другой. - Это связано с твоим неугомонным крестником. - ЕнГуком? Что с ним? - Снова всплыла эта история с ХенВу, будь он проклят! - Черт, я до сих пор в ярости, что не сам его убил. Не могу забыть, как эта тварь целый год водила нас за нос, пока Гук... - Да, знаю, друг, знаю, - устало проговорил Банг, проводя рукой по лицу. - Но сейчас не об этом. Кто-то очень хочет, чтобы эта история снова всплыла наружу. И несколько минут назад у меня состоялся весьма занимательный разговор с одним необычным вымогателем. - Кто? - резко спросил ПенСу. - Имени своего не назвал, хоть где-то включил мозги, а вот с местом выдачи прокололся. Видимо, не думал, что мне будет известно, на чьей территории оно находится. - Что ты хочешь сказать? Это кто-то из моих? - Не уверен на сто процентов, но не думаю, что посторонний будет знать про заброшенный склад на ***** и даже желтый контейнер. Чужие к вам не суются, местные - тем более. Там только твои ребята ошиваются. Так что... - Я понял. Значит, какая-то пригретая змея крутит свои делишки у меня за спиной... - Причем змея не очень осведомленная, раз решила идти против меня, тем самым подставляя тебя, своего Босса, - хмыкнул Банг. - Знаешь, у меня уже есть некоторые товарищи на примете. Когда он сказал тебе принести деньги? - Завтра. - Что ж, успеем. Считай, это дело уже решено. - Спасибо, ПенСу. - Да, ладно тебе. Тем более это для моего единственного и неповторимого крестника, - рассмеялся мужчина. - Пусть навестит как-нибудь своего дядюшку Су, совсем уже забыл про старика. - Я передам. До встречи...