Селимийе

      Хюррем с каждым днём становилось всё хуже. Хоть мазь и помогла, и нарыв на плече исчез, но общее состояние Валиде заметно ухудшилось. Султанша изо всех сил старалась вести себя как ни в чём не бывало, однако скрыть мешки под глазами и впавшие щёки было сложно. На все расспросы дочери она отвечала: «Всё в порядке, я просто плохо сплю». Михримах всей душой хотела верить матери, хотела, чтобы всё сказанное ею было правдой, однако обеспокоенность Сюмбюля и некая печаль в глазах Хюррем выдавали, что не всё так просто. В один день сестра Султана не выдержала и, остановив в коридоре верного слугу матери, начала расспрос. — Сюмбюль Ага, что с мамой? Я же вижу, что вы оба какие-то взволнованные. Что-то серьёзное? Евнух сильно смутился и опустил глаза. — Ну что ты молчишь? Отвечай, Сюмбюль! — от волнения у Михримах даже перехватило дыхание и она опёрлась о холодную стену. — В общем, Хюррем Султан не хотела бы огорчать своих близких, в особенности Вас, моя Госпожа, поэтому просила ничего не говорить. — Что случилось? Говори же, это приказ! — Наша Валиде Султан больна, Госпожа. — Голос Сюмбюля дрожал. — Лекари бессильны, скоро Хюррем Султан предстанет пред Аллахом. — Не говори так, Сюмбюль, — на глазах Михримах выступили слёзы. — Я знаю, матушка обязательно поправится, она не может умереть. Я знаю, есть лекарство. Надо только позвать Али Эфенди, он поможет. — Нет, Госпожа. Даже Али Эфенди признался, что бессилен перед этой болезнью. Нашу Валиде уже ничего не спасёт. — Сколько ей осталось? — От силы три месяца, Госпожа, — в голосе евнуха звучали слёзы. — Я должна срочно поговорить с ней. — Она очень рассердится на меня, что я всё рассказал. Не слушая Сюмбюля, Михримах решительным шагом направилась в покои матери, слуга бежал за ней, взволнованно приговаривая: «Что теперь будет? Аллах, Аллах!»       Валиде сидела у камина, наблюдая за тем, как догорают поленья. В это время Чилек массировала ей плечи. — Матушка, — испуганный голос дочери отвлёк Хюррем от размышлений. Дав знак служанке, что пора закончить, Валиде начала разговор. — Что такое, Михримах? У тебя что-то случилось? — Нам надо поговорить, пусть все выйдут. Хюррем кивнула служанкам, и когда те вышли за дверь, сестра Повелителя продолжила. — Почему Вы ничего мне не рассказали? Почему скрывали Ваше состояние? — Ты о чём? — Вы прекрасно знаете, Валиде. — Допустим. Но откуда ты узнала? Тебе что, Сюмбюль рассказал? — Хюррем была недовольна. — Неважно, — смутилась Михримах. — Сам факт. Почему Вы скрывали, что скоро умрёте? — Михримах, успокойся, присядь и давай спокойно поговорим. — Когда дочь присела на тахту, Хюррем продолжила. — Да, Михримах я, действительно, смертельно больна. И с каждым днём мне становится только хуже. Лекари точно не знают, сколько я ещё продержусь, говорят, мне осталось от силы несколько месяцев. Но я не хотела, чтобы моя семья знала об этом. Не хотела, чтобы моя семья, люди, которых я люблю всей душой, те, кто являются смыслом моей жизни, смотрели на меня, как ты сейчас. С жалостью и грустью в глазах. Я не хотела, чтобы то время, что мне милостиво даровал Всевышний, вы провели в печали. Похоронили и оплакивали раньше времени. С самого первого дня в этом дворце я твердила себе, что надо быть сильной, что жалость и слёзы — удел слабых. Ты меня понимаешь? — Конечно, Валиде. Но просто... Я не знаю... Что же с нами будет? Что будет, когда Вы уйдёте и никогда больше не вернётесь? Топкапы уже не будет таким, как раньше. Без Вас этот дворец не будет прежним. — Ах, Михримах, моя любимая доченька, если бы от меня всё зависело. Но на всё воля Аллаха. Не печалься, вытри слёзы и улыбнись. Пока я жива, не хочу, чтобы кто-то из моих близких тосковал. А уж тем более, если причиной их тоски являюсь я. — А как же Селим? Я думаю, он должен знать об этом. — Не волнуйся, придёт день, и он обо всём узнает. Сейчас он готовится к важному походу, не надо его огорчать. — Вы как всегда правы, мама. Ради Вас я постараюсь вести себя как раньше. Поверьте, никто ничего не заподозрит. — Я знала, что ты поймёшь меня. — Может, пообедаем завтра на улице? Думаю, будет хорошая погода. — Отличная идея.

***

      В это время Газанфер тащил по коридору вырывающуюся девушку. Она кусала евнуха за руку, так сильно сжимавшую ей рот. Однако, Газанфер этого будто не замечал. Дойдя наконец до одной комнаты, он чуть ослабил хватку, открыл дверь и затолкнул девушку внутрь. Упав на каменный пол прачечной, она залепетала. — Зачем ты меня сюда притащил, Ага? — Ты прекрасно знаешь, почему твой маленький брат до сих пор дышит. По милости нашей Госпожи, нашей Хасеки Нурбану Султан! — последнюю фразу евнух произнёс с некой гордостью и торжественностью. — Я это знаю, Ага. Отпусти меня. — Тогда почему Селимийе и её ребёнок всё ещё живы? Отвечай! — Грех убивать беременную женщину. Её нерождённый ребёнок ни в чём ведь не виноват. — Вот как? Тогда умрёт твой братец, палач опустит на его маленькую голову свой острый меч, а следующей будешь ты. А затем ваши тела скинут в воды Босфора, где их съедят рыбы. — Не надо, прошу Вас, он же ещё совсем ребёнок! — Тогда избавь нашу Госпожу от Селимийе, и вы с братом благополучно отправитесь на родину к своим близким. — Я сделаю всё, что нужно, Ага. Только не убивайте моего брата. — Времени у тебя очень мало, я бы на твоём месте не стал тянуть. Если ты не избавишься от этой женщины в течение трёх дней, попрощайся с братом и с жизнью, Айда Хатун. А теперь уходи! Девушка вскочила с пола и убежала.

***

— Сафийе, рада тебя видеть, проходи, — сказала Нурбану вошедшей девушке. — Ты хотела о чём-нибудь поговорить? — Нет. Я просто захотела проведать Вас, Госпожа. — Хорошо, присаживайся. Когда, Сафийе заняла подушку подле камина, Нурбану продолжила беседу. — Рассказывай, как ты себя чувствуешь? Как ребёнок? — Со мной всё хорошо, Госпожа. Я прекрасно себя чувствую. А ребёнок уже начал толкаться. — Действительно. И так сильно! — улыбнулась Нурбану, потрогав округлившийся животик девушки. — Дай Аллах родится здоровый Шехзаде! — Аминь, Госпожа. — Тебе уже наверняка известно о предстоящем походе. — Да. — Мой сын, Шехзаде Мурад тоже будет в нём участвовать, поэтому ты на время похода будешь жить в Топкапы. Тебя всё устраивает? Или лучше выделить покои побольше? — Это было бы очень кстати, Госпожа, а то в моих даже кроватку негде поставить. — Я поговорю с Валиде Султан, она обязательно выберет хороший вариант. — Спасибо, Госпожа. — Надеюсь, ты бережёшь себя. Хочу, чтобы мой внук родился крепким и здоровым. — Я соблюдаю все рекомендации, Госпожа, не волнуйтесь. Лекари говорят, что ребёнок родится здоровым. — Это очень хорошо. — Я бы хотела прогуляться завтра в саду. Может, Вы составите мне компанию? — Я не уверена, что смогу. Но думаю, Гевхерхан сможет погулять с тобой, Сафийе. Её супруг всё время занят делами, иногда даже ночью готовит документы для похода. Вот она временно и переехала сюда. — Отлично, тогда зайду и к ней. Надеюсь, Гевхерхан Султан найдёт время для прогулки со мной.

***

Селимийе в ожидании ходила по комнате. Её служанка Айда Хатун ушла за ужином, но до сих пор не вернулась. Госпожа уже хотела послать Мелек на поиски, но после всего, что с ней произошло, боялась оставаться одна. Однако, вскоре рабыня вернулась с подносом в руках. — Где ты так долго была, Айда? — накинулась на девушку с расспросами Селимийе. — Я и мой ребёнок есть хотим. — Простите меня, Госпожа, — опустив взгляд, извинилась за опоздание рабыня. — Давай скорее еду. Девушка молча кивнула и стала расставлять блюда на столик. Выглядела она печально, что не осталось незамеченным. — Ты сама не своя, Айда. Что-то случилось? — Я... В общем поскользнулась на ступеньках и... — старалась придумать правдоподобную историю Айда, однако у неё не получалось. — Ладно. Я не могу Вам врать, Госпожа. Мне надо кое-что Вам рассказать. — Говори, я вся во внимании. — Я всегда была верна Вам, Госпожа, и всегда говорила правду, не солгу и сейчас. Всё дело в Нурбану Султан. У неё мой маленький брат, с которым мы вместе попали в Стамбул. Она угрожает мне. Приказывает избавиться от Вас, а заодно и от Вашего ребёнка, Госпожа. Причём она дала мне срок всего три дня, — по щекам девушки побежали слёзы. — Но я не могу убить Вас, потому что привязалась к Вам, но если я этого не сделаю, умрёт мой брат, а он совсем маленький. Ни в чём невинный ребёнок. Но Нурбану Султан это не остановит, она действительно убьёт его. — Ты знаешь, где она его держит? — Нет, Госпожа. Но точно не во дворце. Скорее всего, в одном из своих поместий. — В течение трёх дней невозможно обыскать все её поместья. Они у неё по всей Империи. — Но что же делать, Госпожа? — Есть только один выход — рассказать обо всём Повелителю. — Но разве наш Падишах будет заниматься каким-то там мальчиком? Сейчас на носу важный поход, я думаю, у него нет лишнего времени на простых рабов. Тем более, когда я утверждаю, что его законная супруга, мать его детей виновна. — Не волнуйся, на твоей стороне я. Я попытаюсь уговорить Повелителя выслушать тебя и помочь найти твоего брата. — Вы очень добры ко мне, Госпожа, любая бы другая на Вашем месте уже выкинула б меня из дворца. Я очень рассчитываю на Вашу помощь. — Я сделаю всё возможное, — Селимийе улыбнулась и дала девушке поцеловать свою руку. — Обещаю.