Селимийе

      После коронации Нурбану позвала своих слуг и действующую хазнедар за собой в покои. Айсун и Газанфер многозначительно переглянулись и последовали за своей Госпожой. Озадаченная произошедшим на церемонии казначей гарема плелась в конце. Войдя в комнату, Нурбану с важным видом села на тахту у камина и жестом приказала слугам подойти поближе. — Джалила Хатун, — обратилась супруга Султана к пожилой женщине. — Вот уже сколько лет ты верно служишь в гареме. Однако, мне кажется, тебе пора... — Вы что, хотите меня казнить, Госпожа? Умоляю, не делайте этого. Нурбану рассмеялась. — Что ты? Вовсе нет. Я лишь хочу, чтобы ты сама вернула книгу гарема и отказалась от своей должности. Если мы быстро решим этот вопрос, то ты не останешься на произвол судьбы. — Госпожа кивнула Газанферу, и тот вытащил из шкафа свиток. — Это бумаги на поместье в Трабзоне, а так же ценная бумага о том, что ты будешь получать своё прежнее жалованье. Ты получишь их при одном лишь условии. Ты в ближайшее время покинешь дворец и навсегда забудешь про него, про всё, что с ним связано, сменишь имя, начнёшь новую жизнь. — Госпожа, но дворец — мой родной дом, я так привыкла к Вам, к Михримах Султан, к покойной Валиде-Султан. После смерти Гюльфем Хатун она ведь лично назначила меня на эту должность. — Ты правильно подметила, покойной Валиде-Султан. К сожалению, Хюррем Султан покинула этот мир. Да простит Аллах её грехи. — Аминь. — Однако, в данный момент тебе надо думать о себе, а не о тех, кто покинул нас. Поэтому решай: либо ты добровольно покидаешь дворец и достойно доживаешь свою жизнь в Трабзоне, либо наживаешь себе врага в моём лице. — Нурбану встала с тахты и взяла хазнедар за плечи. — Джалила Хатун, ты же умная женщина, я это знаю, все это знают. И все очень удивятся, что такая по истине мудрая женщина сделала такую глупую ошибку, навлеча на себя мой гнев. Однако, решение за тобой. Даю срок тебе один день. И если завтра ты не объявишь мне своё решение — лучше поберегись. И запомни: о нашем разговоре знаем только мы, — Султанша указала рукой на себя и слуг, — и ты. И я надеюсь, что больше никто не узнает. — Как Вам будет угодно, Госпожа моя. Позвольте мне удалиться. — Иди, — мягко сказала Нурбану и отпустила служанку. Когда та вышла, Айсун спросила. — Но почему Вы просто не могли забрать у неё книгу и отправить в Старый дворец, Госпожа? Вы же теперь управляющая гаремом. — Джалила Хатун была выбрана самой Хюррем Султан, Айсун, посему Повелитель очень ценит её и всегда прислушивается к её мнению относительно гарема. Если он узнает, что я причастна к тому, что она больше не служит во дворце, я рискую лишиться всех должностей. — Я всегда восхищался Вашей мудростью и дальновидностью. — Как обычно льстил Госпоже Газанфер. Нурбану ухмыльнулась и приказала слугам выйти из покоев.

***

— Отпусти меня, Хатун! — прикрикнула Михримах на служанок, которые вела её под руки в комнату. — Как вы вообще смеете прикасаться ко мне? — У нас был приказ от Нурбану Султан, Госпожа, мы не смеем её ослушаться, — сказала одна из девушек. Затем обе поклонилась и ушли в обратном направлении. Михримах хотела было наказать рабыню, однако, вовремя остановилась, поняв, что это так же бессмысленно, как кричать на камень, чтобы тот сдвинулся с места. Нурбану это всё равно не остановит, а невинная девушка пострадает. Сестра Султана развернулась на каблучках и увидела перед собой Джалилу Хатун. — Госпожа, — поклонилась хазнедар и хотела было идти дальше, как Михримах преградила ей дорогу. — Джалила Хатун? А что ты здесь делаешь? Тебя девушки в гареме ждут, там сейчас беспорядок начнётся. — Просто меня позвала Нурбану Султан. Госпожа хотела обсудить со мной последние расходы... — Так. — Удивлённый тон Михримах резко сменился на строгий. — Что-то случилось? Отвечай. — Нет, Госпожа, всё хорошо, правда. Простите, мне надо идти, дела ждут. — Дела ещё немного подождут. — Султанша подняла голову хазнедар за подбородок и посмотрела ей прямо в глаза. — Так какие расходы хотела обсудить с тобой Нурбану Султан? В ответ Джалила Хатун промолчала. — Что же ты молчишь? Язык проглотила? — Госпожа беспокоилась о том, что девушкам жалованье пора выплачивать, а денег в казне может не хватить на всех, — запинаясь и отводя глаза, говорила хазнедар. — Она боялась, что придётся брать в долг у ростовщиков или отвлекать нашего Повелителя такими вопросами в походе. — Что ж, — выдохнула Михримах и отпустила женщину. — Если так, то иди. И если вопрос с деньгами не решится, скажи Нурбану, что я так и быть помогу ей в этом. — Как прикажете, Госпожа. — Поклонилась Джалила и нетвёрдой походкой отправилась к девушкам в общую комнату. Спустя несколько дней...       Михримах сидела на кушетке у потушенного камина в покоях Валиде-султан и смотрела на собранные вещи. Женщина привыкла к жизни в Топкапы и покидать насиженное местечко ей совсем не хотелось. Султанша вспоминала дни, когда она была маленькой девочкой и приходила в эти комнаты к своей бабушке Айше Хафсе Султан и играла здесь с братьями, затем хозяйкой этих покоев стала её мать — великая Хюррем Султан, вместе они проводили здесь много времени за приятными беседами, здесь же юная султанша узнала о том, что выйдет замуж за Рустема-пашу. Нахлынувшие воспоминания заставили губы Михримах дрожать, а из её прекрасных глаз скатились прозрачные слёзы.       Печальные размышления сестры Повелителя прервал настойчивый стук в дверь. «Войди», — смахнув слёзы, негромко сказала она.       В дверном проходе показалась Нурбану. Поклонившись, она грациозно прошла в покои. — Зачем ты пришла, Нурбану? — Я лишь хотела пожелать Вам удачного пути, Госпожа. Вам и Джалиле Хатун. — О чём это ты? — Как? Вам разве не сообщили? Джалила Хатун на днях отказалась от своей должности и сегодня она отправится в Старый Дворец. Теперь у нас новая хазнедар. — Кто же? — Михримах ошеломлённо взглянула на супругу брата и тяжело выдохнула. Нурбану махнула рукой, и в покои вошла невысокая девушка в полосатом платье и с книгой гарема в руках. — Полагаю, Госпожа, Вы знакомы с Айсун Хатун? — Это не её Валиде выслала из дворца? Хасеки самодовольно улыбнулась. — Да, её. Однако, я как новая управляющая гаремом Султана Селима Хана сочла, что этой девушке стоит вернуться во дворец. Она умна, преданна, и она как никто другой лучше справится с этой должностью. — Что же, надеюсь, это так. Ты ведь помнишь, что будет с тобой и с ней в случае, если в гареме начнутся проблемы? — Вы зря переживаете, Госпожа, почему-то я уверена, что всё будет лучше, чем Вы думаете. — Не сомневаюсь, — Михримах загадочно улыбнулась. — И ты не сомневайся. — Скоро темнеть начнёт, да и кажется дождь собирается, Госпожа, опасно будет добираться. Думаю, сейчас самое лучшее время, чтобы отправиться в путь. — Благодарю за заботу, Нурбану. — Михримах кивнула евнухам, и те стали выносить тяжёлые сундуки с украшениями, одеждами и личными вещами сестры Султана. — Но мы с тобой ещё встретимся, помяни моё слово. — Султанша встала с кушетки и направилась к выходу. В дверях она остановилась, напоследок осмотрела пустые комнаты и, кинув полный презрения взгляд на присевшую в поклоне Нурбану, вышла за дверь.       Как только дверь закрылась, Хасеки Султан вышла на балкон. Налетевший ветер, развевал её чёрные, словно смоль, волосы. Облокотившись на перила, женщина стала любоваться затянутым сизыми тучами небом. Дождь ещё не начался, но на землю словно слёзы уже стали падать некрупные капли дождя. В воздухе повис запах сырости и прибитой к земле пыли. Вдалеке виднелось море. Оно не было спокойно как обычно. Крупные волны сталкивались друг с другом, с грохотом обрушивались и превращались в пену. Рыбаки старались как можно быстрее отвязать свои лодки и вытянуть их из воды на берег. Вдали послышались раскаты грома, вскоре на небе сверкнула первая молния. Затем ещё одна, и ещё, и ещё... С каждой секундой дождь становился сильнее, и вскоре он превратился в настоящий ливень. Он барабанил по крыше дворца, по листьям деревьев. Вскоре вода стала заливать на балкон. Подол платья и башмачки Нурбану промокли, но она не собиралась уходить. Напротив — такая погода ей даже нравилась. Однако, когда промокшие холодные волосы начали прилипать к шее, а платье к телу, Госпожа вошла в тёплые покои. — Айсун Хатун! — Что Вам будет угодно, Госпожа? — войдя в комнату спросила новая хазнедар. — О Аллах, да Вы промокли насквозь, Госпожа! Так же и заболеть можно! — Михримах Султан и остальные уже уехали? — Да, Госпожа. — Что ж, тогда пусть принесут сюда мои вещи, в этих покоях отныне буду жить я. — Как прикажете, Нурбану Султан, — слегка улыбнувшись, Айсун поклонилась и вышла из комнаты.

***

      Тем временем карета Михримах Султан, расписанная золотыми узорами, медленно ехала по городу. Сестра Повелителя, державшая на коленях спящего Шехзаде Махмуда, грустно смотрела в окошко. — Матушка, на Вас лица нет. ИншАллах всё нормально? — Хюмашах обеспокоенно взглянула на мать. — Тяжёлые времена наступают, вот и во дворце не осталось верных нам людей. Даже мои служанки, и те оказались на стороне Нурбану. — О чём это Вы? Что-то произошло? — Ко мне Нурбану заходила, в гареме новая хазнедар. Постарайся угадать, кого эта змея назначила. — Аллах милосердный... — Неожиданно громко воскликнула Хюмашах, разбудив спящую у неё на руках Кютай Султан. Успокоив луноликую дочь Падишаха, она шёпотом спросила. — А как же Джалила Хатун? — Отказалась от должности, скоро отправится в Старый Дворец. Не чисто тут дело, Хюмашах, не чисто. Чувствую, водит нас за нос Нурбану. Не удивлюсь, если бедная Джалила уже в сырой земле. Я ведь виделась с ней на днях, она из покоев Нурбану шла, а на все мои вопросы отвечала уклончиво. — Остаётся надеяться, что по возвращении Повелителя ситуация изменится в лучшую сторону. — Мне уже и не верится в это. Столько всего случилось. Главное, Шехзаде Махмуда уберечь до его возвращения. — Давно от Повелителя письма не приходили. ИншАллах, он вернётся со славной победой. — Аминь.

***

«Повелитель моего сердца, Господин души моей! Пишу Вам, а сердце словно разрывается на мелкие кусочки от тоски по Вам... Я всё бы на свете отдала, лишь бы прямо сейчас припасть к Вашим ногам. Всё о чём я прошу Всевышнего, это приблизить тот день, когда я вновь взгляну в Ваши глаза, вновь окажусь в Вашем раю. Моя душа отравлена ядом разлуки. Печаль, словно хищный змей, обвивающий своими смертоносными кольцами жертву свою, поселилась в душе моей. Как трудно верить и надеяться, что скоро мы будем вместе. Каждый день я выхожу на балкон и смотрю вдаль, ожидая Вас. Моя душа плачет, стонет и не находит утешения. Упали на глаза мои мрак и чёрная тень. Не дай Аллах даже неверным рабам Вашим испытать те муки, что испытываю я, Ваша раба Афифе Нурбану...»       «Нурбану», — с улыбкой на лице прошептал Селим и хотел было уже вытащить пергамент, чтобы написать ответ, как в шатёр неожиданно вошёл стражник. — Повелитель, Шемси Ахмед-паша просит Вашей аудиенции. — Пусть войдёт. — Строго сказал Селим и отложил письмо. — Повелитель мой, простите меня, что беспокою Вас в столь поздний час, однако, есть то, о чём Вы обязаны узнать. — Говори же. — Боюсь, среди нас предатель. Только что я получил известие, что наши отряды, отправленные на юг, были перебиты ещё по пути. — Как вы это могли допустить? — гневный тон Селима заставил Ахмеда-пашу сжаться. — Немедленно провести расследование! — Слушаюсь, мой Господин. — Паша поклонился в пояс и вышел наружу, оставив Повелителя наедине со своими мыслями.