Тирания порядка

Лена слегка неуклюже влезла в машину, стараясь не запачкать салон подошвами кроссовок, которые как и подобает повседневной обуви, выглядели так будто побывали в помойке. Водитель, отделенный от пассажирского сидения полупрозрачной заслонкой из пуленепробиваемого стекла неприятно-матового цвета, недовольно обернулся на Окстон. Черные глаза, явно являющиеся киборгизированными (зрачок медленно вращался, то увеличивая, то уменьшая изображение), внимательно просканировали незванную гостью. От этого взгляда Лена вздрогнула, почувствовав себя словно перед стволом пулемета, нацеленного прямо в душу. Это было вполне объяснимо — водителем был негр настолько здоровенный, что мог соперничать с Винстоном, и было вообще непонятно как он влезал в машину. Его вытянутое, покрытое толстым слоем острой щетины, лицо исказилось от легкого непонимания, что Лена делает в салоне. Его правая рука скользнула под кевларовый пиджак, скорее всего сжав рукоять пистолета. Казалось одно неверное движение, и здоровяк бросится на девушку, порвет зубами и пальцами, на которых красовались гроздья золотых перстней, и Лена даже крикнуть не успеет. Девушка едва заметно улыбнулась ему, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. В ответ Лена ощутила лишь волну ледяного безразличия, и девушка ощутила себя ещё неуютнее. Мягкое сидение резко стало не таким уж и удобным, а от прохлады начало перехватывать дыхание. Весь задор и начальная радость по поводу нового задания, сулящего возрождения организации давшей Лене смысл жизни, сразу куда-то улетучился, сменившись неприятным холодом в районе горла. Этот нервозный холод, напоминающий разряды тока медленно расползался по её телу, вызывая покалывание в пальцах, и заставляя Лену притопывать ногами, которые едва доставали до пола. Она нервно сглотнула, проведя языком по высохшим губам, и потерла одну ладонь об другую. Салон давил на Лену, словно мусорный пресс, создавая ощущение что стенки и потолок медленно сжимаются, оставляя все меньше и меньше воздуха — обычные симптомы клаустрофобии, которой Трейсер страдала в высшей степени. Она редко пользовалась каким-либо транспортом (ну за исключением лифта, если его вообще можно считать транспортом), предпочитая промчаться через пол планеты меньше чем за пару секунд, и обойти бессмысленное передвижение внутри душной металлической коробки с колесами. Однако, эта машина, явно не заслужила такого прозвища, скорее напоминая дорогущую карету, или лимузин 20-х или 30-х годов прошлого века, когда царила симметрия, и скругленность линий. Просторный, мягкий салон, оббитый черным шелковым материалом, очень напоминающим чью-то шерсть, оказался темным как глубины старого, завешенного шубами шкафа, и приятно прохладным. Куртка пилота, которую Окстон считала слишком теплой для Женевы, оказалась в самый раз, а вот ногам стало холодно… Сидения приятно пружинили, создавая эффект «водяного матраса» и были разделены небольшим подлокотником, на котором виднелось множество кнопок, и разъемов для подзарядки телефона, или ещё чего. С легким изумлением Окстон заметила прикрепленный под ним помповый дробовик старомодной конструкции в стиле охотников Аризоны. Под толстым, слегка выгнутым, потолком, в который был встроен голографический проектор, проходила едва заметная люминесцентная полоска, дающая минимум света. На ней, на тонкой полупрозрачной леске висело графическое перо, для письма поверх голограмм, или для того чтобы ковырять им в ухе (во всяком случае по мнению Лены для этого оно подходит отлично). Перо едва заметно покачивалось, повинуясь воздушным потокам, вырывающимся из едва слышно гудящих рециркуляторов, очищающих воздух с улицы. В нем висел тошнотворно-терпкий запах дорогих духов и чьего-то лосьона для бритья, напоминающего аромат преющей хвои, и валежника. Пол под ногами едва заметно, монотонно вибрировал, передавая толчки от антигравитационной подушки и Окстон заметила что пыль не достигает пола, а неровным слоем парит над ним. Из любопытства девушка достала из кармана крохотную пульку от пневматического пистолета, и выпустила её из пальцев. Шарик пролетел между её ног и достигнув пола, завис в воздухе, медленно вращаясь вокруг своей оси. «Круть» — Подумала англичанка, откидываясь на скрипучую спинку, все ещё слегка подрагивая от взгляда водителя. Стюарт, поговорила с одним из охранников и забралась в машину следом за Леной. Машина слегка качнулась от её движений, загудев «подушкой» несколько громче чем обычно. Представительница громко хлопнула дверцей и все звуки, проходящие с улицы как ножом отрезало, а мрак внутри салона достиг того уровня, когда едва можно было разглядеть лицо водителя. Машина оказалась полностью герметичной, впрочем, чего ещё ожидать от транспорта президентского класса? — Добро пожаловать мэм. — Сказал Водитель, басовитым голосом. При этом он не сводил глаз с Лены, прямо как сторожевой пес, увидевший неизвестного гостя. Заметив это Стюарт выстрелила в него своим хозяйским взглядом и поспешила заверить что все в порядке.  — Спокойно Джонатан, это Лена Окстон, телохранитель от «Овервотч», сегодня она будет ездить с нами. «И правда, как собаке приказала» — Подумала Лена, увидев что водитель едва заметно фыркнул и отвернулся к приборной панели, начав демонстративно щелкать тумблерами. Его можно было понять — федералы никогда не любили ни «Овервотч», ни ему подобные организации за их способность оказываться ни в том месте ни в то время, а предоставить свою работу «частникам», государственные не любили вдвойне, и присутствие Лены в салоне могло быть расценено как недоверие со стороны представительницы. Проще говоря, Джонатан воспринял это как личное оскорбление, решив во что бы то ни стало не обращать внимания на гостью.  — Джонатан, поднимай транспорт. — Властно приказала Стюарт, разваливаясь на сидении и с удовольствием похрустывая спиной.  — Мэм? До выхода ещё десять минут… — Негр изумленно вскинул брови, в его глазах вспыхнуло подозрение.  — И что? Взлетаем. — Стюарт постучала пальцем по стеклу и водитель пожав плечами принялся переключать различные настройки на приборной панели. Его черные пальцы пробежались по паре экранов, включая системы и проводя стабилизацию магнитной подушки. Каждый раз когда кнопки едва слышно щелкали, пол машины вздрагивал, а гудение движка усиливалось, передаваясь телам пассажиров, и превращая сидения в массажные кресла. Сама машина качнулась и принялась плавно подниматься над землей, поднимая целое облако пыли и камешков, со свистом разлетающихся в разные стороны. И без того темные окна, затянула серая пыль, и Лена опять сглотнула — её ощущение ловушки усилилось. Любое движение в антигравитационном транспорте могло критически повлиять на его устойчивость, во всяком случае так говорил Уинстон, и теперь Окстон даже боялась дернуть ногой, а то вдруг машина перевернется, и впечатает кабину в землю со всей мощью антигравитации. Стюарт же была совершенно спокойна, она откинулась на сидение и прикрыла уставшие глаза, пялясь в покачивающийся потолок. Наверняка она представляла что плывет в лодке — это было просто, легкая качка есть, волны из пыли, поднимающейся за окнами тоже, а в качестве шума волн, выступал растущий гул движка. Плавно раскручивались его охлаждающие турбины, похожие на реактивные, в их глубинах разгоралось синеватое пламя от перегревающихся топливных элементов, на основе урана. Эта пакость была довольно опасной, и аварии зачастую приводили к микровзрыву, что вызывало вполне закономерную реакцию общественности, и эко-террористов из бывшего «Гринпис», но уж больно прочно вжилась в мир эта технология чтобы от неё отказываться. Освещение в машине мигнуло и люминесцентная полоска принялась беспорядочно включать свои сектора, послышался едва заметный треск похожий на статическое электричество, и лампочки на приборной панели замигали, подражая новогодним гирляндам, а по салону пробежалась усиливающаяся волна антигравитации, от которой возникало неприятное ощущение в животе. Казалось что ты медленно взлетаешь, а все что было съедено за последние два часа, начинало просится наружу, плавно поднимаясь из желудка к горлу. Волосы на теле медленно поднимались, а кожа покрывалась мурашками как при очень хорошем испуге — антигравитация при Земных условиях, оказывала крайне необычное влияние на мозг. Тот обсчитывал данные исходя из показаний вестибулярного аппарата, а антигравы, полностью выбивали эту опору из-под мозга, заставляя его говорить что ты падаешь. Хроноускоритель на груди Лены жалобно пискнул, ругаясь на изменяющиеся условия окружения, и принялся что-то высчитывать, лязгая конфигурационными кольцами. Это был довольно неприятный процесс, в ходе которого Лена испытывала что-то напоминающее боль в груди, а вот Стюарт лишь заинтересованно поглядывала на прибор, явно лишь догадываясь об его назначении. Тем временем машина уже поднялась на высоту четырех метров и зависла, плавно окачиваясь с одного борта на другой. Остальные плавно появились в поле зрения, и подав сигнал фарами, двинулись вперед. Окстон даже не ощутила толчка, настолько плавно они двинулись — обычно старт был болезненным, по груди ударяла волна, вжимающая в сидение, а вся техника охреневала от происходящего, но сейчас все было не так. Машины выстроились в длинную цепочку, и плавно вылетели в город, просто перемахнув через забор гостинцы. Лена чтобы успокоить взбунтовавшийся желудок принялась смотреть в окно, почти прижавшись к нему носом. Но это не помогло, ей стало только хуже, до того вид на улицу с высоты четырех метров был непривычен. Дорога тянулась внизу своей извилистой серой лентой, посреди которой мелькала разметка, потихоньку превращающаяся в белую полосу. По её центру мелькали крохотные красные точки — это были пеленгаторы для летучего транспорта. ПДД создавались для обычного транспорта, но что делать с антигравитационным было до сих пор не совсем понятно, поскольку все машины этого класса летали на разных высотах, и потому решили просто поставить маячки, контролирующие движение на конкретной дороге. Чтож, водитель Стюарт явно лихачил, нарушая двойную сплошную чуть ли не через каждые двадцать метров. Редкие полицейские посты, раскиданные по немноголюдным пешеходным зонам, вдоль которых были посажены старые клены, никак не реагировали на кортеж, закрывая глаза на лихачество. Впрочем, попробуйте остановить или штрафануть его, и с гарантией получите пулю… Да, дипломатический статус и несколько машин сопровождения, забитых агентами ЦРУ и ФБР, дают некоторые преимущества над остальными людьми… Немногочисленные прохожие останавливались чтобы поглядеть в след пролетающему кортежу, некоторые поднимали руки или доставали телефоны, чтобы сфотографировать крутые тачки. Лена хоть и знала что снаружи её не видно, все равно не удержалась и скорчила тупую рожу пролетающим мимо людям. Стюарт за е спиной едва слышно хмыкнула, очевидно заметив отражение лица англичанки, но та не обратила внимания на насмешку. Красивые здания, украшенные знаменами и флагами, пролетели за окнами, исчезая позади на относительно небольшой скорости, а на их разноцветных фасадах, неслышимо вертелись камеры наблюдения. Их красные зрачки пристально глядели на машины… …Лена и не заметила как тошнота плавно ушла, сменившись на легкое потряхивание, которое даже дискомфортным назвать было нельзя. Поездка чем-то напоминала её полеты сквозь время и пространство, ощущения очень схожие. То и дело воздух вокруг загустевал, или наоборот становился разреженным, мягко щекоча легкие. Гул мотора забивал уши и уже спустя несколько минут поездки, Лена откинулась на сидение, и вступила в небольшой спор со Стюарт, касающийся отдыха в свободное время. Дипломатка как оказалось была вполне добродушным человеком, который казалось совершенно не подходит для роли советника по безопасности, как и все порядочные бабушки она любила вязать, и разгадывать кроссворды, что моментально доказала, вытащив из-за сидения целую подшивку электронных газет. Разговор плавно перетекал с темы на тему, и неплохо помогал коротать время. Разве-что Окстон не всегда понимала американизмы, присутствующие в английском языке Стюарт, и её забавил её акцент, что в общем-то было взаимно… …Вскоре вместо маленьких милых домиков и узких улочек, уставленных старомодными скутерами, и до сих пор не убранными обломками, стали появляться многоэтажные дома, из красного и бежевого кирпича, сияющие своими матовыми окнами. Изредка в них можно было увидеть людей занимающихся повседневными делами, или просто пялившихся на улицу с сигаретой в зубах. На первых этажах были магазинчики и различные заведения, сияющие своими яркими вывесками, стилизованными под деревянные указатели времен средневековья. Несмотря на повальное увлечение хай-теком и футуризмом, местные архитекторы сохранили аутентичность города, оставив его таким какой он есть, лишь добавили функционализма. По мере продвижения к центру Женевы стали попадаться офисные здания мерцающие своими стеклянными стенами, зеленые парки, и широкие солнечные площади, заполненные людьми, и важно выхаживающими омниками. Их украшали титанические памятники и многоступенчатые фонтаны, прославляющие гарнизон города и солдат которые освобождали страну в конце войны. Солнце сияло на их гранях, освещая фигуры солдат, боевых машин увековеченных в бронзе и старых героев, навеки застывших в пафосных героических позах. Огромные монументы, от одного взгляда на которые кожа холодела, сменялись мраморными мемориальными досками, испещренными именами. Сотни, тысячи разных имен, выведенных золотой краской на черном фоне, их владельцы положили жизни на алтарь победы. Теперь они глядели на спасенный ими мир, и улыбались — во всяком случае на это надеялась Лена. Эти площади памяти специально выглядели как руины из мрамора, чтобы люди помнили, какой ценой далась победа над роботами — огромные плиты, покрывали кратеры, подпалины и искусственные следы от пуль, создавалось впечатление, что война здесь только кончилась, а солдаты едва ушли. Теперь на обломках былой войны гуляли мирные люди — журналисты, ведущие репортажи на фоне флагштоков, родители с кричащими детьми, которые вовсю пялились на монументы не понимая их смысла. Для них война существовала исключительно в рассказах и видеозаписях, которые были общедоступны в интернете. Некоторые из них залезали на бронзовые танки, садясь на стволы, или глазели на ростовые фигуры солдат, стоящих за укрытиями словно бой ещё идет. Проезжая мимо одной из таких мемориальных площадей, Лена с горькой улыбкой заметила что не обошли вниманием и «Овервотч», воздвигнув большую бронзовую эмблему организации, окруженную массивным лавровым венком из золотистого мрамора. Её освещали четыре мощных прожектора, стоящих на небольшой стальной тумбе, на которой лежало множество цветов, а вся площадь была забита народом, который пришел поддержать инициативу возрождения организации. При виде этого места, в душу заползала грусть, ведь именно тут в Швейцарии прогремели последние аккорды распада прежней организации. Прогремели в буквальном смысле — штаб-квартира взлетела на воздух, погребя под собой множество оперативников, вместе с лидерами организации.  — Я гляжу народ вас любит… — Прошептала Стюарт, видя как на площади размахивают флагами «Овервотч» и транспарантами в их поддержку. — Довольно необычно, учитывая то сколько грязи было вылито на «овервотч» после распада.  — Они в отличии от многих способны понимать что предложение «Вишкар» лишь ещё одна замашка на мировое доминирование, хоть я и не до конца понимаю все детали. Я ведь не политик… — Лена пожала плечами, поднимая ладони. — Как ни странно, сейчас тот момент когда все зависит именно от толпы, а те психи что всегда говорили о том что теневые организации пытаются захватить мир, оказались правы. Чем «Вишкар» не корпорация зла?  — Вы правы, то что они предлагают немыслимо, во всяком случае для всего демократического мира. — Американка потянулась, смакуя слово «демократия» на губах. — Мир медленно катится к чертям, вот уже второй раз за век, но никто этого не замечает, а некоторые даже радостно толкают и без того нестабильную конструкцию, которую представляет наше общество. Если вам непонятно, то я могу объяснить. Их политика предусматривает тотальную слежку со стороны корпорации, почта, телевидение, телефоны, даже содержимое карманных секретарей, все это будет открыто для них, и никто ничего не сможет противопоставить. Проще говоря они будут контролировать все, выполняя роль мирового полицейского, имеющего право настучать по голове любому, не спрашивая разрешения у ООН.  — То есть, я буду, например в душе, а эти гады будут пялиться на меня?! — В шутку возмутилась Окстон, картинно прикрываясь руками.  — Если они будут подозревать вас в терроризме, то да… — Стюарт коротко рассмеялась, обращая внимание на рекламный транспарант в виде огромной головки сыра, крутящейся над припаркованной машиной доставки и нервно облизываясь. — На самом деле, все куда серьёзнее… Помимо обычных структур, они получат и военные в придачу, полный контроль над ядерным потенциалом, и доступ в командные центры. Они смогут натравить всю эту силу на кого угодно, что полностью исключает любой бунт против корпорации. Впрочем, им это не нужно. Силы безопасности «Вишкар», насчитывают больше четырех миллионов хорошо обученных оперативников, и многократно возрастут, если проект будет одобрен. Они приложат все усилия чтобы вернуть себе утраченные территории и присоединить новые, иными словами нас ждет попытка создать утопию силовыми методами. Угадайте кто пострадает первым?  — Ох… — Лена вздохнула, приложив к губам ладонь, до неё неожиданно дошло что имела в виду Стюарт. Бразилия, под предводительством Люсио, выкинувшая «Вишкар» со своей территории, нанесла корпорации очень серьёзное оскорбление. Скорее всего она захочет поквитаться, а учитывая что нового правительства в стране нет, то руководство вполне может посчитать страну захваченной террористами и начать экспансию. — Я не думала что все так серьёзно, это уже начинает напоминать хреновое кино про захват мира… Надеюсь вы не допустите чтобы это случилось… Ведь… Я права?  — Должна признать, последние две недели мне часто приходили предложения от «Вишкар»… — Заискивающе сказала дипломатка, хитро косясь на Окстон. — Большие суммы, власть больше чем у президентов Штатов и России вместе взятых, разные интересные проекты в социальной части… Очень заманчиво… Пока все это не переросло в анонимные угрозы… Они приходили в виде писем на электронную почту, и просто писем, но я их серьёзно недооценивала… — Стюарт понизила голос, став печальной и Лена изрядно занервничала, создавалось такое впечатление что представительница колеблется со своим решением. — Я убедилась что они вполне серьёзны, когда обнаружила угрозу прибитую ножом к двери моего кабинета… В Белом Доме… Меня окружало больше сотни сотрудников спецслужб, но они пропустили человека принесшего угрозу. Они требовали чтобы я отреклась от своего мнения касательно возрождения организации, но я промолчала… И теперь мне страшно, правда страшно, это очень серьёзные люди, возможно, дергающие за ниточки в самом сердце мировой политики, или… В сферах простирающихся намного дальше…  — Я вас защищаю, не надо беспокоиться. — У Лены похолодели пальцы, она была уверена что «Овервотч» возродиться и все станет как прежде, что будет если все провалиться она даже не думала. Но похоже все шло именно к этому.  — Ха, я ценю вашу помощь… Но я достаточно долго работала с «Овервотч» в прошлом. К сожалению не все так гладко как кажется… У вашей организации не самое чистое прошлое, и уж тем более неизвестное будущее. Вопрос эффективности и этики ставился неоднократно, уж больно вы сходите на огромную толпу романтичных мстителей и спасателей мира, а не на серьёзную организацию. И ещё неизвестно что будет лучше — «Вишкар» сможет покрыть весь мир своими сетями держать все под контролем, а вы можете лишь создать оперативные отряды реагирующие когда все уже произошло. Вы эдакая таблетка, которая устраняет симптомы, но не убивает болезнь, а «Вишкар» антибиотик, не очень полезный, но устраняющий сам её источник. В итоге, их система эффективнее, несмотря на всю её убогость. К тому же многие помнят скандал с тем что «Овервотч» был организацией коррумпированной, и откровенно скомпрометированной на многих процессах, которые можно назвать политическим самоубийством. Я трижды подумала перед тем как вас поддерживать… Но черт возьми, я впервые за много лет ощущаю удовольствие от своей работы. — Стюарт опять причмокнула. — Жажда показать этим ублюдкам что их угрозы не действуют на меня. Более того, знаете каким наслаждением является контроль над судьбами людей, над вашей в частности. Ведь один клик (Стюарт подняла палец, и Лена уставилась на него, широко распахнув свои по-детски огромные глаза)… И… Ваша организация исчезнет навсегда… — Стюарт зловеще уставилась на Лену, специально выдерживая страшную паузу и ожидая пока до девушки дойдет смысл сказанного, а потом громко захохотала. Лена шутку не поняла, но тоже нервно захихикала. Тем временем машины уже миновали площадь и завернули за угол, устремляясь к последнему повороту на пути к дворцу наций. Как вдруг у Лены зазвонил телефон… Девушка ещё слегка улыбаясь вытащила его из кармана куртки, предварительно перебрав пальцами целью гору ненужного мусора, и взглянула на светящийся зеленым экран. Неизвестный номер. Это мог быть кто угодно, но почему-то англичанка занервничала ещё сильнее. В наполненной гудением машине, звук кавера на Seven nation army, показался очень гнетущим и неуместным, как торжественный вальс на кладбище. Лена икнула и кивнув Стюарт, приняла звонок.  — На связи…  — Немедленно покиньте машину! — Послышался хрипящий мужской голос. Судя по фоновому шуму человек бежал со всех ног по какому-то туннелю. — Окстон! Спасай Стюарт или будет поздно!!! От неожиданности Лена выронила телефон из рук и он упал ей на колени. В голове все спуталось, а руки похолодели.  — Что такое? — Спросила Стюарт, заметив что Лена вся побелела, а из трубки вырываются хриплые проклятия.  — Мне приказали немедленно спасать вас… Черт! Надо связаться с Уинстоном!!! В этот момент машины завернули в небольшую тенистую улочку, окруженную кирпичными домами-колодцами, покрашенными в бледно-желтый цвет, и впереди послышались странные звуки. Вой пожарных сирен, шипение пламени и пожарных брандспойтов, изрыгающих потоки воды, а воздух начал заволакивать дым. На обочинах стояли группы полицейских и зевак пялящихся на что-то впереди.  — Мэм, впереди пожар. — Доложил водитель, прослушав сообщение из головной машины. — Пожарная машина полностью перегородила дорогу. Не сможем пролететь над ними…  — Поворачивайте назад. — Спокойно приказала Стюарт, похоже не обратив внимания на нервозность охватившую Окстон, которая стремительно набирала номер Уинстона. Машины начали медленно разворачиваться вокруг своей оси. Если в чем антигравитационная техника была плоха, так это в поворотах, это было мучительно долго и неспокойно. В поле зрения Лены медленно вползала картина дороги впереди — невысокое шестиэтажное здание, окруженное маленьким садиком, обуяло яростное пламя. Его белые и оранжевые языки хлестали из каждого окна, плавя стекло и плавно переползая на стены, которые покрылись чернотой копоти, и окалки. Две ярко-красные пожарные машины, окруженные пожарными и полицейским заграждением, полностью перегородили дорогу, поливая здание из водяных пушек. Плотные потоки воды, с шипением врывались в полыхающие окна, туша огонь, но пока без особого успеха. Стихия быстро расползалась, уже начав охватывать сад, а потом прямо на глазах, из одного из верхних этажей вырвалось облако огня и дыма, а в след за ними, рухнула часть коньковой крыши. Огонь как живое существо кидался на стены, стекла из окон и вспухал полупрозрачными куполами, от которых исходил черный, удушливый дым. Он густо-густо устилал землю, закручиваясь и звавихряясь вокруг зданий, и скапливаясь во всех углах, словно снег или вода. Отдельная часть его стелилась по земле, расползаясь во все стороны и уже обхватывая пожарные машины, продолжил двигаться дальше. «Странно, дым себя так не ведет» — Подумала Лена, как вдруг прогремел выстрел… Саундтрек Perturbator — Vengeance …Резонирующий, мощный звук, очень похожий на гром среди ясного дня, прокатился по всей улице, заставляя людей с криками пригибаться. Капот головной машины, уже почти совершившей свой маневр, окатили сияющие искры и окровавленные осколки толстенного, бронированного стекла. Тело водителя упало на руль, машина дернулась вперед, резко ускоряясь, и на полном ходу протаранила дом. Вытянутый капот прошел через кирпичи как нож сквозь масло и гравикар ворвался в здание, расшвыриваясь кирпичами во все стороны, а через миг раздался взрыв. Кирпичи градом полетели во все стороны, оставляя за собой дымные шлейфы и с грохотом врезаясь в стены вокруг, разбивая окна, и украшения. Пожарные и полиция с неслышимым вскриком бросились во все стороны, один их кирпичей попал в голову одного пожарного и тот упал на колени. Ещё пара кирпичей с ударом врезались в лобовое стекло машины, заставив водителя что-то взболтнуть, и он потянул руль на себя. Здание в которое врезалась машина уже загорелось, и дыма стало ещё больше. Второй выстрел громыхнул совсем рядом, и вторая машина завертелась вокруг своей оси, сияя огромной дырой в лобовом стекле, через которую можно было увидеть обезглавленное тело водителя. Третьего выстрела дожидаться никто не стал, телохранители распахнули двери и выскочили наружу, прыгая на дорогу с высоты четырех метров, и устремляясь к машине Стюарт, с оружием наготове. Лена рывком схватила подопечную которая пребывала в прострации сидя с открытым от изумления ртом, и не взирая на её молчаливый протест, рванулась наружу. Дверь поддалась, и женщины вывалились на улицу. На миг мир перевернулся с ног на голову, и Окстон уже была готова впечататься лицом в асфальт. В последний момент Лена включила замедление времени и мягко ударилась спиной об асфальт, стараясь перевернуться так, чтобы Стюарт была прикрыта. На миг она оглохла от разразившейся какофонии из разнообразных звуков и мельтешения, уши привыкшие к тишине салона разрывались от переполняющих воздух звуков. Выстрелы хлопающие как фейерверки, грохот падающих на землю кирпичей, треск пламени и крики людей, создавалось впечатление что вокруг бушует война. Вокруг начался жуткий хаос, зеваки, до этого глядевшие на пожар, с криком бросились врассыпную, быстро скрываясь в арках, ведущих во дворы. Полиция кинулась им наперерез чтобы прикрыть атакованный кортеж, но увязала в паникующих людях и задыхалась в стремительно расползающемся дыму. Где-то прогремел взрыв и послышалась отдаленная стрельба и машина в которой миг назад сидела Лена, с воем рухнула вниз. Подушка антиграв раздавила в кашу двоих охранников, мчащихся к Стюарт и потоки крови брызнули из-под гравикара, окрашивая асфальт в бордовый. Ещё один мужчина в костюме дернулся упал с простреленной грудью и тяжелая снайперская пуля с визгом врезалась в асфальт у ног его товарища, подняв в воздух облако крошева. Грохот стрельбы стремительно нарастал, превращаясь в сплошную какофонию в которой вычленить отдельные звуки было нереально. Лишь басовитое рявканье дробовика на соседней улице явственно выделялось, как лай бульдога в кошачьем хоре. Лена ошарашенная всем происходящим, перекатилась на бок, и встав на одно колено, помотала головой. Она подхватила Стюарт под мышки и прикрыв своей спиной, рванулась к небольшому бронзовому вазону, украшающему газон. Рваться дальше было просто опасно, там начинался проход в двор-колодец, из которого слышались крики полицейских, и выстрелы… Дипломат оказалась достаточно тяжелой и к тому же скованной ужасом от всего происходящего, из её рта вырывались хрипы и жалобные звуки, напоминающие задыхающегося человека.  — Это… Это невозможно… — Прохрипела она, когда Лена прислонила её к вазону, и доставая оружие. Бластер и револьвер приятно легли в руки, придавая англичанке капельку уверенности.  — Возможно! Вы не ранены, сколько пальцев перед глазами? — Оперативница оглянулась на полицейских, бегущих во все стороны сразу, одновременно показывая Стюарт три пальца. Некоторые из полицейских открыли огонь с ходу, целясь куда-то в дом напротив, другие спрятались за укрытия, а двое кричали на гражданских, жестами пытаясь направить толпу в сторону выхода. Их пули застучали по фасаду, разбивая окна и кирпичи, но судя по всему не причинили никакого вреда стрелку, вызвав лишь ещё один взрыв паники. Толпа оглушительно завизжала, заглушая даже лязг затворов пистолетов, и звон гильз. Вдруг из одного окна на миг высунулся громоздкий ствол винтовки, и по улице прокатился рокот выстрела. Грудь одного из полицейских дернулась, окропляя пол фонтанчиком крови, а потом взорвалась, издав мокрый, чавкающий хлопок. От верхней части туловища бойца почти ничего не осталось, а ноги, фонтанирующие кровью, рефлекторно сделали ещё шаг, и упали. Ещё два выстрела — ещё два трупа, и бойня продолжалась. На миг все затихло, и Лена приподнялась над укрытием, но тут же со вскриком присела обратно. Трассирующая пуля врезалась в вазон у её головы, сорвав целый кусок бронзы, изображающий закручивающуюся розочку. — Твою-то за ногу! — Ругнулась Лена, отползая в тень. Вовремя, вторая пуля пробила вазон там где миг назад была её голова, и девушка выдохнула, ожидая третьего выстрела. Он последовал, но предназначался не ей, а ещё одному полицейскому, который пытался достать из своей машины нечто громоздкое, и похожее на гранатомет. Телефон мелькнул в руках Окстон, а пальцы стремительно врубили экстренный канал: Уинстон! Уинстон! Нас обстреляли! Подозреваю нашу старую знакомую, любительницу винтовок! Но Уинстон не ответил и Лена похолодев, услышала на той стороне канала связи лишь испуганные крики, и грохот быстро нарастающей стрельбы. Сквозь неё просачивались чьи-то вопли боли и звон бьющейся посуды, а потом связь вырубилась, сменившись сплошным, бешенным ревом статики. Лена с рыком отбросила телефон, признав его полную бесполезность. Маленький приборчик с щелчком ударился об асфальт и раскололся, но жалеть мобилку англичанка будет позднее, ведь вокруг творился кромешный бардак, требующий её срочного внимания. Как-то неожиданно, девушка поняла что стреляют не только вокруг неё — гулкие отзвуки штурмовых винтовок, массивный вой энергетического оружия, и трещотки пулеметов, слышались со всех сторон. Она шла с улиц, подворотен и дворов, сопровождаясь грохотом рушащихся построек, и откалывающихся кусков облицовки зданий, как если-бы здесь неожиданно началась война. По небу с визгом промчалась стайка маленьких дронов, набрасываясь на кого-то вне поля зрения, а следом за ними вальяжно парила черная сфера контрольного дрона. Всего миг и в неё врезается ракета, расцветая в небе огненным шаром. Вниз посыпались полыхающие обломки, сминая собой гудящие пожарные машины, из которых потоками полилась стремительно расширяющаяся пожарная пена. Её белый вал захлестнул троих полицейских вместе с десятком гражданских, заставив их барахтаться в густой жиже. Лена было дернулась спасать попавших в беду, но сразу три пули, одна за другой ударились слишком близко к голове окаменевшей от ужаса Стюарт. С крыши с криком упал полицейский-снайпер, и издав отвратительный чавкающий звук разбился об асфальт. Кровь ручейками потекла в разные стороны, а пара капель брызнули прямо на лицо Лене. На соседней улице раздалась трель пулемета, и вопли гражданских резко усилился, а в следующее мгновение в подворотне появилась сгорбленная фигура полицейского. Он облокотился об стену, держась за простреленный бок — его парадная форма уже покрывалась кровью, стекающей на штанины, а через мгновение послышалась очередь, и коп закричав рухнул на живот. За его спиной появилась фигура в черном бронекостюме, поверх которого был надет пластинчатый бронежилет. Руки сжимали дымящийся автоматический карабин, на котором красовалась светящаяся эмблема «Когтя». Террорист сделал ещё один выстрел в сторону разбегающихся людей и исчез в облаке дыма, стремительно расползающегося по улицам, подобно морской волне. Где-то неподалеку раздался взрыв и улицу затрясло, и над соседним районом поднялся столб черного дыма. Некоторые стекла со звоном лопнули, обдав улицу блестящим фонтаном осколков. Один из них задел раненного полицейского, взрезав ему ещё и горло. Лене тоже досталось, стекло окатило её спину, но куртка защитила от удара, приняв его на себя. Невероятно, Женева подверглась полномасштабной атаке «Когтя». В тот момент когда Лена это осознала, к ней подбежал один из полицейских, и присел на одно колено, прячась за вазоном. — Мисс Стюарт? — Хрипло спросил он, обращая взор на шокированную представительницу.  — Да это она! — Лена развернулась к полицейскому. Лицо того было словно пластиковым, блестящее, ровное и абсолютно безэмоциональное, но в данный момент Окстон было наплевать на такие странности. — Нам нужна помощь, вызовите транспорт! Но все оказалось не так просто, коп, получив подтверждение личности женщины, вдруг приставил ствол пистолета к подбородку Стюарт. Его палец уже начал нажимать на спусковой крючок, но у Трейсер хватило реакции. Время на миг застыло, став статичным как декорация в старом немом кино. Дым завис клубясь на месте и мерцая тысячами искр-огоньков, падающие стекла застыли вперемешку с бетонным и кирпичным крошевом, а люди застыли в невероятных позах, как манекены, изображающие бой. Кто-то целился в дом напротив, двое копов, вытаскивали раненного товарища и голова одного из них раскрылась как кроваво-мясная роза, в центре которой поблескивала массивная пуля. Кровь капельками парила в воздухе, который стал плотным и упругим, мешающим двигаться. Полицейский-предатель застыл почти выстрелив, Лена уже видела как затворная рама пистолета начала сдвигаться, а пуля начала покидать ствол, сопровождаясь облаком пороховых газов, рассасывающихся тоненькими ниточками. Столь резкая остановка времени без подготовки вызвала жуткую боль, волной прокатившуюся по телу Лены, и её слегка скрутило. Она сжала зубы и наотмашь ударила противника в горло, применив всю свою небольшую силу. Полицейский колыхнулся назад, медленно падая как через воду, и когда ствол пистолета ушел дальше чем мог кому-то навредить, Лена обратно включила время. Громыхнувший выстрел предателя ушел в сторону, заставив Стюарт закричать и закрыть лицо руками. Полицейский с рыком бахнулся на землю, и Лена врезала ему по носу рукоятью пистолета, а в следующий момент выстрелила ему в грудь. Три бластерных заряда с шипением прожгли грудь человека, оставив страшные обожженные раны, слишком горячие чтобы кровоточить, они медленно расползались, испепеляя плоть, и кости. Полицейский-предатель завизжал, корчась от боли и Лена добила его попав в сердце — она не любила убивать, до того не любила что даже во Вдову никогда не целилась по настоящему, так пальба в силуэт без всякой задней мысли, но этот случай стоил её моральных сил. Трое полицейских на мгновения застыли по сторонам от неё, пытаясь понять что произошло, как послышалась длинная очередь, и двоих уронило на землю. Третий успел упасть на спину, вскинув револьвер в сторону Окстон, неправильно истолковав её действия. Но выстрелить он не успел, пуля последнего выжившего телохранителя пробила его голову. Жаль, сам боец не выжил, снайперское попадание в ногу заставило его остановиться и упасть на простреленное колено, а второй пробил его горло. Телохранитель захрипел, захлебываясь потоками крови хлещуюей на пол и завалился на бок, дергаясь от последних болевых спазмов. Выпученные ослепшие глаза уставились на Лену, и из последних сил, он вытянул палец указывая ей за спину. Девушка рефлекторно обернулась. Вся улица была перегорожена горящими остовами пожарных машин и обломками дрона-контролера, которые впились в асфальт как огромные иглы. В глубине ярко-красных и оранжевых языков пламени что-то дергалось и кричало не своим голосом, погибая от ожогов. От-туда слышались выстрелы, треск и нос ощущал явственные нотки горелой плоти. Но Лена не могла разглядеть силуэты мечущихся в пламени людей, лишь медленно чернеющее тело полицейского, лежащего около пожарной машины был ей видим. Он медленно обугливался, сжимаясь и ссыхаясь, покрываясь черно-красными язвами, на которых плясал огонь. Почерневшая голова, в сквозь которую уже было видно темнеющий череп, качнулась вперед, и у неё открылся рот, из которого полился огонь. А в следующий миг, эту жутковатую картину затянул, густой, черный дым, в котором мерцали тысячи крохотных искорок и осколков стекла, отражающих разрастающийся пожар. Казалось он исходил прямо из асфальта, а не от горящего дома и машин. Он стелился по земле, по стенам, заволакивая окна и воздух, небо потемнело, где-то ещё поднимались целые столбы дыма. Но было что-то явно не так, и Лена долго пыталась понять что именно, пока не смахнула со лба пот. Он был холодным, почти ледяным, а от огня не исходило тепла, напротив, от него шел холод. Это было настолько противоестественно, что Лена не знала что делать, она вообще была сбита с толку и ошарашена происходящим. Как простая миссия могла превратиться в нечто подобное она просто не могла представить, и даже не знала что делать. Вроде Уинстон что-то говорил об экстренной ситуации, но… Англичанка мирно спала, прослушав всю лекцию и в который раз оказалась в заднице из-за собственной ветрености. Ещё несколько пуль с визгом впились в землю, выбивая крошево. Вокруг вазона медленно образовывался круг из пулевых отверстий. Одна пуля с воем срикошетила от вазона и полетела в огонь. Проследив за её серым шлейфом, лена обратила внимание на нечто ещё более странное чем холодный огонь… …Дым посреди улицы медленно сгущался, закручиваясь неравномерным, вращающимся столбом, и потихоньку становясь почти осязаемым. В нем витали облака пыли и мелких осколков стекла, потихоньку разгоняющихся до такой скорости, что если засунуть в поток руку, то её бы ободрало до костей. Его силы уже хватало чтобы поднимать с пола мелкий мусор и отнюдь не мелкие камни, со свистом улетающие в разные стороны. Один из трупов начало медленно подтягивать к этой дымовой воронке, волоча по земле. Но его нога зацепилась за рекламный столб, облепленный голографическими записями, и тело застряло, смешно дергаясь как пьяный эпилептик. А вот его кровь, красным облаком, каплям поднималась в воздух, добавляя в черную гамму немного абстрактного красного безумия. Лена и Стюарт завороженно глядели на это аномальное действо, совершенно забыв про визг пуль и падающий с неба пепел, который стал похож на снег, закрывая обзор, и покрывая землю толстым слоем. Сквозь это плотное, мелькающее облако, полное искр, и каких-то серебристых точечек, уже нельзя было разглядеть огонь, и лишь трассеры, и далекие вспышки взрывов могли пробиться через темноту. Из него начала сочиться какая-то темная дрянь очень похожая на гудрон, или загустевшую кровь, каплями текущую вниз. Появляясь, кажется, прямиком из воздуха, как стая диких змей, и становясь все плотнее, и плотнее она слепляла пепел вместе, образуя рослую черную фигуру. Это был высокий, широкоплечий человек в черном дымном плаще, развевающемуся на легком ветру. Он складывался медленно, словно выстраиваясь по кусочкам, или образовываясь из пепла, слипающегося и сгущающеюся. Это казалось невозможным… Лена сразу опознала этого человека, если это презревшее саму суть реальности существо вообще можно было назвать человеком, и когда это произошло… …Это был не ужас, это было куда хуже, почти животный страх, сравниться с которым может лишь физическая боль, он прострелил грудь Лены раскаленным копьем, и начал медленно расползаться по телу, но только благодаря ему девушка пришла в себя. Жнец!!! Единственное существо способное вселять смертельный ужас одним лишь своим видом, стоял всего в паре десятков метров от Лены, эпично прорисовываясь на фоне языков пламени, жадно облизывающих фасады домов. Чтож, это действительно многое объясняло, какой ещё псих мог организовать полномасштабную атаку на целый город, с сопутствующим убийством половины населения. На конец раздался тихий шелест, напоминающий шорох листьев и Жнец окончательно материализовался. Вздохнув и медленно повращав головой, он повернул её к Лене. Черные провалы глаз, уставились прямо на неё и девушка заметила как противник сжал ладони в кулаки. За его спиной, из дыма разрастающегося пожара, начали выходить террористы, в черной броне, поблескивающей в свете огня. Они шли размеренно, изредка делая одиночные выстрелы в ещё двигающихся людей, и перебираясь через полыхающие лужи бензина. Казалось что им совершенно наплевать на огонь, из которого они шли, громко хрустя стеклом и бетоном. Трое… Шестеро… Десяток… Дальше Трейсер считать не стала, в любом случае противников было больше чем она хотела бы видеть. Лена вскинула пистолет выпуская десяток разрядов, предварительно поймав Жнеца в перекрестье коллиматорного прицела. Бластер издал протяжный вой, где-то в его глубине раскручивалась бластерная матрица, и разогревался микрореактор, приятно грея рукоять. Излучатель мигнул и исторг высокоскоростные энергетические разряды, похожие на короткие бледно-бирюзовые лучи. Они с шипением прорезали воздух, оставляя за собой приятный запах озона, врезались в грудь Жнеца, сопровождаясь целой вспышкой синих искр. Раздался странный трещащий звук, два луча прошли мимо, задев террориста, и тот с криком припал на ногу. Жнец, словивший большую часть разрядов, отшатнулся едва не упав на асфальт. Руки закованные в стальные перчатки с когтями, схватились за грудь, на которой красовались несколько сквозных ожогов, разъедающих броню. Мистический враг, сделала два шага назад, из ран густыми потеками пошла уже знакомая черная жижа, большими каплями падающая на обгорелую землю. На миг Лена обрадованно вздохнула, сама мысль об убийстве заклятого врага грела её душу. Но у реальности хорошее чувство юмора, во всяком случае по её мнению, а потому жалкая надежда Лены, была жестоко растоптана. Согнувшийся Жнец неожиданно исторг фыркающий звук, словно он прочищал горло. Из маски закапала та же жидкость, а потом раздался хриплый, жуткий смех… Жнец молча разогнулся и Лена увидела как раны затягиваются сами собой, медленно срастаясь, своими обугленными краями.  — Малышка Окстон… Сколько лет, а все такая же глупая… — Голос Жнеца доносился сразу со всех сторон, прямо в голове Лены, и напоминал шорох, или шипение хищной змеи. Но ещё больше пугало что он знал её имя… Лена схватила Стюарт и уже не принимая во внимание снайпера, рывком подняла её на ноги. — Бежим!!! Твою мать!!! Реакция превзошла все ожидания. В худшую сторону. Стюарт, пялившаяся на смеющегося Жнеца, огромными, полными дикого ужаса глазами, издала дикий крик и оттолкнув девушку от себя, помчалась вверх по улице. В тот же миг террористы открыли огонь… Пули свинцовым роем рванулись к Стюарт, принимаясь щелкать вокруг неё, об стены и асфальт. Дипломат не переставая визжать, принялась скакать во все стороны метаться и дергаться, что удивительно в неё ещё ни разу не попали. С уст Лены сорвалась матерная конструкция, за которую Уинстон без зазрения совести влепил бы девушке затрещину. Она скакнула в сторону, и подняв обе руки, открыла огонь по террористам. Первым же залпом она убила двоих — лазерный луч прожег горло первому, и кинетическая энергия уронила его на землю, заставив дергаться как помойного червя. Второй схлопотал три пули, и лишь четвертая смогла уложить его, попав в район глаза. Террорист дернулся, как пораженный током, его руки скрутило спазмом, и штурмовая винтовка RX-53 пошла в сторону. Очередь сверхзвуковых патронов с вольфрамовым сердечником прошлась по двум его товарищам, вспарывая бронежилеты как фольгу. Двое бойцов «Когтя» укрылись за капотом пожарной машины и принялись пускать в Лену короткие очереди, чтобы прижать её к стене, но не тут-то было. Девушка воспользовалась своим главным преимуществом, моментально меняя свое положение в пространстве и уклоняясь от очередей. Отследить её совершенно архаичные перемещения было априори невозможно, а вот ответный огонь был довольно точным. Ещё один противник упал в огонь с простреленными ногами, второй споткнулся об тело третьего и накололся животом на арматуру, издавая почти кошачий вопль. Лена сочувственно сморщилась, и добила несчастного точным попаданием в голову. Металлическая каска с силиконовой подложкой расплавилась, а голова под неё лопнула как арбуз, от невероятного скачка давления, и температур. Бластеры тем и хороши, что игнорируют почти любую легкую и среднюю броню, превращая её в гору оплавленного металла, испачканного кровью. Однако перед тяжелыми боевыми скафандрами и экзоскелетами они пасовали, оставляя лишь мелкие кратеры, слава богам что террористы ими явно не располагали. В считанные минуты шквальный огонь бластеров и постоянное мельтешение перед глазами, сбили противников с толку, и весь огонь перешел на Лену. Пули пролетели мимо неё как в замедленной съемке, оставляя за собой едва заметные шлейфы — слишком медленные чтобы обогнать само время, они заставляли девушку хищно скалиться. Она лавировала между ними, легко и воздушно как балерина в своем танце, или как фигурная гимнастка, только вместо ленточки за ней тянулся бирюзовый шлейф, разбивающийся об разные препятствия. Раз в миг она выходила в нормальное время, чтобы её разряды долетали до врагов, вжимая их в землю, а потом вновь проваливалась глубоко во времени. В такие моменты она чувствовала себя в полной безопасности, весь мир подчинялся её воле — захочет, и через миг будет на другом конце Земного шара, захочет и навеки остановит время, став богом. Она и была богом… Бессмертным… Вечно молодым неуязвимым для самого времени созданием, разве это не есть проявление божественности? Даже когда Жнец поднял свои дробовики, Лена не на миг не занервничала, ведь призрак двигался слишком медленно для неё, подумаешь заряд картечи… Но как и все боги, Лена заигралась, совершенно забыв про свою работу… Вскрик она услышала скорее инстинктивно, чем ушами — грохот пальбы был слишком громким… «СТЮАРТ!!!» — Мысленно воскликнула она, разворачиваясь… Представительница стояла на коленях, её седые волосы зависли в воздухе, на глазах застыли слезы и выражение искренней боли. Пуля — 7,62. Оперенная, с кинетическим ускорителем — идеальное оружие против людей. Всего одна. Её ярко-красный, закручивающийся трансферный заряд входил прямо в сердце представительницы, и выходил сквозь левую лопатку, подняв волну крови, темной, как вишневое варенье, обрамленную ореолом осколков костей. Кровь тонкой струйкой вырывалась из её рта — маленькие капельки медленно летели по параболе, или падали на пиджак, оставляя ярко-красные пятна. Лена даже могла разглядеть смявшуюся, окровавленную пулю, уже почти упавшую на землю и неугасшую дульную вспышку в одном из окон в доме напротив. И хотя это невозможно, она была уверена что видит спокойное лицо Вдовы… Задание было провалено. Осознание того что из-за своей увлеченности, ветрености и полного отсутствие самоконтроля Стюарт погибла, потрясло её. Окстон попала в профессиональную ловушку — террористы не целились в Стюарт, они отвлекали Лену, чтобы Вдова могла прицелиться!!! Трейсер опять отвлеклась, да так что не заметила тишины воцарившейся вокруг и ещё один выстрел из дробовика в ней стал громом. Сначала Лена ничего не поняла, продолжая стоять и не понимать, в кого мог стрелять Жнец… А потом, до неё дошло… Она не замедлила время… Уже физическая боль пылающей, металлической плетью, ударила Лену и она не успела отмотать время, на миг распахнув глаза и рот, в удивленном вскрике, который быстро перерос в хрип. Спину начало рвать, как загнутыми когтями дракона, казалось что сама плоть расслаивается, а между ней идет огненная волна. Она ударила по спине, бокам, груди, и девушка неловко покачнувшись рухнула лицом в асфальт. Резкое, невосстановимое падение. Нос громко хрустнул, и во рту девушки появился металлический привкус крови, мелкие капельки которой уже капали вниз. Перед глазами в бешенной карусели заплясали фиолетовые пятна, прямо как во сне, но в этот раз их вид был тошнотворен, голова кружилась и болела… По спине растекалось что-то горячее и липкое, кожу жгло как электричеством… Лена попыталась вдохнуть, но жгучая боль схватила её за легкие, и она издала лишь сиплый вздох, бессмысленно ловя воздух окровавленными губами. Паника, ужас, боль, эти три эмоции заменили всё вокруг, бушуя в угасающем разуме. Стук собственного сердца стал оглушительно-болезненным, напоминая скрипящие удары грязного молота. Правая рука сжимавшая бластер неожиданно разжалась и верное оружие выпало из ладони, а пальцы в перчатке стали совершенно беспорядочно сгибаться. На медленно стекленеющих глазах проступили слезы, а в бушующей пожаром голове болталась лишь одна паническая мысль: «я ранена!!!». Спазм скрутил её и девушка задрожала, кровь потекла через стиснутые зубы, и Лена скосила взгляд. По её левому боку, по коричневой коже куртки пилота, отороченной мехом, текла кровь, сплошным, густым потоком. На неё уже успел нападать пепел, он же забился в ноздри и осел на холодеющем лице, превращая Лену в фарфоровую куклу. Она прямо видела как её медленно засыпает пеплом, медленно, он мягко окружает её, смазывая черты испуганного лица. Но это было лишь мимолетное видение, её бросило в дрожь, тело стремительно холодело. Свет перед глазами подернулся и расплывающийся мир затмила темная фигура. От неё исходил могильный холод, пронизывающий до костей и страшная вонь трупа — Жнец…  — Бедняжка Окстон… — Театральным голосом сказал он, и террористы на фоне тихо заржали. — Такая добрая, быстрая и поразительно мертвая… Лена попыталась огрызнуться, но горло скрутила боль, мышцы начало сводить спазмами, и она исторгла лишь вой боли, от которого смех вокруг лишь усилился.  — Что, больно? — Маска жнеца приблизилась, воззрившись на корчащуюся от боли девушку. Сам вид её страданий, слез и крови, покрывающей изорванной в клочья спины доставляли ему удовольствие. — Мне тоже… Постоянно… Жаль, теперь тебя не допросить… Хотя… Посмотрим что можно извлечь из твоего мозга… Если он у тебя есть… Очередной взрыв хохота, ударил по ушам, которые слышали лишь стук сердца. Лену охватывал ледяной холод, и она попыталась подтянуть ноги, но те не слушались. Перед глазами уже начала появляться темнота, медленно заполняющая весь обзор. Как любил говорить Жнец, Смерть пришла за ней и Лена вдруг поняла что боится Смерти… Что хочет ещё пожить, подышать воздухом и полежать под солнцем, скушать мороженку… Но сейчас её язык ощущает лишь кровь, заполняющую её рот и легкие, не давая вдохнуть последние капли кислорода. Жнец распрямился, в стремительно сужающемся поле зрения появился зев дробовика… Как вдруг…  — Ты у меня в прицеле!!! — Сухой, полуэлектронный крик пронзил улицу, а в следующий момент раздалась визгливая очередь магнитной винтовки. Жнец закричал, вскидывая оружие и стреляя куда-то в сторону, и последнее что увидела Лена, было как сияющий синим заряд сносит ему голову. В верх ударила струя черной жижи, а тело вдруг испарилось, став лишь горой пепла… А потом, темнота приняла девушку… Боль прошла… Был лишь холод… И страх…