Демон, Ом и офис между ними

Парень с белоснежным словно маска лицом дохнул на стакан и протер его чуть влажной салфеткой. На стойке перед ним, положив подбородок на костяшки пальцев, хмурился другой, не самого крупного телосложения и с двумя трогательными родинками на щеке справа от кончика носа. — И что? – протерев стакан ещё раз, нарушил молчание первый. — И ничего. Уйду я от него, — слабо шевельнул головой второй. Подбородок перекатился по пальцам и принял прежнее положение, распластанные же по стойке плечи даже не шевельнулись. — Ясно. А что Ом думает по этому поводу? — Пофиг мне, что он думает. Ненавижу, когда обо мне заботятся, а Ом стал хуже няньки. В универ он так и не пойдёт. Работать он будет. С его-то колледжем. И кем? Курьером. Ты только послушай, Но, курьером! Зато в ооочень крутой фирме! – Хмурый парень явно кого-то передразнивал: — А ты, Мик, должен учиться! У тебя – будущее! Ты – умный! Но тут же сбавил обороты и приглушённо скрипнул зубами. — Ненавижу. — Мик? — М? — Не ненавидишь. — Ненавижу. Блин, Но, хватит уже тереть этот стакан, наливай! Парень за стойкой, которого назвали Но, усмехнулся и отставил стакан в сторону. Взялся за молочного цвета кружку и водрузил сверху высокую конструкцию с ситечком, а затем принялся заливать его содержимое тонкой струей исходящей паром воды, заворачивая её круговыми движениями по часовой стрелке. Резко и вкусно запахло кофе. — Тебе к кофе штрудель или заварное пирожное? — Профитроли. Две. — Сладкоежка. — Так кофе же без сахара. — Ты без Ома, как кофе без профитролей. — Не нуди. Достал уже. — Я или Ом? — Оба. Ты – нотациями, а он своей заботой и самопожертвованиями. — Дурак ты, Мик. Это не самопожертвования, а единственный способ для него быть с тобой. Мик одновременно и заинтересовано и недоверчиво приподнял голову. Бариста же принялся неторопливо объяснять: — Тебе родители оплачивают учёбу, верно? Они оплатили тебе последние курсы колледжа, хоть ты и свалил из дома вслед за Омом, забив на их мнение на этот счёт. — Ну не всем же везёт так, как некоторым. — Верно, — не стал спорить Но. — Однако мы говорим о тебе и Оме. Так же твои родители готовы оплатить и универ. Путь их ребёнок спит с кем угодно, лишь бы об учёбе не забывал. — Говорю же – зануда. — Но оплата универа и оплата самостоятельной жизни – разные вещи. Мик нахмурился, а Но продолжал: — Ому оплатили и колледж «Фрайди» и квартиру, но только до окончания колледжа, а дальше пусть барахтается сам, раз решил свернуть в сторону от намеченного родителями пути. Не выдюжит, так бросит своего любовника, прибежит обратно, получит свою дозу «Мы же тебе говорили», и вернётся к нормальной жизни. Он выдержал, не прибежал, и прошедшие с выпускного два года – далеко не предел. — Я это и так всё знаю, Но. Как и то, что он не пошёл в универ, чтобы заработать нам на жизнь, пока я доучиваюсь. — А чего ты хотел? Вернуться домой, когда он поступит на первый курс? Твоя мать чудесная женщина, пока речь не идёт о твоём будущем. К Ому на свидания будешь через окно сбегать и перепихиваться с ним о лав-отелях? Все годы, пока он учится, плюс те, пока учишься ты? А куда потом? Никакого практического опыта ни у тебя, ни у него: куда вы устроитесь? Значит, сначала найти работу, потом снова искать жилье и, наконец, съехаться без проблем и немножко впроголодь. Лет через пять. — Я знаю. — Но не думаешь. Ом правду говорит, ты умный, но дурак. Ты, может, и сообразительней, но он ответственный. Не зря же, пока я президентствовал, был моим замом. А когда я помешался на Пуне, наш клуб не развалился только благодаря ему. И если он сейчас бросит работу и пойдёт с тобой в универ, как ты хочешь, то ради сидения с тобой за одной партой развалит всё, что создал за это время. Денег от родителей он не видел со дня выпускного. Твои учёбу оплачивали прямыми переводами во «Фрайди», а когда поступишь, будут платить на счёт твоего универа. Ты, как всегда, не увидишь ни копейки. — Перестань говорить то, что и так уже оскомину набило. Сам-то с Пуном в одном университете учишься, пусть и на разных факультетах. И подрабатываете оба. Ты здесь, в кофейне, а Пун у отца в предвыборном штабе. И денег на жильё хватает. И вообще ты совершенно не выглядишь измождённым самостоятельной жизнью. — А с чего бы мне? Мать забивает холодильник так, что после её визита он трещит по швам. Вечно пытается подсунуть денег, чтобы её дитятко и его парень-красавчик не дай бог не похудели. Да и у Пуна неплохой заработок – у папы под крылом голодать сложно. — Но он работает, а не просто деньги получает. – Свойственное Мику чувство справедливости взяло верх над придирками. В ответ Но согласно кивнул. — Верно. Убедительно чесать языком он всегда умел, да и с документами хорошо работает. Я даже начинаю думать, что у него и правда получится сделать карьеру в политике. А куда пойдёт Ом с его колледжем и видом хохочущей гориллы, слегка обученной манерам? То, что ему подсказали ту вакансию – необычайная удача, он сможет зацепиться за серьёзную фирму. Отец Пуна подтвердил – действительно солидная контора. Сначала курьер, потом экспедитор, диспетчер, специалист-логистик, а дальше — кто знает? Ом прекрасно умеет работать, если заинтересован в результате. И этот результат – ты, идиота кусок. Профитроли лежали на блюдце нетронутыми, и Мик хмурился, слушая друга. Губы сжались в тонкую линию, а глаза ушли куда-то вниз и спрятались за чубом. Покачав головой, Но задумался: Мик, несмотря на милую внешность, очень упёртый. Если не расшевелить, может и дров наломать. — Знаешь, зачем он хочет, чтобы ты выучился? Мик фыркнул. — Чтобы я умность свою реализовал, пока он на меня батрачит? Медленно двинув головой из стороны в сторону, Но вернул на запрос отрицательный ответ. — Всё немного не так прямолинейно. Ом почему-то свято верит, что ты сможешь стать руководителем. И рулить такими исполнительными остолопами, как он. — Он так и сказал, «остолопами»? — Ну, ты его знаешь, Ом в словах редко стесняется. Мик задумался, ничего не ответив. Какое-то время было тихо. — То есть, ты считаешь, он верит, что я смогу стать его начальником? Не врёшь? — С чего бы мне. Сидел тут, как ты сейчас, наливался кофе, и страдал на всю ивановскую. Отпугнул кучу посетителей, меня хозяин чуть не прибил. Мик собрал локти вместе и поднял подбородок до уровня подбородка собеседника. — А сейчас отпугиваю я? – Улыбка пошла наискосок губ, а глаза из-под чуба сверкнули чем-то манящим. Но улыбнулся: Мик явно оживал. — Ну, как такая милашка, как ты, можешь кого-то отпугнуть? На тебя сейчас умиляется, как минимум пять девочек и два мальчика. — Мальчики? — Мик быстро оглянулся. Кивок Но показал в сторону углового столика. Оттуда на них смотрели сразу двое. Мик пренебрежительно фыркнул. — Так они же парой. — Красота жжёт сердца вне зависимости от их наполненности. — Думаешь, поэтому Ом волочится за каждой юбкой? — А почему же ещё? — Может, потому, что ему нужна девушка, а не парень? Но решил не комментировать глупости и философски пожал плечами, попутно подвинув другу блюдце с профитролями. — Жуй давай, и возвращайся к Ому, а то он уже, наверное, на стену лезет: знаешь же, как он не любит, когда вы расстаётесь навсегда. Вечером наболевший вопрос прозвучал ещё раз, на этот раз правильному адресату: — Ты, правда, считаешь, что я могу стать твоим начальником? Усмехнувшись, Ом заложил руки за голову, стараясь не очень ворочаться на диване, чтобы не зашибить прильнувшего к нему абитуриента. — Ну не обязательно моим, — широко улыбаясь, протянул он. – Я всего лишь курьер. Мой начальник маловат калибром для твоих мозгов. А вот начальником моего начальника – тут как минимум. Или начальником начальника моего начальника – директором. А это уже перспектива. — Ты невозможен, Ом. Мик сложил руки на груди, чтобы не мешали, и поближе закатился под любимый бок. Уютно там вздохнул и ощутил, как друг шевельнулся, укладывая сильные руки на его спину, чтобы прижать к себе ещё ближе. Парень прикрыл глаза, наслаждаясь теплом родного тела. — Я не понимаю, откуда ты берёшь силы верить в меня. Тогда, на школьном фестивале ты поверил, а я в обморок свалился. В ухо уютно фыркнуло: — Но ведь встал и пошёл? И игре на валторне выучился в рекордные сроки. — Только чтобы ты орал на меня меньше. Нега расслабляла мышцы, и спорил Мик, скорее, из желания слышать любимый голос. Ом понимал это не менее ясно, и его шёпот окатывал уже не теплом, а жаром. — Уговорил, буду орать на тебя каждый день, чтобы ты закончил универ с отличием. — Вот ещё, – тая в прикосновениях, попытался взбрыкнуть Мик. — Я и так достаточно мотивирован. — Ну и словечки у тебя. Сразу видно, человек поступает в вуз. – Голос Ома был похож на море, и Мик зримо ощущал, как его лодку относит от берега всё дальше. На небе набегали тучи, и становилось очевидно, что штиль им не грозит. — Ты невозможен, Ом. — Повторяешься, господин директор. – Руки справились с застёжками, и шторм налетел, поднимая лодку на самый высокий гребень волны и унося в открытое море, где от маленького лодочника не зависело уже ничего.