Демон, Ом и офис между ними

Рабочий день завершился на удивление рано, ещё не было и девяти вечера. Мик закончил с очисткой лица и смотрел в зеркало, то подвигаясь ближе к стеклу той стороной, что с родинками, то другой, где их не было. Ом возился на кухне, придумывая, что им съесть на редкий домашний ужин, первый после переезда, и задумчивость любовника проходила мимо него. — Ом... — М? – донеслось с кухни. — Ом, я ещё красивый? Неожиданный вопрос даже заставил Ома высунуться в комнату. — Вполне, – резюмировал он после тщательного осмотра. — И родинки на месте? — Во всяком случае, видны. А что? Бледнеют из-за твоего тонака? Мик отрицательно покачал головой. — Просто мне кажется, что они не действуют. — Вот, блин! – воскликнул Ом и скрылся на кухне, откуда донеслось опасное «шшш» выкипающего на плиту супа. Проводив его взглядом, Мик хмуро глянул на зеркало и уселся на диван, положив руки на колени, как примерный мальчик. Он им и был, только родители перестали верить в это, как только он ушёл из дома. Мик мог бы продолжать оставаться их любимым милым сыночком, встречайся он с Омом в тишине, как Пун с Но, пока их связь не стала слишком очевидной. Однако ни у Пуна ни у Но нет такой излишне милой внешности и излишне тихого характера, какие были у него в то время, когда любая даже самая невинная дружба с другим парнем даже у слепоглухонемого вызывает подозрения в чем-то большем. А Ом – гордый обладатель косматого вида пожирателя невинных детей. И никому не важно, что этот невинный ребёнок запал на него первым. Даже сейчас они рядом – семидесятипроцентное попадание в голубую полосу. Если же брать его отдельно от Ома, то сольное исполнение, если не вычерчивало сразу рельеф другого берега, то создавало целую реку сомнений, от которых до того побережья было подать рукой, несмотря на нормальное поведение, полностью лишённое жеманности. Когда он просто шёл по улице, все было нормально. Но стоило остановиться и начать с кем-то разговаривать дольше «прямо-прямо и налево», как включалась его не уходящая с годами милота, робкая улыбка, что пробивает насквозь, и неистребимая аура беззащитности. Даже в виде «демона из аналитического». Он редко робел, когда улыбался, да и насчёт беззащитности вопрос был очень спорным, однако факта это не меняло. Чёртов характер. Рассматривая же отдельно стоящего Ома, с его безразличием ко всем парням планеты и подчёркнутым интересом к коротким юбкам и глубоким декольте, то, пожалуй, можно было с уверенностью сказать, что он один в их паре стопроцентный натурал. Если, конечно, проигнорировать то, что ещё со школы спит с парнем. Тем самым, излишне милым. Он до сих пор походил на сумасшедшего, хоть и чуть облагороженного годами гоблина, да и Мик внешне недалеко ушел от своего детского образа. Если они и меняются, то скорее изнутри, чем во внешних проявлениях. Хорошо это или плохо? На столе прямо под опущенным носом появилась тарелка с исходящим вкусным паром супом. Рядом нарисовалась пиала с рисом, откуда-то возникли ложка, палочки, а вокруг продолжали образовываться одна миска за другой, каждая заполненная отменной вкуснятиной. Когда нос поднялся достаточно, чтобы в поле зрения попал противоположный край небольшого стола, стало видно последнее блюдо – ухмыляющийся мужчина в расстёгнутой рубашке, из-под которой выглядывала белоснежная майка. — Сначала поешь, пострадаешь после ужина. А я, когда посуду помоем, пересчитаю все твои родинки до единой. Не может быть, чтобы какой-то не хватало. Мик прикрыл глаза, скрывая чувства, а те барахтались, не понимая сами себя. Он был голоден. Голоден едой (это поправимо – стоит лишь взять в руки столовые приборы) и Омом (любит ли тот его, как раньше?). Вниманием и лаской (не превратился ли секс совсем уж в редкость?). Покоем (как же хочется рядом с ним просто ничего не делать). Безумием (весь ритм жизни лишь работа-работа-сон). Хотелось всего и сразу, но проклятый характер не позволял, ни зарыдать, ни рассмеяться. Только сидеть и прятать глаза, надеясь, что Ом каким-то образом сможет их найти и прочесть в них то, в чем он сам не мог разобраться. — Хей, — подбородок, снова ушедший, было, вниз, подхватила сильная рука и легко подняла выше исходной точки. – Сам ешь или кормлю? — Кормить директора будешь. — А то я своего Мыша не кормил никогда. Оу, чем только не кормил. — Пошляк. – Улыбка появилась как всегда, ниоткуда. С чего бы ей появляться от пары глупых слов? Ан нет, сама налезает на лицо от одного звука дурацкого голоса дурацкого Ома. — Ещё и обзывается, демон. Ешь уже, давай. Через час Ом уютно устроился в углу дивана, обнимая со спины Мика, не менее уютно уложившего ему голову на плечо, и попутно заняв свободную часть дивана. — Рассказывай, что у там тебя в голове. Мик помолчал, а потом вздохнул. Ещё сколько-то мгновений тишины спустя, всё же решил ответить: — Эти полгода твоего секретарства были странными, да? В смысле, ты и я много лет вместе, но мы всегда были Ом и Мик, а сейчас директор и секретарь. Как-то гораздо более двусмысленно и сложно. Что-то изменилось. И я этого боюсь. Ом пожал плечами, насколько позволяла поза. — Я тут у одной девочки в отделе во время обеда случайно засек кое-что. – Начал он совсем не о том. – Собственно, только потому, что она слишком быстро свернула открытое окно, а потом оставшиеся полдня зыркала в мою сторону, убеждаясь, что я ничего не заподозрил. Так что я, как ты понимаешь, как только она ушла, залез проверить, что же от меня там прячут. А когда нашёл, реально прифигел. Мы с тобой, оказывается, очень развратные. И наше самое любимое место – стол в твоём скворечнике, ну тот, который от трёх папок просаживается. Может, позовёшь её на нём посидеть? А то я только от этого «правдоподобия» ржал как конь. — А мне не сказал. – Разговор с Омом часто скатывался в самую непредсказуемую сторону, но сейчас Мик был ему благодарен. — Ты приполз тогда со встречи еле живой, вот я и забыл, — объяснил Ом. – А потом то некстати, то сил нет, то снова забуду. Сейчас рассказывать? Это забавно. — Дико, скорее. Работаешь с человеком в одной комнате, а у неё в голове альтернативная вселенная с твоим участием. И ты в этой вселенной очень странный человек. — Ты и, правда, странный. Ну, и я тоже. Я так думаю, нестранных вообще не бывает, мы просто не всё обо всех знаем. Мик улыбнулся и погладил держащую его руку, принадлежащую человеку, которого он разгадывал уже много лет, а после получения работы словно узнавал заново. И после назначения секретарём опять пришлось начинать сначала. — Рассказывай уже. Ом хохотнул: — Я даже хотел бросить несколько страниц на печать, чтобы потом с тобой разобраться, возможно ли то, что она там пишет. Во-первых, ты гнёшься так, как в цирке не все могут, но даже учитывая это, из-за моего темперамента передвигаться ты должен очень осторожно и вообще не сидеть. Никогда. А во-вторых, ты меня сознательно унижаешь весь день, заставляя бегать за тобой с бумагами, чтобы я был злее ночью, и я радостно мщу тебе за это ежедневно, еженощно и без устали. Результат я тебе уже озвучил выше. И ещё я там выше тебя на целую голову. Точнее, ты мелкий, как спичка. На руках тебя только так ношу. Аж завидно. Плавно взлохматив доступную часть волос Мика, Ом поцеловал взъерошенную макушку. Мик в ответ потёрся затылком о плечо друга и похлопал его по руке, чтобы тот не останавливался с рассказом. Ом прикрыл от удовольствия глаза. Им в последнее время редко удавалось выделить время для пообниматься, и вечер протекал очень нежно. И пусть скоро этого станет мало, но нега – чудесное чувство. Да вот даже обсудить чужую фантазию – море умиления на чьих-то живых тараканов. — Ты вот не знаешь, а я реально монстр, — продолжил он неторопливо. — Влюбился в тебя при первом твоём появлении в отделе и тут же бросил Рона, которого соблазнил раньше обещанием любить всю жизнь. Он из-за этого даже вернулся к жене. — Почему монстр? Поступил как джентльмен: как только влюбился в нового, сразу расстался со старым, а не тянул резину с обоими. — Конечно монстр, потому что я изнасиловал тебя уже через неделю, в течение которой нещадно тебя домогался по всем углам и пустым кабинетам. В результате этого ты бросил свою суперкрасивую и супербогатую невесту прямо у алтаря, и она очень рыдала. Потом ты пришёл ко мне домой, влепил пощёчину, наорал, и мне пришлось срывать с тебя одежду и насиловать снова. А так как кричать ты можешь только на меня, ибо только я знаю, какой ты на самом деле мазохист, а для остальных ты кисейная барышня, падающая в обморок от занозы, то в офисе ты продолжаешь притворяться паинькой. И только несчастный стол знает, чего тебе стоит, чтобы твои душераздирающие стоны, от которых по ночам соседи вызывают полицию, не были слышны по всему отделу, и чем я тебе затыкаю рот. Ужас. — Даже представлять отказываюсь, побуду кисейной барышней. И что? — Что «что»? — Возбудился от прочитанного? Не захотелось изнасиловать меня в реальности? По голове глухо щёлкнуло, и Мик зашипел, получив заслуженное. — А то ты не знаешь, что мне дорога в психушку, если ты хоть раз поморщишься. А вообще, девочка добрая. Рона, вот, домой вернула. Я, конечно, и так знаю, что гигант секса, но не думал, что настолько. Мик фыркнул, потирая макушку: — Что за девочка-то хоть? Откуда в моём отделе у неё столько свободного времени? — Из новеньких. Она шустрая и сообразительная, всё успевает. Короче, работает, как пишет – быстро и с огоньком. Работа в рабочее время, и горячий мужской секс вместо обеда. Мысленно перебрав всех новеньких, Мик кивнул. — А, помню, Нэн. С хвостиком. — Черт, её правда зовут Нэн? О, мама дорогая, у меня аллергия на это имя. Неудивительно, что она такая больная, все девушки с этим именем чокнутые. Точняк. Спрятав улыбку, Мик вернулся к прерванной мысли: — Ты сам любишь повторять – всем нужна разрядка. Возможно, именно поэтому её так легко и отпустили ко мне. Я ещё подумал, что с ней не так. Рады, наверное, сойти, наконец, с её страниц. — Скорее всего, ты прав. Может, поспрашивать там парней, или не признаются? Не ответив, Мик повёл плечами: — А я, говоришь, там гибкий? Моргнув, Ом быстро сделал выводы из смены темы: — Змей, прямо, а не демон, — ответил он и отправил руку в знакомый, но от этого не менее любимый путь по самому любимому телу. Вытянув шею, Мик запрокинул голову, ожидая поцелуя, который опоздал лишь на долю секунды, а когда всё смешалось, он мог только дышать, но никак не думать. Последнее, что он услышал, проваливаясь после всего в сон, было тихое: — Твои родинки не могут испортиться, глупый Микки Маус, и не важно, видно их или нет. * — Передай мне эту толстенную кипу, полную ужаса, Тен. – Ом с отвращением ткнул пальцем в груду документов на дальнем углу стола коллеги. Тот с усилием подхватил запрашиваемое, но всё равно крякнул, стараясь не растерять листы. — И тебе доброго утра, секретарь Ом. Что-то ты с самого утра в работе. — Спал я недолго, но хорошо, и кажется, удалось приснить себе немного покоя. Поэтому я свеж как огурец, и готов к труду и обороне. На этом моменте мне все верят и аплодируют. — Хорошо спал, говоришь? – Рон с готовностью оторвал голову от работы. — А как же Мышь? Что-то молчишь о нём уже лет сто. Не хватает сил даже на собственную фантазию? — Точняк, но, не поверишь, как раз вчера дорвался. Пересчитал родинки, все на месте, мир прекрасен, полное ми-ми-ми, вам приветы и улыбки. — Ну-ну, помаши и от нас. Ом, усмехнувшись, перетащил документы на свой стол и начал рассортировывать, делая пометки в ежедневнике. — Нет, я не понял, он уходит от темы? – Рон описал круг рукой, призывая друзей в свидетели, и Мия его по ней раздражённо хлопнула. — Да отцепись ты от Ома. Ну, нет никакой Мыши, и что? Конец света? Тебе заняться нечем? — Я и занят. Просто я настолько умный, что могу работать и говорить одновременно. Хомо современиус и коммуникабелюс. — Вот Кобелюс – это точно. — Между прочим, я женат! – Возмущённо открестился от беспочвенных обвинений Рон. – Кстати, Ом, у тебя телефон иззвонился. Что за сладенькая мелодия? Телефон вместо сахара в чай кладешь? Ом недоуменно оглянулся в сторону своего смартфона. Тот и правда наигрывал что-то, чего не должен был, из-за чего и игнорировался не менее половины полминуты. — Оооом! Кто это, кто это, Ом? Колись, братан! — Тен, не загораживай, кто высвечивается? — Да, мышиная морда, вроде. — Что?! Ом подхватил телефон раньше алчных до чужого парней и мазнул по зелёной сенсорной метке. — Мышь?! * Мик отпустил кнопку селектора, отключая остальной отдел, и улыбнулся, разглядывая отлично видимую отсюда спину любовника, который как раз в это время отбивался от нападок сразу двух друзей, желающих отобрать у него телефон. — Привет, Ом. Удивлён? — Да не то слово. Ты же в офис вообще никогда не звонил. Парни считают, что я тебя выдумал. — Может, так и есть? Прозрачная стена за жалюзи и половина кабинета за ним холодили сердце, и Мик положил на стекло руку, чтобы хоть как-то согреть несколько непреодолимых метров. Ом, наконец, отмахался от друзей, и уселся на место. Теперь был виден его профиль. Он не обернётся к директорскому офису. Лишь иногда будет опускать голову, прикрывая микрофон рукой, чтобы хоть так стать ближе к собеседнику. И ещё глупо ухмыляться и стараться не орать, а потому шептать, но не менее оглушительно. Ом всегда был шумным, грубым и бестактным. И только оказываясь ближе, можно было увидеть под этим чуткое сердце и душу, полную добра. — Чушь! Ты точно есть, иначе я одинокий девственник без перспективы отношений. Не-не-не. Не отвертишься. — О’кей. Не буду. Проснувшись сегодня посреди ночи, Мик лежал с открытыми глазами и слушал дыхание лежащего рядом Ома, стараясь понять, что его разбудило. Потом сообразил, что опутывающие его руки любовника случайно замяли кожу на бедре. Передвинувшись в более удобное положение, Мик закрыл глаза. И тут же открыл снова. Телефон Ома валялся, как всегда, на тумбочке у кровати, и поменять аватарку с мелодией на своём втором номере в его адресной книге было делом одной минуты. После чего с чувством выполненного долга затолкался обратно в объятья своего мужчины и спокойно уснул часа на три, пока секретарь не начал поднимать его на работу. Болтать о ерунде посреди офисной суеты – словно прогуливать нудный урок, и сладко и запретно. В телефон не видно родинок и строгого галстука, завязанного идеальным секретарём на его шее совсем недавно. Он сейчас не директор, он просто голос в телефоне, тот самый Мышь, в которого никто не верит. Он просто Мик. И даже так, в галстуке и в собственном кабинете в самый загруженный рабочий день он может хоть недолго, но побыть тем, кого искренне любят. Потому что иначе Ом на самом деле может решить, что его не существует. — Что будем делать вечером? – донеслось до Мика из трубки. Рон что-то возбуждённо кричал, размахивая руками, Тен пытался его приструнить, Мия одёргивала их обоих, а Ом светился улыбкой от уха до уха. — Не знаю ещё. В кино успеем? — Если только на ночной сеанс: через полчаса у демона встреча, и можно сказать, с неё начнётся истинный ад. Так что перевести дух смогу не раньше десяти вечера. О, погоди, внутренний вызов. За стеклом Ом подхватил трубку стационарного телефона, приложил к свободному уху, поморщился, слушая, бросил короткое «Понятно, спасибо», и нажал на расположенную рядом кнопку селектора: — Директор Мик, встречу с Пятым Директором отменили, у него прорвался аппендицит. Взамен посещение больницы. Я сообщу новое расписание. — Ясно, — ответил Мик в селектор. – Подготовь цветы и фрукты. И тут же добавил в телефон: — Ты там как? Ом за стеклом откинулся на стуле, устало массируя переносицу. — Блин, Мышь, по ходу, шансы на кино близятся к нулю, представляешь, сегодня ещё и в больницу переться, а это минимум два потерянных часа. Одной шишке оперируют острый аппендицит, а мне теперь все встречи перепланировать надо, а то демон взбесится, если кофе выпить не успеет. А ещё эти чёртовы фрукты! Надо посмотреть, будут ли сеансы после одиннадцати, что думаешь? — Может, разберёмся ближе к вечеру? — Наверное, это будет лучше всего. Прости. Притихший было Рон выметнулся откуда-то из под локтя, выхватил телефон и, приложив его к уху, отбежал подальше. — Ом, — пискнул Мик и прерывисто выдохнул. Затем отвёл от лица трубку, посмотрел на экран и коснулся значка отбоя. На последнюю выходку внезапно ушло слишком много сил. На что он надеялся, звоня Ому? Развеяться посреди офисной чинности? Заставить развеяться Ома? Ну что ж, тот определённо был рад услышать своего Мыша. И не рад – директора. Мик наглухо закрыл жалюзи и прислонился к ним спиной. Он мог быть и Мышью и демоном одновременно, но ему всё больше казалось, что это два разных человека. Во всяком случае, для громилы по имени Ом. Улыбка одному и усталый оскал другому. И Мик и Мышь по удостоверению личности носят одно имя – Варат Течапичайпог. Интересно, этот вариант Ом воспринимает как кого третьего? Он устал. И усталости всё больше, и всё меньше возможностей для улыбки. Изо дня в день все последние полгода, сколько Ом на него работает. — Зря ты в меня поверил. Я не справляюсь, Ом. Я совсем не справляюсь. * — Это баба! — Торжествующе заорал Рон, потрясая телефоном. — Какая тебе, нахрен, баба?! – Ом от души приложил друга между лопатками, и отнял захваченную собственность. Послушал и досадливо поморщился. – Ну вот, отключился. — ОтключилАсь. — Мышь – парень. Просто когда ты спёр телефон, он решил тебя разыграть. — О да, ты гений обоснуя! И как же он узнал, что я его спёр? Открыв и закрыв рот, Ом не нашёлся с ответом, но ему на выручку пришла Мия: — Да уймитесь вы, зато выяснили, что у Ома правда кто-то есть. Пусть не рекламируемый парень, а девушка, но и это неплохо. Всё не в одиночку. — Или это звонили из химчистки, например. – Внёс предложение Рон. — И он химчистке будет про аппендицит заливать? – Тен в сомнении крутанул рукой с зажатым в ней степлером. — Тогда, может, просто подруга. Не обязательно девушка. — В принципе, верно. Глубоко выдохнув, Ом уселся на место, поставил локти на стол и закрыл лицо руками. Мыши не было, как ложки у кинематографического Нео. До встречи оставалось менее десяти минут, отчёты так и остались не рассортированными, а понадобятся уже к двенадцати. И фрукты с цветами купить. И расписание переделать. Интересно, сколько они на самом деле пробудут в этой чёртовой больнице? Кстати, а в какую ехать-то? Директор к концу дня, точняк, если не свалится, то уснёт, едва умывшись. Кино? Помечтать, конечно, неплохо, но... Бедный Мышь. Какие тут могут быть свидания?

***

— Хиа Ом... Тот поднял взгляд на робкий голос. Перед ним стояла невысокая девчушка, по виду лет на пять его моложе, с легкомысленным слишком коротким хвостиком на макушке. Он даже помнил её имя – Нэн, и по документам они были почти ровесниками с разницей в пару недель. Четыре месяца назад она пришла в их отдел по обмену сотрудниками, устроенному директором Миком, когда он сплавил тех, кто не справлялся с работой в другие отделы, а взамен набрал себе оттуда работящих, но не вписывающихся. Слеш-фанрайтер Нэн была одной из них. Ом периодически прочитывал её творения, и если слог его устраивал, то содержание заставляло иногда нервно ёжиться, особенно когда от его бумажного двойника доставалось такому же бумажному директору сильнее обычного. Хотя ничего обычного там обычно не было. А больше всего Нэн любила не очень технически верные, зато весьма жаркие постельные сцены. Директору же, почему-то нравилось их читать, и Ом исправно распечатывал ему каждый появляющийся в её компьютере опус. Но учитывая, что её зарплату Мик поднимал уже два раза, его устраивала не только её литературная деятельность. — Да, нон Нэн? Девушка поставила перед Омом огромный пакет, и поклонилась, складывая под подбородком ладошки: — Передайте куну Мику, пожалуйста! – И тут же убежала, звонко цокая каблучками. Подняв одну бровь, Ом полез в пакет. Из-за его плеча тут же показались головы Тена и Рона. Мия тоже плавно выехала со своего места и культурно вытянула шею в общем направлении. — Что там? Взрывчатка? — Типун тебе на язык, Мия! — Так демон же её плющит всю последнюю неделю, навалил столько работы, что клавиатура дымится. Кстати, о клавиатуре. — Мия сверкнула на мужчин интригующим взглядом. — Она мне тут дала кое-что почитать, так вот, если бы это увидел наш дорогой директор... Да и тебе, Ом не стоит. — Загадочная, как Клеопатра, — прокомментировал тот её слова, старательно ощупывая содержимое высокого пакета и не решаясь заглянуть внутрь. — Да Ом, тебе вредно, а мне вот, например, дала, — гордо выпятился Тен. Рон тут же с готовностью заржал: — Ох, вот прям Мия так тебе и дала. С тех пор, как она постройнела, на неё половина мужиков в компании пялится. Ты в пролёте, дорогой. — Дурак ты, Рон. Мия постройнела от непосильной загрузки и сверхурочной работы, а ты со своими пошлостями. — Так дала ты ему или нет? – уточнил Ом, и Мия фыркнула. — Почитать я ему дала. А тебе не дам. — Вот так всегда, как что интересное, так мимо кассы. — Просто эта милая девочка пишет прикольные вещи про тебя и демона, — осклабился Тен. Рон предупреждающе толкнул его в бок, а Ом озадаченно моргнул на пакет в своих руках. По всему выходило, что там большой термостакан и что-то хлебобулочное. Обернувшись к Тену, Ом пожал плечами. — Не взрывчатка точно. И не та писанина, про которую зажимается Мия. Кстати, ты читала про отдых в горах? Она там надела на демона розовую шапочку с неко-ушками. Я чуть не сдох. — Ты читал?! – Голоса всех троих друзей слились в один, а Ом сделал самодовольную рожу и раскланялся благодарной публике. — Что, и директор видел? Ом легко кивнул и, наслаждаясь эффектом, подхватил пакет, запихнул его подмышку и понёс в сторону офиса. Термокружка это, конечно, хорошо, но всё-таки не термос. А кофе Мик предпочитал горячий. Открывая дверь, Ом привычно оценил цвет лица директора и количество бумаг перед ним. Пока всё было в норме. Мужчина поставил пакет на столик, передвинув пару папок, а одну, уже отработанную, убрал на место. — Малышка Нэн передала вам завтрак, директор Мик. Похоже, она узнала, что вы не дали её уволить на прошлой неделе. Угораздило же её бывшего начальника просить её вернуться в таких оскорбительных выражениях. Да и сама не лучше – не стоило столь эффектно выкладывать перед ним тексты с его участием. Уборщик сверху – это перебор. — Ясно. — Лаконично отозвался Мик, двинул плечами и потянулся, расправляя затёкшие мышцы. Затем выбрался из-за рабочего стола и сел на диванчик перед проворно сервированным столиком. – Что принесла? — Кофе с булочками. Из очень хорошей кофейни и очень хорошей пекарни. — Наверное, потом впишет это в очередной текст. — Скорее всего. Кстати, я сказал парням, что знаю об этом. — И как? — В шоке. — Ещё бы. – Первый же глоток подтвердил оценку Ома, и Мик на какое-то время погрузился в магию вкуса. — Пожалуй, надо делать тебе более плотный завтрак. Ответом был вздох. — Какой завтрак, обед скоро. И ты сам сказал, мы его пропускаем: встреча с директором из «Магнетик». — Кстати да. И, кажется, Нэн это слышала. Молодец, девочка. — А ты нет. — Да ладно, — отказался от упрека идеальный секретарь. — Я бы купил позже. — Ну да, ну да. Возьми кусочек булочки. — Мм, правда вкусно. Дай глотнуть. — Обойдёшься. * — Чертов «Магнетик»! Мик поднял глаза на матерящегося секретаря и уточнил: — Чем тебя не устраивают успешно завершившиеся переговоры? — Длиной! Снова проторчали в больнице больше часа, какого демона Пятый столько болеет?! С момента своего аппендицита он три раза выздоровел и четыре заболел – шел бы на покой и там лечился, а то уже задрало по больницам валандаться! Потом этот хренов директор хренова «Магнетика», из плюсов только хороший кофе в обед, да и тот ты весь в одно рыло выпил, а у меня свидание горит! Перманентно, блин! Нет, это нормально, ждать свидания целый квартал?! Кино, всего лишь кино! Но нет, работай, ходи по встречам, паши, сей, собирай, обрабатывай, на кой сдалась тебе эта личная жизнь?! О, послушать, как Ома несет, всегда было интересно. Мик уже почти забыл о том единственном разе, кода позвонил Ому в офис – слишком горькое осталось послевкусие, чтобы хранить его в памяти. А Ом, оказывается, помнит. Свидание. Неужели они у них когда-то были? Мик двинул плечами, разгоняя кровь в усталых мышцах. Часы показывали десять вечера, вокруг них незыблемо раскинул свои декорации офис, и для свиданий действительно было поздно. — А ты договаривался? — О чем? — О свидании. Ом, скорчил гримасу. — Может, ещё в ежедневник стоило записать? Думал, закончим раньше, успеем на вечерний сеанс. Что там сейчас идет вообще? — Что ж ты не поинтересовался? – Ситуация складывалась глупей некуда, и Мик даже ощущал себя немного лишним. Словно директор, влезающий в личную жизнь подчиненного. А тот отрицательно двинул головой: — Получится, что отчёт готовлю, маршрут выбираю, в расписание вписываю – какое это тогда свидание? Где романтика? Не хочу ничего планировать, если это касается Мыши. И, соответственно, ничего не успеваю. – Вспышка прошла, и Ом нахохлился, пиная ножку кресла, в котором сидел словно мальчишка, получивший нагоняй. — Не думаю, что Мышь рассердится..., — вкрадчиво предложил Мик. — Да что ты можешь знать, — отмахнулся страдалец. – Он ничего не скажет, мило улыбнётся, посмотрит смиренно своими глазищами, а сам загрузится так, что я потом вовек не распутаюсь с последствиями. — Не перегибаешь? – Осторожно уточнил Мик, чуть отодвигаясь ближе к спинке своего кресла и борясь с желанием подобрать ноги. Что-то Ом сегодня совсем с головой рассорился. — Куда там, скоро в кошмарах сниться начнет. Боюсь я за него. И Мик поинтересовался: — А за меня? — И за тебя, директор. Спать надо больше. Работать меньше. Думать – вообще перестать. Но разве тебе это предложишь? И вообще, парня завести. А то от одиночества скоро прямо на рабочем месте с секретарем начнешь шашни крутить, как в историях Нэн. — Ом... Тот обхватил лицо руками, надавливая подушечками пальцев на глаза, и медленно покачал головой. — Дурь несу, да? — Ты переутомился. — Наверное. Пошли домой. Если есть время на подобные бредовые диалоги, можно сваливать с чистой совестью. Прошитые папки легли ровной стопкой на краю стола, и Ом поднялся: — Я подгоню машину. Спускайтесь, директор. А Мик долго смотрел ему вслед, даже когда Ом покинул кабинет, затем офис, и, наверное, даже дошел до парковки. — Это безумие, Ом. Это реально безумие, пи Ом...

***

Умыв лицо, Мик снова задержал взгляд на проявившихся родинках. Накрыл пальцем одну, потом другую, а затем обе. Оставшееся лицо изменений не претерпело, но ему в который раз казалось, что наличие и отсутствие всего двух точек может вывернуть наизнанку целую жизнь. — Мик, хватит пялиться в зеркало, жратва стынет! – донёсся до него жизнерадостный голос Ома. — Иду! — Поспешно крикнул молодой мужчина и выключил воду. – А креветки будут? — Могу тебе даже одну на нос надеть. Стол богато не выглядел, да и времени не было на особое богатство, как и аппетита, впрочем. Полночный ужин – не лучшая диета. Но то, что было – было точно очень вкусным. Мик одобрительно хлопнул в ладоши, уселся за стол и навострил палочки. — На нос не надо, разве что сам снимать будешь. — А я могу, — горделиво ответил Ом. – Сейчас пожуем немного, и я сразу как надену, так и сниму. — Озабоченный. — А что? Жуй быстрей, а то сам кормить буду. — Корми. — Оу, и кто тут озабоченный? Поесть они, всё же успели. А когда Ом взялся за последнюю в пиале креветку, Мик почувствовал, как сбивается дыхание от искр в глазах напротив. Ом, креветки, офисные столы, деловые встречи – всё красиво смешивалось в странную кучу-малу, и руки любовника на своём теле он воспринял, как дар богов. Не думать. Только чувствовать. Наслаждаться, пока на нем нет галстука. Пока есть родинки. Пока Ом видит его Миком. Пока он снова не стал для него директором. Ночью, кутаясь в любимые руки, обнимающие его даже во сне, Мик не мог сомкнуть глаз. Кино в который раз сорвалось. У них нет времени ни на что, что не запланировано заранее, даже сегодняшний вечер, скорее исключение из правил, чем норма. Обычный их досуг – ужин на скорую руку и провал вместо сна, когда старший партнёр засыпает, едва успев сказать «Спокойной ночи». А сразу следом утро, Ом стремительно превращающийся из любовника в секретаря, дорога до работы с видом на суровую макушку привычно невыспавшегося водителя, беготня, бумаги, отчёты, встречи, чужие неискренние улыбки, плохо завуалированные прощупывания и пункты расписания, один за другим деловито помечаемые исполнительным секретарем, как выполненные. Может, Ом прав? Может, разделить, к черту, директора Мика и милашку Мыша? Ом же делит. Да, для него это необходимо, чтобы не ошибиться в разговоре, не сболтнуть лишнее, и не подставить руководителя. Вот и лезет это разделение в личную жизнь. Если у Ома это роль, в которую он слишком сильно вжился, а что тогда это у него самого? Он вполне допускает планирование свиданий, и если Ом решит изнасиловать его в офисе в лучших традициях пера малышки Нэн, то лишь закроет глаза и позволит это сделать. Или вызверится? Уволит секретаря за распущенные руки, дурь и безалаберность во время рабочего дня? Влепит пощёчину и пошлёт нашкодившего подчинённого до ближайшего центра вакансий? Как он поведёт себя? Кто будет для него Ом? Кто будет он для Ома? Какая ипостась демона окажется сильнее? Они – два оборотня. Два демона. И если у Ома один облик для работы, а второй для любви, то у него всего один лик и по крылу к нему. И то крыло, что для любви, всё больше отсыхает. Окончательно запутавшись в переставших быть связными мыслях, Мик зажмурился и сильнее вцепился в обнимающие его руки. Он – Мик. Его обнимает Ом. Они вместе уже много лет. Мик любит Ома. Ом с ума сходит по Мику. У них всё хорошо. Всё хорошо. Точно хорошо. Обязательно. И только предчувствие ничего хорошего не обещает.