Демон, Ом и офис между ними

Размер глаз По спорил с глазами юных героев японской анимации, и впервые в жизни он не находил слов. Мия, Рон и Тен с опаской следили за его попытками начать говорить, но всё сводилось к глубокому дыханию, хрипу и новым дыхательным упражнениям. Пока всё, что знали сотрудники аналитического отдела, это что демона опять дёргали на заседание пятёрки, на этот раз расширенное присутствием Воспитателя Бо. И после этого совещания демон был настолько схож со своим прозвищем, что Ом, не заморачиваясь на ранги, размашистыми знаками расшвыривал с его пути всех встречных. После чего они заперлись в директорском офисе, и стойко противостояли попыткам выяснить у них подробности. Это было не особо сложно – всего лишь не открывать дверь, опустить жалюзи и игнорировать нагревающие стекло взгляды. Мия щёлкнула пальцами перед По и тот вздрогнул, отводя остановившийся взгляд оттуда же, куда смотрели все остальные. — Колись, ты же уже всё понял. Тот снова хрипнул что-то неразборчивое, и Мия оперативно впихнула ему в руку стаканчик с водой. — Хлюпай и говори. — Узнай, пожалуйста, не добавили ли кресло в кабинете Пятёрки, - ответил тот, сделав пару глотков. – Там же их семь, верно? Для Пятёрки, Президента и Генерального. Плюс ряд стульев для посетителей, на котором обычно сидел наш демон. — Точно, сегодня же ещё и Бо был. И что тебе со стула? — Сначала узнай. Мия стрельнула взглядом в сторону жениха и тот, закатив глаза, выскользнул из их тесного кружка. Вернулся он уже через несколько минут. — Как раз сейчас устанавливают. По ходу, у нас теперь будет Шестёрка директоров. Правда, ставят на некотором отдалении от остальных. Опять политика, наверное, какая-нибудь. — У.... – По снова приложился к стаканчику. — Ну теперь говорить можешь? По кивнул. — Вся эта политика может означать только одно – демона назначили шестым в Пятёрке. — Что?! — Да не орите вы, прямо хуже меня. Заметили, как демона перекосило? Ещё бы они не заметили. Даже Ом, судя по всему, его ещё таким не видел. — Но разве он не должен радоваться? — Радоваться?! Вы что, идиоты?! — Тише, тише, По...! Тот снова принялся дышать. Мия смоталась за новым стаканчиком, прихватив немного сахара, если вдруг придётся подать сладкой воды дышащему на ладан источнику информации. — Насколько я помню, за Бо осталось место в совете директоров, по-нашему – в Пятерке. Он его не использовал, но и дающие на это право акции не продавал, как его ни окучивали. Рон слегка покрутил в голове сказанное: — И что? Может, решил вернуться, и это ему, а не демону, ставят кресло. — Да Бо не кресло, а надгробие ставить надо – он уже года два умирает. Никакого смысла вводить его в круг нет. — Ну, раз так долго умирает, может, и не умрёт? — Ну, раз передал свои права нашему дорогому директору, — передразнил его По, — значит, всё таки пришёл конец и этой верёвочке. — По, ты вообще за базар отвечаешь? Откуда ты всё это можешь знать? — Млять, Рон, хоть ты и мой начальник, кто из нас кучу лет проработал в аналитическом отделе? Ты вообще два плюс два сложить можешь? Раз: демон нравится Бо, который является человеком Президента, плюс, Президент прикрывал демона и раньше. Два: внутри Пятёрки нет согласия, кто-то из них тянет в сторону, и демон знает кто и как. Остальное – простая математика. — Меня ещё на исходных колбасить начало – признался Тен. — Что там знает демон? — Кто ворует, идиот. Шансы найти были мизерные, но демон смог. Как иначе, по-твоему, он загрёб столько работы? Он же не только всю компанию обсчитывает, но и пропускает через отдел финансовую отчётность по всем филиалам и даже партнёрам. Если бы он мог этими деньгами ещё и распоряжаться, то стал бы Президентом, сечёшь? — Мы, правда, это делаем? – сбившимся с шёпота на хрип голосом спросил Тен. — Что именно? — Считаем деньги всей компании? По наклонился к нему и заговорщицки прошептал в самое ухо: — Кретин. — А я, идиотка, думала, что демон от нечего делать по всем сусекам нам работу ищет, чтобы не расслаблялись... — И что, демон теперь уйдёт в Пятёрку? А мы как? — От нас он никуда не денется: мы его единственный якорь. Потому что здесь начинается самое интересное, – осклабился По, и Мия пожалела, что у него сегодня вообще прорезался голос: немым он был куда приятнее для её уже и так перегруженного мозга. — Давай уже, добивай. Ты тут кучу лет работаешь, как тебя раньше не пристукнули...? Тен закрыл ей рот рукой и взглядом подбодрил По на продолжение рассказа. Мия положила пальцы поверх рук жениха, не пытаясь высвободить губы, и тоже приготовилась слушать. — До сегодняшнего дня демон был мелкой сошкой. С огромными полномочиями, но всего лишь директором одного из великого множества отделов нашей компании. Он жонглировал цифрами, но его никто не рассматривал фигурой более серьёзной, чем балаганный жонглёр. По сути, он был невидимкой. Если бы кто-то из высшего эшелона всерьёз начал катить на него бочку, то этим обнаружил бы свою в нем повышенную заинтересованность, что вызвало бы ответные вопросы, причём вовсе не со стороны демона. — А сейчас...? — А сейчас его вытащили из тёмного угла, и можно сказать, объявили открытым сезон охоты на него. — Ты же говорил, Президент на его стороне... — Два варианта: это предложение исходило от Пятёрки, которую пролоббировал тот, за кем охотится демон, либо Президент решил перевести его на новый уровень в надежде, что разворошённый им улей какую-то пользу да принесёт. В первом случае Пятерка действует на опережение, чтобы извести его раньше, чем Президент всё узнает (но тут есть противоречие – сначала подняли, чтобы затем уронить – слишком очевидно), во втором случае Президент уже знает, кто в его доме нехороший человек, но не знает, как его за это наказать, а потому кидает выполнившего свою миссию демона в глубокую воду и будет наблюдать, выплывет ли он. Я за второй вариант. — Мамочка... — Один раз он уже совершил чудо, может, удастся снова. — Лучше бы ты и дальше молчал, По. * Ом посмотрел на телефон, открыл длинную смс, внимательно прочитал и, крякнув, убрал телефон обратно. — Кто там? – вяло поинтересовался Мик. — Рон с отчётом от По. Ты как всегда прав – По умница. А когда перестал болтать обо всем направо и налево – так и вообще кладезь. Но ситуации это не меняет. Мик не ответил. Его лицо всё ещё отражало один из безымянных кругов ада, и Ому хотелось начать его трясти, чтобы его директор хоть чуть-чуть пришёл в себя. Да, плохо, точнее, даже очень плохо, но в любом случае – жизни их никто не лишит. Увольнение с позором и затруднения в поиске новой работы – да, но не более. Мик, как всегда, всё принимал слишком близко к сердцу. Компания – ещё не вся жизнь, вон, европейцы вообще держат азиатскую корпоративную культуру за дикость, считая, что работу нужно и должно менять, а не рвать жилы во славу одной-единственной. Да и на этой было ещё слишком много запанированных в ежедневнике дел, чтобы изображать из себя страдальца. Снова подал голос телефон, на этот раз звонком вызова. — Крис? Нет, не сегодня, у нас тут... хотя погоди, — Ом вопросительно посмотрел начальство, рубанувшего воздух протестующим жестом. — Как можно скорее, — пояснил Мик. «И то, правда», — подумал Ом, найдя, наконец, способ встряхнуть новоиспечённого шестого директора «Великой Пятёрки». — Крис, если в твои планы не входит ничего масштабного, то я могу сделать окно на два часа через два часа. Пойдет? Своди его куда-нибудь, чтобы некогда было думать. После у нас важное совещание, но не дольше часа, а оставшееся я раскидаю по другим дням и людям. «Если Мик выйдет живым с этого совещания». * — Сначала я подумал, что безупречный Ом дивным образом забыл подготовить заветный пакетик «ночую-не-дома», но сейчас понял ход его мыслей, — Крис ласточкой нырнул в хлопковые волны постели Мика, и улегся поверх сбитого одеяла на живот, согнув в коленях ноги и шевеля пальцами, как плавниками. Мик усмехнулся. Нотка сумасшествия Криса оказалась очень кстати, как до совещания, вытряхнув его из близких к смерти мыслей, так и после, когда его полтора часа планомерно закатывали под асфальт на сокращенном заседании Пятерки, состоящем только из него и ещё пятерых. И если говорят «нужен, как собаке пятая нога», то он вообще был шестой и рос, похоже, из спины несчастной псины. Благожелательно на него смотрел, пожалуй, только Четвертый Директор, и сочувственно Первый. Взгляд Третьего не предвещал ничего хорошего, а лица Второго и Пятого вообще ничего не отражали. Главный их вопрос был – с какой стати Бо отдал ему своё кресло. На него Мик ответить не мог, мог только предполагать, и эти предположения были его личной интеллектуальной собственностью, чтобы делиться ими с посторонними людьми, с которыми судьба (в лице Президента) свела его в одном кабинете. Он ушел в глухую оборону по типу «какая честь, сам ничего не понимаю, позаботьтесь обо мне» и держался за это всё изматывающее время, когда пятеро треплют одного, который им, вроде как равный, а на самом деле даже не ровня. Мик сам себе напоминал отрубленную голову, летящую в порыве ветра в преисподнюю, но из последних сил цепляющуюся за зубами за деревянный настил эшафота в надежде, что ветер утихнет и тело прирастёт. Ему было нужно время. Хотя бы неделя, чтобы хоть как-то успокоить подводные течения и заручиться пусть не поддержкой, а как у Сов Совыча – хотя бы отсутствием противодействия. Первый и Четвертый Директоры за Президента, но и им сейчас сложно – именно Президент его втравил в это, а значит, и им не следует вмешиваться. Да кто он, вообще, этот директор аналитического отдела? Суть – выскочка. Отработал чуть больше года и резво прыгнул в дамки, когда даже пешкой толком побыть не успел, что уж там говорить о пересечении всей доски. А вокруг него стояли ферзи, и ходов отступления было меньше, чем перекрывающих их фигур. Но стиснуть зубы и терпеть. Крис, наверное, уже свёл с ума ресепшн, так как пропускать его внутрь Мик запретил – не хватало ещё праздношатающегося по коридорам плейбоя, который пристаёт к каждому проходящему, с вопросом, где его Мик, раз его нет в кабинете, а час уже прошёл. Крис, и правда, достал ресепшн, но чуть иначе, чем думал Мик. Он сидел с внешней стороны турникетов в специально принесённом для него кресле и, заложив ногу за ногу, потягивал чай из прозрачной стеклянной чайной пары, закусывая пирожным из ближайшего кафе. А вокруг порхали целых три сотрудницы, меняя одну восторженную позу на другую. — Ты и тут нашёл поклонниц, а вроде, уже почти год как не поёшь. — Первым делом Мик прошёлся по волосам любовника расслабленными пальцами, и уже от одного этого прикосновения по коже забегали полные энергии мурашки. Молодой мужчина прикрыл глаза, наслаждаясь этим чувством. — Всего десять месяцев, и это только ты про меня не слышал, — ответил Крис. Запихнув в рот последний кусок пирожного, он запил его чаем, и с улыбкой вернул чашку девочкам на стойку. — Почему не слышал? Ом разжился парой дисков. Приятно послушать на ночь глядя. — Зная тебя, как раз ночью ты их и слушал. Кстати, у меня их всего два, так что ты знаком со всем моим творчеством. Да, — сменил он тему, — горки помогли? В выделенное Омом окно он притащил Мика в городок аттракционов и тот вдосталь на них прокричался, зависая на огромной скорости вниз головой, которую бессменный секретарь попросил на время выключить. Пожалуй, это стало основой того, что его рассудок остался глух к попыткам его погасить во время полуторачасовой головомойки. — Очень, спасибо. Все три девицы замерли поодаль, умилённо сцепив перед собой пальчики и глядя сверкающими глазами, как руки их кумира ползут вверх по стройному телу демона из аналитического, и при этом не только не отваливаются, но при поощряющей улыбке последнего ещё и выражают намерение вскоре перешагнуть грань приличия. — Пошли уже отсюда, Крис. — С удовольствием. Ко мне? — Нет, хочу домой. Девочки, мой секретарь уже вышел? — Сказал, что будет ждать у выхода. — Отлично. Спускаясь по ступеням, Крис задумчиво следил за Омом, распахивающим перед ними заднюю дверь автомобиля Мика. За своим он решил прислать кого-нибудь позже, а сейчас был не против прокатиться в качестве пассажира в тесной близости от предмета своей нечаянной влюбленности и за спиной самого непонятного секретаря в истории человечества. Лифт они ждали долго – тот застрял где-то на верхних этажах и гудел туда-обратно, видимо что-то перевозя. За это время Ом успел поставить машину на стоянку и, к удивлению Криса, присоединился к их компании. Двери, наконец, соизволившего приехать лифта раскрылись, и все трое сделали единый шаг внутрь. Крис нахмурился, но Мик выглядел безмятежным, а Ом, как всегда, собранным. Поднимались они в молчании, и что вышли все на одном этаже Криса уже не удивило. Может, Ом каждый день квартиру босса на наличие бомб проверяет, кто его знает. И потом, видя как секретарь, вместо того, чтобы распахнуть перед ними входную дверь, скрывается в проёме соседней, сделал долгий выдох. Понятней Ом не становился. — Твой секретарь живёт через стену от тебя? — Да, очень удобно, — ответил Мик, снимая ботинки и ставя их на полку. — И чья это была идея? – Крис начал пристраивать свои рядом, заодно поправил неровно стоящую обувь любовника, направив её носками вперёд. — Моя. — Спорю, Ом был счастлив. — Не особо. – Мик оглядел прихожую, и перед тем, как выключить свет, слегка сдвинул переднюю часть своих ботинки набок. — Я поставил его перед фактом, и ему пришлось смириться. — Странный он, — прокомментировал Крис, проходя внутрь. — А я? – ответил Мик. – Повесив пиджак, он прошел в ванную комнату, оставив Криса осматриваться. — А ты – прелесть. Думаю, такой драгоценности как ты, нужна такая оправа. Пусть даже и грубоватая. О, это твоя кровать?! * Включив свет, Ом оглядел комнату. На полке над телевизором плотно, как книги, стояли рамки с фотографиями. Когда он собирал свои вещи, забрал их себе все до единой. В новой жизни Мика они были лишними, и сегодня Ом грустно похвалил себя за предусмотрительность. Но в то же время, в сегодняшней ситуации он был беспомощен, как кутёнок, а Крис своей энергией взведённой пружины оказался именно тем, кто в состоянии вытащить Мика из глухого чувства обреченности и придать силы барахтаться дальше в том кувшине, в котором оказался по воле фатума. Что ж, оставалось надеяться, что под лапками его Мыши не вода, а молоко достаточной жирности и он сможет сбить его в масло, чтобы найти опору для нового прыжка. Вытащив одну рамку, Ом вгляделся в изображение. Выпускной Мика. Где-то рядом фото с выпускного самого Ома. На последней – они в компании Пуна и Но, на первой – какой-то мелюзги из параллели Мика. Если напрячься, то Ом мог вспомнить их имена, а вот тот, крайний, со стрижкой ёжиком, мечтал влезть между ними, не судом преследуя Ома. Кажется, именно из-за него Мик впервые сказал, что они расстаются. Пришлось устраивать показательные разборки, ежиголовый всё понял и даже умудрился остаться другом Мика. Вспоминать минувшие страсти было и смешно и больно. Сейчас он не только не мог шугануть парня за стеной, но и желал ему остаться там как можно дольше. Раз Мик не может опереться на его собственную руку, уже не принципиально, чья рука даёт ему опору. Лишь бы эта опора была. И не важно, что на самом деле ему ни на кого опираться не надо, проблема состояла в том, что Мик искренне считал себя слабым, а потому искал того, чьей силой сможет оправдать свою. А Ом, наоборот, считал свой уход из дома глупостью, самостоятельную жизнь с влюблённым ребенком на руках блажью, а то, что они живы и до сих пор относительно вместе – странным вывертом насмешницы судьбы. Неисчислимое количество раз он хотел, не слушая протестов, подхватить Мика и отнести его домой, насильно сдав родителям, чтобы тому не приходилось расплачиваться за ошибки своего старшего товарища. Пусть Ом дурак, он всегда им был, но Мик-то при чем? Ему-то всё это за что? А теперь Мик вынужден воевать на таком уровне, на который при нормальном стечении обстоятельств не мог претендовать ещё лет двадцать. Ему бы подниматься шаг за шагом и оказаться на вершине закономерно и при всеобщем одобрении, но нет, из-за чьих-то не вовремя подвешенных перед носом впечатлительных детей морковок начальствования, Мика с батута забросили на верхний этаж, без страховки и удобной лестницы за спиной, и сорваться ему гораздо легче, чем удержаться. И что он делает? Обвиняет Ома? Нет. Дерётся. Сцепил зубы, вцепился в Криса и дерётся. И, слава богу, что они расстались – Ом бы просто не смог поддерживать его в сложившейся ситуации. Его руки в который раз опускались перед необъятностью задачи. И на этот раз Мик не устроит ему истерику за малодушие. Не пнёт в голень, популярно объясняя, что это его только выбор, и если Ом хочет свалить, пусть валит домой сам, а не решает за него. Тогда, кажется, он выгнал его навсегда во второй раз. Из «навсегда» Ом вернулся уже к вечеру. Принёс мороженое, свиную вырезку, упаковку риса и был прощён, стоило ему войти в их жалкую квартирку. И тот ужин был, наверное, самым вкусным за всю предыдущую историю их совместной жизни. Кстати об ужине. Чем они там, голодные, занимаются? Задвинув рамки обратно, Ом схватился за телефон. Время ещё детское, доставка точно работает. * Телефон Мика подпрыгнул, запиликав что-то знакомое, и Крис без удивления увидел на экране рожу Ома. — Ало? — Крис? – удивился голос в трубке, и парень удовлетворённо улыбнулся. — Угадал, возьми с полки пирожок. Чего тебе надо? Мик умывается. — О, — сказал голос, и Крис нахмурился. — Что значит твоё «о»? — Да ничего, прости, директор ведь уже перед тобой умывался. Крис закрыл глаза – про странности этой парочки можно было писать книгу. — Нет, ещё не умывался. И опережая твой слишком личный вопрос, который ты всё равно задашь – в прошлый раз он умыться не успел. Да, я могу спать с неумытыми красавчиками. И с какой стати тебя волнует, был ли он умыт, если не волнует, спал ли он со мной? — Выйдет – поймёшь. А вообще я звоню узнать, что заказать на ужин. Крис пожал плечами. — Без разницы. В принципе, я и сам могу. Точно, сам закажу. Есть у меня на примете один чудесный ресторанчик, где работают на вывоз. — Вывоз? О, тогда прости за беспокойство. — Да нормально. Я и на тебя заказ сделаю. — Спасибо. Когда Ом отключился, Крис недовольно посмотрел на телефон. «Мог бы поблагодарить и менее сухо. А то аж по пищеводу проскребло». Хотя, кто его знает, этого чокнутого секретаря, может то, что еду директору заказывает кто-то другой, оскорбляет его секретарские чувства? Тряхнув головой, Крис легко отогнал лишние мысли и сосредоточился на главной: что такого в умывании Мика, из-за чего его секретарь говорит «о»? Умывался Мик долго, Крис даже успел дозвониться до ресторана и заказать дежурное меню. А когда вышел, Крис впился взглядом в его фигуру, как коршун в голубку, выискивая отличия. Вроде, уже видел его вполне себе голым, но и сейчас, в банном халате, Мик выглядел не менее сексуально. Ноги. Бедра. Талия. Руки, держащие полотенце, которым Мик промокал волосы, склонив голову вперёд и набок. Беззащитная шея манила к себе, как и небрежный запАх самого халата, роняющего клин выреза почти до талии. — Что-то не так? – спросил Мик, отводя полотенце и откидывая полусухие волосы ото лба на затылок. И Крис сказал: — О. Мик недоумённо распахнул глаза, и пока его парень приходил в себя, указывая застывшей в воздухе рукой на его лицо, дотронулся до двух родинок на щеке, сияющих после душа во всей своей непревзойдённой прелести. — Ом, ты чёртов чертяка! — воскликнул, наконец, Крис, и дальше Мик уже ничего не мог поделать ни с собой, ни с темпераментом внезапно оказавшегося рядом любовника. Ужин принесли в аккурат, когда Крис отпал от своей жертвы, все ещё не в силах справиться с дыханием. Мик тяжело дышал рядом, и по его страдальчески сведённым бровям было сложно понять, насколько ему понравился экскурс в бескрайнюю страсть натуры Криса. — Ты в порядке? Мик с некоторой задержкой кивнул. — Просто не привык, прости. — Нельзя же так запускать сексуальный вопрос. Крис накинул сдёрнутый ранее с Мика халат и пошел открывать дверь. — Если бы не твои навыки по соблазнению, против которых я бессилен, как ребенок перед конфетой, я бы решил, что ты девственник. Впрочем, против этой версии ещё и твой возраст. В дверь сунулись несколько человек с пакетами и столиком, шустро его сервировали перед постелью с кутающимся на ней в одеяло Миком и растворились в вечерних сумерках. Крис втянул запахи, помогая себя руками. — Норм. Кушать подано, мой прелестный Мик. Кстати, понимаю, вопрос нескромный, но сколько их у тебя было? Ну, любовников. Меня можешь не считать, я сам себя посчитаю. – Оценив затянувшееся молчание, Крис пошел на попятную: — Ну ладно, не обязательно точно. Хотя бы примерно – штуки, десяток, или «прости, забыл, куда дел дневник пикапа»? Хей, что ты такой серьёзный, в самом деле?! Я же смеюсь! Глядя в потемневшие глаза, Крис уже жалел о заданном вопросе. Но Мик внезапно вынырнул из задумчивости: — Прости, вспомнилось разное... — ОК, считай, я ничего не спрашивал. — Да нет, нормально всё. В моём дневнике была бы заполнена только одна страница, да и содержала бы всего два имени. Причем второе безо всяких усилий с моей стороны. Ты. Ты как подарок в мои руки, Крис. Спасибо. Почувствовав, как непривычная краска смущения находит на лицо, Крис в который раз удивился тому, как под завлекающим взглядом Мика вся его жизнь катится колесом, вставая с ног на голову. Как он это делал? Почему никак не удавалось сохранять с ним эмоциональную дистанцию, как это было со всеми его предыдущими мужчинами? И отчего-то вспоминался наивноглазый Мун, который так же колотился о его непробиваемость, как сам Крис пытался приблизиться к явлению по имени «Мик». А тот не то, чтобы не подпускал, но и понять его не получалось. Муна он в итоге подставил из-за собственной беззаботности. В наказание самому себе ушел из шоу-бизнеса, а что стало с влюбившимся в него парнем, он не интересовался. В конце концов, тот был пострадавшей стороной, а потому после ухода с его горизонта скандального соблазнителя всё должно было быть в порядке. А Мик был здесь и сейчас. И говорит, что он, Крис всего второй мужчина в его жизни. И это в двадцать шесть лет! Обалдеть, тогда неудивительно, что если не считать раскованности, в постели он ведет себя, как в первый раз. Похоже, у его бывшего был тощий огрызок. Тогда понятно становится и где он научился так манить – небось, всё время отношений ходил неудовлетворённый. Бедняжка. — Есть будем? – спросил он, чтобы отвлечься. — Приятного аппетита, Крис. * — Слушай, пока я посуду на кухню носил, всё думал: а та дверь, она же к Ому, да? Мик согласно кивнул и перевернулся на другой бок, пытаясь лечь удобнее, а так же размышляя, сказать ли Крису, что не стоит перед оргазмом так сильно блокировать его руки, а то синяки останутся, или пусть его, всё равно рукава длинные. Сначала Криса привели в неистовство пресловутые родинки, потом мысли о его очередности в личной жизни Мика, и в результате запястья заметно ломило. Лучше, всё-таки, наверное, не стоит, а то ещё будет отвлекаться на удобство его рук и ненароком повредит что-нибудь более нежное, чему и так достаётся. — А он не припрётся сюда? – Продолжил между тем Крис. — Зачем ему? — Нет, ну просто. Есть же дверь, а она, как я понял, с обеих сторон открывается таким пропуском, как рядом висит. — Угу. Но тут такая штука..., — Мик привстал и приложил сложенные лодочкой ладони к груди сидящего рядом Криса. – Пропуск с моей стороны, это право, но не обязанность, а с его – обязанность, но не право. Я пропуском не пользуюсь, так как там квартира моего подчиненного, в которой мне совершенно нечего делать. А Ом может им воспользоваться, только если я его недвусмысленно позову. — Поздравляю, вы оба сумасшедшие, которые нашли друг друга. — Ревнуешь? – лодочка ладоней разошлась, накрывая грудь ревнивца растопыренными пальцами, и лёгкий толчок пострадавшими запястьями вкупе с чертовски обольстительным взглядом заставил Криса поперхнуться. — Истинный демон..., - выдохнул он, подхватывая Мика в объятья. — Ай, раздавишь! — Всё, решено! — Крис выпустил свою жертву, поднялся на колени, взмахнул одеялом и укутал их обоих уютом хлопковой пещеры. – Я остаюсь! Мик озадаченно хлопнул глазами: — А ты собирался уходить? Рухнув в темноте рядом, Крис перехватил любовника поперек туловища и изо всех сил прижал к себе так, что тот смог только зашипеть, переживая за целостность рёбер. — Я остаюсь здесь с тобой. Буду жить в твоей квартире, есть на твоей кухне, охранять внутреннюю дверь и уж точно буду уверен, что после работы ты только мой и никаких расписаний. Понял? Мик забыл бороться за воздух и замер в сильном объятии, потрясенно осмысливая услышанное. — Ты... — Ага. — Правда...? — Стопучково! — Ох..., — Мик подался навстречу всеми своими смятыми рёбрами, почти вытолкнув Криса с кровати, и они замерли на самом краю, балансируя на грани падения. – Я очень счастлив, Крис. Спасибо. Без тебя я бы не смог. — А сейчас сможешь? – Не очень понимая, о чем речь, спросил Крис, лишь бы поддержать такой многообещающий разговор. Его руки уже снова пытались охватить манящую гибкость Мика, и разговор был тем, из-за чего тот мог какое-то время не обращать внимания на то, что происходит с его телом. А потом будет уже поздно. — Сейчас я всё смогу. Даже то, чего ты добиваешься. — Ох ты, заметил? — Это же моё тело. Правда, если ты продолжишь, мы упадём. — И пусть... — Хм? Тогда, чур, я падаю вторым.

***

— Откуда у Второго Директора второй секретарь? Мик откинулся в кресле в своём кабинете и наставил на Ома карандаш: — Ты у меня спрашиваешь? – Он стряхнул глупый вопрос с заточенного кончика, и Ом насупился. – Всегда был один секретарь, а сейчас два. Так что, он завёл второго специально для тебя. — Что за фигня? То есть, простите, директор, я не понял вашей мысли. — Его секретарь – дама почтенная. Расторопная и очень профессиональная. Она горой стоит за интересы своего босса, и, кажется, любит его. — Опять эти босс/секретарские междусобойчики... Проигнорировав замечание, босс продолжил: — Второй Директор поддерживает Третьего. И теперь вместо старой верной дамы с ним на заседания ходит некая таинственная дева, и вовсе не конспекты пишет, как ей положено, а строит глазки моему секретарю. Вывод? — Что это не очень тонкая попытка совращения с последующим шпионажем. – Ом грязно выругался, но Мик предпочёл не заметить, продолжая мысль своего секретаря: — Или она профессионал, уверенный в своих силах даже при такой прямой провокации. — Я ж гей, я не поведусь. — Ты уже повёлся. — Э? – Верхние веки Ома хлопнули о нижние, а брови изогнулись вверх. — Можно подумать, я не знаю этот отупело-восторженный взгляд, а она как раз в твоём вкусе. Попытка со мной не нашла нужного отклика, так что теперь обрабатывают тебя. Слава богу, Третий Директор не так умен, как ловок в обращении с деньгами. Да, я точно знаю, что деньги уходили к нему; да, заблокировал все способы возобновить эту порочную практику, но доказать его вину перед судом не смогу. И он это понимает. Плохо то, что он понимает и предыдущие два пункта. Так что будь с ней осторожней. — Не беспокойтесь, директор, она близко ко мне не подойдёт. — И зря. – Мик педантично запихнул карандаш в отведённую для него подставку и, переплетя пальцы, поднял очень спокойный взгляд на удивлённого секретаря. — Я чего-то не понимаю, директор? — Ты всё прекрасно понимаешь. Если ты оттолкнёшь мисс Саманту, Третий Директор придумает что-то менее очевидное. Или решит полагаться не на работу профессионалок, а на нечто менее законное. И меня найдут, к примеру, случайно упавшим с моста, а тебя хорошо, если рядом, а то и убийство могут попытаться повесить: мотив с точки зрения полиции у тебя неплохой. — С дуба рухнул? — Я – нет, но как ты это всё объяснишь на допросе? Если кто-то узнает о том, что мы были знакомы задолго до моего здесь появления (и не просто знакомы, как ты понимаешь), то моя смерть делает тебя первым подозреваемым, так как о Крисе сейчас только слепой и безухий не знает. Так что, думаю, не надо доводить господина Нута до крайностей. Просто увлекись его подарком. Эта не убежит от количества пролитых ей на туфли слюней и упавшей вслед за ними челюсти. Да и ты, наконец, выяснишь, гей ты на самом деле, или все правы и ответ отрицательный. Ом сам не заметил, как начал подниматься со своего места, и обнаружил себя уже нависающим над директором с кулаками, упёртыми в столешницу по бокам от плоскости монитора. — Мик, ты переходишь все границы! Думаешь, если ты переспал с другим, то и мне туда дорога? Я не собираюсь реализовывать твои комплексы! — Хорошо, это комплексы. А также чувство самосохранения. И если уж я оказался тут, на этом месте, то не хочу уходить с него из-за чьих-то происков. Ты мне либо помогаешь, либо нет. Я не прошу тебя соблазнять её, лишь не сопротивляться соблазнению, если она не будет тебе неприятна. А сейчас сядь на место, у нас жалюзи подняты, а твоя поза не очень похожа на почтительную. Не особо жалея о вспышке, Ом опустился на своё место и постарался найти в ситуации хоть что-то кроме гнева: — Нэн порадуется: надо же, Ом всё же способен орать на директора. Может, и насилует, когда никто не видит. — Вряд ли. Она мне сказала, что у неё в разрезе нашей пары руки не поднимаются ни на что кроме ОмМика, и пусть она ничего не имеет против Криса, но ввиду сложившейся ситуации, писать о нас больше не может и переходит на новый пейринг. КрисМун. — А это ещё кто? — Паренёк, с которым Крис попал в скандал. – Мик пожал плечами. — Я пролистал интернет, он очень милый. Так что Нэн на время выпала из офисной романтики и пополнила ряды клепающих рассказы про знаменитостей. Крис у неё неопытная звезда, а Мун – коварный соблазнитель. У неё всегда были проблемы с пониманием ситуации. — А я почему не читал? — Сам виноват. Сказал, что одинок, что бросили, а тут я с Крисом. Тебя она жутко жалеет, а передо мной ей неудобно, особенно в контексте нового пейринга. Так что приходится брать тексты у Мии. – И сменил тему: — Остыл? — Отстань. — Но Саманта тебе понравилась. — Неужели, ты настолько ощущаешь себя виноватым в том, что я с тобой? — «Виноватый» — неверное слово, я всегда этим гордился. Но да, ты со мной из-за меня. Я помешал тебе понять, чего ты хочешь на самом деле. Связал тебе руки, нагрузив ответственностью, которую тебе было ещё очень рано нести. И радовался, что смог заполучить тебя, да ещё в таком масштабе. Так что сейчас я расписываюсь в своём эгоизме. И прошу тебя не сдерживаться, как ты сдерживался всегда. Если она тебе нравится – иди за ней. — Она же шпион. — Но ты ведь об этом знаешь? — Ты так во мне уверен? — Я уверен в тебе с первой встречи. Единственное, в чем я когда-то уверен не был – сможешь ли ты сказать, что любишь меня прямым текстом, а не одними тупыми намёками. — Ты абсолютно кошмарен: не Микки Маус, а сущий Бетмен. Ладно, пойду на поводу нашего супершпиона, но вести себя буду, как хочу я, а не как хочешь ты. — Мне этого достаточно. Выйдя от директора, Ом первым делом наткнулся на заинтересованные взгляды друзей. — Ну что уставились? Ко мне приставили шпиона, а я должен с ним цацкаться! — Это прелестная Саманта-то? – Рон с видом знатока прицыкнул языком. По же лишь удовлетворённо кивнул подтверждению своих выкладок. — А что, хороший вариант, – одобрила Мия. – Всё плакался, что одинокий и несчастный, а тут наша парочка призовых трудоголиков, наконец, решит вопросы с личной жизнью. — Сколько же раз говорил — женщины меня не интересуют. Я гей. Гей я! — Повтори ещё пять раз, может, сам поверишь. Видел я, как ты на неё смотришь. — И ты туда же? — И я туда же! – Влез вместо невесты Тен. – Я всё волновался, что ты своей смурной рожей перепортишь нам всю свадьбу. А Саманта такая прелестная, что украсит любое торжество, повезло. Тут ведь полный комплект: и грудь, и талия, и ноги, и волосы, и... — ... и свадьба без невесты. — Мия, ну что ты! — Я «что»? Вот и женись на своей Саманте, дрогой, а я лучше в геи уйду, к Ому. — Дурак ты, Тен. — Точно, дурак. — Идиот, как есть. — По, хотя бы ты не влезай!

***

— Мик..., — Крис поцеловал любовника в ухо и уложил подбородок ему на плечо. Мик вяло шевельнулся в ответ и сонно потёр переносицу. — Давай уже спать. Ответ оказался неправильным, и Крис покачал головой, ввинчивая подбородок в мышцу сони. Мик поморщился и стряхнул надоеду. — Крис, угомонись, пожалуйста. Мне завтра рано вставать, и Ом появится уже через пять часов. Хочешь, чтобы он меня с постели стаскивал за ноги? На сегодня секса достаточно. — Не ломайся, тебе же понравилось. Кстати, ты очень сдержанный. Только губу прикусываешь и глаза закрываешь. Хоть бы раз вскрикнул, что ли. Я, понимаешь, стараюсь, а он только глазки рукой трагически прикрывает, да головку назад закидывает, как принцесса. — Крис... — Ты и есть принцесса. Широкоплечая, изящная, немного отстранённая, но безумно милая. — Похоже, настроение Криса сегодня было особенно несонным, а потому и Мику спокойная ночь не грозила. Ом был старше Мика на два года, а Крис моложе на пять, и эти семь лет разницы в восприятии иногда изрядно утомляли. Ому не надо было объяснять, что такое утренняя планёрка, а Крису бесполезно. А особенно тяжело было донести до него, что даже секс бывает утомителен, особенно, когда соскучившийся Крис на подъёме, а Мик в усталой прострации. Больше всего хотелось закрыть глаза и выпасть из реальности. Он уже уступил два раунда, от первого даже словил что-то приятное, но второй явно был лишним. Тут не только томную принцессу выдашь, но и Нефертити в саркофаге прикинешься, лишь бы перестали теребить и дали по-человечески выспаться. — Давай завтра, Крис, хорошо? Я приду пораньше, сил будет побольше, и происходящее перестанет напоминать сеанс некромантии. — Оно оживает! – тут же подхватил Крисс, мгновенно приняв сидячую позу, сделав торжественное лицо и пафосно разведя руки. — У меня ничего не оживёт ещё часов двенадцать. Честно. Крис немного скис. — Ох уж эти работнички офисной сферы. За что тебя зовут Демоном, если ты Спящая Красавица? Ты не спишь только на работе? А давай, я завтра тебя прямо из офиса заберу? В обед, например? — Крис... — Ладно-ладно! А то от твоего вида сам засыпаю. Парень снова улёгся рядом с Миком и честно закрыл глаза. Но надолго его не хватило, и уже через минуту его подбородок снова продавливал несчастную мышцу предплечья. — Давай так, я к тебе не буду приставать, мы просто поговорим, пока ты не уснёшь. Вроде сказки на ночь. — Я уже сплю. — Ещё нет, раз разговариваешь. Проще было согласиться, чем спорить. Куда бы направить энергию этого мальчишки в дневные часы, чтобы он не мучил его так ночью? — Ну, давай. Ты начинаешь. — Ага, – обрадовался Крис и на какое-то время замолчал. Мик даже успел уплыть в сон, как до невозможности бодрый голос над ухом, чуть запинаясь, но решительно выдал: — А каким был твой первый раз? И после паузы: — Эй, ты спишь уже что ли? Нечестно! Если бы Крис дергал его ритмично, Мик, может, и не проснулся бы, но тот, как назло, тормошил его, как собака игрушку – решительно и как попало. Первый раз, что б его... Что ему сказать про первый раз? — Мик! — Не было у меня первого раза, давай другой вопрос. — Э! А вот врать нехорошо! Про твою девственность мы уже всё выяснили. Да, ты подзапустил личную жизнь, когда расстался с этим твоим первым, но не ври, что между вами ничего не было. — Я не вру. Не было первого раза. – Шевелись у него язык, Мик бы добавил парочку ярких эпитетов, но и так было ясно, что Крис не отцепится. И если бы это всё можно было объяснить, если бы Крис не был таким ребёнком, если бы... Спать хотелось смертельно, но даже умереть было непозволительной роскошью рядом с Крисом, вставшего на путь удовлетворения если не тела, то любопытства. — То есть, у вас никогда не было секса, что ли? Никогда не поверю. — Был. – Легче признать, чем отнекиваться. — Значит, был и первый раз. Мик только отрицательно муркнул. Крис приложил свой нос к его носу и несколько секунд не двигался, ловя дыхание строптивого любовника, но видя, что тот скорее спит, чем думает над ответом, дёрнул его за ухо. — Мик! — М? — Он же забирался тебе кое-чем кое-куда, верно? Для ритмичных движений. Теперь мурчание было согласное, и Криса вполне удовлетворило. — Так, когда это было в первый раз? Получив отрицательное «м», Крис скрипнул зубами. — Не помнишь? Мик что-то просопел и Крис нахмурился. Как такое можно не помнить? Хотя, кто знает, сколько тогда Мику было лет, может, память уже подводит. Но отношения именно с этого и начинаются! Немножко на поухаживать, а потом этот самый первый раз! — Ну ладно, раз не помнишь, тогда не «когда», а хотя бы «как»? Понравилось? Не понравилось? Больно? Классно? Мычание на подушке стало совсем непереводимым, и захотелось укусить этого лежебоку. Времени едва заполночь, а он уже совершенно невменяемый! Взявшись за безвольные плечи, Крис несколько раз встряхнул любовника и тот всхлипнул от прерывания блаженного забытья. — Чёрт, Мик! Ну поговори со мной! Я же тебя целыми днями не вижу! Я скучаю! Пришлось разлеплять уютно смежившиеся веки и подниматься на локоть, чтобы размести сонную муть в глазах. Было физически больно от невозможности лечь и не шевелиться, но если хоть что-то не ответить, Крис устроит ему пытку до самого утра. И даже не посчитает, что в чем-то виноват. Ребёнок и правда страдает от одиночества. Наверное, зря он тогда повёлся на его улыбку. Он приносит окружающим только одиночество и боль. Сначала Ом, теперь Крис... С трудом поднявшись на постели, Мик обхватил голову руками и взялся массировать виски. — Давай я отвечу, и ты больше до будильника меня не будешь трогать, хорошо? Ответная улыбка сверкнула даже в темноте, и Мик постарался подобрать как можно меньше слов, чтобы побыстрее вернуться к подушке: — Путь от поцелуев и прикосновений до «кое-чем кое-куда» занял около года совместной жизни. Поэтому все промежуточные стадии я не помню. Просто близость. У нас не было первого раза, всё случилось слишком постепенно. Так, я ответил, не смей больше будить. – И с чувством выполненного долга упал обратно на подушку спиной к Крису, накинув простыню до горла и подтянув к себе колени. А Крис остался сидеть. Год? Год совместной жизни? Без секса? Год?! Это как, вообще?! Но Мик сказал «промежуточные стадии». Это ещё что такое? Либо секс есть, либо секса нет, то есть, либо его трахают, либо не трахают. Какие ещё могут быть стадии? Объятья через простынку? Взаимная мастурбация? Как можно находиться рядом с Миком и не распускать руки? Даже в таком никакущем состоянии, как сегодня, сексуальность из него прёт, как нагретое шампанское из встряхнутой бутылки. Этот его бывший был буддистом, что ли? Всё ещё в задумчивости Крис улёгся рядом со своим таинственным парнем и ещё раз недоверчиво на него посмотрел. Когда он сам затащил его в постель, ни о каких «стадиях» речи не шло. Да, Мик узкий, с ним надо быть жутко аккуратным, но это нормальный секс, а не «стадии». Тряхнув головой, чтобы выбить из неё прилипшее слово, Крис, наконец, притих и позволил сну овладеть собой. * Чувствуя, что выспаться так и не удалось, Мик пожалел, что не взял с собой таблеток от мигрени. Впрочем, у Ома должны были быть. У него всегда всё было, стоило лишь обратиться, а иногда и без этого. Его супер-секретарь сидел впереди и сосредоточенно рулил с предельно допустимой скоростью, чтобы проспавшее начальство успело на совещание. — Ом. — Да, директор? — Ты помнишь наш первый раз? Тот даже притормозил слегка, благо зажегся красный светофор. Мик смущённо потрепал край портфеля. — Крис вчера доставал этим полночи, когда да как ты «забрался кое-чем кое-куда», а я и не помню даже. Секретарь усмехнулся. — Значит, я должен за господина директора помнить даже такие вещи? — Ай, не передёргивай. Я от него отмотался, а теперь сам думаю, и ничего не придумывается. Где-то, через год после того, как съехались? — Через девять месяцев, как у роженицы, разве что внутрь, а не наружу. И ещё примерно месяц, пока я не смог делать это, не чувствуя себя студентом на экзамене, к которому совершенно не готов. Мик наклонил голову набок. — Я не знал. — А с чего тебе-то знать? В моих руках оказался доверившийся мне ребёнок, которому я ни за что не хотел причинить боль. Ты же цветок, а я гоблин-флорофил, блин. Сложнее всего было ковыряться в сети, чтобы ты не увидел поисковых запросов. У меня крыша начинала течь, стоило тебе приблизиться, и я реально боялся, что могу слететь с катушек. А ты звал меня глазами, и я не мог допустить, чтобы ты считал меня озабоченным кобелиной. Поцелуи, петтинги, даже геи древней Эллады – все шло в топку паровоза по имени Ом, чтобы ты улыбался каждую минуту нашей близости. Кстати, а как с этим у Криса, раз зашла речь о пошлостях? — Сам ты пошлость. – Мик сложил руки на груди, обрывая разговор. У Криса... Интересно, он вообще знает о существовании древних греков? Для него пресловутое «кое-куда» единственный приём ведения постельных битв. Мик не сердился и не жаловался, но после их с Крисом «первого раза», который он помнил более чем отчётливо, Мик в полной мере осознал, что такое заботливый партнёр. Но это его выбор. Он не может позволить Ому настолько рушить ради него свою жизнь. Ом – самый чудесный мужчина этой планеты, гениальный в любой области отношений, как деловых, так и личных. А потому он не может позволить себе привязывать его к своей персоне. И лишать улыбки, как уже успел это сделать. В душе стало пасмурно. Пойманный в зеркале взгляд Ома отдавал тревогой. — Мы успеваем? – Нарочито деловитым голосом спросил Мик. — С пятиминутным запасом, директор.